Попасть или пропасть

Так вот она, Любашина злодейка… Ника пыталась унять порыв убить гада немедленно. Шэнь Цинцю призывал к сдержанности, что, безусловно, было мудрей. А Шан Цинхуа, время от времени отпивая из чаши целебный отвар, рассказывал взахлеб, радуясь собеседнику из своего мира. Итак, из его показаний следовало, что вся творящаяся вокруг хренотень описана в сетевом романчике, выдуманном самим Шан Цинхуа. Подлец гордо называл себя писателем, однако подписывать собственным именем и издавать свои опусы не рвался, творя исключительно в интернете под псевдонимом Самолет, Пронзающий Небеса. Какой нормальный человек взял бы подобный ник? Вопрос риторический, ага. Аудитория у Самолета была специфическая, как и творчество в целом: Шан Цинхуа писал порнографию в антураже героического фэнтези. Его последнее, незавершенное творение носило название «Путь гордого бессмертного демона», а сюжет вился аккурат вокруг приключений Ло Бинхэ. Завязку Шан Цинхуа выложил для затравки бесплатно, а вот за клубничное продолжение надо было заплатить. И ведь платили! Шан Цинхуа хвастался стабильным ростом числа подписчиков и уверял, что секрет успеха в том, чтобы менять сюжет в зависимости от предпочтений публики. К примеру, начав свой опус про Бинхэ как типичный гет-гаремник, в процессе написания ушлый Цинхуа добавил садо-мазо, расчлененку и уже подбирался к некрофилии, как неожиданно сдох и угодил в собственный роман. Тут-то Самолет взвыл. Хорошо издеваться над героями, когда они – не более, чем строчки на экране монитора. Когда «строчки» превращаются во вполне материальные объекты и могут запросто тебе накостылять, расклад сил стремительно становится не в пользу «творца». Цинхуа повезло: он угодил в самое начало истории и расчетливо переметнулся к демонам. Но не таков был Самолет, чтобы этим удовольствоваться. Шан Цинхуа захотел упрочить свое будущее… нет, не диванным способом, хотя и это пошло в ход (он выбился в любимчики у Мобэй Цзюня). Самолет решил дописать свой роман, коренным образом переломив сюжет. В старой версии вернувшийся из Бездны Ло Бинхэ сжег заклинательские школы, завоевал три мира, завел обширный гарем и долго-долго убивал в тюрьме бывшего учителя самыми мучительными способами (Нику едва не вырвало, пока она слушала подробности, а Шэнь Цинцю не сводил с беспечно болтающего Самолета мрачного взгляда). Однако автор так и не успел описать момент смерти несчастного пленника и будоражившую воспаленный мозг Самолета (ах, если бы только его, судя по цитируемым комментариям!) сцену глумления над трупом и прочие непотребства. Теперь же Шан Цинхуа начал «второй том» с того, что Шэнь Цинцю не умер. Точнее, не умерло его тело. Личность оригинального Шэнь Цинцю таки пинками выгнали в небытие, а на его место Самолет запихнул парня из родного мира, который прочел весь опус и решил «все починить». История вновь вернулась к началу, чтобы условный хороший парень проявил доброту к Ло Бинхэ, зажег в сердце демона огонь любви и, в итоге, заменил одним собой весь гарем, попутно закорешившись с Шан Цинхуа и составив крепкий альянс попаданцев, держащих под каблучками своих грозных «супругов»-демонов (Ника с Шэнь Цинцю мрачно расхохотались). Беда была лишь в том, что мир вокруг не скрутился обратно, и демонический повелитель волшебным образом не превратился в милого ребенка. Равно как и не восстали из пепла сожженные школы, не воскресли убитые. Много чего не совершилось, кроме… смены сюжетной линии. Новая и старая истории наложились друг на друга, и в остывающее тело Шэнь Цинцю попаданец угодил ровно тогда, когда оборвалась прежняя сюжетная