Попасть или пропасть

Из относительно приятного о свадьбе можно было сказать лишь то, что она не растянулась на несколько дней и не подразумевала разгульного застолья с тамадой, кучей родственников, пожеланий, танцев и алкоголя. Впрочем, и без алкоголя Нику бы стошнило, услышь она что-то, наподобие: «Желаем паре молодой дожить до свадьбы золотой». И так выкрики: «Жених идет. Невеста идет», - довели ее до нервного подергивания века, благо лицо ей занавесили алой тряпкой. Лин-эр, чье полное имя оказалось Ша Хуалин, первой выскочила поздравить «молодых» после фарса с брачной церемонией. Прочие собравшиеся ограничились невнятным бормотанием, которое даже издали не походило на гомон радости. Едва ли этот демон женился подобным образом на всех собравшихся дамах, пришло в голову Нике. То есть большинство женщин Бинхэ – обычные наложницы, которые формально обязаны выказывать почтение «законным женам». Яркая, активная Ша Хуалин наверняка показала каждой ее место и при случае напоминала, кто есть кто в местном курятнике. Нике придется тут жить. Выживать и претворять в жизнь свой план. Она рассматривала пеструю стаю жен сквозь красную пелену и задавалась вопросом, у всех ли демонов столь многочисленные гаремы, и только ли в престиже и жадности дело. Или это еще расходный материал и набор ингредиентов, который всегда под рукой. Лорд Ло сиял, что начищенный котел (ее персональный котел в аду), лучась гордостью и довольством. Как же, захомутал «своего шицзуня». Ему в голову не приходило, что его настоящий учитель до подобного позора дело не довел бы, предпочтя смерть в тюрьме. А если бы до свадьбы все-таки дошло, то первая ночь семейной жизни имела все шансы стать последней для обоих. Мастер Шэнь был заклинателем демонов, кто знает, какие фокусы были у него припасены на самый крайний случай. - Я хочу посмотреть на свою жену, - объявил Ло Бинхэ, едва за ними закрылась дверь его личных покоев. Унизительное для Шэнь Цинцю наименование «жена» вызвало у Ники лишь мрачную ухмылку: «Ты даже не представляешь, животное, насколько прав». Не дождавшись заметной реакции, Бинхэ порывисто сорвал с Ники красную накидку. - Жена прекрасна, - выдохнул демон. «Папа на работе, а мама – красивая», - подумала Ника и с облегчением вздохнула. По крайней мере, в одном их противоестественный союз хорош: у нее гарантированно не появится детей от демона. - Жена взволнована, - по-своему интерпретировал ее вздох Бинхэ и потянулся к прическе, освобождая волосы и давая им свободно лечь Нике на плечи. «Давай, подонок, скажи дальше: «Тебе понравится. Все будет хорошо». Ты, гнусная скотина», - Ника удержалась, чтобы не скривить лицо. - Слишком много одежд, - рыкнул лорд Ло, набрасываясь на многослойный свадебный наряд. Дорогая, вручную расшитая ткань с треском проиграла неравный бой. Нике хотелось отползти, сжаться в комок и закрыть глаза, но она стояла голая перед своим «мужем», пытаясь удержать на лице невозмутимое отстраненное выражение. - Шицзунь напряжен после трудного дня. Этот ученик послужит учителю, - заурчал Ло Бинхэ, сгребая Нику в охапку и опрокидывая на кровать. «Разумеется, будто могло быть иначе. Меньше слов, больше дела. Скорее начнем – скорее я отмучаюсь», - только мысленные комментарии помогали не скатиться в истерику. «Скорее» не вышло. В программу вечера входило «дольше», «много дольше» и «много-много дальше». Лорд Ло начал с массажа, потом притащил крепкое вино и заставил выпить целую чашку, порадовав известием, что у него кровь закипает при виде шицзуня. Кровь закипала