Малефисента

Несмотря на все попытки Шэнь Цинцю, он не мог снять проклятье. Ло Бинхэ проснулся в день своей коронации в хорошем распоряжении духа без суженой, без кого-либо, кто мог исправить ситуацию. Шэнь Цинцю приветствовал этот день со страхом в своём сердце. Шэнь Цинцю за это не отвечает, ок? Он никогда не пытался разрушить главный пейринг! Ло Бинхэ просто был крайне незаинтересован. Когда он ступил на территорию человеческого дворца, то он весь был наполнен суетой. Тогда Шэнь Цинцю наблюдал за приготовлениями с очень хмурым лицом. Всем что, плевать на проклятье? Все вели себя так, как будто это являлось не проблемой вовсе. Они что сомневались в его правдивости? Если это так, тогда они будут шокированы, поскольку в этой несчастной сказке не было такой силы, способной остановить такое проклятье. Но он все ещё не может не попытаться. Шэнь Цинцю занимался всеми приготовлениями. Он лично проверял все предметы, которые заносили на человеческую территорию, чтобы увериться, что никто не пронесёт с собой внутрь веретено. Одежды Бинхэ, предназначенные для коронации, также нуждались в изменениях, которые и внесли маленькие хлопковые феи, используя свою магию, чтобы внести поправки. — Учитель слишком волнуется, — Бинхэ массировал плечи Шэнь Цинцю, пытаясь успокоить его. — Этот учитель волнуется достаточно, — противопоставил он. — С проклятиями фей, длящимися так долго, не шутят, Бинхэ. И этот учитель боится, что не сможет разрушить его… — Я нравлюсь учителю? Шэнь Цинцю остановился на секунду. Конечно же, Бинхэ нравился ему. Он был протагонистом и его учеником. Но этот вопрос был задан так, что думалось, будто в нем была толика, кхм, страсти? Он раскрыл веер, дабы спрятать румянец. Просто его воображение. Бинхэ не может думать о… — Конечно. Учитель очень ценит Бинхэ, — Ло Бинхэ широко улыбнулся от уха до уха. Его рука нашарила руку Шэнь Цинцю. — Учитель… этот ученик тоже любит учителя. Так сильно. И, О БОЖЕ, протагонист поднял руку Шэнь Цинцю и оставил там маленький поцелуй на тыльной стороне. Шэнь Цинцю немедля одернул руку с ощущением, что она побывала в огне. Он быстро помахал веером, чтобы потоки свежего воздуха достигли его лица. Что? Ло Бинхэ смотрел на него абсолютно обыденно, как будто ничего такого странного не было в блять поглаживаниях и поцелуях- Это наверное штучки принца сказки. Шэнь Цинцю размышлял. Это было в его природе, быть совершенно очаровательным. Это не должно трактоваться как-то еще, конечно же. Эта мысль была немного раздражающей. Ло Бинхэ даже не обратил внимания на реакцию его учителя. Он заметил красные пятна, которые он так старался спрятать, и с удовольствием отметил: — Видите? Нет никаких причин, чтобы учитель не смог снять проклятие. Я в очень умелых руках.

