Попасть или пропасть

«И поскольку, может статься, в песках этих лягу навечно, с непривычки вроде бы даже грустно. А, может, это от того, что встречались мне люди, в последнее время, душевные, можно сказать, деликатные…» Приключения товарища Сухова, будучи вплетенными в канву сказок Тысяча и одной ночи, в дороге снискали немалый успех. Ника пару раз теряла голос, а экстренно пополнять запасы воды и вовсе пришлось без счету. Зато довольны были все: сама Ника, Нин Инъин, Ло Бинхэ, мастер Шэнь и даже Ша Хуалин, вопреки запрету подслушивавшая снаружи палатки. Хотя некоторые (не стоит показывать пальцем, кто, и так понятно, что это был Бинхэ) кривились на скользких моментах, вроде пропаганды моногамии от лица Петрухи или финального поражения Абдуллы. Лорд Ло вообще с самого начала идейно был на стороне басмачей (кто бы сомневался) и искренне сочувствовал потерявшему власть, богатство и гарем Абдулле. Как тот мог проиграть чужаку, будучи на своей земле, у Бинхэ в голове не укладывалось, так что он авторитетно бросил, мол, этот Су Хо был коварным заклинателем. Но с ним, императором трех миров, фокус бы не прошел. Он бы такого Су Хо в щепки бы изрубил, и был бы прав. Нин Инъин поддакивала, что несомненно бы порубил, да и вообще не допустил бы чужака на свою землю, но при этом тихо вздыхала и о Петрухе с Гюльчатай, и о Сухове с Катериной Матвеевной, а на описании смертей даже слезы утирала под неодобрительное сопение Ло Бинхэ. Тот не преминул попенять Ин-эр за ее мягкосердечие. Но, в целом, тащиться туда, не знаю куда, воевать за то, не знаю за что, было скучно и утомительно. Как и слушать щебет Нин Инъин. Молодая женщина, казалось, физически не могла долго молчать, а ее излюбленными темами были либо восхваления достойного супруга, либо счастливые воспоминания ученической поры. У Ники голова шла кругом, как Ин-эр сочетала одно с другим, игнорируя тот факт, что конец счастливой ученической поре не только одной Нин Инъин окончательно и бесповоротно положил как раз-таки «достойный супруг». Например, безответно влюбленного в нее Мин Фаня, ухаживания которого Ин-эр вспоминала с веселым смехом, «достойный супруг» прикончил с особой жестокостью перед тем, как оптом перебить остальных соучеников. Про себя Ника ужасалась, сохраняя невозмутимую маску на лице, благо мастер Шэнь здорово помогал с самоконтролем. «Она вообще нормальная? Или у вас так принято?» - допытывалась Ника у Шэнь Цинцю. «Эта бывшая ученица обладает поразительным талантом видеть хорошее и закрывать глаза на то, что причиняет боль», - ответил мастер Шэнь. «Но от этого ни боль, ни ее причина не исчезнут, - недоуменно сказала Ника. – Знаете, мастер Шэнь, если бы я подбирала аналогию, в каком сюжете я оказалась… Сначала я грешила на помесь «Анжелики» с «Великолепным веком». Теперь все больше склоняюсь к кровавому и развратному варианту «Питера Пэна». Питер-Бинхэ не повзрослел, но ухитрился выбиться в заправские капитаны Крюки, и теперь наводит шороху в компании таких же незрелых личностей». «Демоническое отродье», - по обыкновению, скривился Шэнь Цинцю. «Не в нем одном дело! Вдруг, ну, это только предположение, но что, если вдруг влияние Синьмо и энергии демонов куда шире, чем банальное раздувание страстей? Если все, кто попал в этот водоворот, тоже меняются? И поведение Нин Инъин – следствие этих изменений», - поделилась своими сомнениями Ника. «Тогда мы вскоре тоже поглупеем», - безжалостно выдал Шэнь Цинцю. Ника поежилась. Неужели она будет закатывать глаза и пищать от восторга, как Ин-эр? Или на пару с мастером Шэнем настолько замкнется в бессильной злобе, что этим погубит себя? Едва ли перемены совершаются по щелчку. Это будет исподволь, как болезнь Альцгеймера, мягко, незаметно до той поры, когда замечать станет нечем и некому. Ника и мастер Шэнь станут совсем другими личностями, одномерными, если так можно сказать, примитивными, плоскими. «Я не хочу, - прошептала Ника. – Не хочу становиться оболочкой для какой-то одной страсти». «Очисти свой разум, Вен Нуо, сосредоточься на дыхании», - вклинился в ее безрадостные мысли голос Шэнь Цинцю. «Это мне поможет?» - вырвалось у Ники. «По крайней мере, замедлит процесс». Спасибо и на этом. Ника сжала кулаки. Над ухом все так же трещала Нин Инъин, и они никак не могли прибыть в пункт назначения. Ника прикрыла лицо веером и принялась считать вдохи и выдохи. Ничего лучше сделать прямо здесь и сейчас она все равно не могла. Место, в котором они в конце концов оказались, походило на знакомые Нике по экскурсиям царские путевые дворцы. Правда, в нем не было никакого лоска, да и вообще помещения казались донельзя запущенными. Но хотя бы с целыми окнами и без трещин в стенах. Выяснилось, что Шэнь Цинцю и Нин Инъин останутся во дворце, чтобы дожидаться господина (с победой), а Ша Хуалин продолжит сопровождать лорда Ло и примет участие в боях. Демоница в предвкушении крови раздувала ноздри и бросала торжествующие взгляды на «соперниц». Как же, господин назначил любимой… походно-полевой женой, ага. Ника, сдерживая смешки, в красках описала мастеру Шэню значение непонятного термина, и теперь они оба подсмеивались над энтузиазмом мадам Ша. А вот Нин Инъин расстроилась до слез и принялась доказывать, что она тоже воин, и в учебе проявила себя не худшим образом, пусть учитель подтвердит. В итоге, Бинхэ сорвался на них обоих и демонстративно увел сияющую Ша Хуалин в свои покои, так сказать, полежать на дорожку. Рыдания Нин Инъин переросли в полноценную истерику, и полночи Ника с Шэнь Цинцю провели крайне насыщенно, успокаивая и убаюкивая Ин-эр. - А-Ло больше не любит свою Ин-эр, - долго не могла успокоиться Нин Инъин. – Ин-эр стала ему не нужна. - Твой муж пытается заботиться, хм, как умеет, чтобы Ин-эр случайно не получила ранений. А поскольку заботиться он не умеет в принципе, как и думать, как со стороны выглядит его забота, то выходит все наперекосяк, - увещевала ее Ника и под согласное фырканье Шэнь Цинцю. - Учитель слишком добр. А-Ло прикипел к этой подлой Ша Хуалин, вот в чем дело! А-Ло нет дела до своей Ин-эр. Если бы вопрос был в боевых навыках, кого, как не учителя, А-Ло следовало взять с собой дальше, - всхлипнула Нин Инъин. - Хвала Небу, что не учителю тащиться на никчемную демоническую войнушку, - с излишней пылкостью откликнулась Ника. – Бедный учитель только-только привел свое тело в подобие порядка, наладил пусть и перекошенную, но циркуляцию энергии, избежав угрозы разложения… И потом, какие схватки? Они только портят маникюрчик. Шэнь Цинцю рассмеялся, а Ника с гордостью оглядела руки. Настолько идеально ухоженных ногтей у мастера Шэня не было за всю его жизнь. - Кстати, этой бывшей ученице также пора взять руки в руки, - наставительно заметила Ника. – Дождемся, пока чокнутые воители свалят, и займемся собой. Ванны, массаж, уход за телом и лицом без всяких отвлекающих помех. Красота! Считай, как в отпуске, только без пальм и коктейлей. Хотя насчет второго еще можно подумать, - Ника подмигнула опешившей Ин-эр. - Учитель такой умный! Он столько всего знает! – восторженно пискнула Нин Инъин. – Кому, как не учителю быть Первой женой нашего повелителя! Но мерзавка Ша Хуалин… - Тихо, - вмешался мастер Шэнь. – Никогда не равняй людей с демонами. Невелика заслуга – быть первым среди низших. - Но… но… почему учитель так говорит? В гареме много людей, это, в большинстве своем, женщины из достойных школ или семей, - залепетала Нин Инъин. - Разгромленных или впавших в бесчестье школ и семей, - поправил Шэнь Цинцю. – Как, например, этот недостойный учитель и наивная бывшая ученица. - Очнись, крошка, - продолжила Ника. – Хватит тупить, ты же не демон. Случилась огромная катастрофа: война между людьми и демонами. Люди проиграли. Мы проиграли. Перехваленные, погрязшие в самодовольстве и гордыне заклинатели оказались не в состоянии организовать сопротивление, а то и сдались победителю, как мы с тобой, как целитель Му или Лю Минъянь. - А-Ло не демон, он наполовину человек, - глаза Нин Инъин вновь наполнились слезами. – Почему учитель продолжает его ненавидеть? Ведь А-Ло спас ему жизнь. Шэнь Цинцю закатил глаза. «Брось, Вен Нуо, тут бесполезно что-либо объяснять», - процедил он. - Легко спасать чью-то жизнь, когда она в твоих руках, - зло прищурилась Ника. – Хочу – казню, хочу – милую; хочу – пытаю, хочу – насилую. О, стихи, однако. - Я не смог побороть демона. Но я лучше снова окажусь в узилище, чем буду сражаться за демонов, - медленно проговорил вслух Шэнь Цинцю. - Не говорите так, учитель! – Нин Инъин машинально огляделась по сторонам. - А то что? Может быть, ты передашь слова этого учителя своему А-Ло? – с интересом спросила Ника. Шэнь Цинцю умолк, также ожидая ответа Нин Инъин. Внутри молодой женщины, очевидно, шла борьба. Она наморщила лоб и несколько раз глубоко вздохнула. - Ин-эр больше ничего не расскажет А-Ло об учителе. Ничего такого, что может ему повредить, - наконец, сказала Нин Инъин. – Только пусть учитель будет осторожен, пожалуйста. Ин-эр боится, что потеряет его. Порой ей бывает совсем плохо, и только учитель… До того, как Ин-эр снова встретила учителя, ей было одиноко и неуютно. - В плену всегда неуютно, - вздохнула Ника, обняв в который раз расплакавшуюся Нин Инъин. – Ну, будет, будет. Твоя позиция не так уж и плоха. Ша Хуалин завидует тебе. Ин-эр, послушай меня внимательно. Этому учителю не стать Первой женой хотя бы потому, что он не женщина. А вот ты – другое дело. Ты и так первая, если считать по порядку. Тебе надо родить наследника, а то и парочку для подстраховки, и выпросить официальный титул. Ты сможешь, учитель в тебе не сомневается. - Да, мудрость учителя безгранична! Конечно, дети вернут Ин-эр любовь А-Ло! – по-своему поняла ее Нин Инъин, загоревшись новой идеей. – Я подарю супругу замечательных, похожих на него крошек! «Дети… Мелкие демонята у нее родятся, а не дети», - с отвращением выплюнул Шэнь Цинцю, благо что не вслух. «Существа, в жилах которых доля человеческой крови будет больше, чем доля демонической, - пояснила Ника. – Если в дальнейшем их удачно продвинуть и опять же подобрать им человеческих жен, то демоническая кровь будет разбавлена еще больше, и ее влияние снизится. Главное, чтобы именно эта линия наследовала или оказалась на крупных административных постах. Дети обожают крушить то, что создано их родителями». «Никогда не недооценивал женщин», - подумав, изрек мастер Шэнь. «Женщина – друг человека», - хохотнула про себя Ника. Отъезд Ло Бинхэ прошел отлично. Принарядившаяся, накрасившаяся Нин Инъин так пылко прощалась с супругом, что пару часов отряду демонов и крайне раздраженной задержкой Ша Хуалин пришлось потоптаться под окнами дворца. Ника и Шэнь Цинцю как раз пили чай на балконе и успели полюбоваться чуть ли не рычащей от злости демоницей. Когда лорд Ло сумел найти в себе силы выйти от Нин Инъин, и та, раскрасневшаяся, довольная, выкатилась провожать его на крыльцо, Ника смахнула слезу умиления и достала специально подрубленный ради такого дня белый платок. - Шицзунь, - под разъяренным взглядом Ша Хуалин лорд Ло рыпнулся отложить отъезд еще на столько же. - Пока-пока, - Ника помахала платочком. – Война тоже дама, не заставляй ее ждать. - Шицзунь будет меня ожидать. «Он бы, приличия ради, спрашивал. Хотя о ком я говорю!» - закатила глаза Ника под смех мастера Шэня. - Считать дни и каждый обводить красным, - сделав лицо кирпичом, пообещала Ника. На том удалось распрощаться. Повелитель демонов со свитой отбыл на дальние рубежи крепить власть своего царства тьмы, а у Ники начались каникулы. Можно было немного расслабиться и меньше фильтровать речь. Под настроение (и с разрешения Шэнь Цинцю) Ника упростила форму одежды, приняла ванну с лепестками, смакуя ощущение безопасности, сварила глинтвейн, пригласила Нин Инъин скоротать вечерок вместе и выдала ей пересказ начала «Великолепного века». Пусть обдумает на досуге, примерит на себя. В прошлой жизни Ника не придавала особого значения своей работе. Даже орангутанг, будучи обезьяной, а не человеком, способен нажимать на клавиши и перекладывать бумажки. Попав в мир мастера Шэня, она порой досадовала. Любой человек, реально умевший руками делать конкретный продукт, а то и лечить, мог справиться куда лучше ее самой, вдобавок обогатив мир новыми технологиями, подтолкнув к прогрессу и неизбежной встрече с Западом. А уж когда она столкнулась с необходимостью оказания медицинской помощи, да вдобавок в столь суровых условиях… «Мастер Шэнь, как у вас тут справляются без лекаря?» - внутренне дрогнув, спросила Ника. «Пытаются выправить искажения ци, если повреждения относятся к циркуляции энергии. Или как повезет, если повреждения внешние», - дернул краешком рта Шэнь Цинцю. Нике очень не понравилось это «как повезет». Рядом растерянная Нин Инъин, как и Ника, замершим взглядом смотрела на раненого. Весьма ценного раненого, любимца первого (и единственного) сторонника Ло Бинхэ демона Мобэй Цзюня. О Шан Цинхуа мастер Шэнь ранее не упоминал. Обитатели пика Андинь традиционно отвечали за снабжение, так что прочие кланы не менее традиционно принижали «интендантов». Впрочем, касательно самого Шан Цинхуа, более верным было отношение из иного времени, выражающее уверенность, что за долгие годы службы интенданта есть, за что повесить. И это еще мягко сказано. В более суровую годину условный товарищ политрук мог бы запросто расстрелять подобного субъекта без созыва трибунала. Шан Цинхуа был предателем. Или, жонглируя терминами недалекой для Ники эпохи, умным человеком, вовремя выбравшим сторону победителей и прочие правильные ценности. Короче, заклинателем, до падения пиковых школ вовсю шпионившим в пользу все того же Мобэй Цзюня. Эдакий резидент, не избегнувший ошибки. Ошибкой, в сложившихся обстоятельствах, было кидаться в очередную заваруху и пытаться сражаться на равных в рядах демонов. Глядя на бессознательное, окровавленное тело, Ника задалась вопросом: пытаться как-то спасти эдакий кадр, или предоставить кровопотере сделать свое дело. - Мастер Шан умрет? – прошептала Нин Инъин. - А пес его знает, - неуверенно ответила Ника. Шэнь Цинцю покачал головой. - Мы сделаем то, что велит нам долг, в пределах своих скромных возможностей, - сказал вслух заклинатель. «Мастер Шэнь хочет помочь предателю?» - уточнила Ника. «Мастер Шэнь не судья этому человеку. Мы не знаем, что подвигло его сделать такой выбор. Которому, кстати, он был верен почти до конца», - откликнулся Шэнь Цинцю. Ника прикрыла глаза и сделала несколько глубоких вдохов и выдохов. «Иногда, да что лукавить, частенько меня ставят в тупик причудливые изгибы пути вашей мудрости», - после паузы заметила Ника. - Так, что замерли, чьего приказа ждем? – прикрикнула она на Нин Инъин и маячивших в отдалении слуг. – Живо кипятить воду и инструменты, если у вас таковые имеются. Разрезать и снять одежду с пострадавшего, положить на стол, застелив его предварительно чистой простыней. А мы пока посмотрим, пациент скорее жив или мертв. Ран на теле, в самом деле, было много, но большая часть казалась поверхностной, а более глубокие, на первый взгляд, не затрагивали внутренние органы. Шэнь Цинцю проинформировал, что фатальных искажений в циркуляции ци не обнаружил. Домоправитель заявил, что домашнего целителя нет на месте, поскольку он отбыл с отрядом лорда Ло. Очередная гениальная стратегия! Чем таскать за собой по три «жены» разом, лучше бы трех медиков в поход захватил. Ника скрипнула зубами и, наставляемая мастером Шэнем, чуть ли не по углам и сусекам собрала местный эквивалент аптечки. Далее, покрикивая на решившую было дезертировать в обморок Нин Инъин, приказала той обеспечить освещение и быть на подхвате. Потом они с мастером Шэнем промыли раны и более-менее почистили и зашили глубокие порезы на бедре и предплечье. Одно хорошо: демоны, как и люди, сражались оружием. Если бы они сообразили выращивать и натравливать друг на друга монстров или сами модифицировали свой вид, отрастив зубы и когти, то незадачливого перебежчика могло спасти только чудо. Но и без того шансы казались не стопроцентными. Хотя хорошая циркуляция ци должна была помочь, все ж заклинатель. Ладно, они сделали, что могли, дальше пусть сам Шан Цинхуа или его организм ушками шевелит. Хотелось закрыться ото всех и отдохнуть, но валиться в постель было рано. Шэнь Цинцю настоял, чтобы они заварили побольше травяного чая, снимавшего воспаление и лихорадку, а потом сидели и ждали, пока раненый очнется, чтобы начать его поить этой горькой дрянью. Устроившись на подушке рядом с ложем Шан Цинхуа, Ника вспомнила рекомендация из какого-то журнала, мол, чтобы заснуть, можно мысленно проговаривать стихи, но не надо петь. Значит, если петь, меньше шансов заснуть. А если петь и что-то рассказывать, то вообще ноль. Так что, совмещая приятное с полезным, Ника принялась неспешно, с подробностями и песнями из мюзикла, пересказывать Шэнь Цинцю «Собор Парижской Богоматери». - И вновь мелькает юбка пестрая в толпе, Молю Пречистую я Деву о тебе. Тот, кто бросит камень в этот тонкий силуэт, День проклянет, когда явился он на свет. О, Люцифер, позволь хотя бы иногда Быть с той, которую зовут Эсмеральда. Прошу простить за погрешности перевода, - прибавила Ника, закончив терзать «Belle». – Могу привести еще официальный. «Хотя слова были непонятны, звучание оригинала более ублажало ухо», - заметил Шэнь Цинцю. - Ха, на то он и оригинал. Французы! Хорошо сделали, канальи, - с гордостью проговорила Ника. - Ты… ты тоже, - послышался слабый голос. - Как, я тоже каналья? – изумилась Ника, повернув голову в сторону Шан Цинхуа. Он открыл глаза, но, вероятно, бредил. – А вот мы сейчас чайку попьем, тогда и узнаем, кто тут каналья. Сказать такое почтенному человеку, бывшему собрату, вдобавок пытающемуся тебе, собаке, помочь. Ника поднялась со своего сиденья и, налив полную чашку отвара, с угрожающим видом подошла к Шан Цинхуа. - Так, неуважаемый, открываем ротик, и вперед. - Я… я, - начал лопотать больной, но поперхнулся. - Конечно, ты. Кто же тут еще есть, кроме нас двоих? Или у тебя уже глюки пошли? Да не должны вроде бы, иначе ты бы пылал, как печка, - рассуждала вслух Ника. – Пей давай. - Ты, - предпринял еще одну попытку Шан Цинхуа. - О, давай сэкономим время и силы? Я – это я; ты – это ты. Мы оба боремся за твое выздоровление, - раздраженно бросила Ника. – Пей! И спи. Я тоже спать хочу, а то пришлось с тобой повозиться. Они тут воевать собрались, решили, что у меня лазарет, а врачей-то и не завезли. - Эсм… Эсме… Эсмеральда, - прохрипел Шан Цинхуа, отталкивая чашку. - Так, я точно не она, не вздумай мне потом песни петь, – под смешки Шэнь Цинцю строго предупредила раненого Ника. – А вообще, посмотрим на твое поведение и общую полезность для меня лично. Будешь хорошим мальчиком, и про Эсмеральду тебе расскажу. - Я про нее знаю, - выдохнул Шан Цинхуа. Ника так и замерла, согнувшись в три погибели с выливающимся из чашки отваром. – Я видел оригинальную и корейскую постановки. Вот это джек-пот! Ника хлопнула глазами, совсем как Нин Инъин. - Ты тоже сюда попал? Шан Цинхуа кивнул. - Тогда какого хрена сунулся в бой? – рявкнула Ника. – Убили бы тебя, мы бы не встретились. Болталась бы я одна-одинешенька в чужом, полном невзгод и опасностей мире, - про наличие рядом мастера Шэня она благоразумно умолчала. - Одна? – вытаращился на нее Шан Цинхуа. - У тебя все-таки глюки? Кого еще, кроме нас, ты тут видишь? – забеспокоилась Ника. - То есть ты женщина? – спросил Шан Цинхуа. «Корнет, вы женщина? – Как скажете, фельдмаршал!» - Ника передала Шэнь Цинцю шутку из комедийной сценки и расхохоталась. - А это реально важно? – отсмеявшись, сказала она. - Так не должно было получиться. Это катастрофа, - по-прежнему тараща глаза, ответил Шан Цинхуа.