do you dream of me?

Искры бегут под кожей — взгляд мечется — между профилем Кенмы и экраном телевизора, где идет какой-то ужастик. Страшно (красиво). В конце концов Шое зависает на Кенме. Тому все нипочем — уставился в экран Буддой, когда сам Шое вздрагивает от каждого неожиданного звука. Но. Он успокаивается, смотря на Кенму. Не потому, что пример заразительный. Потому что это К е н м а. Само имя прокатывается на языке сладостью. Шое сглатывает. Кенма — хитрый кицуне — это самая худшая твоя ассоциация, Шое. Гладкая шерсть, которую хочется трогать. Глаза — теплый мед — вязнешь намертво (и не то, чтобы ты был против). Ум... ну, тут без комментариев. Это вне компетенции Шое. Тихий голос. Классическая музыка. Объятия. Спокойствие. Тепло. Желание. Хината нервно улыбается, думая, как же дико ему не хватало Козуме все эти годы. Тот, похоже, учится чтению мыслей, потому что: — Шое. У тебя есть заветное желание. Даже интонация такая — и не скажешь, что вопросительная. Но Шое все равно нра-а-авится. — Стать маленьким гигантом и все остальное, относящееся к волейболу, не в счет, — сразу же добавляет Кенма. И поворачивается. И смотрит. Шое нервничает — и тут бы впору убежать в туалет — но впервые не хочется. Это радостный страх. Правда, бэкграунд в виде криков и летящих кишок все равно напрягает. Он быстро облизывает сухие губы. Сейчас или никогда, ведь так? Он уже выбирал никогда. Не получилось. С Кенмой хочется — быть. — Только закрой глаза. И не подсматривай! — вдруг — шепотом — добавляет Шое, замечая блеск за копной волос. Кенма хмыкает и это все-таки согласие. Вон, даже ухо поближе придвинул. Почему-то становится очень-очень жарко. Время на волейбольной площадке в момент ответственных съемов растягивается и на сотую долю не настолько долго, чем когда Шое пытается найти ладонь Кенмы. Находит. Сжимает — нежно — словно гладит кошку, никогда не знавшую ласки. Переплетает вместе их пальцы. Кенма еще пару секунд сидит, зажмурившись. Потом открывает глаза, хочет что-то сказать. Передумывает, смотрит на их руки и улыбается. Кенма же умный, да? Он все понял? Точно? Это не обычное бессознательное действие Шое, типа объятий с командой после победы. Это. Другое. Оно важнее — так важно, что, кажется, вытеснило из него все остальное. — Ты хотел подержаться со мной за руки? — Кенма от подкола все-таки не удерживается. Шое чувствует, как холодеют руки — вся кровь приливает к лицу. — Можно было и не сдерживаться. Я бы позволил тебе это... еще при первой встрече, наверное. Кенма замолкает и — неосознанно, наверное — поглаживает кончиками пальцев костяшки Шое. Не в обиду всем матчам Карасуно, но Хината, кажется, только сейчас отрастил себе крылья. Так легко. — Т-ты мне потом тоже свое расскажешь! Ну, заветное желание! — Шое пытается выйти из неловкой ситуации, но сам спотыкается. Глупые слова. Кенма не отвечает. Но улыбается — очень счастливо — впервые так нежно и искренне. Шое сжимает его ладонь.