_-_*_-_

Доверие Бинхэ к своему учителю было необоснованным. Юэ Цинъюань рассказал новости Шэнь Цинцю довольно мягко. В то время, когда слуги покинули его личные покои, а Ло Бинхэ направился в главный корпус дворца, где и должна проводиться церемония, какая-то магия создала веретено и заставила протагониста уколоть палец. Шэнь Цинцю ожидал того же, но все равно. Он так старался не оставлять Ло Бинхэ одного сегодня. Чтобы спасти его. И зачем? Он посмотрел на Юэ Цинъюаня со скрытым подозрением. Может быть, это Регент все подстроил…? Лю Цингэ, стоявший неподалеку, начал пыхтеть. — Хм, нет причин для волнения. Поцелуй истинной любви все еще работает. — Верно… — мягко согласился Шэнь Цинцю. — Если бы только так было… Лю Цингэ смотрел на него с любопытством, в то время как Юэ Цинъюань втянул в себя воздух, мрачно глядя Шэнь Цинцю в спину, пока он был от него отвернут. Лю Минъянь стояла возле своего брата и имела еще наглость выглядеть раздраженной. Она смотрела на Шэнь Цинцю в нетерпении. Что же, остался лишь один единственный выход. Шэнь Цинцю все решил. Он должен пойти и вернуть принцессу Нин Инъин. Возможно, они смогут еще раз обговорить попытку поцелуя. — Кхм… Если Император Цинцю не возражает, — Лю Минъянь остановила его, когда он повернулся, чтобы уходить. Он искоса посмотрел на нее сверху, когда она указала на королевскую спальню, где лежал Ло Бинхэ. Шэнь Цинцю тоже старался не пялиться слишком недоуменно. — О, да ради всего святого- — Приготовления! — пронзительный голос разрезал напряжение в воздухе, как ножом. Все присутствующие тут же сфокусировались на его источнике. Шан Цинхуа сглотнул комок нервов после того, как внезапно оказался центром внимания в комнате, заполненной самыми сильными людьми в мире. К его чести, он не отступил. — П-приготовления! М-мой Император определенно нуждается во времени, чтобы собраться, перед таким важным событием. Феи слуги подготовили кое-что заранее, так что, эм, наш злодей? — он активно жестикулировал для самого себя, и брат и сестра Лю все больше выглядели так, будто хотели нахрен заткнуть его рот кулаками. — … — лицо Шэнь Цинцю было пустым. Юэ Цинъюань, благослови этого маленького бедного второстепенного персонажа, попытался помочь Шан Цинхуа. — Ах, да. Со всеми этими фанфарами мы наверняка оказывали большое давление на Императора фей. Возможно, ему просто требуется еще немного времени, чтобы, ах, подготовиться? — Именно, именно! — восторженно соглашался Шан Цинхуа, двумя руками указывая на него. — Посмотрите, вот этот парень все понимает! Этот жест был настолько ему знаком, что Шэнь Цинцю пришлось немного пораздумать, почему. Затем его глаза сузились. — Да, этой фее нужно подготовиться, — медленно согласился он. — И Шан Цинхуа будет сопровождать меня в качестве слуги. — Эм, да, конечно, мой Император. Юэ Цинъюань вышел вперед. — Разрешите мне- — Мы будем в ПОРЯДКЕ сами, спасибо! — перебил Шан Цинхуа и тут же сграбастал Шэнь Цинцю вокруг руки, вытаскивая их обоих на приватную подготовку. Все остальные в комнате глядели друг на друга со смятением. Наконец, Лю Минъянь вздохнула и всем своим весом плюхнулась на кушетку. — Сколько «приготовлений» нужно, чтобы поцеловаться? — и к ней внезапно пришел довольно отчетливый ответ, и она подняла руку в созерцательном жесте. — Может быть, это их первый поцелуй?

