Его безумие

      После его ухода Кира заперла дверь и скатилась по стене, пытаясь выровнять сбившееся дыхание. Какая-то часть неё не верила в его способность остановиться, но повезло. И не догадывалась, насколько он вообще способен удержать себя.       Она понимала — Акаши обладает выдержкой, какую не каждый военный имеет. Если бы она не пригрозила всё рассказать отцу, то он бы сломал ей запястье. Он точно из тех, кто не бросает слов на ветер, а значит, времени у неё не так много.       Данные на флешке важны для него, и Акаши сделает всё, чтобы её вернуть. Нужно узнать пароль. Всего восемь символов, и она узнает его самый большой секрет.       На следующий день, во вторник, на первом уроке литературы Кира получила сообщение от Акаши:       «Я хочу получить мою вещь первого июня на семейном ужине у меня дома»       Кира долго смотрела на сообщение и не отвечала. Свою позицию она высказала ещё вчера, но если ужин у Акаши, то это шанс больше узнать про пароль. Придётся ему подыграть, возможно даже зайти дальше, но насколько хватит её смелости?       — Что случилось? — склонилась к ней Киносита, стоило учительнице выйти из класса.       — Ничего.       — По тебе так не скажешь, ты бледная.       — Кажется, я ещё плохо себя чувствую.       — Может, тогда лучше пойдёшь домой?       — Хорошая идея.       Учительница вернулась в класс, а на телефон поступило новое сообщение от Акаши:       «Не думай, что отвертишься от ужина. И не забывай, сегодня ты снимаешь тренировку моей команды».       Кира убрала телефон в сумку. До конца уроков она не брала сотовый в руки и собиралась отправить Исаму фотографировать баскетбольную команду, но за ней в клуб пришёл лично тренер. Он решил ещё обговорить съёмку для будущих дружественных матчей летом, перед каникулами, и ей пришлось идти с ним в спортзал.       Акаши едва заметно улыбнулся, когда она пришла на тренировку. Кира, конечно, могла списать всё на воображение, но он будто специально красовался. Бегал близ неё, постоянно лез в кадр и часто останавливался рядом, полностью руша рисунок игры.       После очередной такой выходки тренер вышел из себя и собрал команду в другом конце площадки, Кира выдохнула. Сделала несколько снимков команды в отдалении и села на трибуну, желая немного отдохнуть. Как бы ни хотела, но взгляд метался от камеры в руках в Акаши.       Он стоял в пол оборота, идеальный профиль, строгий, сосредоточённый взгляд. Парень упирал руки в бока, глубоко дыша и слушая тренера, мышцы на плечах и предплечьях секлись от малейшего движения. Кира нехотя, но засматривалась, осознавая, какая сила прячется под одеждой.       Команда вновь рассыпалась по площадке, как карты на покерном столе, и принялись отрабатывать новый рисунок. Кира прикусила губу и больше на него не смотрела, теперь видела воочию: насколько идеально он управляет собственной мощью и раздавить её не самая трудная задача.       После короткого забега тренер снова всех собрал.       Кира держалась от желания встать и уйти, и больше никогда не приходить, но не хотела проблем. Если тренер пожалуется, что она не выполняет свои обязанности, то кружок могут прикрыть.       Приближающиеся шаги Кира услышала загодя, но не повернулась. Думала, человек пройдёт мимо, но нет.       — Привет, Икэдо, — Ханаме сел рядом. — Будет время поговорить после тренировки? Надо обсудить один репортаж.       — Обязательно сегодня? — она раздражённо посмотрела на пронырливого журналиста. — Неужели это не может подождать до завтра?       — Нет, это срочно, потому что в пятницу уже поездка и тебе придётся пропустить занятия.       — О как, — Кира краем глаза заметила, как Акаши отделился от общей группы и под видом питья воды, смотрел в их сторону. — Подробнее.       — Давай в клубе обсудим.       — Я почти всё сняла для баскетболистов, так что могу тебя выслушать, — Кира понимала все последствия своего решения, но хотела проверить насколько допустимы границы. Вот и слегка приблизилась к Ханаме, поворачиваясь к нему полностью, чувствуя, как прожигает затылок разномастный взгляд. — Куда поедем?       — В музей, на самом деле мы должны сделать репортаж об исторических памятниках. Нужны лучшие фото.       — Постараюсь сделать, всё возможное.       — Мне нужен твой номер, чтобы добавить в группу с учителем и моими коллегами.       — Хорошо, записывай. — Кира продиктовала свой номер, понимая, что обладатель тяжёлого взгляда совсем близко. — Насколько долго затянется поездка?       — Выезжаем в десять утра, а вернёмся ближе к шести. Надеюсь, планов на пятницу у тебя нет.       — Главное, что не в субботу, а то теперь я учусь на курсах фотографии по выходным и времени совсем нет.       — О, повышаешь скиллы?       — Немного.       — Уверен, к концу года твои фото станут ещё лучше, — Ханаме, как бы невзначай коснулся её колена. Быстро, Кира даже не успела почувствовать тяжесть его руки. — Раз теперь у меня есть твой номер, то спишемся вечером, а завтра в клубе обсудим детали, сегодня не буду тебя отвлекать.       