у демона, и Ника тоже чувствовала жар: генерал алкоголь исправно нес свою службу. Он же взял на себя легкую анестезию в период активных поцелуев и укусов, сдавшись лишь когда дело дошло до главного гвоздя вечерней программы. Тут бы не каждый наркотик справился, что говорить об алкоголе. Генерал испарился, по-джентльменски уступив место ее величеству панике. Ника плакала, пыталась отпихнуть своего врага, укусить больнее в ответ, орала во всю глотку отборные ругательства - в общем, развлекалась, как могла. В самом деле, чем еще заняться, когда, судя по ощущениям, тебя активно стараются разорвать изнутри. Она понимала, что этим делает себе хуже, но остановиться не могла. Это было ужасно, больно, мерзко до тошноты… однако получше, чем их времяпрепровождение в тюрьме. Только эта мысль поддерживала Нику. Ее телу плохо, но она знала, что последствия не будут критическими. Она не умрет, не останется инвалидом, а с исцелением травм здесь проблем нет. Психологические травмы в расчет не включены, ну да, первых психологов ждать больше, чем до передовых отрядов инквизиции. И это то, что ей остается – ждать. Изгибаться и выть в руках Бинхэ, вплавляться в кровать почти до пола – и ждать. Ждать передышки. Ждать перемен. Ждать избавления, посильно подготавливая под него базу. Наутро ходить было неприятно, как и сидеть, но Ника доползла до собственных покоев, решив обживать выделенную ей территорию. Милостиво позволив служанкам помочь себе с водными процедурами и изволив отведать риса и чая, Ника решила, что лимит доброты исчерпан и отослала всех прочь. Ей хотелось произвести ревизию и подумать. Итак, у ныне покойного мастера Шэнь Цинцю… ладно, у нее имелись апартаменты, включающие спальню, гардеробную, комнату для омовений, подобие будуара и гостиной. Судя по книгам и сериалам, не каждая султанша могла похвастаться подобным простором, так что «шицзуня» можно было смело считать особо привилегированной султаншей. В гардеробной обнаружилось множество вариаций одного и того же многослойного бело-зеленого наряда, коллекция расписных шелковых и бумажных вееров, несколько шкатулок с украшениями и косметикой. Ника с трудом расчесала доставшуюся ей копну черных волос и кое-как заплела косу. Потом натянула простые белые штаны, легкую нижнюю рубашку, а сверху накинула одно из зеленых платьев, не став запахивать его или подпоясывать. Она болеет, у нее неприемный день. В будуаре, как Ника обозначила для себя небольшую, примыкающую к спальне комнату, имелся один низенький столик и раскиданные по мягкому ковру подушки. Также Ника нашла бумагу, тушь и кисточки, мелкие статуэтки, пустые ящики для хранения и прочие уютные мелочи. Немного подвинув столик с подушками и освободив себе пустое место, Ника скинула шелковые туфли, встала босыми ногами на ковер и сделала несколько плавных движений, прислушиваясь к реакциям нового тела. Тело (надо признать) досталось ей отличное: гибкое, легко управляемое, обладающее высокой скоростью реакции и повышенной выносливостью. Вот только что мужское, ну да не в ее положении привередничать. Ника продолжила двигаться, изучая ощущения. Непривычно. Проводить полноценную разминку было рано, поэтому она ограничилась упражнениями центрирования и опоры, а также легким подобием произвольного танца. - А вот товар отличный, Ходовой товар называется. Ходит, улыбается, Любовью занимается. Персия, Персия, купи жену. Персия, Персия, и не одну. - Учитель, - незнакомый голосок звучал тихо, как будто сдавленно. – Ин-эр позволила себе прервать ваши упражнения и просит простить ее за эту дерзость. У входа мялась миниатюрная девушка в скромном наряде. Стоило Нике взглянуть на посетительницу, как Ин-эр сжалась, изображая поклон, да так и осталась в скукоженной позе. - А, ясно, не все любопытствующие успели прийти вчера, - Ника изобразила любезную улыбку. – Приятно, наконец, увидеть воспитанную барышню среди вульгарных баб. Ин-эр вежлива и не голосит с порога: «Так это правда». Ибо что есть правда в этом переменчивом мире под солнцем и луной? - У-учитель, так это все-таки правда? Учителя постигла потеря памяти? – выдавила девушка. - Наоборот, чего-чего, а памяти у этого странника в избытке, хотя и не совсем той, которую от него ожидают. Я помню города с высокими зданиями и ярко освещенными по ночам улицами. Широкие дороги с мчащимися по ним безлошадными колесницами. Запахи бразильского кофе и итальянской парфюмерии. Закат на Тибидабо. Волны, лижущие песок Сопота. А тебя вот не припомню, - доверительно призналась Ника. - Учитель, - всхлипнула девушка, не поднимая низко опущенной головы. – Простите глупую Ин-эр! Ин-эр только усугубила ваше положение, поддержав А-Ло в его гневе. - Если А-Ло – это лорд Ло, то, полагаю, выбор у Ин-эр был не особо велик. Поддержать или обзавестись травмами вариативной степени тяжести. Женская изворотливость – она во многом от бессилия и безысходности, - сочувственно проговорила Ника. – Однако ты не представилась. - Я Нин Инъин, - ответила девушка и разрыдалась. – Учитель всегда был великодушен к Ин-эр, а она… была так не сдержана в словах… Если бы я промолчала, если бы ничего не говорила А-Ло об учителе… - Зачем лить слезы по пролитому молоку, Ин-эр? Все так, как вышло. Мы оба здесь и живы. Не то что другие ученики и глава школы. Знаешь, крошка, когда это тело вновь обрело разум, бедному страннику пытались внушить, что он чуть ли не злодей с большой дороги. Однако не он здесь величайшее зло. - Хорошо, что А-Ло смог остановиться и спасти вас, - казалось, Нин Инъин не слушала Нику. - Да-да, этому телу повезло. Хотя, подозреваю, твой настоящий учитель, будучи самим собой с собственной памятью и личностью, предпочел бы погибнуть вместе со школой и учениками, - усмехнулась Ника. - Учитель опять будет злиться на А-Ло? – пропищала Ин-эр. – Но А-Ло так изменился. Пожалуйста, учитель, не… не подвергайте себя опасности, - скомкано закончила бывшая ученица Шэнь Цинцю. Странная она особа. Вроде переживает за своего мастера, но критичность восприятия мира и поступков окружающих снижена до минимума, особенно если дело касается лорда Ло. - Опасности еще большей, чем уже настигла этого странника? Ладно, оставим эту тягостную тему. Пусть я тебя не помню, печально видеть, что ты грустна. Ин-эр чем-то расстроена? - Нет, нет, я рада, что учитель жив! Я думала, учитель прогонит меня, - выпалила девушка. - Прогнать Ин-эр и лишиться ее очаровательной компании? – рассмеялась Ника. – Пусть эта крошка успокоится. - Учитель пел на чужом языке, когда Ин-эр вошла. О чем? – Нин Инъин рискнула поднять глаза. - Это песня о далекой жаркой стране, где жил почтенный Мустафа-сапожник, знавший все на свете, потому что каждое утро он встречал на базаре. Присядь-ка и послушай. Однажды теплым светлым утром на базаре Такую людям злую новость рассказали: У Али и Касыма, двух братьев родных, Умер старый отец, умер добрый отец, рассказали. Брат Касым, старший брат, стал наследство копить: Торговать, покупать, прибавлять и растить, рассказали. Младший, Али-Баба, стал дарить, угощать, Все гостям раздавать, бедняков баловать, рассказали. За Касыма женой отдал дочь Фатиму, Отдал главный судья, и в придачу – дворец, рассказали. В жены Али-Баба взял подругу Зейнаб, Им на свадьбу кувшин отдал бедный отец, рассказали. Обыкновенный старый кувшин, да. Одному – кувшин, другому – дворец… На некоторое время Нин Инъин позабыла о грызущих ее мыслях, с открытым ртом внимая истории об Али-Бабе. Ника обкатывала внезапно обретенные языковые способности, переводя куски из произведения Смехова. Они почти добрались до возвращения Али-Бабы из пещеры разбойников, когда с порога… увы, донеслось не очередное: «Так это правда?» - а емкий и громкий злобный рык. Вот на этот-то раз что ему неймется? - А-Ло! – Нин Инъин резво вскочила с подушки. – Прости, я просто… просто зашла выразить свое почтение учителю. - Вот как, Ин-эр? На этот раз он тебя не зазывал? А тогда? - Возможно, Ин-эр все неправильно поняла, - покраснела девушка. - Зато сейчас она поняла отлично. Ин-эр так весело смеялась, - в глазах Ло Бинхэ блеснули алые искры гнева. - Учитель рассказывал Ин-эр удивительную историю. - Не сомневаюсь, он в этом деле мастер, - зло выдохнул Бинхэ. - Правда? А я вот даже не подозревала, что учитель все эти годы скрывал талант сказителя, - простодушно ответила Нин Инъин. – Но отчего А-Ло скрипит зубами? Он чем-то расстроен? «Моя Джессика играет в ладушки с другим, - с мрачной иронией подумала Ника. – Вопрос лишь в том, кто из нас с Ин-эр тут Джессика». Лорд Ло прожег «шицзуня» подозрительным взглядом. Да, парень, не повезло тебе: и правитель ты, видимо, неважнецкий, и Джессика у тебя – мужик. Зато, епт, демоны, заклинатели… Сказка. Ника машинально взяла веер и прикрыла лицо, чтобы не злить их «мужа» еще больше своей неуместной улыбкой. - Если шицзунь что-то вспомнил, он может рассказать это своему ученику, - низко, угрожающе пророкотал Ло Бинхэ. - Если некий ученик настаивает, чтобы ему что-то преподали дополнительно после окончания курса наук, ему стоит сначала потренироваться и поговорить с зеркалом. Ваше свирепое выражение лица, лорд Ло, убивает магию сказки напрочь. К чему напрасно сотрясать воздух? – тихо проговорила Ника. - Шицзуню надо держаться почтительно со своим повелителем, - рыкнул Бинхэ. - А иначе этого странника вернут в узилище? Отличный выход из того положения, в которое нас обоих как раз загнал «повелитель», - Ника со вздохом покачала головой. – Лорд Ло, этот странник понимает, что вы ему не поверите ни по какому вопросу, и, очевидно, желаете продолжать за что-то наказывать. Ваше право. Вы здесь сила. Однако пристало ли гневаться на тех, кто оказался невольно вовлечен в водоворот этих печальных событий? Нин Инъин, как и лорд Ло, слышит лишь эхо прошлого и видит образ призрака собственной памяти. - Почему учитель называет себя призраком? – удивленно вытаращила глаза Ин-эр. - В некотором смысле, весь мир иллюзорен. Мы реагируем на те образы, которые существуют в нашей голове. Друзья, враги – лишь ярлыки нашего сознания, - Ника скупо улыбнулась, надеясь, что она не ошиблась, и буддизм уже шагает по странам Востока и Азии. - Довольно этих глупостей! Я запрещаю шицзуню принимать гостей в своих личных комнатах, - недовольно выпалил лорд Ло. - Слушаю, мой господин, - пропела Ника и добавила, обращаясь к Нин Инъин. – Апельсина не хватает, да? Нин Инъин рассмеялась, но смех тут же оборвался, стоило ей лишь встретиться взглядом с мрачным Ло Бинхэ. - Это была такая песня. Всего лишь песня, А-Ло, - поспешно залепетала Ин-эр. – Про торговца Касыма и его жену Фатиму. Я уже ухожу. Не сердись на учителя и Ин-эр, пожалуйста. Нин Инъин выскользнула из будуара, оставив Нику наедине с Ло Бинхэ. Ника тяжело вздохнула. - Значит, шицзунь рассказывал Ин-эр сказку, - протянул Бинхэ тоном, не предвещавшим ничего хорошего. - Если этому лорду обидно, что он пропустил начало, можно просто попросить начать историю заново, а не выгонять свою жену, тем самым лишая ее возможности узнать, что было с героями дальше, - Ника пожала плечами. - Какая еще история? – демон разъяренно стукнул кулаком по столу, и тот присоединился к своему хлипкому предшественнику. Несколько секунд Ника молча таращилась на расколотый надвое предмет мебели. Потом вновь тяжело вздохнула. - Это рассказ про Али-Бабу, его брата Касыма и сорок каких-то разбойников. - Каких разбойников? - А вот кто дослушает до конца, тот узнает, какие это были разбойники, - Ника отодвинула от себя подальше печальные обломки стола и устроилась поудобнее на подушке. – Так лорд Ло желает послушать? Он может кивнуть, если да. Итак, Персия, Персия… К концу истории Ника осталась почти без голоса. Зато впервые Ло Бинхэ демонстрировал в ее присутствии иные эмоции, кроме злости или нетерпения. Он искренне смеялся, тревожился за персонажей сказки, пытался подпевать и повторять за Никой непривычные имена и названия. Чтобы не провоцировать демона, Ника не стала делать вставки из поздней версии, стараясь максимально точно передать очарование оригинальной версии с детской пластинки. То ли у нее действительно внезапно открылся талант сказителя, то ли восприятие лорда Ло от детского ушло недалеко, но сказка была принята на ура. - Шицзунь, этот ученик погорячился, - выдал лорд Ло, когда сказка благополучно завершилась. – Но кто бы мог вообразить, что шицзунь действительно умеет рассказывать волшебные истории. «Действительно, кто? Точно не твой шицзунь, мир его бедной душе», - подумала Ника. - Но почему шицзунь никогда раньше не заговаривал о подобном? Учитель знает много таких историй? – продолжил Ло Бинхэ. - Не хватит и тысяча одной ночи, чтобы все их рассказать, – не без гордости ответила Ника. Поразительно, как иногда поворачивается жизнь! То, что раньше считалось детской забавой, как сказки, или бездумным отдыхом, как просмотр сериалов, теперь потенциально могло помочь ей найти свое место и (не исключено) избежать тяжелых увечий. - Шицзунь расскажет мне их все от начала до конца! – распалился Ло Бинхэ. - Все так все, но не подряд и с перерывом, - тут же поставила условие Ника. – Во-первых, сказка – ложь, да в ней намек, добрым молодцам урок. Во-вторых, этот странник не механический и нуждается в отдыхе. Пусть до следующего вечера лорд Ло поразмыслит на досуге об удивительном происшествии с Али-Бабой и постарается заметить, как эта история отзовется в его мыслях и душе. Только тогда сказка по-настоящему станет его личным приобретением. Если Ника верно заметила, лорд Ло повернут на жажде обладания, будь то владение ситуацией или живым существом. Пусть попробует овладеть культурным багажом. Ло Бинхэ привычно нахмурился, пытаясь найти подвох в словах его «учителя». Ника поощрительно улыбнулась «ученику». Давай, повелитель, поскрипи мозгами, авось до чего дельного дотумкаешь. Не сразу, не быстро, но надо ведь когда-то начинать. Миссионеров еще поди дождись. Пока заграница ей не поможет, Нике придется как-то тут устраиваться. Отпущенный ей срок куда приятней коротать с воспитанным, эрудированным, думающим существом, а не с дремучим идиотом, по кругозору и уровню реакции более всего напоминавшим первых пещерных людей.