линия. - Так что это настоящая катастрофа! - разнылся под конец своего повествования Шан Цинхуа. – Мир вокруг в руинах. Ло Бинхэ – та еще злобная тварь. Вместо нормального бро – не пойми, кто. А я ему такой классный ник придумал! Несравненный Огурец. Мы бы с ним стали лучшими друзьями, практически братьями. Брат Самолет и брат Огурец, - Шан Цинхуа замолк и обвиняюще глянул на Нику, будто она специально подгадила «бедняжке». - Ну извини, никогда не тянуло назваться ни огурцом, ни помидором. Я все-таки не из мира Чипполино родом, - усмехнулась она. - Но ты хотя бы тоже из Китая? – насторожился Самолет. - Последние несколько лет я прожила в Беларуси. - Это вообще где? – заморгал Шан Цинхуа. - В Восточной Европе, - уточнила Ника. - Ни фига не ясно. Типа, Европа не одна? Франция, Испания, Италия, Германия – это нормальная Европа. Другая-то где? - Твое счастье, великий энциклопедист, что я не из Польши. Иначе прилетело бы тебе сейчас за «нормальную Европу», несмотря на ранения, - заметила Ника. - Ладно, это мелочи, - отмахнулся Шан Цинхуа. – Но, по крайней мере, он в тебя уже влюбился? - Кто? - Ло Бинхэ, разумеется. Он главный герой, тут ничего не изменишь. Но ты, как подменный Шэнь Цинцю, должна на него повлиять, - с воодушевлением проговорил Самолет. - Конечно, - Нике удалось сохранить невозмутимое выражение лица. – Как оторвал конечности, так сразу и наповал. - Тебе с ним будет непросто, - со знанием дела заметил Шан Цинхуа. – Но ты же женщина, притрешься как-нибудь. «Мастер Шэнь, а давайте мы его тихо и незаметно подушкой придушим?» - жалобно попросила Ника. «Вен Нуо, терпение – это добродетель», - напомнил Шэнь Цинцю. «Ага, а лучший друг стервятника – дохлая лошадь. Вот только я не уверена, что дохлая лошадь – это не мы с вами», - мрачно подумала Ника. - Главное – привязать его к себе настолько, чтобы этот придурок запечатал Синьмо, - продолжил Шан Цинхуа. – А то надоело воевать. Правда, придется нелегко. «И я даже знаю, кому», - вздохнула про себя Ника. «Вот, все упирается в Синьмо», - кивнул мастер Шэнь. - Так что, по оригинальной авторской идее, мне надо для этого сделать? – иронически поинтересовалась Ника. - Эм, ну… почти умереть, - как-то неуверенно выдал Самолет. - Опять?! – возмутилась Ника. – Ни хрена! Кому что надоело, а мне – помирать. Я тут уже несколько раз коньки отбрасывала. Что бы ты думал? Реанимировали. - Надо на подольше, чтобы Бинхэ проникся. - Раскаялся, все переосмыслил, - издевательски закончила мысль Ника. – Знаешь, мужик, вы с ним прям похожи. Бинхэ тоже хотел, чтобы учитель раскаялся и все переосмыслил, поэтому стал ему выдергивать руки-ноги. Но ты в вопросах перевоспитания, смотрю, уделал даже демона, Песталоцци хренов. - Но иначе он так и будет непрестанно пополнять гарем, разрушать миры, убивать непокорных и таскать за собой Мобэя, - вырвалось у Шан Цинхуа. – Никакого покоя от этого Бинхэ! - Поздравляю! Пора начинать третью версию романа, только советую изменить название. «Месть Галатеи» или «Незадачливый Пигмалион» будет в самый раз, - фыркнула Ника. - Это не шутки! Ну, почему я не получил вменяемого бро? – страдальчески закатил глаза Шан Цинхуа. - Не заслужил? – предположила Ника. - Я?! – удивился Шан Цинхуа. – Создатель этого мира? - И его же убийца, - добавила Ника. – Сам создал, сам разрушил. Чего тогда сетовать на Ло Бинхэ? Он игрушка в руках безжалостного демиурга, как и все мы. Хотя смешно, что «демиург» сам угодил в созданный им хаос, я про такое впервые слышу. Шан Цинхуа недовольно засопел. - Ты ничего не понимаешь! Существуют определенные законы жанра. Я идеально вписывался! Все