Кира услышала многозначительный удар по паркету за спиной, но не придала значения. Баскетбольный мяч с усердием продолжал вбиваться в пол, а Ханаме уже поднялся с трибун.       Мяч вновь и вновь продолжал отпрыгивать от пола, но Кира не повернулась. Она прекрасно понимала, кому это адресовано, и насколько опасно игнорировать его дальше, но продолжала это делать. Собственноручно подливала масло в огонь и молилась, чтобы не разгорелся мировой пожар.       Ханаме только ступил на паркет, и мяч прилетел в его затылок. Парень запнулся и упал, послышался хруст костей. Кто-то из команды сразу побежал к Ханаме, Кира мгновенно поднялась, но проход загородил Акаши, делающий вид, что всё в порядке.       — После травмы запястья на последнем матче не контролирую мяч, — холодно сказал Акаши, смотря больше на Киру, чем на пострадавшего по его вине. — Не ушибся?       Ханаме помогли встать, всё его лицо было залито кровью.       — Боги, — Кира пыталась подойти, но Акаши не пропускал. — Дай пройти!       — Зачем тебе смотреть на него? — он даже не повернулся к Ханаме.       — Ладно, — первокурсник из запасных взял журналиста под руку. — Я отведу его в больничное крыло и вернусь.       — Хорошо, — тренер почесал висок, — продолжаем тренировку.       И никто ничего не сказал. Тренер будто вообще не заметил инцидента, а игроки стали возвращаться на поле. Кира собиралась всё высказать Акаши, но не успела и плеча коснуться, как он бросился разминаться.       Её поразило то, как все проигнорировали случившееся, а человек, который следил за безопасностью учеников даже не возмутился. Дрожащими руками Кира взяла фотоаппарат и продолжила делать снимки, почти не видя, что снимала.       После тренировки она вернулась в клуб фотографии, но несколько минут стояла в дверях и пыталась смириться: по её вине пострадал человек. Кира дышала через раз, старалась унять никак непрекращающуюся дрожь в руках. И в миг, когда ноги становились всё более ватными, её привлёк ярко-алый цвет на столе. Сосредоточившись на пятне, она увидела розу в стакане рядом с компьютером. И записку со словами:        «Сегодня ты особенно красива»       Кира смяла плотную бумагу и вместе с розой выкинула в мусорку, и стала скидывать материал на компьютер.       «Почему?» — думала она, следя за полоской, которая обещала завершить скачивание через десять минут. — «Почему он это сделал? Почему так бесстыдно портил себе репутацию!».       За размышлениями, Кира не сразу заметила Акаши. Он тихо вошёл в кабинет, прикрыл дверь и провернул ключ. Волосы его были мокрыми, олимпийка небрежно накинута на плечи. Вместо футболки он надел чёрную плотную майку, которая облегала его фигуру как вторая кожа.       Кира не двинулась с места, лишь следила за его приближением. Он, к удивлению, не сел, напротив, а встал позади и положил руки на спинку стула.       — Ты дала ему свой номер?       — Ты ему, возможно, нос сломал, а спрашиваешь меня про номер?       — Переживёт, — он склонился к её уху. — Ты не будешь с ним общаться.       — Я не стану спрашивать твоего разрешения.       — И ты никуда с ним не поедешь.       — С ним я и не собиралась ехать.       — Кира, послушай внимательно, — Акаши медленно провёл по её голове ладонью, убрал длинные волосы за спину и тихо произнёс на ухо: — Не делай глупостей и слушай, что тебе говорят, потому что любой, кто прикоснётся к тебе — пострадает.       Забавно. Кира улыбнулась сама себе, запрокинула голову и встретилась с этим дьявольским взглядом, проникающим в самое нутро её души. Заржавелые механизмы пришли в действие, и ей отчаянно захотелось довести его до ручки. Посмотреть, как будет страдать и выходить из себя, когда все его планы полетят к чертям.       Она облизнула губы и улыбнулась уже ему, намекая, что игра стоит свеч. Но где-то в глубине души переживала, что невинные люди могут серьёзно пострадать. Она не мечтала быстро вырваться из его звериной хватки, могло задеть её семью, а этого Кира хотела меньше всего. Поэтому думала о том, как заманить его в ловушку и заставить сдать позиции.       — Ты уже пострадал, — Кира продолжала глазеть на него и искать искорки гнева, намекающие, на его слом и отступление. Но Акаши прекрасно держал себя в руках. — Папенькин сынок, не способный управлять собственной жизнью, прикоснулся ко мне с определёнными целями и собственноручно навёл на себя дуло заряженного пистолета.       — Смотри, доиграешься, — Акаши надавил на спинку стула, заставляя тот отклониться, — Кире пришлось искать баланс. — Я никогда не проигрываю. Никогда.       — Я отдам тебе флешку, если ты отдашь жёсткий диск и никогда не упомянешь при моём отце об учёбе в США.       — Это два условия, а на флешке пароль.       Акаши оставил стул в покое и отошёл от неё. Она подметила то, как он сжал пальцы, словно не хотел пускать их в ход, а значит, держать себя в руках стало труднее.       — Удачи, Кира. У тебя есть всего три попытки.       Она хотела бы многое сказать, но не была готова держать удар. Сначала предстояло завершить расстановку фигур.

