Шан Цинхуа быстро кивнул, расслабляясь только тогда, когда Мобэй Цзюнь оторвал свой взгляд и лег обратно на бок, подпирая рукой голову. Потом он сделал кое-что действительно ужасающее — он улыбнулся, его губы изгибались таким образом, будто это было самим порождением злобы, посылая вдоль спины Шан Цинхуа дрожь. — Хорошо. Остальные не должны касаться того, что принадлежит мне. (или 5 раз, когда Мобэй Цзюнь удивил Шан Цинхуа + один раз когда Шан Цинхуа удивил его.)

Среди людей с севера существовала легенда, что ведала о волчице, однажды спасшей дитя, а затем родившей своего ребенка, что не был схож ни с человеком, ни с волком, однако одновременно являлся и тем, и другим. Северяне все шепчутся о происхождении легенды и платят дань в их честь. Шан Цинхуа полагал, что это достаточно интригующая история и планировал использовать ее как основу для своего произведения. Когда он решил пересечь черту Северного леса то получил больше, чем мог себе вообразить.

На мольбы регента Шэнь Цинцю усмехнулся и согласился. - Что же, не смерть. Молодой принц падёт продолжительным сном, от которого никогда не пробудится, - он уставился на противоречивое выражение на лице Юэ Цинъюаня и прошипел свой приговор. – И лишь поцелуй истинной любви его пробудит. МалефисентаAU! Где Шэнь Юань превращается в злодея известной сказки и должен работать с этим дерьмом, несмотря на то, что он по сюжету умрет.

Шан Цинхуа не знает, что ему делать с красивым чемпионом из Дурмстранга.

Като Хару всегда был не в том месте не в то время. И сейчас ему уже двадцать девять лет, и он, вероятно, влюбился не в то время, не в том месте, не в того человека. Он весь в сожалениях и ошибках. Или! Десять причин, по которым Хару Като влюбился в Камбэ Дайске и один счастливый конец.