I'm Okay, You're Okay (He's Kind Of Weird) — Original Flavor

      Джону потребовалось время, чтобы осознать, что они больше не вместе, и чтобы спуститься вниз. Ко всему прочему, у него заболела нога. Джон думал, что это из-за дурацкого телефона с этой дурацкой надписью.       Скучаю.       Да, Джим ушёл, забрав самые ценные вещи, но эти слова… может он ещё передумает? Что если Джон встанет и найдёт его, они встанут лицом к лицу, и Джим вернётся. Его мир уже исчез, сгорел в адском пламени, и жалкая попытка спасти от языков огня хоть что-нибудь не могла ухудшить положение. Правда же?       Ошибка. Это какая-то ошибка.       — Профессор Доял уже год здесь не работает, — вежливо сказала девушка на ресепшене. Джон смотрел на неё и не мог разобрать слов. Моргнув, он тряхнул головой и сильнее наклонился к девушке. Он должен донести до неё всю важность ситуации, чтобы она внимательно проверила список сотрудников, сколько вообще она здесь работает?       — Это невозможно, он работал здесь десять лет, он должен быть здесь.       — Сэр, я…       — Нет, — грубо прервал её Джон, — я знаю он должен быть здесь, посмотрите, где он и скажите мне. Вы обязаны это сделать, я его муж.       — Сэр, во-первых, я не обязана, — с каменным лицом начала девушка, — но я могу сказать вам, что он больше здесь не работает. Если вы его «муж», разве вы не должны этого знать?       Он должен был об этом знать, об этом и вообще обо всём, что происходило с Джимом в последнее время.       Эти слова стали последней каплей и, возможно, забывшись, Джон стал немного более настойчивым, громким и злым, чем было необходимо. В итоге его вышвырнули за двери, а единственным утешением стало понимание, что Джима не уволили. Он просто ушёл. Не сказав Джону и слова об этом.       Нет, он не просто забыл об этом упомянуть — он сознательно скрыл эту информацию. Джим обещал уйти, если всё станет слишком сложно, если что-то случится, и если нормальный мир станет проблемой. Но ничего не происходило, или Джим врал и об этом. Но если что-то было не так, почему он не сказал об этом Джону, почему не позволил ему помочь...       Стиснув зубы от пронзающей боли в ноге, Джон достал свой новый дурацкий телефон, чтобы посмотреть, есть ли в каком-нибудь университете профессор Дойл. Нет. Джим не перевёлся, он просто… ушёл, полностью отошёл от дел. Как и его мама.       Чёрт, какой же он дурак. Абсолютный идиот, вместо того, чтобы паниковать, он должен был сразу же позвонить ей.       Этого абонента больше не существовало. Как и Джима.       Неважно, сказал он себе, можно поехать к ней и встретиться с ней лично, она обнимет его, подставит своё плечо и даст выплакаться, если он захочет. Она должна знать, что случилось, она сможет рассказать ему об этом. Она любит его точно так же, как любит Джима.       (Он ещё несколько раз пробовал звонить, думая, что сам допустил ошибку при наборе, но ничего не менялось.)       Он заплатил до смешного много за то, чтобы его отвезли прямо к дому матери Джима в Сэссексе. Дорога показалась ему сущим адом: они медленно тащились в потоке машин, и здания мелькали одно за другим, из-за чего у него закружилась голова. В итоге он вышел из такси до того, как они доехали до родного дома. В спешке он ударился о дверь машины, и, не оглядываясь по сторонам, пошёл прямо к заветной цели. Дойдя до нужной двери, он начал в неё стучать.       Прошло некоторое время прежде чем дверь открылась. Перед Джоном стояла девочка — индианка — она вскрикнула и побежала обратно в дом: звать родителей. Из-за шока Джон не мог сделать и шага.       Первое, о чём подумал Джон, — он ошибся адресом, этаж был верный, но дом не тот. Это было единственное логичное объяснение. Со своего места он видел новый телевизор, который Мама никогда бы туда не поставила, новая пёстрая и изящная мебель, которой у них никогда не было, новый совсем ещё свежий ковёр, расстеленный по всему полу, а ещё вместо их семейных фотографий на стенах теперь висели картины. Он не мог лишиться последнего, что знал.       Нет. Нет, он знал адрес, он жил здесь полтора года и много лет приезжал сюда в гости. Он не мог ошибиться. Это Мамин дом, просто Мамы тут нет. Кто-то увёз её от сюда, не просто увёз, а полностью стёр память о ней — ничего не осталось.       Будто их и не было.       Оглушительная боль снова пронзила его ногу, чтобы не упасть Джону пришлось опереться о стену. В глазах то мутнело, то всё становилось слишком резким, в результате он едва видел эту странную квартиру, в которой раньше жила Мама. Мужчина, скорее всего отец девочки, испуганно махал перед ним деревянной тростью, а женщина за ним с отчаяньем говорила что-то в телефон. Он должен сфокусироваться. Он мог сделать это под обстрелом, значит и сейчас он сможет. Он должен спросить их.       (Даже на войне не было так хреново.)       — Я сказал проваливай! — мужчина ударил Джона импровизированным оружием, кажется, уже не в первый раз. — Мы не знаем тебя. Оставь мою дочь в покое и проваливай уже!       Джон пытался взять ситуацию и чувства под контроль, но его нога буквально горела от боли.       — Сколько вы здесь живёте?       — Это не твое чёртово дело! — с новой яростью начал мужчина. — Мы вызовем полицию! Уходи! Сейчас же!       Но Джон не мог. До сих пор он стоял только благодаря стене, и сейчас он начал медленно опускаться по ней вниз.       — Просто скажите, как давно вы здесь. Тут жила женщина. Пожалуйста, скажите…       В конечном счёте его забрала полиция. Он сидел в патрульной машине и пытался не расплакаться из-за ужасной боли в ноге.       — Я просто хотел узнать, когда она уехала, — сказал он офицерам.       Один из них повернулся к нему и посмотрел в глаза.       — Дружище, если женщина ушла, не предупредив, значит, она не хочет, чтобы ты нашёл её.       Но ему нужно знать. Он попытался объяснить им, они должны были понять, насколько это важно. Должны были понять. Что вся его жизнь разбилась, а он похоронен под её осколками.       Он объяснял, что нет, он не преследует свою девушку, он замужем, нет, в квартире не его муж, и нет, не его мать, а мама его мужа, так что, не могли бы они помочь ему найти его же мужа? Он объяснял это в машине, в участке, он продолжал говорить, говорить и говорить… пока не почувствовал, что готов взорваться (как один из тех экспериментов Джима).       — Так, ваш муж бросил вас и сбежал, ваша свекровь не хочет вас видеть, и вы проделали весь этот путь до, как вы думали, её дома, при этом до смерти напугав бедную девочку и её родителей? Полагаю, мы правильно вас поняли?       Джон скрипнул зубами и представил, как бьёт офицера в нос.