***

      Больше они не говорили, но Кира чувствовала, как горит её спина, когда начинались занятия. Небольшое затишье превратилось в тягостное ожидание новой атаки, уже на следующий день после вопиющего нападения все говорили о том, как именно Ханаме сломал нос. Акаши явно наслаждался происходящим, но школьники лишь продолжали раскручивать слухи.       Кира и Киносита сидели на лавочке во дворе школы и поедали сладкие булочки, а вокруг сновали учащиеся. Те не приближались слишком близко, но взгляды их скользили по ним, как масло по хлебу.       — Тебе не кажется, что за нами наблюдают? — Киносита стала нервно заламывать пальцы, и старалась не двигаться почти, чтобы не привлекать ещё большего внимания. — В последнее время всё чаще.       — Кажется, — Кира болтала коробочкой сока в руке, постоянно бросая мимолётные взгляды по сторонам. — Только не понимаю почему?       — Правда? — за спиной появилась улыбающаяся Кёко, смотря на них свысока. Немного оглядевшись, она села между ними, продолжая пить зелёный чай из термоса. — Слухи о том, как Акаши ударил Ханаме, разошлись быстро. Все ловко провели линии. И теперь все знают, что ты его девушка.       — Я не его девушка.       — Да? — Сенугуни посмеялась. — Он постоянно на тебя смотрит; его и твоя семья дружат, а вы ходите друг к другу на званые ужины; проскользнули слухи, что родители вас хотят поженить.       — А это откуда взялось?       — Во втором классе есть девочка, так вот её родители возглавляют отделы маркетинга и юристов в компании Акаши, и как-то Акаши-старший обмолвился, что ты и наш разноглазый с большей долей вероятностей…       — Не продолжай, — Кира наклонилась и упёрлась в колени руками, чувствуя тошноту.       — А когда слухи успели набрать такой оборот? — Киносита стала больше оглядываться. — Ты учишься в Ракузан только два месяца, представь, что будет через полгода.       — А ты не слышала о том, как Акаши заглянул в клуб журналистики?       — Нет, Сенугуни, я не слышала.       — Жаль, но, видимо, Акаши едет с вами завтра.       — Что?       — Ты серьёзно? — Киносита выпрямила до предела спину. — Но кто позволил Акаши поехать?       — Ну, он же гений, который готовит курсовые, ездит по конференциям. Подошёл к классному руководителю и вот.       — Ни у кого нет ампулы с какой-нибудь серьёзной простудой? — Кира откинулась на спинку лавочки и сжала пустую коробочку сока. — Я с радостью запихну ему её в глотку.       — Это твоя подруга хочет стать мокробиологом, — Сенугуни улыбнулась, — может, у неё есть чашка Петри с сибирской язвой?       — Понадобится несколько дней до появления первых симптомов и лет пять для летального исхода, — Киносита нахмурилась. — Давайте придумаем более реальный способ отвадить его.       — Мой переезд, — Кира прикрыла глаза, наслаждаясь солнышком.       — Икэдо, думаю, надо постараться его отвадить раз и навсегда, а не устраивать догонялки, — Сенугуни была в ударе. — Придумай, что-нибудь более изощрённое.       — А как ты от него избавилась?       — Он меня бросил.       — И что же ты сделала?       — Была удобной, но ты явно не сможешь быть такой.       — Если я заведу отношения с кем-нибудь…       — Тогда Акаши его серьёзно покалечит, — Киносита развела руками, продолжая оглядываться. — Ханаме он нос сломал за разговор с тобой.       — И никто ничего не сделал. Почему?       — Икэдо, ты правда не понимаешь? — Сенугуни испытывающе смотрела ей в глаза.       — Всё я понимаю, но это не отменяет несправедливости.       — У него серьёзные виды на тебя, чего-то он хочет, так дай ему это и пусть отвалит.       — Киносита дело говорит, Икэдо. Сделай то, чего он хочет, и он потеряет интерес.       Кира понимала, что просто отдаться сумасшедшему не выйдет. Акаши собирался провести этот год с ней, а значит, его просто так не отвадишь. И злить его сверхмеры не входило в её план, знала: для таких как он вызов — ещё притягательнее, но тогда и игнорировать дальше становилось всё опаснее. Вся надежда на флешку и её содержимое.       После занятий Кира проверяла снимки новичков, когда в клуб пришёл Ханаме. С синяками под глазами и фиксирующим пластырями на носу, выглядел он не очень хорошо.       — Привет, Икэдо, — он сильно гнусавил и порою прикрывал глаза, наверное, от боли. — Прости, я только сегодня вышел из больницы.       — Привет, — Кира ощутила холодный пот на спине, увидев журналиста. — Ты как себя чувствуешь?       — Придётся делать операцию, — сказал Ханаме и сел, — у меня и так были проблемы с перегородкой, а сломанный нос только всё усугубил.       — Мне жаль.       — Тебе не за что извиняться, — Ханаме улыбнулся. — Завтра будет отличный день, так что не думай о плохом.       — Кто именно едет?       — Два учителя истории, я, ты, новенький из моего клуба — Ораи, у него талант, и я хотел взять его с собой, должна была поехать ещё Миса, но она заболела.       — Пять человек?       — Да.       — Больше никого?       — А тебе что-то известно, чего не знаю я?       — Это слухи, но я слышала, ещё едет Акаши.       — Кто?       Лицо Ханаме приобрело странное выражение, он словно хотел поморщиться, но из-за боли не мог. Глаза нервно забегали, и он весь ссутулился.       — Ты уверена?       — Нет, я думала, ты точно знаешь.       — Ясно, — Ханаме стал сильнее гнусавить. — Я пойду, напишу тебе позже, когда всё выясню.       — Хорошо.       Кира долго думала, что слухи просто приобрели неприятный оборот, но через полтора часа, когда она выходила из школы, ей пришло сообщение:       «Акаши едет»       Ей показалось, земля ушла из-под ног. Колени подкосились, и Кира остановилась перед машиной, вчитываясь в сообщение.       — Милая, всё в порядке? — отец не выдержал и вышел открыть ей дверь. — Что случилось?       — Завтра поездка от школы за город, вот прислали список, что нужно взять, — Кира положила сумку с фотоаппаратом на заднее сидение, села впереди и сразу пристегнулась.       — Ты успеешь на ужин? — отец снова сел за руль.       — Не знаю, — Кира хотела сменить тему: — Почему ты так рано с работы уехал?       — Взял работу на дом, мама себя плохо чувствует.       — Что с ней?       — Не волнуйся, просто сильный токсикоз.       — Может, тогда без ужина завтра?       — Я обещал Акаши, что мы придём.       — Но Акаши-младший тоже может не успеть.       — Вы так близко общаетесь?       — Мы просто едем вместе в эту поездку.       — Но, как в целом складывается ваше общение? — спросил папа, не отвлекаясь от дороги. — Его отец уверен, вы отлично ладите и у вас много общего.       — Из общего у нас обучение в одной школе и дружба родителей.       — А вы дружите?       — Мы общаемся всего два месяца, не могу назвать это дружбой.       — Маме он нравится.       — Я заметила.       — Чем ты недовольна?       — Просто его отец так много говорит о свадьбе, а впереди институт, карьера, что угодно.       — Я понял, ты просто не хочешь замуж.       — Мне всего семнадцать.       — А будет восемнадцать летом, — отец широко улыбнулся. — Акаши и правда выгодная партия для тебя. Он умён, спортсмен, не сильно старше тебя. Вам и правда рано думать о свадьбе, но общаться вы можете. Если вы когда-нибудь начнёте встречаться, я не буду против.       — Да чем он вас всех очаровывает? — Кира закатила глаза.       — Он тебе не нравится?       — Ну как сказать, — она пыталась правильно подбирать слова, чтобы отцу не пришло в голову говорить с Акаши-старшим. — Просто для меня он одноклассник, увлечённый будущем и учёбой. Видимся несколько раз в неделю близко, а в школе сидим рядом. Но мне не до мыслей о будущем, когда я хочу фотографировать.       — Кира, что-то случилось? — отец припарковался в гараже, но выходить из машины не спешил. — Обычно ты чётко высказываешь своё мнение, а сейчас пространственно. Если Акаши что-то сделал тебе или плохо обращается с тобой, то ты только скажи.       Кира посмотрела на отца, думая, признаться во всём. Это был отличный шанс разорвать порочный круг. Вырваться из петли, пока та не затянулась, но она вспомнила вчерашний разговор родителей о её поступлении в Токийский университет. Знала, что маме последние дни очень плохо, и две не самые удачные новости сделают только хуже.       — Пап, на самом деле я не хочу поступать в Токийский.       — Так вот, о чём ты думаешь?       — Пап, я хочу фотографировать.       — И ты будешь это делать, но как хобби. Это не обсуждается. Тебе нужно полноценное образование, которое позволит тебе работать везде. Ситуация в мире нестабильна, ты не можешь себе позволить надеяться только на картинки.       — Я могу пойти на искусствоведа! Работать в музеях, галереях, а этот бизнес…       — Нет, Кира. Прекрати. Мы с мамой всё решили.       — Но это моя жизнь, и я хочу…       — А мы твои родители! И мы хотим, чтобы ты ни в чём не нуждалась! А если с нами что-то случится? Ты должна уметь позаботиться о себе!       — Не говори так.       — А как? Это жизнь! Всякое может быть!       — Но, почему надо отказываться от мечты?       — Мечты тебя не прокормят! — голос отца стал выше, но заметил её перепуганный взгляд спокойно добавил: — Возможно, Тэкеши и прав.       — Нет, пап, не говори так.       — Будь ты женой его сына, была бы под надёжной защитой.       — Пап.       — Хватит, Кира. Иди в комнату и делай уроки. Завтра у тебя поездка, а мне надо о многом подумать.       Отец вышел и машины, заскрипела подъёмная дверь гаража. Кира тяжело дышала, оставаясь на месте. Как разговор вообще свернул в это русло?       Не хватало, чтобы отец решил, что помолвка и правда верный выбор.

***

      В десять утра Кира сидела в микроавтобусе, который готовился увезти нескольких учащихся за город, где год назад обосновался музей. Она села в самом конце салона и сжимала томик «Грозового перевала» в руках. Ехать больше двух часов, и Кира надеялась отвлечься от будней.       Вчера отец больше не поднимал тему возможного союза с Акаши, а она предусмотрительно не говорила о творческом направлении. Мама не заметила тонкого тюля напряжения между родными за ужином и рассказывала о планах на выходные, раз дочь уезжает в Токио.       Утром отец отвёз её к школе, но снова ничего не сказал, только пожелала хорошего дня и предупредил, что если поездка окончится поздно, то она поедет с Акаши-младшим к нему домой на ужин. Спорить Кира не стала. Не то время и место, и не когда с утра мама, потная и с синяками под глазами выползла из ванной от чрезмерно сильной тошноты.       Кира никогда не простила бы себя, если бы из-за неё у мамы случился выкидыш.       В микроавтобус зашли два учителя истории: Накадзима-сенсей и Маори-сенсей, последняя вела в основном у первого класса, и только как два года устроилась в Ракузан. Женщина улыбалась более опытному коллеге, когда тот, вежливо и внимательно рассказывал ей о цели поездки. Учителя сели впереди, а на борт поднялся Ханаме.       Хмурый, с пластырями на носу и синяками, которые расползлись чуть шире, выглядел он задирой, а не прозорливым журналюгой, способный залезть куда угодно ради статьи. Но теперь можно было подшутить о его длинном носе, который ему укоротили.       — Доброе утро, Икэдо, — он не сел рядом, только облокотился на кресло впереди. — Готова?       — Доброе утро, Ханаме, — она заметила, что сегодня на нём была только белая футболка, серые штаны, а за спиной рюкзак. Сегодня им позволено быть в любой одежде. — Как себя чувствуешь?       — Не спал всю ночь, готовился. Хочу написать статью и отправить на конкурс, а для этого придётся поездить на все поездки по этой теме. Ты будешь на каждой?       — А сколько их планируется?       — Три. И даже будет выезд на место раскопок.       — Если поездки не в выходные, то я с радостью.       — Тогда ты не против обсудить по дороге план фото, которые мне нужны?       Кира почти согласилась, но перевела взгляд за спину Ханаме и сильнее сжала книгу. Акаши стоял за ним и хоть был на полголовы ниже, выделялся ярким пятном, и очевидно, продавливал своей аурой. На нём был чёрный костюм и белая футболка, руки вальяжно засунуты в карманы брюк.       — Ты не видишь, что она хотела почитать? — тихо спросил Акаши, положив руку на плечо Ханаме. — Сядь впереди.       — С тобой никто не разговаривал, — Ханаме не повернулся и небрежно скинул чужую руку. — Икэдо, возможно, не хочет сидеть с тобой.       — Её отец попросил присмотреть за ней, чтобы ничего не случилось в сегодняшней поездке, так что ты сядешь впереди.       — Кира? — обратился к ней Ханаме, а она, нахмурившись, смотрела на Акаши.       — Видишь? Лучше по-хорошему, сядь впереди, — Акаши говорил тихо, чтобы ничего не долетело до увлечённых учителей. — Или на этот раз тебе пальцы переломать? Тогда свою статью ты долго не напишешь. И не смей больше обращаться к ней по имени.       — Акаши, — Кира сильнее свела брови. — Ты что устроил?       — Исполняю волю твоего отца, — он оттолкнул Ханаме и сел рядом с ней. — Читай, я не буду отвлекать.       Ханаме долго смотрел на них, пока в автобус не зашёл Ораи. Новичок клуба журналистики пылал энтузиазмом и пытался рассказать всем о планах их небольшой миссии. К большому удивлению Киры к ним присоединилось ещё шесть любопытных школьников, желавших получить дополнительные баллы.       — Вот и все в сборе, — Накадзима-сенсей поднялся и пересчитал собравшихся, и поправил галстук-бабочку. — Я рад, что к нам присоединились и те, кто искренне любит историю, которую мы должны чтить, чтобы не совершать ошибок в будущем. План таков: в двенадцать тридцать мы будем на месте, прослушаем лекцию, зададим вопросы, подготовимся к следующей поездке и пообедаем на территории музея. После небольшая прогулка и вернёмся к шести в школу. Вас всех заберут родители?       Послышался наперебой ответ: да. Накадзима-сенсей улыбнулся.       — Я должен проследить, что все ученики сядут в машины к родителям и… — учитель перевёл взгляд на едва поднятую руку Акаши. — Да?       — Икэдо поедет со мной, потому что её родители будут в гостях у моего отца. Это чтобы вы не переживали, когда мы сядем в одну машину.       — Хорошо, Акаши. Спасибо, что предупредил.       Накадзима-сенсей продолжил излагать детали, а Кира откинулась на спинку и прикрыла глаза. Значит, ей не показалось вчера вечером, и отец говорил с Тэкеши по телефону. И они вряд ли говорили только о бизнесе.       Акаши достал телефон и быстро отправил сообщение отцу, она не успела прочесть текст. Жаль. И он заметил её любопытство и чуть склонился. Его губы весьма близко оказались к шее. Замечательно. Целый день в обществе психопата.       — Красивое платье, — заметил Акаши, проскользив по ней взглядом.       Кира пожалела, что надела сарафан в красно-чёрную клетку, и чтобы не оставлять плечи голыми, она надела чёрную футболку. На ногах красовались новенькие белые найки. Волосы забрала в высокий хвост, а две пряди у лица заплела в косички. На спинке кресла висел рюкзак, где лежала камера и бутылка воды. У Акаши, кроме телефона и картхолдера ничего с собой не было.       «Зачем тогда вообще поехал?» — Кира открыла книгу и погрузилась в чтение.       Страницы переворачивались, а бессонные ночи сказывались сильнее, чем она предполагала. Усиленная подготовка к экзаменам, работа в клубе, подготовка к курсам и переживания о будущем лишали драгоценного времени. Кира боролась с сонливостью и пыталась сосредоточиться на сюжете, но дорога укачивала, и глаза всё больше слипались.       Кира чаще откидывала голову на кресло и старалась смотреть на дорогу, где деревья стройными рядами провожали её в музей, и снова возвращалась к книге.       Ритуал повторялся, пока она не открыла глаза и не увидела, насколько завален горизонт, а под головой чужое плечо. Сильный запах мужского одеколона забился в ноздри, и Кира застыла, придумывая план, как незаметно прекратить контакт.       — Я знаю, что ты проснулась. Ты напряжена, как скрипичная струна, — Акаши не издевался, а констатировал факт. — Но ты явно устала, а до музея ещё минут сорок.       Кира села ровно, боковым зрением заметив, что он абсолютно расслаблен. Его глаза прикрыты и следят за всеми пристально, дыхание ровное. Акаши больше не пытался поддерживать диалог. Она открыла книгу и снова принялась читать, но в итоге перечитывала абзац раз десять, не понимая смысла написанных слов. Сон сняло рукой, и Кира корила себя, что позволила себе использовать его как подушку.       Микроавтобус остановился, и через узкий проход все поторопились на выход. Кира выходила последняя, и Акаши протянул ей руку, чтобы она спустилась по высоким ступеням. Стоял так близко, что без скандала не получилось бы его обойти, и протянула руку в ответ, пока Накадзима-сенсей снова всех пересчитывал.       — Видишь, ты умеешь вести себя хорошо.       Акаши разорвал телесный контакт и пошёл за ней, пока их группа пересекала каменную кладку до дверей музея естественных наук. Стеклянные двери разъехались перед ними, и они оказались в просторном вестибюле, выложенным белым мрамором.       — Добрый день! Меня зовут Каори Мин, — к ним подошла красивая женщина в строгой юбке и голубой блузе. Её волосы были убраны в низкий хвост, а очки в тонкой оправе, подчёркивали мягкий овал лица. — Я рада, что вы приехали. Накадзима-сенсей, Маори-сенсей, как я рада, что вы написали нам с просьбой об экскурсии для любопытных школьников, готовящихся к поступлению в университет. Прошу, списки готовы, всем надо расписаться, получить пропуски и можно начинать. И да, о вашем запросе. Фотографировать можно, я буду объявлять, у каких экспонатов это разрешено, а где нет, и на выходе всем надо показать сделанные фото.       — Не волнуйтесь, у нас только один фотограф, — Накадзима-сенсей склонил голову.       Каори проводила всех к стойке регистрации, где все оставили подписи и получили пропуски. Пластиковые карты с голубой полоской повисли на шеях. Кира разглядывала пропуск со штрих-кодом и маркировкой: гость.       — Икэдо, — Ханаме возник рядом, но на этот раз не отступал, даже когда Акаши приблизился к нему максимально. — Нам нужны определённые снимки.       — Хорошо, — Кира с радостью отделилась от прилипчивой тени и пошла за Ханаме, слушая о ракурсах. — Когда нужны фото?       — Я подожду до понедельника, но, если ты скинешь на гугл-диск и пришлёшь ссылку сегодня, буду благодарен.       — Постараюсь.       Ей пришлось показать Каори-сан камеру, и что флешка пуста, только после этого все прошли в первый зал.       Кира не сильно любила историю и археологию, и почти не слушала, но с любопытством рассматривала старые сундуки, предметы одежд и быта. Фотографировала без особого энтузиазма, но старалась сделать снимки интересными. Ханаме постоянно просил сделать определённый кадр и постоянно спрашивал у экскурсовода о допустимых нормах.       Сегодня им представили стандартный маршрут по музею. Со всеми проволочками началось их шествие в час дня и продлилось не дольше часа, а перед презентацией нового проекта всех пригласили отобедать в столовую.       Они сидели за длинным столом, обсуждая захватывающее начало, а Накадзима-сенсей и Маори-сенсей строили теории о предстоящей презентации.       Кира съела рис и говядину, радуясь, что еда сносная. Ей пришлось сесть с краю, у стены, куда её загнал Акаши, чтобы разделить с Ханаме. Молчание действовало на нервы, но она хотела добраться домой и лечь спать. Кажется, эти выходные будут одними из самых тяжёлых.       После обеда их провели в зал с большим экраном, где вместо обычных стульев стояли удобные кресла, как в планетарии. Зал небольшой, вместо потолка купол, который служил экраном, а между рядами много пространства.       Кира почти не удивилась, когда Акаши сделал всё, чтобы они снова сели рядом.       — Ты ведёшь себя как ревнивец, давая всем новую пищу для размышлений, — прошептала она, заметив, как на неё посмотрел Ханаме и сел с Ораи впереди.       — А ты бы хотела сидеть с ним и ворковать?       — Я бы хотела, чтобы о нас не ходили слухи.       — Привыкай.       В зале погасили свет после вступительной речи Каори-сан, и кресла слегка откинулись назад. Киру не интересовали раскопки, которые помогли откопать какой-то храм, и она устроилась удобнее, закрывая глаза.       Ледяные пальцы коснулись её левого бедра, и она замерла. Акаши провёл кончиками по её коже, и она вцепилась в его руку останавливая. Он расценил это как игру и, проигнорировав протест, опустил всю ладонь на бедро.       — У тебя очень красивые ноги, — его шёпот коснулся шеи. — Так и хочется сжать посильнее.       Но он этого не сделал, только лишь гладил, не стесняясь забираться под сарафан.       — Как я рад, что школьная форма имеет обязательный атрибут из юбки.       — Да ты помешанный.       — Немного.       — Спи, — она слышала, как он улыбнулся. — Сегодня вечер будет длинным.       — Почему?       — Узнаешь.       Руки Акаши не убрал, как бы она не сопротивлялась. Чем сильнее были её попытки, тем выше ползла его ладонь. Кира выдохнула и перестала дёргаться, и тогда он великодушно опустил руку только на открытый участок кожи.       — Это не сложно, — шептал он. — Я научу тебя.       От злости свело скулы, но Кира промолчала. Знала, что словами ничего не добьётся. Только потеряет время. У неё не было в запасе столько колкостей, а мозг не выдавал список из броских фраз, затыкающих раз и навсегда. Война с Акаши могла отнять слишком много драгоценного ресурса.       Кресла были достаточно широкими, и рюкзак стоял рядом с ней. Она запустила руку в боковой карман, где всегда лежала перьевая ручка kaweco sport, открутила колпачок, иногда делая отвлекающие попытки убрать руку Акаши, но он сильнее цеплялся за её бедро.       Схватив его за кисть, она хотела убедиться, что Акаши удержит руку. Так и было. Кира сделала несильный замах, чтобы он не заметил, и вонзила перо выше костяшек. Она ощутила, как раздалась плоть между мелких косточек. Он раскрыл пальцы и одёрнул руку, перьевая ручка осталась в ране.       — Боги, какая выдержка, — она склонилась к его шее и прошептала, когда поняла, что он не издал ни звука. — Я тоже тебя научу уважать чужие границы. Это не сложно.       Кира улыбнулась, когда он повернул к ней голову. Два разных глаза сверкали в полумраке чистым, всепоглощающим гневом, и она слышала, как с его руки капает кровь на пол, но Акаши не уходил. Ей захотелось поставить точку, и, взяв колпачок, Кира засунула его в нагрудный карман его пиджака.       — Дарю.       Акаши молча встал и вышел из зала.       — Что происходит? — Ханаме повернулся к ней.       — Кому-то стало скучно.       Ханаме нахмурился и сел нормально, а Кира выдохнула, чувствуя, как по вискам стекал холодный пот. Теперь она чётко понимала: Акаши ей не страшен; страшно то, как он может сломать ей будущее, если она сейчас уступит.       Накадзима-сенсей разозлился на Акаши за его уход из зала. Баскетболист ждал всех у автобуса, руки прятал в карманах брюк. Кира заметила, что он на неё не смотрит, но снова сел с ней рядом.       Акаши не говорил, не прикасался к ней. Никто так и не узнал, что в его руке дыра. На школьной стоянке он сопроводил её до машины с водителем, открыл перед ней дверь и сел слева. На этот раз он показательно положил раненую руку на собственное бедро, но Кира ничего не сказала.       Машина ехала по трассе, когда он заговорил с водителем:       — Останови машину на ближайшем пустыре и выйди на три минуты.       Кира не подала виду, но напряглась и бросила быстрый взгляд на мужчину за рулём. Он сделал то, что ему приказали, и её сердце устроило чечётку.       — Ничего не хочешь сказать?       Но Кира промолчала и продолжала смотреть в окно.       — Ладно.       Три минуты истекли, водитель вернулся на место, и машина тронулась. Конечно, она заметила, как через телесный пластырь проступила кровь, но Акаши, кажется, это не волновало.       Кира немного успокоилась, когда увидела своих родителей в гостиной дома Акаши. Мама улыбалась, ей явно стало лучше, а отец поддерживал лёгкую беседу.       — А вот и наши дети! — Тэкеши всегда улыбался, когда видел их вместе. — Как экскурсия.       — Отлично, — Кира решила ответить тем же.       — Сейджуро, что с тобой?       Эми обеспокоенно смотрела на парня, и все обратили внимание, как с его длинных пальцев капала кровь. Кира закрыла глаза и посмотрела на стоящего рядом, Акаши поднял руку, пластырь отлетел, и кровь струёй скользнула за рукав пиджака.       — Напоролся на экспонат, пойду обработаю рану и вернусь, — он ушёл.       — Что случилось? — поинтересовался у неё Тэкеши, когда сын покинул гостиную, а прислуга бросилась вытирать дорогой паркет.       — Акаши был не аккуратен, когда тянул руки, куда не следует. — Кира пожала плечами, смакуя прилив душевных сил. — Пойду тоже вымою руки.       Она бы с радостью подслушала разговор отца и сына, но не хотела бродить по его дому лишний раз. Предстояло ещё выдержать пытку ужином и долгими посиделками. Их, наверное, снова отправят сыграть в шахматы.       Выйдя из ванной комнаты, Кира уткнулась в грудь Акаши. Она испугалась, что он начнём мстить незамедлительно, но нет. Стоял и прожигал взглядом.       — Не знаю, что ты вчера сделала, — его мягкий тон пугал, — но твой отец намекнул моему, что готов выдать тебя за меня.       От шока Кира вжалась в дверь, и Акаши упёрся руками в дерево по обе стороны от её головы, загоняя в капкан. Он был без пиджака, и его мышцы на руках отчётливо перекатывались под кожей. Нехотя, но она засмотрелась на вздутые синие вены, оплетающие предплечья словно змеи.       — Мне даже стараться не надо, ты сама плывёшь ко мне в руки.       — Ошибаешься.       Акаши ничего не ответил, отстранился и подождал, когда она пройдёт вперёд. Ужин начался с новостей бизнеса, которые не сильно тревожили её мысли. Одномоментно веяние разговора изменилось, и Акаши начал чаще упоминать сегодняшнюю экскурсию. Кира не давала комментариев, пока он переметнулся с темы древних захоронений на случай в травмпункте.       — Медсестра оказалась очень милой, помогла убрать занозу, — он всё добавлял лживых деталей. — Ей почти сорок, но неплохо сохранилась. Раньше она пыталась построить карьеру художницы, писала для галеристов, но в двадцать восемь пришлось поступить в медицинский, чтобы иметь базовую профессию, когда её папа скончался и не смог помогать в карьере. Жаль, в кабинете висела одна из её картин. Талант есть, но удача не улыбнулась.       — Грустно, — подметила мама. — Талант ещё ничего не гарантирует, когда дело касается творчества. Кичиро правильно говорит, что дети сразу должны получить такое образование, за которое не стыдно.       — Не стыдно? — не выдержала Кира, игнорируя увлечённого Акаши, разглядывающего свою забинтованную руку. — Вам за меня стыдно?       — Милая, — начал отец, — нам не стыдно, мы горды, что твоё хобби оценило так много людей.       — Но учиться дальше не разрешите?       — Мы это обсуждали, — отец прищурил глаза. — Не сейчас, Кира.       — Да Акаши специально завёл эту тему, чтобы подсадить вам определённую идею в голову.       — Кира, — предупреждающе сказал отец. — Прекрати. Учиться на фотографа, искусствоведа и боги знают кого ещё, ты не будешь!       — Лучше выйти замуж и нарожать детей?       — А что в этом плохого? — включился Акаши-старший. — Семья — это дар, который надо ценить. Я был самым счастливым, когда мать Сейджуро согласилась выйти за меня.       — А сейчас недостаточно счастливы? — Кира потеряла стыд. — У вас от неё драгоценный сыночек или он большое разочарование?       Кичиро ударил по столу, призвав Киру к порядку, мама застыла, а Тэкеши приоткрыл рот от удивления. И один Сейджуро что-то печатал в телефоне и спокойно сказал:       — Кира собирается сдать досрочно экзамены и уехать поступать в Лос-Анджелес на факультет искусств.       Ей на телефон пришло сообщение, на дисплее высветилось чёткое:       «Скажешь хоть слово про сегодняшнее, и твои родители ещё кое-что о тебе узнают».       Кира застыла, и молчание бетонными плитами упало на стол. В груди разлилась патока, она не знала, как поступить, но прекрасно видела, как потемнело лицо отца, мать нахмурилась и отодвинула ворот розовой блузы. Только Сейджуро тянул уголки губ вверх.       — Кира, это правда? — глухо спросил отец, но она чувствовала искорки ярости в его голосе. — Кира?       — Я могу объяснить.       — И ты сказала об этом Сейджуро, а не нам, твоим родителям?       — Пап, я объясню.       — Разумеется.       Её словно кинули в болото и смотрели, как трясина затягивала глубже. Кира не могла найти себе места, одежда липла к телу, и все так смотрели на неё… как на ведьму в средневековье, чей костёр вот-вот вспыхнет.       Кира знала, что вечер безоговорочно испорчен, но никто не двинется с места, пока запланированное мероприятие не пройдёт по заданному курсу. В рот точно натолкали пепла, и она задыхалась, не имея шанса выплюнуть.       Акаши под столом погладил её по бедру, и бинт так неприятно касался кожи, стоило больших усилий не устроить новую сцену.       — Дорогой, — голос Эми превратился в стрекочущий шёпот. — Что-то не так, голова кружится.       — Мам? — Кира обеспокоенно поднялась, но отец уже расспрашивал, где и что болит. — Мам, ты как?       Она обошла стол, но отец остановил её резким жестом.       — Сейджуро, позвони нашему доктору, — приказал Тэкеши и подошёл к Эми.       Кира ничего не слышала более. Мир накренился, картинки расплылись в ужасающее пятно, её замутило, и она переступила на месте, схватившись за спинку рядом стоящего стула. Попыталась снова протиснуться к матери, но сильные руки не дали ей и шага сделать. Кожа на талии под чужими пальцами вспыхнула, но это быстро сгинуло в океане сожалений.       — Сей, отнеси её в комнату, — услышала она, вырываясь из чужих рук, хотела приблизиться к матери, обнять. Лицо Эми сильно покраснело. — Сейджуро!       Мышцы налились свинцом, зрение полностью потеряло фокус, и горизонт стремительно заваливался. Прикосновения к талии стали настойчивее, а шёпот такой убедительный.       Кира закрыла глаза и последнее, что почувствовала: как её тело отрывают от пола.

