Смотреть нельзя трогать

Он смотрел как обиженный ребёнок, в то же время надеющийся выпросить новые подарки. Сашина рука скользнула по моей груди под пальто. Он и так уже был у меня под кожей. — Какого хрена ты делаешь? — хрипло спросил я. Саша убрал руку, опуская глаза. — Извини. Меня так… прости! Забей, — стыдливо покраснел Саша, отступая. А через секунду снова посмотрел мне в глаза. Металлические двери гулко задребезжали, когда я приложил о них Сашу спиной. Сталкиваясь в поцелуе, мы врывались друг в друга, вжимались, царапались — этого контакта было ужасно мало. Твою мать, как он прижался, запрыгивая на меня и сжимая ногами талию. Его губы, горячая кожа, цепкие пальцы, вкус. Ещё, ещё! Звякнул лифт и остановился на этаже. Мы буквально вывалились, не в состоянии расцепиться, как пара изголодавшихся извращенцев. Саша еле попал ключом в замок; я вылизывал его ухо и шарил жадными лапами под тоненькой водолазкой. Наконец щёлкнула дверная ручка, и мы перестали смущать соседей своими вздохами. Пока скидывали верхнюю одежду и ботинки, я уже думал оттрахать Сашу прямо в коридоре, но он смог притащить меня в комнату, где призывно разлёгся на стареньком диване из кожзама. С него бы картины писать: белесые волосы, смуглая ровная кожа, ладная фигура. Сашины глаза развратно блестели, когда я задрал его водолазку по самые ключицы и широко лизнул рёбра аж до соска. — Ха… В момент прелюдии Саша любил пошутить, но сейчас ему было не до смеха. Он вздрагивал от каждого прикосновения. Поглаживания заставляли его покрываться мурашками, укусы выгибаться, а поцелуи — закатывать глаза от удовольствия. Саша справился с моей рубашкой и, огладив грудь и плечи, выдохнул: — А ты в форме… — Нравится? — Обожаю. — Его глаза заволокло пеленой. Какое-то время после у меня работал автопилот, потому что, когда перед глазами прояснилось, на мне уже была резинка и я растягивал влажными пальцами Сашкин зад. Грешным делом, я подумал: может, оно того стоило? Пока в экстазе трахал сладкую узкую дырку, истекая слюной, будто животное. Такого голодного и бешеного секса у нас ещё не было. Саша периодически зажимался, дёргался и болезненно морщился. Потом его затягивало, через боль он начинал кайфовать, терял контроль над координацией. Я крепко держал его за бока. Не давал упасть, не давал соскочить, доводил до исступления и упивался его кайфом. Старался в Сашу не кончать — и так я растрахал его дальше некуда. Я не мог объяснить, почему так хорошо было лишь с ним. Что делало его таким особенным? Эти манящие глаза или нежные руки? Или то, как сдавленно он выдыхал, когда я внутри. Я знал наверняка только, что вместо него мне никто не нужен. Я физически не мог найти ему замену. — Умираю, пить хочу. — Он едва дышал после нескольких оргазмов. — Сейчас. — В кармане пальто как раз была полупустая бутылка Evian, пару глотков там оставалось. Саша перехватил её у меня, когда шёл мимо на кухню. — Я думал, тут будут жильцы… — Вот бы они удивились, — хохотнул Саша, прикладываясь к горлышку. Отопление работало на всю катушку. В квартире было душно и сухо, Саша открыл балконную дверь. — Я заранее предупредил их, они съехали ещё до Нового года. — Так ты всё спланировал? — ляпнул я. Саша изменился в лице, отвернулся. Придурок, на хрена я это сказал? Я ведь сейчас не хочу ничего выяснять, даже более того — я боюсь что-то прояснять. — Нет, это… само по себе вышло. — Что-то вроде порыва? — Я приблизился и повернул его голову к себе за подбородок. Всё же хотелось немного честности. Хоть чуть-чуть, и чтобы эти откровения были в мою пользу. — Прости, если я… — Похоже, будто я чем-то недоволен? — доверительно спросил я. Захватывая вдруг оробевшие губы, я прижал Сашу к себе. Его язык во рту, чувство мягких губ — я не мог ничего забыть. Его вкус