С наступлением рассвета: Потомок Чистого Дыхания

*** — А вот и он, — Киую остановилась, когда увидела традиционные здания вдалеке, ограждённые высоким забором. — Главный штаб истребителей, — настороженно произнесла и устремила взор ко входу, где стояла пара охотников, охраняющих его. Сэйдзин подняла взгляд на небо, чуть запрокинув голову. Ей пришлось пройти довольно длинную дорогу, что заняло немало времени. — Вышла утром, пришла ко дню. Надеюсь я не опаздываю... Слух девушки привлёк крик ворона Саконджи Урокодаки. Старый ворон плавно витал в небе; он же и привёл феникса к главному корпусу. Киую благодарящим взглядом провела улетающего проводника, и в этот миг к ней на плечо прыгнул Рисухору, и начал ластиться, слабо толкая головой демоническую маску хозяйки. — Так-так, кто-то хочет внимания? — сняла с плеча и погладила. — Придётся тебе остаться здесь, Ру. Там меня не ждут с добродушной улыбкой, — на слова Киую, её посланник лишь недовольно рыкнул и сразу же улетел. *** — Говорю же, я по приглашению главы организации, — Гуи упрекающим указательным пальцем возмущался на охотников, которые на протяжении нескольких минут не пускали истребителя внутрь, хоть и до ужаса боялись этого человека. — Вам… Лучше… Уйти, — еле выдавил из себя второй охотник, когда демоническая маска слегка повернулась в его сторону, он, сглотнув, устремил напуганный взгляд куда-то вперёд. — Мы наверно с вами на разных языках говорим, — пробурчал под нос Гуи и задумчиво приложил тот же указательный палец к кончику маски. — Нет, уважаемый истребитель! Мы вас прекрасно понимаем, — громко выпалил первый охотник, стоявший перед Сэйдзин. — Значит так, — было грубо начал истребитель, как вдруг услышал своё имя за спиной, в довольно мягком и радостном тоне. — Одну минуточку. Вы истребитель Гуи? — молодой женский голос обратил на себя внимание и Гуи повернулся на вопрос. Девушка хрустальной красоты и двумя аккуратными заколками в виде изумрудного цвета бабочек с малиновыми ободками очень быстро сократила дистанцию. Теперь не только охотникам, охранявшим штаб, было, мягко говоря, неловко. — Здравствуйте, уважаемый Столп Цветка, господин вас ждёт! — в один голос чётко проговорили охотники, наклоняясь до пояса в знак уважения. Эта девушка Столп? Но… Она кажется такой беззаботной и… Нет! Её энергия говорит об обратном. Сюда подходит выражение «внешность обманчива». Её лицо… Я где-то уже видела эту девушку. Но где? Столп Цветка взяв под руку Гуи, провела истребителя через центральные врата. Её действия поразили истребителя. — Честно говоря, я вам кое в чём признаюсь, — мелодичный голос девушки с узорчатым хаори, напоминающем сетчатку крыльев бабочки, даже в некотором роде успокаивал Гуи. — Моя дорогая младшая сестра от Вас в восторге. Мне бы хотелось сделать ей сюрприз и познакомить Вас с ней, — истребитель был очарован её глубокими и прозрачными, как утренняя росса глазами, не отрывающимися ни на миг от белоснежной демонической маски. Её поведение словно говорило, что нет в образе Гуи ничего удивительного для Столпа Цветка. — Вы не будете против, Гуи? — резко остановилась перед входом в сам корпус, естественно остановив с собой истребителя. — С в-вашей сестрой? — еле произнесла Сэйдзин, не переставая пытаться вспомнить, где она уже видела эту девушку. — Да, её зовут Шинобу Кочо, она очень милая, когда улыбается. Правда немного своенравная, однако, обычно эта черта в девушках очень привлекательна. Разве я не права? — быстро пропела слова и напоследок хихикнула, прикрывая губы утончённой рукой. Что-то в её смехе и довольном выражении лица, показалось Гуи дьявольским. Энергия, которую излучала Столп Цветка была сильная, наполненная плавной гармонией, острой строгостью, прячущейся в тени великодушной доброты. Истребитель всё никак не мог понять, что является в этой неизвестной красавице истинной? — В…в девушках? — в недоумении тихо неуверенно сказал Гуи. Я не понимаю? Она… Ах, она думает, что я парень. Я совсем об этом забыла. Она просто сбила меня с толку. Точно, мой голос в этой маске низкий… Да где же я видела эту девушку, чёрт побери! После невнятного ответа истребителя, Кочо пропускает мимо ушей его фразу, и заходит внутрь, уже отпустив Гуи. Когда Столп Цветка с загадочной улыбкой отдалилась, Сэйдзин стало даже легче дышать, настолько близость такой очаровательной Канаэ её напрягала. Да и, впрочем, Киую всегда напрягала чья-то намеренная, внезапная близость. Как только Гуи зашёл в корпус, то сразу же снял маску, но особо не спешил. Сэйдзин ещё раз удостоверилась, что её зрачки человеческой формы, сконцентрировав внимание. И с беспристрастной физиономией посмотрела вслед Канаэ. — Давайте, я наверно представлюсь, как подобает, — сменившийся грубый голос Гуи на спокойный и мягкий удивил Столп Цветка, и девушка быстро развернулась. Её голос? Изменился? Но я почему-то вдруг вспомнила мастера, неужели это… Когда истребитель продолжил говорить, мысли Канаэ прервались. В мрачном взгляде Кочо блеснула тёплая искра памяти. — На самом деле, думаю нет никакого смысла уже это скрывать, — с ноткой иронии в хриплом тихом голосе, Киую ласково посмотрела вниз. — Я, — голос застыл, когда Киую увидела удивлённое лицо Канаэ, которая даже не моргала. Кочо словно увидела призрака. — Что? Что-то не так?! — занервничав, обеспокоенно проговорила Сэйдзин, немного оступившись назад. Когда Сэйдзин почувствовала тепло солнца на своих плечах, то инстинктивно двинулась перёд. В итоге между Сэйдзин и Кочо было всего несколько сантиметров, что позволило Канаэ довольно пристально разглядеть Киую. И этот взгляд Кочо тревожности с хмуростью до наивности обескураживал Сэйдзин. — Ох… Вы так похожи… Как две капли воды, невероятно, — полушепотом говорила Канаэ, врезавшись поражённым бледно-фиолетовым взглядом в лиловые глаза Киую. Теперь Сэйдзин смогла достаточно разглядеть Столпа Цветка, хоть и гипнотизирующий взгляд Кочо не давал в полном объёме рассмотреть девушку. У Канаэ были прекрасные гладкие и длинные тёмно-серые волосы. Также девушка была чуть выше Киую, а её губы ярко выделялись красным цветом на фоне бледного утончённого лица. Сказочная красота Кочо не давала Киую отвлечься. Но всё же девушка смогла привести мысли в порядок и снова, совсем чуть-чуть, отступилась так, чтобы солнце на пороге не коснулось своими лучами головы Сэйдзин. — Эм, похожи? — приподняв бровь, уже более уверенно начала Киую. Сэйдзин поняла, что Канаэ ещё не собирается отвечать, и решила нормально представиться. — Так вот я… Но только она начала говорить, как Канаэ, не осознавая, вдруг её перебила: — Полагаю, Вы, тот самый последний феникс в своём роде? — догадливо прощебетала Канаэ. — Да и… Попытки Киую назваться были безуспешны. — Вы, мне очень её напоминаете. Уважаемого мастера, Хэруко-саму… От этих слов Киую застыла в ступоре. По её спине пробежал холодный пот, когда она услышала имя матери из чужих уст, и тут же вспомнила, где она видела Канаэ Кочо. Старшая Кочо была воспитанницей главы фениксов. Хэруко Сэйдзин сама её обучала, технике своего уникального фехтования, параллельно приучая Канаэ к стилю Дыхания Воды. Хэруко хотела передать свои универсальные умения владения мечом, смешанным с акробатикой и специфической тактикой использования своей техники. Так как этот стиль подходил лишь под