***

      Кисть простреливало резкой болью, каждый раз, когда он раскрывал ладонь. Сжимать кулак было также неотвратимо больно, и он не знал, сможет ли полноценно вернуть контроль над рукой. Тренировки станут адом, а глубокая рана будет заживать недели. Её «подарок» лежал на его письменном столе.       Слишком насыщенная пятница, и ему не нравилось, как открылись карты. Надо было заткнуться, придержать козырь, но он глупо истратил его на злость. Это не отменяло факта, что в его рукавах припрятано предостаточно сюрпризов, но Акаши кривил губы от мысли, что собственноручно лишил себя преимущества.       Если бы только он смог игнорировать её выходку, не превратил ужин в поле боя, то сейчас бы в своей спальне, заигрывал с ней, бередя раны, полные гниющего страха, но вместо этого… Идиот, теперь её мать осматривает их семейный доктор, у Эми сильно подскочило давление, а Кира лежала без сознания в его постели из-за животного ужаса за мать.       Когда Акаши увидел, как Кира оцепенела, а тело пробила мелкая дрожь, сначала не поверил глазам. Так, себя перед ним она никогда не вела. Не впадала в шок и не действовала на автомате.       Она так искренне переживала и любила мать, что забыла обо всём. Не обращала на него никакого внимания, пока он оттаскивал её в сторону. Чтобы привести Киру в чувства, Акаши до боли сжал её талию, но она даже не заметила, а у него от этого проступила кровь через бинт.       Он знал, насколько силён, Кира должна была завизжать от боли, но нет. И это не укладывалось в его голове. Тогда он сжал ещё раз, а она лишь рвалась к матери. На мгновение Акаши подумал, что он по неосторожности сломает ей рёбра, но скорее просто показалось.       В дверь постучали, и вошёл доктор Мацумото. Акаши вышел из комнаты, но внимательно следил через щель.       — Что произошло? — строго спросил подошедший со спины отец.       Сейджуро молча поднял руку и ответил:       — Она всадила в меня перьевую ручку.       — Что ты сделал? — отец терял терпение.       — Решил проверить границы.       — Тебе повезло, что Кира сорвалась сегодня, — рука отца скользнула по шее, вцепилась в загривок, и Тэкеши припечатал его головой со значением в стену. — Если ты всё испортишь…       — Не испорчу, — обещал он.       — Сейджуро, помолвка должна состояться в этом году…       — Помню, — Акаши вырывался из хватки отца. — Знаешь, а с ней интересно.       — Сейджуро, ты понимаешь, что на кону?       — Да.       — Я надеюсь, сын.       Отец ушёл, а Сейджуро продолжал подглядывать. Доктор вышел спустя пару минут и тихо произнёс:       — Просто обморок, немного давление упало, пусть поспит. Когда проснётся, лучше выпить крепкий, сладкий чай.       — Спасибо, доктор Мацумото.       Акаши без стеснения прошёл в комнату и сел в кресло около стола. Левая рука потянулась за перьевой ручкой, где навсегда осталась его кровь. Он крутил её между пальцев и смотрел за спящей девушкой.       Никто и никогда не пытался причинить ему физическую боль. Тем более таким варварским способом. Кира обвела его вокруг пальца, отвлекла и нанесла удар. Когда в его тело вошёл инородный предмет, молния проскочила перед глазами, а, посмотрев на неё, обомлел: её образ словно был подсвечен золотым светом, если бы она спустилась к нему с небес и в ту самую секунду, попроси она его вскрыть грудную клетку и отдать сердце, то сделал бы это не задумываясь.       Знал бы он при первой встрече, какая она на самом деле, сделал бы всё иначе. А сейчас он загнал их в угол. Одно неверное слово или действие, и она отвернётся навечно, и этого он не переживёт.       Кира не простит ему сегодняшней выходки, не забудет, как он поставил под удар её мать. И как исправить это, он не знал.       Сегодня впервые он не хотел слушать приказы отца. Они померкли на фоне её живой души, наполненной стремлением и любовью. Акаши возжелал невозможного: чтобы Кира полюбила его также сильно; чтобы в момент, когда ему будет угрожать опасность, у неё опустилось забрало и весь остальной мир перестал существовать.       Дверь в его комнату открылась, и вошёл Икэдо-сан. Кичиро подошёл к дочери и ласково провёл по её щеке.       — Как Эми? — спросил Акаши, не из приличи, а потому, что хотел знать.       — Уже лучше.       — Кира может остаться здесь, я уйду в другую спальню.       Кичиро не ответил. Он обеспокоенно смотрел на дочь, и Акаши увидел в его усталых глазах безграничную, чистую любовь к ней. А она ведь не была ему родной, но Икэдо любил её так, как никогда не полюбит Тэкеши Сейджуро.       — Я не знаю, какие у вас отношения и насколько вы сблизились, — заговорил Кичиро, крепко сжимая руку Киры. — Но, если она заплачет из-за тебя. — Мужчина замолчал и медленно повернул голову в его сторону. И Акаши ощутил, как обрываются его внутренности и превращаются в кисель от страха, а Икэдо-сан, наконец, закончил: — Я убью тебя.       — Она никогда не будет из-за меня плакать, — поклялся Акаши себе и её отцу.       Кира зашевелилась, и Акаши поднялся, но приложил все силы не подходить.       — Пап?       — Как ты, милая?       — Как мама?       — Всё хорошо, — Кичиро обнял дочь. — Готова ехать домой?       — Да.