не изменился, дыхание, ощущения были очень и очень привычными, особенными. Поцелуи становились всё развязнее. Руки с невинных объятий переключились на поиски чувствительных точек. Я подсадил Сашу на кухонную стойку, заваливая его на спину и оказываясь между разведённых ног. Он глубоко вдыхал с запрокинутой головой и закрытыми глазами, пока я сладко трахал его уже разработанный зад. Я держал себя в руках и не торопился, сменив крепкие резкие толчки на мягкие глубокие волны. Саша хрипел, кусал губы и ладони; я поглаживал его твердый член в ритм своим движениям. Терпеливо дождался, пока к нему подступит оргазм, а после бесстыдно излился прямо в его подрагивающий анус. Саша дёрнулся всем телом, раздвинул колени ещё шире и выгнулся, кончая себе на живот прозрачной спермой. Он пил кофе из картонного стакана, а я смотрел. Иссушенный собственными мыслями и страхами, я смотрел, пока мог. Вот он тут, а потом попросит меня отвезти его в аэропорт или на вокзал, и я снова буду в этом городе один на один со своей ебанутостью. — Ты чего? — вскинул брови Саша, поймав мой взгляд. — Когда тебе обратно? Кадык Саши дёрнулся, и он снова уставился в смартфон. — В понедельник на работу надо вернуться. — Что раньше не приехал? — в лоб спросил я. Блядь, да пусть скажет мне всё и прямо. И так он уедет, и так отравит меня. — А ты? Он пронзил в самое сердце. Я аж воздухом поперхнулся! Я же бросился в его объятия, как голодный пёс, что дождался хозяина из отпуска! Но тогда, два года назад, он просил отпустить, и я поверил, что ему это надо. Не хотел это говорить вслух, это завело бы наш диалог в тупик. Я кашлянул: — Я должен съездить на работу, обещал клиентам. — Конечно, — легко согласился Саша, не заостряя внимание на опасных темах. — Потом я вернусь и заберу тебя. — Если ты не приедешь, я пойму, — сказал Саша, пряча глаза. Ты хочешь дать мне ещё шанс остановиться, а сам, значит, не можешь? Я схватил его за подбородок и заставил поднять лицо с выражением горечи. — Я приеду за тобой. Вечером. Слышал? Не спорь, не делай поспешных выводов. Мечешься, как безголовая курица. Остановись, ладно? Ещё немного — и влага в карих глазах превратилась бы в слёзы. Я сжал Сашино плечо. Он будто комок в горле сглотнул, прежде чем кивнуть. Коля очень скептически на меня глянул, когда я ворвался в офис весь мокрый от снега. Ира наверняка всё ему растрепала. Я сгрёб все дела в одну кучу и принялся за самых важных клиентов, остальным отписался с «завтраками». — Ну что, не запойный наш? — Ира прислонилась плечом к косяку. — Хоть бы позвонил, что не вернёшься вчера. — Заткнись, — зло огрызнулся я. — Охренел? Я ему тут личную жизнь организовала... — Чего? — ещё злей спросил я. — Надоела твоя рожа недовольная. Думаешь, работой спасаешься? Да ты задротом стал! На работе замкнулся, лицо как посмертная маска. Баб столько вокруг щеголяет хорошеньких, а тебе всё до фени. — Какое твоё на хрен дело?! — защищался с горящими щеками я. — Ну, если ты мне никто, то Саша какой-никакой родственник. Я думала, он сбежал от тебя потому, что ты бабник. Ну, сам знаешь. А, оказывается, сбежал типа из благих намерений. Вот вы два идиота... — покачала головой Ира. — Он боялся с тобой столкнуться, но заколебал меня вопросами о тебе. Всегда спрашивал типа просто так, типа из вежливости. Но кого вы хотите обмануть? — Лезть тебя никто не просил. — Чем недоволен? — Я!.. — вскочил я. Да плевать, что привело его сюда. Наплевать... я просто не должен дать ему уйти. — Мне надо закончить дела и уехать. До конца недели не ждите, — закрыв глаза, сказал я Ире. — Коле это не понравится... Насрать, что там нравится Коле или кому-либо ещё. Я хотел нравиться сам себе и своему любимому человеку. Внутри зажегся какой-то незнакомый огонёк, который вёл правильно. Лишь