гибкое женское тело, а Хэруко уже тогда знала, что она вскоре покинет этот мир. Она хотела передать свои знания, но Киую тогда ещё была мала, для обучения владения мечом. В итоге тренировок Канаэ выработала свой стиль Дыхания Цветка, ответвлённого от Дыхания Воды, однако при этом её атаки больше походили на технику меча Дыхания Огня самой Хэруко Сэйдзин. Пока эта маленькое размышление крутилось в голове Киую, Канаэ взяла на себя инициативу разговора. — Я так полагаю вы являетесь дочерью мастера? Конечно же, я знала, что у самой главы фениксов были родственники, но даже не догадывалась, что у неё оказывается есть такая красивая и сильная дочь. Киую, не удержавшись, подхватила Канаэ на полуслове: — Я в детстве… Подглядывала за вашими тренировками, — немного замялась и отвела взгляд, убрав за ухо прядь чёлки. — Поэтому вы мне сразу показались очень знакомы, — эти слова заставили Кочо почувствовать тепло на сердце, и она добро улыбнулась. — Канаэ-сан, вы правда считаете меня сильной, хотя толком и не знаете, — сомнительно произнесла Киую, виновато отводя взгляд в сторону. — Тебя я не знаю, это правда, — нежно прикоснулась к плечу Сэйдзин, заставляя её краснеть. — Но я знаю слухи о загадочном Гуи, — энергично произнесла и плавно потянула Сэйдзин на себя, приглашая её пройти дальше по коридору, — который в мгновение ока истреблял демонов, и также незаметно исчезал как и появлялся. Именно поэтому, его и прозвали среди охотников — «истребителем демонов». Гуи спас мою сестру; она им восхищается, хоть и пытается умело это скрывать! Ой… Я говорю о вас в представлении другого пола, извини. Вы просто показались моей сестре благоразумным охотником и настоящей таинственной головоломкой. И о какой девушке она сейчас говорит. Что-то я не помню подобного случая… Ох уж эта моя кошмарная память. Канаэ, замедлив шаг, ещё раз окинула взглядом Киую, которая всё ещё витала в своих мыслях. — У тебя такой же необычайный узор глаз, — Канаэ удалось разбудить Сэйдзин. — И голос серьёзный, хотя и довольно мягкий. Только твой голос украшает хрипота, — эту фразу Канаэ проговорила так, будто рассказала диагноз, что немного смутило Киую, и та не смогла посмотреть в глаза Кочо. Только после того, как Канаэ усмехнулась то ли от реакции Сэйдзин, то ли от происходящей ситуации, Киую стало немного легче и она еле улыбнулась. — А многие и вправду считали Гуи молодым охотником одиночкой, а это всего лишь маска, скрывающая милую девушку, — Канаэ подняла указательный палец вверх, определяя акцент на последних словах. Она тем самым хотела выразить своё восхищение, но Киую только нахмурившись, посмотрела в глаза Канаэ. Кочо перехватило дыхание от такого ледяного взгляда. Неожиданно для себя Канаэ снова увидела своего мастера. Хэруко с таким же хладнокровием смотрела на маленькую Канаэ, когда та впервые за многие тренировки расплакалась и почти что сдалась. Сэйдзин никогда не щадила тех, кого обучала. Она считала, раз уж решил пройти этот тяжкий путь, не проси у судьбы пощады и не моли о пощаде. «Тяжело в учении, в бою ещё тяжелее. Сдашься на тренировке, умрёшь на поле брани…». Несмотря на строгость Хэруко Сэйдзин, Канаэ всегда уважала её и была благодарна в будущем за то, чему её научила мастер… И в этот момент она снова почувствовала на себе эту силу воли фениксов. — Это… Эта «маска» для меня много значит! — после этих слов повисла тишина. Кочо поняла, что сказала лишнее, не подумав, и затронула какую-то глубокую личную рану. Киую, не давая Канаэ проговорить и слова больше, резко пошла вперёд с мрачным видом. Кочо лишь тревожно посмотрела ей вслед, она всего лишь хотела извиниться, но не успела. Киую очень ценила свой статус Гуи, для неё это была память о Макомо. Давая обещание, исполнить мечту своей близкой подруги, Сэйдзин посвятила всю свою душу этой идее. Сколько эта девушка хранит в себе тайн? Надеюсь наш женский коллектив поможет позволить её сердцу открыться миру. Наконец они подошли к саду. Перед выходом на улицу Киую остановилась и колеблясь, накинула капюшон. Канаэ заметила и почувствовала то напряжение, она сразу поняла, как Сэйдзин было неудобно, словно была готова ко всему, хоть и чувствовала себя не в своей тарелке. Канаэ ускорила шаг и обогнала Киую. Кочо намеривалась сначала обратить на себя внимание, чтобы хоть как-то дать Сэйдзин больше воздуха среди людей, которые только и ждали ответов на все вопросы. Но её успел опередить человек с бросающейся в глаза яркой внешностью. — Надо же к нам на собрание явился Гуи, истребитель демонов, о котором ходит так много блестящих слухов, — с громким сильным голосом язвительно встретил истребителя Столп Звука. — В отличии от яркого имени и блестящей репутации, ты выглядишь слишком мрачным и маленьким, — с интересом кинул пристальный бордовый взгляд, схватившись правой рукой за подбородок. Он оценивал и анализировал Гуи. Скрывал свои дедуктивные навыки настоящего шиноби, под образом первого презрительного впечатления. Судя по её одежде… Можно ли предполагать, что клан Сэйдзин и вправду в прошлом были одним из четырёх главных кланов ниндзя-убийц? — Вы представляете, Гуи оказывается феникс из Сэйдзин и будьте помягче наш истребитель демонов — юная девушка, — сразу после слов Тенгена взволнованно проговорила Канаэ, не лишаясь своей прекрасной улыбки. — Феникс? Явилась наконец... Недовольные слова раздались от человека в полосатом хаори, облокотившегося на тёмный ствол молодого дерева, вокруг шеи которого обвивалась белоснежная змея с красными как рубины глазами. Киую не реагировала на их реакцию, ведь Сэйдзин была к этому готова. Она чувствовала провокацию в свою сторону и мощную энергию, что излучали сильнейшие охотники организации. Солнце всё ещё освещало улицу, поэтому Киую не могла поднять глаза и посмотреть на всех Столпов. Несмотря на это, ей было достаточно просто находится рядом, чтобы понять и определить, кто стоит перед ней. — Хах, если бы она не пришла на собрание, я бы её из-под земли достал! — ядовито начал белокурый парень. — Шинодзугава-кун, прошу будьте повежливей с нашим гостем, — Канаэ посмотрела прямо в глаза Столпу Ветра, от чего тот резко отвернулся. — Ц, да знаю я эту Сэйдзин, — более спокойно, но не сразу ответил. — Пришлось повозится с ней... Вот же пристал... Стоп… Неужели... Он оправдывается? Так значит вот твоё слабое место, чокнутый. — Хм, — ухмыльнулась Киую, теперь она знала с кем Шинодзугава не мог пререкаться. — Я и Столп Пламени помогли ей прикончить двух адских псов, — разводя руками с холодным тоном сказал Санэми. Единственный человек, кто заметил её реакцию был Узуй, из головы у которого всё ещё не выходила мысль о принадлежности Киую к давней истории, потерявшейся среди правды и лжи. — Значит двойку из девяти вы уже изгнали, — раздражённо выдохнул Столп Змеи. — За целый год пребывания адских гончих в нашем мире, изгнать только двоих? — претенциозно выражаясь, кинул свой высокомерный взор на феникса. — Я слышал, что фениксы обладают могущественной силой. Чем тогда этот феникс занимался всё это время, пока столько людей гибло?! — Убегала от ответственности, какие здесь могут быть вопросы? Она же просто... Канаэ вдруг резко пошла в сторону Санэми, чтобы стать рядом и занять место перед прибытием господина, чем прервала его грубые изречения. Кочо стала чуть