_-_*_-_

Когда они впервые встретились, Шэнь Цзю даже не думал о холодной войне между феями и людьми. Будучи молодой феей, он много слышал о другой стороне. Люди не заслуживают доверия маленькие пикси, ютившиеся в кронах деревьев, шептались между собой. Люди жадные замечали водные нимфы, однажды увидев в лесах охотника. Облачные духи, задыхаясь от дыма, что исходил от человеческих королевств, мрачно говорили Люди разрушительные. Но, если серьезно, Шэнь Цзю никогда не обращал на это бормотание внимания. В конце концов, разве феи не такие же? Разве они не могут быть жадными, не заслуживающими доверия и разрушительными, когда это действительно нужно? Шэнь Цзю собственной персоной был тому доказательством. Хотя он станет влиятельным в будущем и обретёт много сил, чтобы стать императором фей, сейчас он всего лишь брошенная темная фея, которая полагается на своё остроумие и магию, чтобы выжить. Он никогда не встречал своих родителей, но он встречал множество фей, людей, огров, русалок и ещё много кого, чтобы знать, что никто не может прожить без зла. Сам Шэнь Цзю полагался на свою нечестность, воруя еду, находя убежище и обменивая вещи. Вот почему когда он встретил Юэ Цинъюаня, человеческого мальчишку, что пытался своровать магические цветы в бамбуковом лесу, Шэнь Цзю не был оскорблён, но был заинтересован. Он редко видел маленьких мальчиков, так глубоко пробравшихся в леса, и он не знал, что ему следует быть осторожным. Шэнь Цзю воспарил вниз и остановился прямо перед Юэ Цинъюанем с хмурым лицом. — Что ты делаешь, человек? Ребёнок уставился на его крылья широко распахнутыми глазами. Он был старше, но, тем не менее, рассматривал маленького Шэнь Цзю со страхом и беспокойством. Человеческий ребёнок незамедлительно согнулся и начал молить: — Простите этого дурака, Мастер Фэйри, я не хотел красть! Просто- я могу продать цветы за высокую цену на человеческом рынке, и у вас их здесь очень много. Я не думал, что это будет проблемой. — Хм, — лесть старшего ребёнка заставила Шэнь Цзю чувствовать превосходство. Он улыбнулся и великодушно продолжил. — Это не мое дело, если человеческий ребёнок хочет украсть немного цветов. Но я уверяю, тебе очень повезло, что тебя не нашёл кто-либо другой. Это правда. Эти леса кишат эльфами, которые были бы не прочь полакомиться человеческими детьми. — Зачем ты рискуешь? — спросил Шэнь Цзю мальчика. Его тело было худым, и носил он лохмотья, так что в его следующие слова было нетрудно поверить. — Мне… мне просто нужны деньги. Я могу рассчитывать только на себя, но, к сожалению, этот дурак не очень надёжен… Шэнь Цзю кивнул, потому что он понимал. Несмотря на все различия между людьми и феями, у них были общие черты, как, например, семьи, не так ли? Без семьи очень трудно выжить. Он никогда и не думал, что встретит кого-то другого, так похожего на него. Наверняка, именно поэтому Шэнь Цзю симпатизировал маленькому человеку. — Я удивлен, что ты зашёл так далеко в лес, — Шэнь Цзю был наивен. Он ещё никогда не встречал людей и, несмотря на то, что он был одинок, он все ещё был самодостаточен. Заколдованный лес давал ему все, чего требовалось, и дни его протекали лениво. И он был совершенно бесстрашен, когда предложил следующее. — Я думаю, что должен убедиться, что ты покинул лес в целости и сохранности. — Ты убедишься? — глаза человека были круглыми. — Будь благодарен, — Шэнь Цзю сощурил глаза. — Хотя я молод, я темная фея. Один из последних представителей своего рода. Многие существа в этом лесу меня боятся. Мальчик смотрел неуверенно, но и не протестовал. Шэнь Цзю завис в воздухе, чтобы сопровождать его, пока он выбирался из леса. Как и говорил Шэнь Цзю, некоторые лесные существа отпрыгивали, когда видели, что он приближается. Но это был не страх, как думал Шэнь Цзю. Большинство маленьких фей были обескуражены его природой, как темной феи, и потому предпочитали держаться подальше. Феи побольше, как движущиеся дубовые деревья, глядели с любопытством на странную парочку мальчиков, но они были слишком спокойными, чтобы разводить бедлам. Если честно, более кровожадные твари пока что не проснулись в этой половине дня, но об этом Шэнь Цзю человеку не сказал. Вскоре они дошли до границы с человеческими территориями. Мальчик выглядел довольно впечатлениям. Он посмотрел на него с благодарностью и сказал: — Маленькая фея не солгала. Я благодарен за его защиту. Маленькая фея? — Мое имя Шэнь Цзю. — Тогда, Сяо Цзю, — твёрдо ответил он. И, кажется, призадумался. — Меня зовут Юэ Ци. Ты можешь звать меня Ци-гэ. Шэнь Цзю фыркнул. Он предпочёл бы не называть человека так фамильярно. Но когда он увидел, как человек, Юэ Ци, покидает лес, он, неожиданно для себя, стал нервничать, будто никогда не увидит его снова. Ничего страшного в этом нет, твердил он себе. Однако когда Юэ Ци повернулся, чтобы уйти, он непроизвольно выкрикнул: — Человек! Юэ Ци обернулся и посмотрел на него. — Приходи завтра! Я помогу тебе найти больше сокровищ для продажи! Юэ Ци одарил его маленькой, но ослепляющей улыбкой. Он помахал. — Ци-гэ увидит Сяо Цзю очень скоро!