туда, куда нужно. Было почти восемь, когда я прыгнул за руль остывшей тачки. Голодный, злой, обезумевший без него. Выехал на дорогу, подрезая какую-то курицу на «БМВ», что ехала на две полосы. Позади послышалось недовольное бибиканье, но я уже промчался на жёлтый. Я не хотел писать Саше или звонить раньше, потому что чувствовал, что могу не выдержать и сорваться в любой момент. И я терпел, пообещал себе награду и терпел. Курица поравнялась со мной за мостом. Открыла окно, выпятила намалёванный свисток и заорала: — Ты чё, охуел? Закатил глаза. — Ты знаешь, кто я? — Шлюха с накачанным свистком? — скучающе спросил я, думая, что меня не услышат. Но курица услышала. Потому что, когда я поднимал окно, она ещё громче стала орать, чуть из машины не выпрыгнула: — Да ты, блядь, бессмертный?! С кем разговариваешь!!! К моему удовольствию, светофор сменился на зелёный, и я дал по газам, оставляя назойливую хабалку позади. Телефон сел. Резина летняя; клялся себе сегодня поменять, но какой там! У меня есть только несколько дней вместе с Сашей. Больше времени нет ни на что. Перспектива окунуться в его тёплые объятия этим вечером заслоняла собой реальный мир. Снег усилился, щётки, поскрипывая, натирали стекло. На набережной подрассосалось, и я вдавил тапку в пол, наплевав на будущие штрафы с камер. Скорость была под сотню, когда слева выскочила белая «бээмвэшная» морда, и я дал по тормозу. Автомобиль бы закрутило и перевернуло, если бы не «форд», который остановил мой зад крылом. Я выбрался, чтобы проверить, не пострадал ли кто-то в «форде». К счастью, на заднем сиденье никого не оказалось. Водитель был пристёгнут, и, выйдя из машины, он лишь недовольно закурил. Курица на «БМВ» впечаталась мордой в подушку безопасности. Ее перекошенная рожа с отвалившимися с одной стороны ресницами появилась передо мной лишь спустя пятнадцать минут. — Ты, сука, за это ответишь. Можешь свою рухлядь сразу продавать, хер расплатишься! — Деточка, я не собираюсь ни с кем расплачиваться. У меня регистратор, пусть гайцы разбираются, кто кому что должен. Курица стала кому-то звонить и, пока я вызывал ментов, долго с кем-то собачилась по телефону. Я вдруг испытал омерзение ко всем женщинам, с которыми имел дело. Ясное дело, все они были ужасно разными, и все в какой-то мере были похожими на эту... Кто-то был так же криклив, кто-то такой же хабалкой, кого-то интересовало только бабло, кто-то любил повыебываться. Не брезговал я и такими вот модными красотками, у которых даже дикция была нарушена из-за раздутых губ. — Слушай, короче, всё. Не надо гайцов, так и быть. Живи, засранец. Разъезжаемся. — Ха. Забавно, — хмыкнул я. Судя по бегающему взгляду полноватой дивы, что-то было не в порядке с её документами. — Чё забавно? Отпускаю тебе грехи, чё не понял? Можешь ехать. — Куда я поеду? У меня капот домиком. Ща менты подъедут, все вместе помчим... Курица заозиралась. — Сколько? — С гайцами рассчитаешься. Я их такс не знаю. Да мне и не надо, пусть страховая чинит, — буркнул я. Курица долго ломилась ко мне в машину и пыталась отговорить от оформления. И хоть у меня было плохое предчувствие, что я так задерживаюсь, но это было дело принципа. И оно того стоило. Курицу неплохо опустили на бабки за просроченные права и страховку. Что-то там ещё было не так, но я уже подслушивать не стал. Видимо, что-то серьёзное, раз у неё всё же забрали права, пока не привезёт ещё взятку. Перевалило за полночь, когда я подъехал к знакомой новостройке и припарковал там «камаро». У меня холодели руки, пока бегом бежал по ступенькам. Чёртов телефон, я даже позвонить не мог и сказать, что случилось. Я обещал быть с ним сегодня и не сдержал слово. Открыл дверь запасным ключом, который тихо стырил из шкафчика ещё вчера, и оказался в тёмной пустой квартире.