шло супер. Даже здесь было неплохо, пока Бинхэ не вернулся. - Пепел сожженных школ стучится в твое сердце? Убитые герои снятся по ночам? - С тобой невозможно разговаривать, - возмутился Шан Цинхуа. – Удивительно, что ты не разделила первоначальную судьбу Шэнь Цинцю. Поверить не могу, что такой гордый демон, как Ло Бинхэ, выпустил тебя из тюрьмы и сносит твои подколы. - Гордый не значит умный. Он не понимает подколов, так что ему норм. А откровенная ругань его заводит. Ну и субчика ты придумал, извращенец. То ли дело настоящий Шэнь Цинцю, - мечтательно вздохнула Ника. – Человек с трудной судьбой, оклеветанный, непонятый герой и просто красавец, - она с нежностью провела рукой по их общим волосам. - Этот подлый злодей, - поморщился Шан Цинхуа. - Зато не предатель своего вида. В отличие от тебя, - сузила глаза Ника. - Я выкручивался, как мог. - Каждый мерзавец может сказать о себе ровно то же. Я вот тоже выкручиваюсь, как могу, и снова помирать не собираюсь. - Но… так надо! - Ха-ха, кому? Тебе? Этому миру? Его уже не спасти, кстати, благодаря тебе. Расслабься и иди ко дну вместе со всеми. - Так нельзя! Попаданец обязан все изменить, - возразил Шан Цинхуа. - Вперед, меняй, ты у нас главный… попаданец. К тому же мужчина. А я, как ты тонко подметил, женщина, - сладко улыбнулась Ника. – Не знаю, как там у вас в Китае, а у нас девочки-попаданки не парятся. Охмури короля, спой несколько милых песенок, выскочи замуж и измени фасоны одежды. До одежды руки не дошли, мой косяк, а с прочим полный порядок. Ничем не могу помочь, законы жанра, - Ника развела руками. - Погоди, так Бинхэ что, женился на тебе?! – заволновался Самолет. - Официально, с соответствующей церемонией и кучей свидетелей, - педантично уточнила Ника. – Так что гарем, сплетни и курсы кройки и шитья. Ты давай, Самолет, рвись в небеса. Твой мир – тебе и спасать. А я таки спать, – она подмигнула недовольному мужчине и пошла на выход. Вслед ей неслось нытье. Мол, от баб никакого толку; пакостная вселенная подсунула своему творцу неполноценного по половому признаку попаданца, и теперь бедняжке Цинхуа придется мотаться за Мобэем по войнушкам да гарнизонам, превращая жизнь в нескончаемый стресс. Нет, ну был бы на месте этой поганки хороший, добрый бро Огурец! Вот тогда Шан Цинхуа на пару с бро такое бы устроил, такое… Мир бы прогнулся под них. А так – ерунда, бардак и беспорядок, и ведь, главное, все, вот абсолютно все зло – из-за глупых женских закидонов. - Мой мир не будет прежним, - объявила Ника Шэнь Цинцю, едва добравшись до отведенных ему комнат и заперев за собой дверь. Шэнь Цинцю вопросительно посмотрел на нее. - С того ужасного момента, как я сюда угодила, я вообразить не могла, что буду ненавидеть кого-то больше, чем Бинхэ. А оказалось, лорд Ло еще ничего, и потенциал у него неплохой, надо только как-то разобраться с Синьмо. По сравнению с этим Цинхуа, Ло Бинхэ вообще зайка. «Вот как, зайка?» - прищурился Шэнь Цинцю. - Животное, конечно, но все ж не такое мерзкое, как Самолет, - пояснила Ника. – И потом, Бинхэ – демон, ему положено быть негодяем. «Автор, напротив, всеми силами делал из него героя. Негодяй, по его просвещенному мнению, этот бедный учитель», - вздохнул Шэнь Цинцю и привычно схватился за веер. - Этот учитель – герой, - отрезала Ника. – А автор, по-моему, давно потек крышей. Бро Огурец придет – за ним все разгребет. Скотство какое! Ведь знал, собака, чем дело кончится. Нет, чтобы самому, опередив вас, взять на воспитание Бинхэ. Учитывая его теплые отношения с демонами, для полукровки обстановка была бы самое то. Ладно, фарш невозможно провернуть назад. Придется все-таки браться за Синьмо. Енот-компот, почему это должны делать мы? Я как бы женщина и хочу платьице; вы как бы умерли и наслаждаетесь посмертным покоем. Гребаный Самолет! «Вен Нуо стоит выбирать приемлемую лексику», - не удержался Шэнь Цинцю. - Вен Нуо входит в новое амплуа. Герои – они такие, посмотрите хотя бы на своего бывшего ученичка. Вопят, ругаются, дерутся, под землю проваливаются, и хоть бы хны. Надеюсь, последнее сработает и у нас. А то неуютно… думать, что опять помрешь, - призналась Ника. «Этот учитель и Вен Нуо уже мертвы. Быть может, то, что они воспринимают как мир вокруг, есть воздаяние за прежние ошибки. Эта гостья ранее не исключала подобную вероятность», - меланхолично заметил Шэнь Цинцю. - Как и то, что все это бред, я помню. Но, мастер Шэнь, это слишком бредово для моего или вашего бреда, явление Самолета тому доказательство. А чтобы существовать и при этом осознавать себя, будучи мороками внутри чужого бреда, это вообще абсурд. «В каком-то смысле мы таковыми и являемся, будучи персонажами выдуманной автором истории», - сказал мастер Шэнь. - Мы с вами неправильные герои, которых не должно тут быть, по словам того же автора. Раз так, то никакой это не чужой романчик. Ваш мир и часть истории Бинхэ каким-то образом привиделись Самолету. Вполне возможно, что образы из одного мира просачиваются в другой, вроде как наша прогулка в мои воспоминания. Если вы выживете, сможете стать у истоков нового направления философии. А пока давайте вот о чем подумаем. Нас убивал «главный герой» - мимо. Нас убивала «второстепенная героиня» - тоже мимо. Что такого должна включать в себя наша третья смерть, чтобы стряхнуть влияние Синьмо? Медленное умерщвление страстей не прокатит, я уверена. Мастер Шэнь надолго замолчал. Судя по всему, его раздумья не были оптимистичными. «Я вижу две основные вероятности, - наконец, напряженно заговорил Шэнь Цинцю. – Умереть за звереныша или умереть вместе со зверенышем. Этот учитель уверен, что падение звереныша в Бездну явилось решающим фактором, определившим дальнейшую судьбу его несчастного мира. Именно это надо возместить». - Возместить демону? – поразилась Ника. – Да я и так всякий раз все за вас возмещаю, - она запнулась, покраснев. – То есть в вашем теле возмещаю, - поправилась Ника. Шэнь Цинцю со вздохом покачал головой: «Вен Нуо вновь привязывается к деталям, игнорируя целое. Намерение и целенаправленное действие. Этот учитель пожелал и, как сумел, осуществил убийство ученика». - Так Бинхэ выжил, это не должно считаться, - запротестовала Ника. «Он изменился, отринул в себе человека и ушел во Тьму. Как мир. Как все мы. Вот что сделал этот учитель», - печально закончил Шэнь Цинцю. - Я отказываюсь признавать себя Тьмой, – вскинула подбородок Ника. – Мы с вами приличные, достойные люди, не такие, как идиоты, демоны и предатели вокруг. Давайте, я не знаю, завербуем себе какого-нибудь сторонника. Может, у вас из старых связей кто остался на свободе? Напишем письмо в Рим, узнаем хоть, какой в Европе век, и могут ли они прислать нам экзорцистов прямо сейчас. Пусть потом колонизируют тут все вокруг, не жалко! Они устранят демонов, а мы проредим поголовье жен будущего покойного «повелителя», женимся на Ин-эр, взойдем на трон или станем регентом при малолетнем наследнике, инквизицию учредим, корабли за океан пошлем… «Я понимаю твой страх и негодование, - мягко сказал Шэнь Цинцю. – Только это ничего не исправит, а усилит ожесточение и Тьму. Вен Нуо права в том, что история Бинхэ не принадлежит тому, кто ныне носит имя Шан Цинхуа. Эту историю начал учитель – он ее и закончит».