_-_*_-_

У Шэнь Цзю не было друзей или родственников, чтобы предостеречь его о том, что подбираться к человеку слишком близко — опасно. Юэ Ци и он встречались ещё много раз после этого, чтобы собрать цветы и отправить на человеческий рынок. Намного больше они встречались просто для компании. В конечном итоге, человек оставался порой до поздней ночи, так что Шэнь Цзю фактически приходилось защищать его от опасных зверей, таящихся в лесу. Но чем больше становился Шэнь Цзю, тем меньше существ могли посоревноваться с ним. Юэ Ци тоже вырос мощным, тренируясь с человеческими совершенствующимися. Даже если так, он устраивал хорошее шоу, позволяя Шэнь Цзю «защищать» себя. В конечном итоге, Юэ Ци остаётся на скалистом гнезде Шэнь Цзю настолько часто, что он живет в мире фей больше, чем в человеческом. — Тебе просто стоит переехать сюда, — бормотал Шэнь Цзю, крепче прижимаясь к боку Ци-гэ. Он погладил волосы Шэнь Цзю с улыбкой. — Тогда как Ци-гэ спустится с гнезда Сяо Цзю? Чтобы покинуть склон нужны крылья. — Сяо Цзю каждый раз помогает Ци-гэ, разве не так? Юэ Ци рассмеялся и прижался поцелуем ко лбу Шэнь Цзю. Действие это было знакомым, однако в последнее время вызывало в нем самые разные чувства. Уф… тупое половое созревание. Он отодвинулся от Ци-гэ, притворяясь, что ему нужно больше пространства. — Хммм. У Ци-гэ важные… обязанности. Обязанности, которые он должен делать в человеческом мире. — Обязанности, правила, традиции… человеческий мир звучит глупо. — Эм… — Юэ Ци смотрел на звезды, окружавшие его в пейзаже каньона. — Ци-гэ может все это игнорировать, — решил Шэнь Цзю. — Эта фея совсем скоро станет Императором этих земель. Ци-гэ может остаться на моей стороне, —он сказал это совершенно обыденно, но его сердце стучало слишком быстро. — Сяо Цзю… будет конфликт интересов. — Хммм? — Шэнь Цзю старался не показывать своей боли. Он перевернулся так, что Юэ Ци столкнулся с его крыльями. Он рассмеялся и полностью обнял их. — Этот дурак часть престижного ордена. Но… в последние годы орден пострадал. Предыдущий глава затеял заговор против Императора, и в качестве компенсации вся его семья была убита. Пощадили только самого молодого в их семье… еще совсем ребенка. — Один из ваших обычаев? — предположил Шэнь Цзю. Юэ Ци безропотно кивнул.  — Репутация моего ордена испорчена и все наши богатства были конфискованы Императором. Но… меня не волнует золото или сокровища, Сяо Цзю. Я не могу стерпеть удар по нашей репутации. Именно глава ордена был тем, кто планировал заговор, так почему же от этого должна страдать память моих родителей? Шэнь Цзю затих. — Если бы я мог… доказать мою верность императору, то репутация нашего клана была бы восстановлена. Я мог бы даже устроить моим родителям достойные похороны. — Такие вещи так важны для людей?  — Очень важны. Шэнь Цзю повернулся к лицу Юэ Ци, накрывая их тела одним своим крылом. — Человеки. Ци-гэ не должен был рождаться в такой хлюпкой касте. — Я человек, Сяо Цзю. — И я тебя за это прощаю. Юэ Ци засмеялся. Напряжение постепенно покидало его плечи. Он повернулся и прижал Шэнь Цзю ближе, обнимая крепче. Шэнь Цзю почувствовал какую-то тяжесть и почти ощутил самодовольство, до тех пор, пока не понял, что горит. — Ау! Шэнь Цзю оттолкнул Юэ Ци и отполз назад. — Сяо Цзю? — Что это? — Шэнь Цзю указал на пояс Юэ Ци. Там был привязан маленький нефритовый камень. — Мой фамильный герб, конечно же. Все люди в ордене носят такие. — Хммм. Нефрит ядовит для фей. Ци-гэ не должен приносить его в леса в следующий раз. — Ядовит? — Юэ Ци посмотрел на нефрит, закрепленный на его поясе, и немедленно его отстегнул. — Он ранил Сяо Цзю? — Конечно. Юэ Ци почтительно кивнул и затем, к ужасу Шэнь Цзю, бросил его через скалы. Они смотрели, как он падает и исчезает с легким «шлеп» в реке. — … — … Если честно, Шэнь Цзю был немного тронут, но все, что он мог, это злостно потянуть воротник Юэ Ци и шипеть — Ты идиот! Ты же мог его продать!