ближе к парню и что-то прошептала, от чего Санэми смутился и скрыл это под недовольным взглядом и бормотанием. В этот момент Киую слегка подняла глаза, чтобы увидеть эту забавную картину, но первым человеком, попавшимся на глаза, был Гию, который стоял чуть дальше от Канаэ. Сэйдзин с тревожностью задумчиво отвела взгляд в сторону террасы. Она его знает? Может быть тот бывший Столп Воды, на кого сердился отец, кроме того, что занимался опекой Киую, ещё и взращивал охотника, которым, как раз, может быть Томиока Гию… Подумал Кёджуро, заметив этот короткий момент. Киую скрывшаяся под капюшоном, чувствовала энергетику Ренгоку и ещё пару людей, что были позади неё. Сэйдзин чувствовала, как один из охотников прожигал её взглядом явно недружелюбным. Столп Звука изучал феникса и искал возможную связь с старой забытой легендой о её роде, что знали лишь посвящённые в историю древнего мира шиноби, прекратившего своё существование пару веков назад. Сэйдзин настороженно смотрела сквозь свои мысли, и пока Узуй изучал весьма вероятного наследника древних искусств ниндзюцу, Киую из-за его концентрации на ней, могла изнутри рассмотреть энергию противника. Она решила не упускать этот момент. — Ояката-сама, идёт! — прозвучал тонкий и звонкий девичий голос со стороны террасы, пробудивший Киую от изучения Столпа Звука. Сэйдзин заметила, как лёгкие тучи спрятали солнце и решилась снять капюшон. — В конце осени солнце всё меньше и меньше посещает нас. Всем доброго утра, мои дорогие дети. Я рад и благодарен вам, что все в полном здравии пришли на собрание. Осознание этого делает меня счастливым, — плавная и тактичная манера речи мужчины очень отличалась от обычного голоса человека, Киую сразу это заметила и немного удивилась. Девушка посмотрела в его сторону и её зрение моментально обострилось. — Ояката-сама, мы признательны и глубоко благодарим вас за почтенное внимание. Мы молимся за ваше здоровье. Да будет в вашем доме всегда присутствовать счастье, Наму Амида буцу, — почтительно проговорил Столп Камня Гёмей Химеджима. Именно этот охотник, стоявший за Киую, по её мнению, являлся самым сильным из всех присутствующих. Его энергия поражала своей мощью и давлением. Сила этого охотника, не соответствовала человеческой. Энергия такого скопления была нова для Киую. Когда Столп Камня заговорил, феникс будто уловила поток энергии и стиснула зубы от напряжения. Её дыхание участилось, такая неудержимая и вольная энергия охотника представляла высокую опасность, поэтому девушка максимально собралась с мыслями, чтобы её демоническая сущность ни каким боком не проявилась. Ибо этот бы человек сразу почувствовал, что она демон, даже без жажды крови. — Спасибо Гёмей, — мягко ответил глава организации и закрыл глаза, чтобы насладится природой в некой тишине, наступившей после его слов. Он глубоко вдохнул и запах осени приятно наполнил его лёгкие. Кожная болезнь? Нет она распространяется по всему организму, раз даже глаза поражены. Почему мне об этом не рассказывала Хэруко-сама? Киую поклонилась в знак приветствия и выпрямилась. Что-то изменилось за её спиной и, когда она отвела глаза назад, то поразилась тем, как все низко склонились перед ним. Она увидела какое уважение они проявляют к своему главе и застыла с наивным и потерявшемся лицом. Сэйдзин медленно перевела взгляд на Кагаю Убуяшики, который с помощью своих дочерей не спеша сел на татами. — Прошу обратить ваше внимание. Сегодня нашем гостем стал потомок Лилового феникса — Киую Сэйдзин, — как будто по приказу Оякаты, Кёджуро не поднимая головы обеспокоенно посмотрел в спину Киую. — Как вы уже догадались она также является Гуи... По нашим сведениям, феникс одолела двух псов: седьмого и пятого рангов. В борьбе с псами ей помогали Столп Ветра и Столп Пламени. Также проявила свою реинкарнацию, первую по счёту, — когда Ояката закончил свою речь, вслед за ним восторженно ворвался Узуй. — Когда у фениксов проявляется реинкарнация это выглядит максимально ярко. Жаль, что я своими глазами никогда не видел такой ослепляющей красочной картины, — после слов Столпа Звука, все подняли головы, но всё ещё оставались у земли. — Вы большие молодцы! — мягко радовалась Канаэ, сложив перед собою ладони. — Я верила в тебя Киую-тян. Если тебе понадобится помощь, можешь обращаться ко мне. В поместье бабочки для тебя, всегда открыты двери. — Я смотрю вы не знаете, что феникс является демоном! За ней нужен глаз да глаз, если не хотите получить нож в спину... Острые слова Санэми заставили повиснуть время в гробовой тишине. Канаэ грустно и волнующе посмотрела на Киую, которая остолбенела от сказанного Шинодзугавой, хотя не подавала виду, что ей не всё равно. Какого?! Он меня в могилу свести хочет! Вот же придурок, они ведь теперь ни то что доверять мне не будут, они даже не захотят меня слушать… Ох, эта энергия, исходящая от Столпа с змеёй… Плохо, когда есть человек, которого сложно провести. Видимо мы с ним похожи. А значит он будет задавать много правильных вопросов. Нужно быть с ним поосторожней. — Если она демон, то очевидно встречала Кибутсуджи… Только он мог обратить её, — спокойный тон подчёркивался цепким недоверием. И следующие слова от Столпа Змеи были чёткими и с подозрением постепенно возрастал его тон. — О чём вы с ним говорили? Когда это произошло? А вдруг вы с ним в заговоре и прямо сейчас жизнь Оякаты-самы в большой опасности. Зачем было скрывать такую важную информацию? Какова твоя настоящая цель Сэйдзин?! — с холоднокровным взглядом спокойно взялся за ножны. Неплохое начало… Есть ли тут те, кто не так сильно настроен против меня, как демона? Итак, сзади меня находится человек помешанный на всём ярком. Потом идёт сильнейший из них Столп, чьё имя назвал Ояката — Гёмей. Дальше Столп со змеёй, Кёджуро, Гию… Канаэ Кочо и конечно чокнутый. Пока Киую была погружена в мысли за неё трепетно заступилась Столп Цветка. — Игуро-сан вы слишком преувеличиваете. Мудзан конечно и мог обратить её... Но явно против воли! Она мне доверяет на основании того, что я являюсь дочерью её мастера. Но она унаследовала проницательный характер от моей матери, хотя скрывает это за прекрасной доброй улыбкой. — Ситуация обретает интерес! — его громкий голос выделялся из всех, однако Киую не ожидала, что любитель яркого мог сказать следующее. — Главный факт в том, что она феникс осени и могла не дожить до своего блестящего превращения. Став бы демоном у неё мог появится шанс. В этом есть свой смысл... Но, что на счёт людей? Сэйдзин ведь могла уже съесть человека и не одного. Откуда он столько знает? Проклятье, видимо мне тут со всеми придётся осторожничать. Мне интересна его логика. Сразу думает о худших вариантах и, видимо, уже знает все ходы наперёд, если я начну возражать. Киую продолжала делать выводы для себя на счёт главных охотников этой организации. Обстановка накаляется это очень плохо, нужно подобрать слова иначе они не воспримут их в серьёз. Что же сказать? Пока девушка собиралась с мыслями, сжимая кулак от напряжения, её оправдал и защитил знакомый голос. — Около пяти дней длилась наша миссия. Любой демон за такой промежуток времени точно бы съел человека. Киую рассказала, что она питается энергией людей, при этом не причиняя им вреда. За время миссии она не съела ни одного человека, от неё даже не веяло жаждой крови, что присуще каждому демону. Он скрыл тот момент, когда я напала на него и чуть не укусила? Кёджуро неужели ты мне доверяешь? Она разжала кулак и на момент застыла в смятении. Киую и думать не могла, что за такое долгое время кто-то по-настоящему ей будет верить. Сэйдзин растерялась, а Канаэ удивилась от слов Ренгоку. Моя… Моя мечта сокрыта в Киую-тян? Смущённо подумала и дотронулась указательным пальцем к подбородку. Санэми заметил, что Канаэ задумалась и его гнев накалялся мнительностью. — Разве такое возможно? — риторический вопрос прозвучал от Игуро. — Поглощать энергию человека и при этом вреда не наносить? Что об этом скажет Столп Ветра, участвующий в этой миссии? Какая ненависть к демонам, прямо аж давит. Наверняка что-то личное… Мне не нравится, что именно такой проницательный человек уже меня больше всех ненавидит. — Хм... Она не съела никого, — сомнительно ответил. — На счёт энергии, может это и так, — небрежно произнёс. — Но у любого демона есть жажда, это их основной инстинкт выживания. Я всё равно не буду верить демону. Кто знает, когда у неё крышу снесёт, — последние слова звучали быстро и грозно. Санэми оставался быть настроенным против Сэйдзин. Несмотря на пройденное, он считал её ненадёжным человеком. Ох, какой кошмар. Бедная Киую. Я даже не знаю, как помочь ей сейчас. Канаэ с нежной грустью взглянула на феникса. Когда все высказали своё мнение, что хотел услышать Кагая Убуяшики, то он наконец заговорил своим мягким и завораживающим тоном. — Все ваши слова весомы и рациональны. Только есть лишь одна причина, по которой вы должны поверить в то, что Киую не ела людей за все свои пять лет, будучи демоном. — Аргумент и в правду должен быть обоснованным, — тихо добавил Столп Змеи. — Это невозможно! — Санэми косо глянул на Киую, которая так и не двинулась с места за всё время. — Пять лет, это яркое и чёткое число! Как она столько времени могла сдерживаться, питаясь лишь одной энергией? — от Узуя на удивление звучало не только исключительное сомнение. В его словах можно было услышать некое восхищение. — Если это является правдой, то мы удостоились постичь такое чудо на своём веку, — Столп Камня с закрытыми глазами сжал руками янтарные массивные бусы и произнёс молитвенные слова. Пять лет… Она стала демоном ещё в детстве? И за всё время не съела человека? Должно быть возле неё были люди, которые и вправду сильно дорожили Киую, раз она во время обращения смогла сдержаться от сильной жажды. Кёджуро украдкой глянул на Гию, который смотрел на Оякату словно ждал его слова, что сам прекрасно знал. — С вашего позволения я продолжу, — начал глава организации охотников на демонов, кого никто не осмеливался перебивать, а только слушать всё с вниманием и признанием. — Кровь фениксов чиста и дух детей, родившихся продолжить дело своих предков священен. Обратившись в демона и вкусив плоть, человек превращается в настоящего злого духа, что противоречит природе организма фениксов. В противном случае, если бы Киую съела человека. Нет. Хотя бы вкусила кровь, то она сразу бы умерла на месте. Всё объясняется тем, что святой дух и злой дух в столкновении проявляют дисгармоничный симбиоз, в конечном итоге симбиоз приводит к взрыву. Грубо говоря, когда феникс становится демоном, поедающим людей, он моментально умирает, а его клетки организма мгновенно растворяются в воздухе. В нашем случае Киую питается по всей видимости положительной энергией людей на ментальном уровне. Киую не ожидала такого поворота, хотя она была рада, что это произнёс именно Ояката, ведь его послушают и подумают над сказанным. Но также Сэйдзин уже знала, кто поддержит этот разговор. — Разве у нас есть вещественные доказательства этому? — Столп Змеи укоряюще смотрел на Киую, стоящую перед ним. — Никто из нас не может быть уверен, в том, чего не знает. Ояката-сама есть ли в истории фениксов подобные примеры? — осторожно спросил. Канаэ смотрит на Киую с надеждой в глазах, чем успокаивает Сэйдзин своей положительной энергией. — Подобные случаи... Это можно сравнить с обращением феникса в Кагуцути. Правильно ли я трактую Киую? — повернул голову в сторону Сэйдзин, которая в тот же момент посмотрела прямо на Кагаю с уважением. — Это так... Я немного подробней объясню, — девушка слегка повернулась к Столпам. — Кагуцути зарождается в виде огромного скопления тёмной энергии, растущей в теле осенних фениксов, если за ближайшее время феникс не проявит реинкарнацию, а именно не выпустит всю энергию, он превратиться в монстра и начнёт сжигать всё на своём пути. У фениксов других пор года, дух полностью чистый и святой — идеальная стабильность. У осенних с рождения дух на большую половину проклят, именно эта половина и является вместилищем Кагуцути. Внутри осенних фениксов происходит борьба между проклятой половиной и светлой. Если с этим не бороться, не укротить проклятие, то неизбежно превращение в Кагуцути. В этом случае, тьма присущая с рождения необыкновенно сильна и влиятельна, поэтому у неё есть шансы быть победителем. А тьма, полученная со стороны, например, та же демонизация организма, слабее внутренней светлой половины феникса. Слабость тьмы со стороны, позволяет светлой стороне либо подчинить себе и пользоваться в свою выгоду, либо утонуть в ней, став демоном. В итоге света не останется, а две разные тёмные сущности взорвутся, также как взрывается святой и злой дух в не проклятых фениксах. — Исходя из твоих слов, если ты уже обрела свою реинкарнацию и не можешь превратиться в Кагуцути, так как выпустила энергию, то с тобой это работает уже, как с фениксом другой поры года? — более спокойным и рассудительным голосом ответил Игуро. — Именно, — мягко кивнула и прямо посмотрела на Столпа Змеи. — Как в том случае, так и в этом: я не смогу выжить, если съем человека. Я сразу же погибну. Так значит, если бы ты меня тогда укусила… Отвёл взгляд от Киую и нахмурился, что Сэйдзин мельком заметила. — Это объяснение имеет свою логику, — задумчиво пробормотал Обанай. После речи Киую все затихли. Каждый из Столпов прокручивал информацию, что объявил феникс, в голове. Не каждый хотел мирится с её словами, но и никто не мог принять это за ложь, как и никто до конца ей не верил. Напряжение в воздухе развеял Кагая Убуяшики. — Надеюсь с этим вопросом мы разобрались... Теперь перейдём к другим... Киую, за время твоего, так скажем кочевания, мы составили список всех подозрительных мест, предполагаемых наличием адских псов. Киую резко разворачивается с тревожным взглядом и быстро говорит. — Извините меня за грубость, но ваши старания уже не имеют смысла. После изгнания двоих псов всё уже поменялось. Адские гончие начнут менять свои позиции. Они займутся стратегией и возможно предпочтут избавится от меня самым надёжным и хорошо обдуманным способом: сражаться со мной по одиночке при этом затягивая битву по максимуму, чтобы выбить из меня перерождение. Так как я первая реинкарнация, я могу переродится лишь три раза. Два раза я уже потратила. — Почему ты так уверенна, что они воспримут тебя всерьёз, — скептично протянул Санэми. — Ты же просто осенний феникс. — Потому что я аномалия в своём роде, — чуть ли не перебивая, твёрдо ответила. — И это их насторожит. — Аномалия? — неуверенно поинтересовалась Канаэ Кочо. — В приданиях фениксов, ещё не рождалось осеннее дитя с реинкарнацией своего прародителя, — мягко разъяснил Ояката. — Раз ты так много знаешь, Сэйдзин. Будь любезна рассказать, как нам бороться с этими псами? Ты обязана была это давно ещё сделать! — Санэми, всё немного сложней, чем выглядит со стороны, — Кагая плавно и снисходительно перебил агрессию столпа ветра. — Киую, в архивах моей семьи хранится много полезной информации о твоих предках и их сражениях. Я думаю это помогло бы тебе в дальнейших битвах, — поставил акцент на ней. — Санэми хотел сказать, что мы готовы помочь тебе, но для этого мы должны немного больше информации узнать от тебя, — объяснил в её манере, что сбило с толку Сэйдзин. Она не ожидала, что Кагая Убуяшики окажется столь внимательным к её положению. — Я... Я могу рассказать лишь о том, что псы неуязвимы перед другими стилями "дыхания", кроме Дыхания Огня. Плюс нужно владеть Чистым Дыханием и уметь им правильно пользоваться, а учение этого занимает годы. В теле человека есть специальные точки, отвечающие за дыхательную систему живого организма, при их активации температура тела достигает 40 градусов Цельсия. Высокая, постоянно поддерживаемая температура тела позволяет видеть адских псов. — Но для человеческого организма такая температура смертельно опасна! — волнительно возразила Канаэ и с тревогой посмотрела на Киую. — Соблюдение ритма Чистого Дыхания и пробуждённые точки не позволяют температуре повлиять на организм. Но у хорошего есть всегда и плохое. Последствия нарушения ритма Чистого Дыхания приводят организм человека в лихорадочное состояние. Если вы не контролируете дыханием температуру тела, а лишь опираетесь на точки, это может привести к серьёзным нарушениям деятельности центров терморегуляции. Всё сведётся к долгому восстановлению, вы будете прикованы к кровати пока не выздоровеете. Но, как я уже упоминала, если только ваше тело не было с детства приучено к работе Чистого Дыхания. Поэтому вам уже поздно обучатся технике этого "дыхания". Один неверный вздох может решить ход битвы. Знаете, будет хорошо, если каждый будет заниматься своим делом, — её тон с каждым словом нарастал из проясняющего в остерегающий. — Известно, что фениксы всегда в группах уничтожали псов. Уверенна ли ты дитя в том, что сможешь сама справиться? — поставленный вопрос Столпом Камня заставляет Киую задуматься и девушка, сомнительно опустив голову, ударила левой ногой по земле, чтобы успокоить внутренние противоречия. — Ты думаешь мне не всё равно на твои последствия? — рассмеялся Столп Ветра. — Лучше расскажи, как работает твоё Дыхание Огня, и я сам истреблю этих псов, — угрожающе восклицал Санэми. — Не говори глупостей! — прорычала девушка. — Дыхание Огня работает вместе с Чистым Дыханием. Может хоть этот факт тебя вразумит! — строго ответила Киую и прожигала глазами Санэми. — Пойми же, это не твоё дело, для неподготовленных, обычных людей это опасно, — более тревожно проговорила. — Да чем ты лучше нас? Сколько можно? Ты потратишь море времени в одиночку, из-за твоего неуместного упрямства много людей пострадает, — вспылил Шинодзугава. — Я думаю она не это имела ввиду, Санэми, — Ояката успокоил бушующего Столпа. — Киую, предполагаю, что будет лучше, если охотники с подобным "дыханием" твоему могли бы тебе помогать уничтожать псов, как можно скорее, — протягивая руку, сразу предложил. — Я благодарна за вашу поддержку, Ояката-сама, но мне помощь не нужна, — начала спокойно и уважительно, а закончила твёрдо и настойчиво. Вот же проблемная! Не понимает, что кроме адских псов в этом мире полно демонов, которые ждут своей очереди напасть. И за это время они наберут ещё больше сил! Нам нужно быстрее избавится от гончих, чтобы демоны не напали первыми. Раздражённо цокнул Столп Змеи. — Я готов помочь! — Кёджуро заметил, как большинство Столпов уже были на грани от упорства Киую, поэтому решил развеять напряжённую атмосферу. — Стиль моего "дыхания" очень схож в технике ведения боя со стилем Дыхания Огня. И мне не нужно учить Чистое Дыхание, я итак прекрасно вижу адских псов! — Ха, вот это яркий настрой и отличная идея! Я, как Столп Звука, одобряю решение Ренгоку, — с ослепительной улыбкой воскликнул. — Киую, в старых отчётах, есть записи о временах, когда фениксы сражались вместе с охотниками, — Ояката подхватил идею Кёджуро. — Я знаю лишь пару случаев с такими фениксами, как Катсуми и Райденом Вторым, — когда девушка услышала, что Ояката назвал фениксов по именам, её глаза расширились от удивления. — Феникс зимы и феникс осени в свои времена были единственными носителями силы. Им помогали охотники Дыхания Пламени в борьбе с адскими псами. А твой прадед Хару Второй, вместе с охотниками, одолел Вторую Высшую луну в своё время. Плодотворное и взаимовыгодное сотрудничество строится на уважении и доверии друг к другу. Твои предки доверяли нам, и мы в ответ уважали их выбор. Какой бы дорогой ты не пошла, знай мы всегда будем поддерживать твоё решение, Киую. Слова главы организации охотников на демонов вошли в замкнутое сердце девушки. Она не ожидала, что человек будет ценить и знать историю её рода. Из-за большого уважения к своим предкам и их поступкам Киую больше не желала противиться. — Хорошо... Я благодарю вас, что вы цените историю моего клана, — Киую уважительно и внезапно поклонилась Кагае Убуяшики, именно так, как это делают Столпы при встрече с ним на собрании. Все были поражены её ходом. — Я буду работать вместе с вашей организацией и не брошу тень позора на традиции своих предков. Но после изгнания двух псов всё станет слишком тихо на ближайшую неделю. И я приношу свои извинения, за то, что так долго не объявлялась и вводила вас в заблуждение. Простите меня, что я не оправдываю репутацию своего рода и ваши надежды. — Киую, не стоит винить себя в свалившихся на тебя испытаниях. Ты достойно справляешься с трудностями, что преподносит тебе судьба. Я благодарю тебя за твою непоколебимую силу воли. Любой на твоём месте давно бы сломался, но ты борешься и это достойно уважения и любви, — с теплом и пониманием в голосе ответил Кагая. — Так, — неуверенно начала Канаэ. — Я бы хотела... Пригласить Киую-тян в поместье бабочки, раз уж адские псы ещё долго не будут появляться. — Это будет хорошим началом для сотрудничества, как думаешь? — Ояката тихо произнёс следующие слова, обратившись к фениксу, которая подняла голову и уверенно улыбнулась. Она же... Демон. Куда? К Канаэ Кочо в дом, где полно людей? Да ведь она может там сорваться! Проклятье! Санэми в недопонимании стоял и смотрел на Сэйдзин, которая поднималась на ноги. Он и слова не смог проронить из-за шока. — Тогда позвольте откланяться, — феникс почтительно кивнула головой. — Киую-тян, подожди меня в главном саду, я хотела бы лично тебя провести в поместье, — очаровательно и с теплотой попросила Канаэ. — Спасибо, Канаэ-сан, — Киую повернулась в сторону Кочо и одарила её благодарной улыбкой. Когда Сэйдзин, наконец, покинула собрание, Столп Звука решил задать один вопрос Кагае Убуяшики, на который он прекрасно знал ответ, но хотел, чтобы это услышали остальные. — Почему, когда вы рассказали ей о прошлом предков Сэйдзин… Она сразу же решила пойти на уступки? Канаэ заинтригованно глянула на Оякату. Данное замечание Тенгена привлекло её любопытство. Надо же, как я сам этого не понял. Наблюдательность Узуя и вправду меня поражает... Подумал Игуро. — Киую выросла в религиозном клане священных фениксов. В её роду почтительно относятся к своим предкам. Они непрекословно уважают свою историю и серьёзно относятся к своей вере. Таковы их традиционные ценности и устойчивые принципы. Эти люди веками поражали своей честью, верой и силой. Ояката хоть и спокойно объяснил всё, но в его голосе можно было развидеть восхищение и уважение. — Давайте теперь обсудим активность и передвижение демонов по вашим отведённым районам. *** После окончания собрания Канаэ уже ждала феникса в осеннем саду. Киую проходила по коридору в сторону сада. У Канаэ-сан есть на меня планы, раз она с таким рвением хочет поближе познакомиться. Стоит ли мне держать ухо в остро? Она всё-таки... Сэйдзин остановилась, как и её мысли. Девушка заметила старого друга, когда вышла на террасу. ...Столп Цветка. Ей нужно было повернуть налево, но она всё ещё смотрела вправо, не решаясь подойти ближе или сразу уйти. Гию услышал шаги и инертно повернулся, что застало Киую врасплох, однако она сразу собралась с мыслями, ведь бежать уже было некуда. Сэйдзин медленно и неуверенно подошла к Томиоке, он развернулся к ворожившему своим видом саду, покрытому яркими красными листьями сакур. Ситуация обретала неловкость, ведь никто не начинал разговор. Но Киую прекрасно знала в следующий раз они ещё не скоро смогут встретиться. Девушка разозлилась на свою нерешительность. Она опустила глаза, развеяв все сомнения, и посмотрела в спину другу немного виноватой безнадёжностью. — Можно сказать... Прошёл ровно год со дня, когда мы ушли по своим дорогам, — дотронулась до перил террасы и стала уверенней себя чувствовать. — Ты ещё помнишь, что мы ради них пообещали сделать? — повернула голову к парню. В её глазах так и веял вопрос, хотя парень сразу же понял о ком спрашивает Сэйдзин. Гию в ответ лишь на мгновенье молча посмотрел в её сторону. Киую было этого достаточно, чтобы понять его. — Теперь, мы можем позаботиться не только о себе, если другие люди нуждаются в помощи, пусть они и безнадёжны, мы должны, хотя бы попытаться им помочь, — последние слова с трудом дались Киую, когда в этот момент она вспомнила о Мизуки. Ей нужно было несколько секунд чтобы продолжить. — Знаешь...в отличии от меня, у тебя это лучше получается, — произнесла с сарказмом в свою сторону, печально улыбнувшись. Слова побудили Томиоку вспомнить о недавнем спасении мальчика и его сестры-демона. Как только в его мыслях прозвучал вопрос: «А правильно ли я поступил?», Киую вдруг заговорила, повысив тон. Её слова удивили парня, чем приковали ожившие глаза Томиоки. — Мне кажется, эти дети начало чего-то...грядущего... Гию погрузившись в раздумья опустил глаза и повернулся обратно к румяному лику осени. — Когда я была на озере, — было начала девушка, как Столп Воды сразу вспомнил страшную картину детства. Озеро, в котором маленькая Киую чуть не утонула. — Тренировалась. Мне показалось, словно я слышала её голос. Он был таким ласковым и даже счастливым. Она назвала моё имя и мне стало легче, будто камень с души упал. Порой, я думала, что никогда не смогу понять о чём она говорит, но там, услышав её..."спасибо". Я поняла, что у нас получилось, — её лицо искренне озарилось теплотой, но печаль всё равно таилась в глубине. Макомо всегда для неё будет самым чистым и волшебным человеком. Девушка вздохнула с облегчением от нахлынувшего, освобождающего от тяготы воспоминания. Словно один замок, приковавший тяжкий груз, был раскрыт и снят с совести Сэйдзин. Киую посмотрела на спокойные глаза Томиоки и достала пачку сигарет. — С каких пор ты куришь? — наконец заговорил парень, но особого удивления в голосе не было заметно. — А с каких пор ты со мной не разговариваешь? — наигранно с надменностью обиделась и подкурила сигарету. — Я слушаю. Ты уже всё сказала, мне нечего добавить, — мягко, но точно отрезал фразу. Повисла пауза тишины, за которую Киую сделала затяжку. Внезапно появился маленький зверёк, будто почувствовал хозяйку и сразу нашёл её. Файндер приземлился на голову Гию, на что парень лишь поднял глаза в надежде увидеть Рисухору. — А он соскучился за тобой, — засмеялась Сэйдзин, наблюдая забавную картину. Файндер притаился так, что его ушки сложились, а сам зверёк своими крыльями закрывал синие глаза Томиоки, пытавшегося разглядеть Рисухору. Когда парень решил руками его снять с головы, тот начал кусать его за пальцы. После нескольких попыток Томиока оставил эту безуспешную идею с скептичным взглядом, от чего Киую ещё больше рассмеялась. — Ну всё хватит его мучить, Ри, — сарказм девушки остановил маленького воина, после чего файндер с мурчащим звуком перелез на плечи Гию и довольно отдыхал. Томиока с мягкой улыбкой погладил пернатого старого друга. — Я поймала одного воришку, а ему только 13 лет, — иронично хмыкнула. — После того, как мы поговорили… И, я помогла ему в одном моменте, — облокотилась предплечьями об перила. Теперь ей стало намного спокойней и уже было не так неловко, как в начале. Несмотря на обычное поведение Сэйдзин, которое излучало заботливую теплоту в голосе по отношению к Томиоке, парень всё оставался в обычном своём бесстрастном положении. Но теперь он всё время смотрел на Киую. — Парень решил возобновить дело своей семьи. А это, — показательно взяла и обратила внимание на сигарету, — оказалось единственным, что у него было. — Ты забрала у него последнее? — вопрос, звучащий из уст Гию, казался риторическим. — Нет же, — скептично посмотрела на него. — Он мне отдал их в знак благодарности. Эти сигареты, с лёгким табаком. Их вишнёвый запах принадлежит засохшим побегам сакуры. Единственная вещь, которая напоминала ему о сестре. Она погибла от рук бандитов и... Он сказал, что я ему напомнила сестру. Сестра его вечно ругала за воровство, но никогда не винила его в этом, — продолжила курить. Гию вспомнил о Тсутако и его снова посетило то колкое чувство при потере близкого человека. К его счастью Киую, продолжая говорить в такие моменты, не давала Томиоке полностью раствориться в этих грустных мыслях. — Помнишь, когда в детстве мы смотрели на небо и там искали своё место среди звёзд, — выпрямилась, однако всё ещё левой рукой придерживалась перил. — А сейчас смотрим под ноги и пытаемся выжить в этой грязи, — её голос в один миг стал загадочным, чем смутил Гию. Он не показывал никаких эмоций, лишь отвёл взгляд. Последнее, что он увидел это слабую улыбку Киую, но такую нежную. Он вспомнил как они прощались. *** Год назад. Середина зимы. — Почему ты уходишь сейчас? — в холодный зимний рассвет, этот вопрос единственный прозвучал в тихом сонном лесу. Гию успел нагнать Киую, которая ушла, не попрощавшись. Девочка остановилась и, недолго думая, развернулась и, подбежав, крепко обняла своего друга. — Давай пообещаем друг другу, что выживем и добьёмся того, о чём мечтали Сабито и Макомо, — Сэйдзин медленно отстранилась. Макомо хотела стать охотником "тёмной лошадкой", в тени уничтожать демонов. Эти слова самовольно прокрутились в мыслях парня, в тот момент. Киую мягко улыбнулась с грустными глазами и начала уходить. Гию ещё несколько секунд стоял в оцепенении, но через силу смог ухватить девочку за запястье. — Киую, мы ведь можем вместе этого добиться. Погоди! — от этих слов сердце Сэйдзин заболело. Киую, не сдержавшись, развернулась и на прощание поцеловала в румяную щёчку Гию. — Прости, Гию, у меня мало времени. Когда встретимся я уже буду настоящим фениксом. Береги себя... Последние слова Сэйдзин растворились также мгновенно, как и девочка исчезла в нагоняющей зимней вьюге. Беспомощно и в растерянности он смотрел на заметавшиеся следы и в последний раз посмотрел ей в след. Начало зимы, с тех пор её голос изменился. Стал пленительно хриплым и спокойным... В тот день было холодно. Замёрзшее небо, замёрзшее море, ледяная мёртвая земля. И я не живой, не мёртвый среди белого безмолвного льда. Мне даже...понравилось это жестокое бездушие природы по отношению к человеку. Ко мне. Правильно... Пусть. Всё кончено. И в моментах бескрайнего одиночества я понял... Всё моё последующее существование будет отравлено смертью. *** — Я боялся, что больше тебя не увижу... Думал, мы навсегда прощаемся. Так ты теперь настоящий феникс? — посмотрел прямо в глаза. Вопрос поразил Сэйдзин, она была удивлена тем, что Гию помнит её последние слова. Она не в силах что-либо сказать, просто растерянно смотрела в уверенные глаза парня. На втором этаже был балкон над террасой, где стоял Санэми и ждал Столпа Пламени, чтобы обсудить недавние события. Он услышал голоса со стороны сада; из любопытства парень решил подойти поближе. Он сразу распознал девичий голос Сэйдзин. Только он тихо подкрался к выходу на балкон, вдруг почувствовал, как сзади него происходит движение. Шинодзугава развернулся и увидел Кёджуро, который уже хотел радушно его поприветствовать, зная громкую манеру речи Ренгоку, Санэми поманил его пальцем и жестом показал "молчи". Кёджуро с неким интересом молча подошёл к странному Столпу Ветра, поведение которого озадачило Ренгоку. Резкая знакомая энергия ударила по окаменевшему сознанию Киую. Девушка почувствовала энергию Кёджуро. Она тревожно смяла сигарету в руке и с серьёзным выражением на лице подошла ближе к Столпу Воды, чтобы прошептать: — Идём. — Она нас заметила? — разочарованно и грозно бросил взгляд на задумавшегося Ренгоку. — Скорее почувствовала нашу энергетику, — строго ответил Кёджуро. — Хм, видимо наша ведьма и Томиока "милые подружки", — надменный оскал возник на лице Шинодзугавы. — Неудивительно, у них двоих с головой не всё в порядке. — Что ты имеешь ввиду... Слова звучали довольно холодно, поэтому Санэми поменялся в лице на такой же грубый настрой. — То, что лучше тебе с ней не связываться. Она сомнительная личность. Ты же понимаешь это... (Переход) — Солнце выходит. Прости, ты что-то говорил? — девушка посмотрела в сторону террасы, придумав быстрое оправдание своих действий. Её мысли сбились с толку от перемены непонятных эмоций и чувств. — Учитель мне рассказал о твоих успехах. Я рада, что мы снова встретились. У нас с тобой цель похожа, но пути разные, — пока Сэйдзин говорила — привела чувства в порядок, и вспомнила, что хотела сказать. Когда девушка притихла, подбирая слова в мыслях, файндер почувствовал нервное состояние хозяйки и плавно перелетел на её плечи, приласкался к щеке Киую, чем подбодрил и вернул в настоящее Сэйдзин. — Я... Не связывалась с тобой. Хотела разобраться в себе, а может у меня просто не хватало смелости. Теперь, я знаю, что тебе говорить, — уверенно посмотрела на Гию, который, в свою очередь, с теми же мыслями чуть не перебил Киую. — Я тоже всё это время хотел сказать тебе... — Что? — Сэйдзин снова застыла в недоумении. Вся эта ситуация для неё была тяжёлой. Но главное, что её ввело врасплох — энергетика Томиоки, терявшая стабильность из раза в раз. Киую чувствовала, как его сердце забилось чаще и в страхе насторожилась. Гию отвёл взгляд и начал спокойно говорить, словно о чём-то обыденном. — Когда ты ушла и я остался один на своём пути, я понял, как твоя улыбка, доброта... иногда грубость. Голос... Я понял, что без всего этого я не справлюсь. Я будто заболел и в тебе вижу своё лекарство... Киую колко улыбнулась её глаза забегали она поняла о чём идёт речь. Между ними проскочила ирония и предсказуемость. Будто они поменялись местами, что рассмешило Сэйдзин, и она не смогла сдержаться, разочарованно и в тоже время укорительно для себя хмыкнула. — Ты не поняла? — искренне удивился, бросив наивный взгляд. — Нет, я... Я всё прекрасно понимаю. Я просто вспомнила, что со мной тоже такое случилось. Об этом я хотела с тобой поговорить, — ласково улыбнулась. — Ты тоже заболела? — еле выговорил от недоразумения, что позабавило девушку. — Да, если ты это так называешь, — нежно рассмеялась. Она устало выдохнула, но словно с облегчением. — Ты же помнишь всё, что с нами случилось за те мгновенные пять лет, которые мы провели, проживая у сенсея, — подводя к главному, обеспокоенно взглянула, однако её выражение лица всё оставалось таким же тёплым. — Помню, — с умиротворённой грустью посмотрел на девушку, которая сразу обернулась к террасе. — Большая часть воспоминаний ужасна. Хорошая часть блекнет по сравнению с теми днями... — Я ведь тоже помню, лучше не продолжай, — заправила чёлку за ухо, чтобы не впадать в подавленный настрой. — Я продолжу, — осторожно окинула волнительным взглядом. — Когда ты подарил мне эти заколки, я была очень счастлива. Когда я чуть не утонула, ты спас меня, как же я тогда боялась воды и плавать не умела. В тот момент я почувствовала, как заболела, — аккуратно произнесла каждое слово. — Это очевидно, — таков ответ, как непредвиденный крик, разбудил Сэйдзин. Киую укорительно и смущённо бросила недовольный взгляд на спокойного Томиоку. — Ты очень много времени провела под ледяной водой и простыла, тогда была середина зимы... — Нет же, я не о том! — выдохнула с облегчением и перебила Гию. — Я тогда заболела тобой, — медленно отвела взгляд и скрестила руки перед собой, слегка замявшись. Движения Сэйдзин взволновали Томиоку, и тот сделал вид, что задумался над словами девушки. — Смотрю ты понимаешь о чём я тут рассказываю, — Киую давно знает Гию. И она прекрасно знает, что он не особо сговорчив, как и всегда впрочем. Поэтому она без слов может понять, что у него на душе, так и в обратном случае. — Но знаешь за этот год я смогла разобраться и поняла, что ты мне очень дорог. Намного больше, чем обычный друг. Но в том возрасте очень легко запутаться в этой болезни, на первый взгляд она была той, которой ты сейчас заболел. Но на самом деле она оказалась другой. — Другой? — потерянно опустил глаза. — Эти все испытания сделали из нас с тобой семью... Гию, я люблю тебя, как брата, — Киую осторожно взяла его за руку, будто боясь её потерять и обратила на себя внимание. — Я знаю, ты скоро тоже это поймёшь, тебе нужно время. Гию отступил назад и опустил голову, поникши в своих мыслях, как потерянный ребёнок. Киую заметила разочарование и почувствовала его резкую, колкую боль. Это сильно напугало девушку, и она скороспешно его крепко обняла. — Послушай пожалуйста, мы с тобой одинаковые, — ей было больно это говорить, однако другого выхода не было. Киую услышала его ток в сердце ударивший и сцепивший душу, Сэйдзин заботливо прижалась ухом к сердцу. Ей было очень тяжело, что-то говорить. Киую не могла спокойно дышать, она видела, как своими руками разрывала чувства родного человека. — Мы сломленные, измученные судьбой с её злыми шутками. В конце концов пустые люди. Единственное, что мы можем, это поддерживать друг друга и не давать угаснуть искре надежды, пока её не разожжёт кто-то с ярким светом внутри. Со мной ты не найдёшь того света, которого так желает твоё сердце. В итоге мы будем несчастны, — закрыла глаза и сжала зубы, чтобы сдержать слёзы. — Почему ты так уверенна в этом? — расстроенно прошептал, но не поддавался эмоциям. Он обнял Сэйдзин в ответ, что только усиливало горесть в душе, одновременно разбиваясь трепетом мурашками по коже. — Сейчас ты этого не поймёшь... — Я постараюсь... Если ты смогла вылечиться, то и я попробую, — не в силах больше испытывать эти противоречащие чувства опустил руки, а Киую чувствуя тоже самое аккуратно отстранилась. — Я скорее не вылечилась, а просто приняла своё поражение и погибла, — печально улыбнулась. — Найди человека, который заболеет тобой хронически, будет жить с этим. Примет тебя навсегда и подарит настоящее тепло, — успокаивающе дотронулась плеча друга, проводя ей вниз, остановилась на предплечье. — Жаль, что ты не можешь быть этим человеком, — проводил взглядом её руку, а после прошёлся взглядом от тонких бледных пальцев Сэйдзин, до её печального лица. — Я буду тем, кто не даст тебе пропустить мимо того человека, — её губы дёрнулись в усмешке, но глаза не могли поменяться и спрятать этот яд разбитого сердца, эту вину. — Мне нужно поверить тебе, но это больно... — Вирусам тоже больно покидать носителя, — попыталась отшутиться, чтобы хоть как-то поднять настроение поникшему Томиоке. — Значит я для тебя вирус какой-то? — обидчиво отвернулся. — Хах, ладно, ладно, — не давая ему до конца отвернуться, улыбнулась и схватила двумя руками за предплечье, потянув парня на себя. — Это было неудачное сравнение, прости, — напряжение между ними растворилось после такого поворота. — Мне уже пора идти, Канаэ-сан ждёт... Главное помни пожалуйста, что в этом мире, ты, единственный родной мне человек, — нехотя отпустила Гию и двинулась к выходу, не разворачиваясь. — Ки, мы... — Ещё увидимся, — неловко подняла пальцы вверх. — Тебе от меня не избавиться. Я не вирус, я твой иммунитет, — полностью развернулась и ушла. Не избавиться... Вот это было удачное сравнение, иронично скривил улыбку. *** Погода всё ещё была облачной, поэтому Сэйдзин не трогала свой капюшон, в котором спрятался Рисухору. Девушка вышла в главный сад штаба, где росло много прекрасных деревьев цветущей глицинии. — Прекрасный сад, неправда ли? — со спины Киую на её плечи, кроме тонкого завораживающего голоса, упали нежные и утончённые женские руки, которые совсем недавно проводили феникса через центральные врата Главного корпуса охотников на демонов. Киую почувствовала энергетику Канаэ, которую она очень хорошо запомнила, потому что ещё давно её знала. Сэйдзин волнительно кивнула, в ответ Кочо. — Глициния дерево нежности, хрупкости и в то же время стойкой утончённости, — красиво начала Столп Цветка. — Её ещё называют... — Вистерия... Канаэ приятно удивилась, услышав это слово от Киую. — Мой род выращивал глицинию и ухаживал за ней поколениями, — продолжила феникс с теплотой в голосе, однако Кочо заметила нотку грусти, что ей напомнило о пережитом Сэйдзин и поселило в сердце Столпа Цветка горсть скорби по своему мастеру. — Это так прекрасно, — плавно перехватила Канаэ, не давая Киую сосредоточиться на тоске по дому. — Ах, печально, что глициния не может цвести вечно, — прошла вперёд и добро оглянулась на задумчивую Сэйдзин. — Только на горе Фудзикасане, где проводится "последний отбор", она постоянно цветёт, — подвела указательный палец вверх и прикрыла глаза. — Честно говоря, меня это не печалит, — Киую подняла глаза на Кочо и с радостной улыбкой проговорила. — Я вижу её цветение, когда захочу. — Что ты имеешь ввиду? — удивлённо и обезоружено заинтересовалась Канаэ. — Хм, — ухмыльнулась, потом посмотрела на дерево цветущей глицинии. — Когда у меня есть настроение, я сосредотачиваюсь и вспоминаю глицинию, растущую около моего дома. Вспоминаю как я посадила собственную глицинию, — Киую снова с той же грустью ответила, хоть и на лице не было ни единого намёка на тоску. — Эти деревья для тебя много значат, — заметила Канаэ, наконец принимая это чувство Киую, которая продолжала смотреть на самую большую глицинию в саду. — Глициния подарила мне жизнь, а потом отняла её, остальное неважно, — отвела взгляд и начала идти вперёд к выходу из сада и самого поместья. — Тогда... Давай вернём твою жизнь, — двинулась за девушкой с надеждой в голосе. — И как мне это сделать? — спокойно спросила Сэйдзин, не оглядываясь назад. Словно не веря в свои силы девушка наигранно вздохнула. — Мы посадим новое дерево... Да, сакура прекрасно подойдёт, — светящийся образ благословенной Кочо, не давал Киую падать духом, несмотря на то, что Сэйдзин даже обратила внимание своих мыслей на первую фразу своего собеседника. — Почему именно сакура? — с каким-то недопониманием, но интригой поинтересовалась Киую. — Символ быстротечности и мимолётности жизни, — Канаэ сравнялась по дороге с Сэйдзин, чтобы идти чуть впереди, чем показывать путь к поместью бабочки. — Символ победы над вечностью. Посадим её на днях! — внезапно для Киую, взяла её за руку и слегка подняла вверх, накрывая другой рукой. Киую от таких действий резко остановилась и с наивным удивлением посмотрела на умиротворённую Канаэ. — Но, ведь лучше всего сажать сакуру весной, — неуверенно и медленно проговорила Сэйдзин, не отрывая своих ясных фиолетовых глаз от божественной улыбки молодой девушки. — Я знаю отличное место подле дома, мы её спрячем в теплице, — слегка приоткрыла глаза и осторожно произнесла, будто не хотела спугнуть феникса. — Главное успеть, чтобы ты это запомнила, — мягко отпустила руку Сэйдзин и дотронулась до её плеча, чтобы ближе расположить к себе Киую. — Не загоняй себя в рамки времени, в рамки установленных кем-то правил. Время нужно наполнять событиями. Важно, чтобы у тебя оставались в памяти хорошие и тёплые воспоминания. Не стоит этого забывать, — начиная идти, показала свободной рукой вперёд. — Как скажите, Канаэ-сан, — заводя руку за голову, как-то виновато улыбнулась, словно пожалев о сказанном ранее. — Не вижу твоего счастья, — аккуратно хлопнула по плечу, пытаясь тем подбодрить. — У тебя что-то плохое случилось недавно? — устремила проницающий взор на смутившуюся от вопроса озабоченную Сэйдзин. — Хочешь поговорить об этом? Это заметно по твоему ритму дыхания и тембру голоса. От тебя веет неиссякаемым отчаянием, — убрала руку и немного отошла, давая Киую небольшое пространство для принятия решения. Киую понадобилась минута для робкого ответа, словно он терзал ей душу всё это время. — Люди, которые дороги мне, страдают рядом со мной… Мне тяжело справляться с такими потерями, — с болью в сердце невольно вспомнила Мизуки и вспомнила, как завязала красную ленту на шёлковых волосах маленькой Незуко. Эта лента помогала немного сдерживать ярость демона, а также имея свою энергетику, давала понятие о местонахождении девочки. — Это потому что у тебя отняли время, для них, — Канаэ прекрасно понимала, что чувствует Киую, так как семья Кочо пострадала от рук демона. Её родители погибли. Остались только они: Канаэ и Шинобу. Старшая сестра всеми силами держала себя в руках ради младшей. Она смогла преодолеть свою боль ради неё. