Попасть или пропасть

В любой, даже самой абсурдной ситуации стоит взять паузу и тоном умудренного жизнью старца вопросить, а не ошивалась ли поблизости от всей неразберихи какая-либо женщина. Ищите женщину, авось и с ситуацией прояснится. Во дворце женщин было до хрена. Вначале, как выяснилось, их также хватало, хотя кто бы мог подумать: суровая пора ученичества – и шныряющие по горным пикам красотки… Ника вот точно нет. Обилие женщин сбивало с толку, а Шэнь Цинцю подтвердил: Ло Бинхэ с раннего отрочества имел бешеный успех у девушек, за что бывал неоднократно бит более старшими, но менее удачливыми учениками. Особенно часто он конфликтовал с окружающими по поводу очаровашки Нин Инъин. Тут будущий демонический повелитель ухитрился поцапаться даже с собственным учителем. «Да ладно, мастер Шэнь, вы гоните, простите, прибедняетесь, как у вас тут принято. После подобного кто угодно устроил бы красавчику несчастный случай, не разбираясь, есть в нем демоническая кровь или нет», - не поверила Ника. Но изложила свои мысли максимально приближенно к местным обычаям: - Бессмертный мастер Шэнь изволит потешаться над этой невежей. Как ничтожный адепт мог позволить себе публично проявить неуважение к почтенному учителю, вдобавок по столь сомнительному поводу, как благосклонность юной девы, переменчивой в своих симпатиях, будто весенний ветерок? - Скорый на дело, но медленный умом ученик, позор седин этого учителя, полагал, что защищает свою шицзе от посягательств на ее девичью честь, - с усмешкой пояснил Шэнь Цинцю. Они сидели в пространстве его снов далеко-далеко от разрушенного города в хижине на вершине горы и пили чай из давно разбитых чашек. Ника скептично воззрилась на его смоляную, без единой серебряной нити шевелюру. Умора просто, как народ тут любил представляться. - Допустим. А чести действительно что-то угрожало? – Ника решила сразу прояснить вопрос. - Никоим образом. Нин Инъин была моей ученицей, зачем бы этому учителю выставлять себя на посмешище, связавшись с ученицей? – выгнул бровь мастер Шэнь. - Логично, вы же не монах, могли смотаться в город и найти себе куда более интересных дам, - кивнула Ника. – Девчонка что, решила заставить своего ухажера поревновать? А он купился. - Манера вести беседу у Вен Нуо требует шлифовки, - ответил Шэнь Цинцю. - Значит, по факту я права, - кивнула своим мыслям Ника. – Удивляет не это, а то, что после такого афронта Бинхэ не полетел ласточкой под горку, свободный и без перспектив дальнейшего продолжения образования. Зачем учитель оставил проблемного ученика в школе, ясно видя, что едва ли из этого звереныша вырастет достойный, рассудительный человек? - Ученик был, в самом деле, по-юношески вспыльчив и недалек, таковым он и остался… Равно как и многие другие посредственные ученики. Тогда этот учитель полагал, что либо он перерастет эти недостатки, либо они подтолкнут его к скорому бесславному концу. Однако выбрасывать на произвол судьбы взятого под опеку нищего сироту не в правилах школы Цанцюн. «Правила есть, а школы уж нет, смешно», - подумала Ника, а вслух проговорила: - Этот учитель слишком великодушен. Несомненно, эта слабость и привела ко временному проигрышу, что печалит сердце этой чужестранки. Но то же великодушие учителя позволяет недостойной питать надежду, что он простит ее за дерзкий вопрос. Только ли Нин Инъин указывала на учителя, как на вероятного соперника либо обидчика, или другие пассии Ло Бинхэ обладали столь же развитым воображением? - Этого учителя обвиняли в аморальном поведении и связях с распутными женщинами, это так. Однако ни одна из них не являлась возлюбленной негодного ученика, - после паузы соизволил ответить Шэнь Цинцю. - Пусть великодушный учитель вновь простит глупую женщину, но не выходит у Данилы-мастера каменный цветок. Итак, у нас имеется сильный гнев негодного ученика. Пусть кровь и артефакт его усиливают, корни должны быть крепкими и брать свое начало до действия демонических мерзостей. С моей стороны, картина видится так. Сироту бесплатно взяли в обучение к известному мастеру престижной школы. После перед ним открывалось море возможностей, чай, не дворником он из школы бы вышел. Мастер заклинатель – это для сына прачки не в мыльную лохань плюнуть. Да, все эти годы его там не пряниками кормили. Ну, так его место в иерархии было ниже плинтуса, а время на дворе, опять же, не благосклонное ко всяким закидонам индивидуальности. Учитель не обращал на его внимания сверх должного, специально не калечил и, прошу прощения, ни к чему недостойному не принуждал. - Как эта невежа могла подумать, - начал Шэнь Цинцю, покраснев. - Нет-нет, я не в том смысле, что думаю о вас плохо, просто рассуждаю вслух. Итак, на протяжении юных лет учитель его не развращал и всерьез не убивал, методы воспитания и глупость Нин Инъин не в счет. - Этот учитель сбросил ученика в Бездну, - тихо напомнил Шэнь Цинцю. - Демона, это большая разница. Одно дело сбросить в Бездну обычного человека, то есть с гарантией убить. Учитель же, фактически, дал негодному ученику шанс выжить и развиваться согласно его природе. Едва ли другие заклинатели проявили бы к нему снисходительность. Вы его дважды капитально спасли, а он недоволен. И знаете, чем? Сдается мне… - Я нашел шицзуня! – раздалось рядом назойливое громыхание. На пороге хижины стоял Ло Бинхэ, лучась довольством. - Медалька? – вздохнула Ника, вынужденная прервать цепь рассуждений. - Однозначно, - Шэнь Цинцю подхватил веер, скрывая усмешку. - Шицзунь, что здесь делает эта длинноносая обезьяна? – выпалил лорд Ло, подозрительно прожигая Нику взглядом. - У его демонического величества имеется пара крайне выразительных глаз. Пусть он на досуге их протрет или обратится к специалисту, если зрение продолжит его подводить. Я пью чай. А могла бы, знаете ли, тоже встать в позу и начать вопить: «А-а-а-а! Демоны! Демоны! Помогите!» - последнее Ника буквально проверещала. - Пусть милая гостья не переживает. Животное здесь только одно, и до недавнего момента его, по счастью, рядом не было, - вздохнул Шэнь Цинцю. - Как смеет девка так дерзко говорить? – надулся Бинхэ. – Она не опасается, что длинный язык могут укоротить? Что мой супруг делает в подобной невыносимой компании? - Со дня встречи с этим животным я нахожусь в невыносимой компании, - посетовал из-за веера Шэнь Цинцю. - Я запрещаю своему супругу общаться с этой грубиянкой. Худое общество портит лучшие натуры, - высокопарно проговорил Ло Бинхэ. - Сказал демон, - как бы в сторону бросила ремарку Ника. - Замолчи, - рыкнул Бинхэ. – Шицзунь, кто это вообще, и зачем вы ее притащили из, несомненно, ужасного и развращенного мира? Был бы у Ники во рту чай, она бы им точно подавилась. Он это всерьез? - Раз учитель называл себя девой, я должен защищать его от подобной грубости, - продолжил Ло Бинхэ. Шэнь Цинцю недовольно глянул на Нику, но та лишь пожала плечами. Кто знал, что ее слова так аукнутся. - После всего случившегося бедного учителя более никак нельзя считать девой, этому ли негодному скоту не знать, - прошипел Шэнь Цинцю. По лицу Ло Бинхэ скользнула довольная улыбка. – Но поскольку учитель не обделен разумом, в отличие от некоторых присутствующих здесь особ, то он признает свою неопытность в данной области. - О, пусть шицзунь не тревожится, этот ученик его всему научит, - еще более засиял Ло Бинхэ. - Менее всего на свете это животное напоминает примерную жену. - Что? – задохнулся Бинхэ. - Гостья – учитель этого смиренного мастера, - прошелестел из-за веера Шэнь Цинцю. – Даже во сне он продолжает совершенствоваться, чтобы достойно вести себя в том позорном положении, в котором оказался к старости по злой воле демона. - Но, шицзунь! Разве это создание походит на примерную жену?! - Этот неблагодарный ученик высокомерен и скор на неверные выводы, как большинство его сородичей. Несомненно, в далекой стране, откуда гостья родом, она обычная примерная жена. - Да-да, так оно и есть, преклоняюсь перед незаходящей мудростью этого мастера, - с энтузиазмом соврала Ника, для пущей убедительности интенсивно кивая головой. - Но ее вид… - Прекрасно ограждает ее женское целомудрие, - напыщенно ответил Шэнь Цинцю. Ника не выдержала и потянулась за запасным веером заклинателя, чтобы также закрыть лицо и не заржать прямо демону в морду. - Но ее речь… - Речь свободного от предрассудков нашей страны и нашего времени человека. Царапающая слух и задевающая гордыню, она побуждает умного человека задуматься о причудливых изгибах жизненного пути. Ника еле слышно застонала от разрывавшего ее смеха. - Но ее манеры… - Пусть это животное даже не заговаривает о манерах, - Шэнь Цинцю сложил веер и рассек им пространство под носом Ло Бинхэ. - Чему она вообще может научить шицзуня? - Хм, например, печь «мазурку», читать романы, танцевать вальс, петь романсы, говорить по-французски с нижегородским акцентом, варить варенье, продавать крепостных, записывать парней в рекруты, бить служанок щипцами для завивки, – подкинула варианты Ника, не отнимая от лица веер. – У вас тут крайне отсталое местечко, не в обиду будет вашему демоническому величеству сказано, со столь же примитивными натурами и быстро приедающимися однотипными женами. А я могу устроить культурный апгрейд на несколько веков вперед. Из мрачного Средневековья в прогрессивный, цивилизованный девятнадцатый век. На худой конец, восемнадцатый, но ни веком меньше. Мы же светские люди, - Ника опустила веер и широко улыбнулась. - Две трети из собравшихся здесь, - не преминул напомнить Шэнь Цинцю. Лорд Ло взвыл, его глаза и демонический знак привычно засветились алым. - Учителю стоит оставить пагубную привычку выставлять этого ученика идиотом! – проревел Бинхэ. - Разумеется, - с готовностью кивнул Шэнь Цинцю. – Этот ученик и сам отлично справляется с данной миссией, так что утомленный жизнью и окружением учитель может позволить себе немного отдохнуть и присмотреться к прогрессивной культуре. Испечь… как это там? - Мазурку, - подсказала Ника. - Начнем с мазурки, - подвел итог Шэнь Цинцю. Дворец Хуаньхуа тревожно замер, разделившись на две половины. Одна, затаив дыхание, наблюдала, как повелитель Ло направляется в тюрьму, где ныне содержалась Лю Минъянь, чтобы, несомненно, снести женщине глупую непокорную голову. Другая, напротив, интенсивно принюхивалась и прислушивалась, скучковавшись в коридорах на подступах к кухне. Из-за закрытых дверей просторной дворцовой кухни доносились непривычные запахи и грохот посуды вперемешку с дикими, рвущими душу напевами на непонятном языке. - Я слышала песни, читала я книги О горьком блаженстве, о сладостном иге, О счастье и муках любви. Обманы и сказки, и лживые песни, Мечта, что ты дразнишь? Умолкни, исчезни И душу тоской не трави. Шэнь Цинцю был куда более утонченной натурой, чем лорд Ло и Ин-эр, поэтому с ним Ника решила начать с классических пьес, оживленных кинематографом времен ее детства. Надо же было как-то сближаться. Мастер Шэнь вежливо согласился прослушать «Благочестивую Марту» в ее скромном исполнении во время готовки, и Ника старалась изо всех сил. Шэнь Цинцю отдыхал, как бы со стороны наблюдая за ее суетой. По непонятным для Ники причинам он решительно потребовал заменить казнь Лю Минъянь на менее суровое наказание, и где-то с час они с Бинхэ вдохновенно ругались. Причем Ника, чей голос не учитывался, впервые за все время водворения в чужом теле была согласна с лордом Ло. Меньше боеспособных соперниц – проще путь наверх. Остаться должен только один, хотя это было сказано не про гаремы. Но мастер Шэнь упорно стоял на своем, упирая, что виноват перед Лю Минъянь, а нездоровая ситуация спровоцировала бедную девочку. Ло Бинхэ бесился, орал, что его не уважают, но он всем покажет, а если учителю приспичило платить по старым счетам, то пусть начинает прямо со своего несправедливо обиженного ученика. Шэнь Цинцю спокойно говорил, что этот ученик все взыскал с учителя с процентами, так что сам остался в долгах перед старшим (и это не считая долга за обучение, позволившее Бинхэ получить силу и закалку для того, чтобы пролезть в повелители). Наконец, Ло Бинхэ снова выпустил пар на мебели, однако согласился отправить Лю Минъянь в изгнание. «Это истолкуют как слабость. Слабость опасна, - мрачно предупредила Ника. – Пусть бы ее казнили. Хуже нет, чем вовремя не убитый враг». «Если можно менее питать Синьмо, так и нужно поступать, - ответил Шэнь Цинцю. – Насколько видит этот неудачник, звереныш практически полностью попал под влияние своего меча. Лишь некоторые страсти сильнее раздуваемых Синьмо жестокости и кровожадности». «Ну, Бинхэ как бы демон, чего вы хотите», - мысленно Ника махнула рукой. «Наполовину. Я дважды с ним ошибся. Первый раз, когда выпустил в Бездну. Второй раз, когда своей гордыней потакал его демонической стороне, - Ника насторожила уши. Мастер Шэнь заговорил о себе в первом лице, значит, это особенно важно. – Надо ослабить влияние Синьмо на его владельца. Эта женщина мне поможет». «Я? Нет, я со всем моим прилежанием… Но как?» - искренне недоумевала Ника. «Кто-то обещал этому безнадежно устаревшему учителю обновление», - фыркнул Шэнь Цинцю. «Культурное обновление, так, чтобы было, чем заполнить досуг, отвлечься от борьбы с соперницами и с «повелителем». Как пересилить демонический артефакт, я понятия не имею. Да и стоит ли впрягаться вообще? Вы практически покойник, уж извините меня за прямоту. Я то ли призрак, то ли один из нас – симптом шизофрении другого. Будем исподволь интриговать в гареме, вашего ученичка сказками кормить, чтобы не заездил. А потом, глядишь, миссионеры подвалят, тут-то мы им и сдадим всю эту инфернальную компанию», - выложила свой план Ника. «Вен Нуо наивно предполагает, что дотянет до встречи с людьми своего народа», - протянул мастер Шэнь. «Ну да, риск, что мы оба сдохнем раньше, имеется. Но если Синьмо обладает каким-то примитивным сознанием или улавливает намерения, мы сдохнем намного раньше и куда мучительнее. Мне вот одного раза хватило, больше я в тюрьму не вернусь. Лучше сама наложу на нас обоих руки», - запальчиво пообещала Ника. «В таком случае, это тело восстановят, душу учителя призовут обратно, и третий раз выйдет горше первых двух», - бесстрастно заметил мастер Шэнь. Ника испустила горестный вопль. «Значит, выхода нет?» «Вен Нуо не видит ситуацию в целом и, как женщина, прежде всего заботится об удобстве быта. Этот учитель благодарен ей за старания. Они не напрасны. Однако будучи тем, кем он хотел всю жизнь казаться, он должен использовать выпавший ему шанс», - усмехнулся Шэнь Цинцю. «Эх, не видать мне головы Ша Хуалин на золотом блюде», - притворно посетовала Ника. «Не стоит уподобляться демонам». «Они ограниченные создания, я помню, - проворчала Ника. – Вот только покамест уделали людей по всем фронтам. Ло Бинхэ даже вашу школу не пощадил. Как у вас только выдержки хватает терпеть эту скотину? Я-то человек сторонний, к тому же не вполне уверенный, что это происходит со мной взаправду». Шэнь Цинцю предпочел промолчать, а потом приказал топать на кухню. Ника благоразумно не стала добиваться ответа и перешла к обещанной культурной программе. В конце концов, совместное проживание предполагает некоторые уступки. Особенно если кто-то прилепляется сверх комплекта. Ника не сомневалась: вернувшись в свое тело, мастер Шэнь на раз-два мог вышибить оттуда подселенца. Ей оставалось бы тогда либо окончательно сгинуть, либо податься в голодные духи. Поэтому если Шэнь Цинцю угодно работать над ошибками прошлого и спасать грядущее – пусть, он заклинатель, ему виднее. - Надежды луч для страждущих отрада, Надежды нет лишь в темной бездне ада, И оттого страшнее он в сто крат. Но дни мои мне скорби только множат, Ждать нечего – надежды быть не может, Жизнь безнадежна, как кромешный ад. - О чем эта песня? – мрачный, но не разозленный лорд Ло проник на кухню и подозрительно принюхался к витавшим в воздухе запахам. «О горькой жизни бедного учителя», - вздохнул Шэнь Цинцю. - О Бездне, - Ника пожала плечами. - Что может быть о ней известно человеку? – дернул уголком рта Ло Бинхэ. - Человеку свойственно рассуждать о том, что ему неизвестно. Это один из способов познания. Всегда можно заявить собеседнику: «Ах, Бездна? Знаете ли, она безнадежна, как кромешный ад». А потом, лет эдак через двести, когда появятся первые исследования, не менее уверенно говорить: Хм, Бездна, знаете ли, это вам не кромешный ад. Просто чужой берег со своими законами, наподобие пиратской республики. Мы тут демонов демонизируем, а это, стало быть, обычная мутировавшая раса. Давайте назовем их людьми Икс и запустим в продажу серию рисованных историй». Люди будущего будут аплодировать тому, что люди прошлого тянулись забить камнями. Поэтому… чайку с «мазуркой»? – Ника нарезала не успевшую остыть выпечку. - Учитель не пьет чай с демонами, - скривился Бинхэ, но чайник принес. - Не делит один заварочный чайник и не собирается отступать от своих принципов, - кивнула Ника. – Поэтому вот, что нам необходимо. Она достала заранее приготовленную коробочку и извлекла из нее сшитый из тонкого шелка пакетик на веревочке, набитый чаем. - Побудем ненадолго людьми будущего, - торжественно провозгласила Ника, заваривая пакетик в чашке для риса. - Или просто людьми, - добавил вслух Шэнь Цинцю. – Для кого-то и это будет достижением. Бинхэ привычно рыкнул. «Для каждого из собравшихся, если вдуматься», - заметила Ника. Все-таки ни ее саму, ни мастера Шэня в их нынешнем состоянии нельзя было без оговорок посчитать за людей.