_-_*_-_

Его посвящение на престол Императора Зачарованных Лесов прошло без особых почестей. Он был самым влиятельным существом там, и это был общеизвестный факт. Большинство фей подчинились ему. Остальные, такие как семейство Лю, не одобрявшие темных фей, переселились ближе к людским деревушкам на окраинах, предпочитая жить с ними, чем присягнуть Шэнь Цзю. Это было неудивительно. В юности Лю Цингэ всегда ненавидел его, когда они еще учились вместе с другим детьми в лесу. В дополнение к его титулу, Шэнь Цзю дали новое имя, Шэнь Цинцю, которое он носил с гордостью. По примеру старших фей, он набрал себе несколько учеников. Главным среди них был Мин Фань — фея ворон. … Он не был ни сильным, ни слабым. Но, по крайней мере, он был не опасен и мог справиться с парочкой базовых заданий. В самом деле, не мог же Шэнь Цинцю идти и улаживать самостоятельно каждую ссору? Среди людей он приобрел еще более мрачное имя. Пагубный. (прим.пер. maleficent) Имя, рожденное от страха. Забавно. — Сяо Цзю не должен так легко к этому относиться. Демонстрировать свою силу так близко к человеческому королевству опасно. Люди ощущают угрозу, — предупредил его Юэ Ци. Шэнь Цзю лишь мрачно посмеялся. — Если для этого хватает лишь моего присутствия, то люди еще слабее, чем я думал. Но несмотря на это, твой Сяо Цзю не будет вести себя опрометчиво, так что Ци-гэ не нужно волноваться. — Сяо Цзю, конечно же, Ци-гэ верит тебе, но не все люди такие. Император напуган, и он- — Ха! Все, как и должно быть. Если он так напуган, значит у него высший уровень совершенствования, не так ли? Сильный есть сильный, в конце концов. — Сяо Цзю… это мышление фей. Шэнь Цинцю вздохнул и слетел с ветки, на которой он лениво отдыхал, чтобы встать рядом с Юэ Цинъюанем. — А я и есть фея. Меня не волнует, что там обо мне думает человеческий император. Я не буду меняться. Честно говоря, он был немного зол из-за того, что Ци-гэ попросил его не показывать свои силы. Это было в его природе, в конце-то концов. Разве Шэнь Цинцю когда-нибудь говорил Юэ Ци быть менее человечным? Конечно же, нет. Сама мысль об этом была нелепой. — Император не может совершенствоваться, — слабо объяснил Юэ Ци. — … Он умирает и ищет пути обезопасить его королевство… — Разве это моя вина, что люди выбрали такое ничтожество в качестве своего лидера? — Это не твоя вина. Но, пожалуйста, Сяо Цзю, это серьезно. Отсюда могут пойти последствия- — Он хочет напасть на меня? Именно, — Шэнь Цзю от сути перешел прямо к делу. Выражение лица Юэ Цинъюаня стало напряженным. — Тогда позволь ему это. Я буду рад вырезать его сердце. С этими словами, Шэнь Цинцю раскрыл свои крылья и улетел.

_-_*_-_

Наверняка, ему не стоило так злиться. Юэ Цинъюань ведь был человеком, поэтому что еще ему оставалось, как не говорить от лица людей? Когда спустя пару дней Юэ Ци стал искать его, Шэнь Цзю пустил его с раздражением, однако в глубине души он все равно испытывал величайшее облегчение. Он хотел пойти и полежать в своем гнезде с Юэ Ци, как и всегда, но человек, почему-то, запротестовал. — Может, у Сяо Цзю есть другое жилье? Все же до гнезда очень тяжело добираться без крыльев. Не легче было бы построить дом? — Что значит «дом»? — Шэнь Цзю был против. Ему нравилось его гнездо. — Люди делают их из деревьев, глины и других материалов. Он может укрыть Сяо Цзю и стать небольшим маяком для кого-то без крыльев. Шэнь Цинцю уже собрался отрицать нужность такой постройки, но затем призадумался. Ци-гэ о таком никогда не просил раньше. Зачем ему просить Шэнь Цзю о «доме», с которым легче было ходить пешком? Его лицо потеплело. …зачем же еще? Очень долгое время он тайно надеялся. Что его Ци-гэ останется с ним. Что он больше никогда не вернется в человеческий мир и просто будет жить в лесу. Возможно, Ци-гэ делает первые шаги, чтобы осуществить это? Шэнь Цзю кашлянул и двусмысленно ответил: — Полагаю, если Ци-гэ так настаивает… После того, как Юэ Ци объяснил концепцию дома, Шэнь Цинцю использовал магию, чтобы собрать вместе стебли бамбука, которые помогли создать листовые феи, проживающие в соседней роще. Феи коры с интересом наблюдали за процессом с деревьев и предложили немного их липкой смолы, чтобы собрать всю конструкцию воедино. Очень быстро они справились с тем, что впоследствии Юэ Ци назвал «сделано». Он выглядел удивленным от того, как быстро они это сделали и слабо похвалил: — Ах… Магия Сяо Цзю, кажется, стала только сильнее. — Хммм, — Шэнь Цинцю осматривал бамбуковый домик. Юэ Цинъюань улыбнулся на его озадаченное выражение лица и под руку завел внутрь. — Разве не удобно, Сяо Цзю? Люди также используют кровать, это что-то, чтобы лежать, как в гнезде, и мы купаемся в деревянной ванне… Шэнь Цзю на все смотрел с любопытством. Сейчас было намного удобнее, чем в его гнезде, здесь так же было что-то вроде… уединения? Очаровательно. И Юэ Ци, кажется, это нравилось. А Шэнь Цзю, конечно же, был довольно лояльным партнером. — Значит у нас будет и «кровать» тоже в этом твоем «доме». — Теперь это и есть дом. С тех пор, как ты и я здесь. Наконец-то, он узнал значение этого слова. Не то, чтобы он ожидал, что у него когда-нибудь будет что-то такое. Дом.

_-_*_-_

Они оставались в бамбуковом домике несколько дней. Некоторые из хлопковых фей помогли сделать кровать, на которой Юэ Ци и Шэнь Цзю свернулись клубком, обнимаясь. Иногда Шэнь Цзю тянулся ближе к Юэ Ци, и тогда он любезно дарил ему поцелуи. Цинцю обнял его крепче и его крылья накрыли обе их фигуры. Однако, когда попытался зайти дальше, Юэ Ци остановил блуждающие по его телу руки и закинул их обратно на свою шею. Хм. Итоге Шэнь Цинцю убедили закрыть глаза и задремать в чужих руках. — Сяо Цзю — Хммм? — Иди спать. Ци-гэ обо всем позаботится. И Шэнь Цинцю повиновался.

_-_*_-_

Когда Шэнь Цзю проснулся после той ночи, он не до конца понял, что произошло. Он потерял многие свои воспоминания. Он просто существовал в темном тумане, который лишал его всех сил, но знал, что был прикован к постели несколько недель, и рядом с ним оставался только Мин Фань. Его ци тогда была настолько неустойчивой, что он все это время был занят предотвращением ее отклонения, не успевая даже подумать о Юэ Ци. Это случилось несколько недель спустя, когда Мин Фань принёс ему вести из человеческого мира, которые заставили его сердце заледенеть. — Кхм, учитель… старый Император мёртв. После себя во дворце он оставил ребёнка, чтобы тот занял трон. Он… он назначил чрезвычайно преданную семью регентами, пока дитя не достигнет совершеннолетия. — … — Новое правительство носит фамилию Юэ. До смерти императора они принесли ему крылья величайшей угрозы его королевству. Имя нового регента… Юэ Цинъюань. — Нет, — Шэнь Цинцю отрицал это. Затем он попытался понять это. — Он не мог… это просто было… Мин Фань тихо обернулся в ворона и вылетел из окна в бамбуковом доме. Шэнь Цинцю остался один в том месте, которое должно было стать ему домом. Он больше никогда не сможет добраться до своего гнезда, так что это было единственным местом, где он мог остаться. Но это не имело никакого значения с этим чувством предательства, поселившемся в его сердце. Это душило его. — Нет, — отрицал он снова. — Нет, нет. Нет! Этого не может быть! Но так ли не может? Разве Юэ Цинъюань не вспоминал постоянно свою семью? Разве не хотел доказать императору, что тоже достоин чести? Это было так. Он больше волновался о мнении человеческого императора, чем о средствах жизнедеятельности феи. Сердце Шэнь Цинцю разбито, а его горло сжалось. Он был… таким дураком, чтобы такое не заметить. Чтобы позволил этому случиться. Почему он не слушал лес? Почему доверился человеку? Перед его глазами все расплывалось. Он потёр свои веки, чтобы смахнуть слёзы. Он поцарапал себя за спину, чтобы остановить фантомную боль. Когда он снова заговорил, то его голос не звучал убитым горем, как раньше. Напротив, там были нотки стали. Чувства возмущения и справедливости восторжествовали. Он прошипел сквозь сжатые зубы. — Юэ Цинъюань.

_-_*_-_

— И это причина, из-за которой оригинальный персонаж наложил проклятье в первую очередь! —… — Видишь, брат-огурец, это не простенькая история о злой фее, это ТРАГЕДИЯ! Кто был прав? Феи или люди? Никто не знает, но это все свалилось на голову трагичной Спящей Красавице. —… — Хехехе… это намного умнее, чем твоя средненькая сказка, верно? — Ты… — лицо Шэнь Цинцю было мрачным и голос его дрожал от злости. Он пытался понять, каким же дерьмом эта сказка на самом деле была. — Самолёт Стреляющий В Небо… — Ах… брат-огурец, не будь таким удивленным, ок? Мы же оба из одного мира, в конце концов! Мне нужно было рассказать тебе предысторию. Очень больно смотреть, как ты бредёшь среди сюжета. — Ты идиот! — Шэнь Цинцю шлепнул Шан Цинхуа веером, который отпрянул с громким «аааау!». — В каком месте это умная сказка? — уф, почему он не мог попасть с милый европейский город со средним сюжетом? И вообще, что за дерьмовый попаданец? Разве у него не должно было быть изначально воспоминаний оригинала, чтобы отомстить или что-то такое? Юэ Цинъюань… оригинал уже отомстил очень жестоко, прокляв принца. Значит ли это, что он, несмотря на предательство, все ещё не хотел ранить именно Юэ Цинъюаня? Однако, если это так, почему тогда нормально заставлять Бинхэ страдать? — Человеческий регент… — задумчиво сказал Шэнь Цинцю. Он всегда думал, что это харизматичный персонаж, с этим его «терпением и благородством» в характере. Но у него были свои подозрения насчёт него, и ранило то, что они подтвердились. Но Шан Цинхуа глубокомысленно покачал своей головой. — Не суди его слишком строго. Это трагедия его характера! Не имеет значения, насколько хорошими были его побуждения, это лишь приносит несчастья окружающим его людям. Шэнь Цинцю скептично посмотрел на него. — Нет! Серьезно! Видишь ли, человеческий император хотел заполучить голову Шэнь Цинцю. Юэ Цинъюань думал, что лучше геноцида или войны будет ввести императора в заблуждение, путём того, чтобы он подумал, что Шэнь Цинцю мёртв, позволяя ему мирно уйти в загробную жизнь. Затем Юэ Цинъюань мог занять место регента и жениться на Императоре Фей, таким образом заключая перемирие между королевствами! Он думал, что после того, как человеческий император умрет, он может вернуть Шэнь Цинцю его крылья и молить и прощении. Бро, не смотри на меня так, в этом мире вернуть себе конечности проще простого. Ну да ладно, его план сработал бы, если бы император, увидевший крылья Шэнь Цинцю, не приказал потом сжечь их. Юэ Цинъюань лишь мог в ужасе смотреть на то, как слуги исполняют поручение императора. В качестве вознаграждения император назначил его регентом и вернул социальный статус его ордену. Конечно же, Юэ Цинъюань разрывался между этими вещами, потому что он должен был уйти от своей любви, чтобы все это получить… он мог больше не увидеть лицо Шэнь Цинцю, после того, как уничтожил его крылья. Шан Цинхуа затих, глядя на ошеломлённое лицо Шэнь Цинцю. Он выглядел так, будто кто-то ударил его в живот, а он все ещё не осознал этого. — Хехе… ты даже не знал? Ты разве не чувствовал это на своей спине? У тебя же должны быть шрамы? — Конечно же, они у меня есть, — рявкнул Шэнь Цинцю. — Ты разве тот говно-автор, что создал этот прекрасный мир? Даже если персонаж страдает, его тело все равно будет красивым. Не могу поверить… — Шэнь Цинцю задышал медленно и размеренно и успокоился. — Как знание сюжета поможет нам теперь? Даже со знанием истории, Ло Бинхэ уснул вечным сном без любовного интереса… — Эм, бро? И это ВСЕ сложности? Разве не ты беспокоился, что не заслуживаешь протагониста? Теперь можешь быть спокоен. Проклятье было не полностью злом. — Хм? — Шэнь Цинцю удивленно посмотрел на Шан Цинхуа через веер. — О чем ты? — Э? О поцелуе? О том, что ты должен заставить Ло Бинхэ пробудиться? Шэнь Цинцю уронил свою челюсть, но веер это услужливо прикрыл. — С какой стати мне его целовать? — предъявил он. — Ну, а кому ещё? Ты же его жених… — ЧТО. — Братан!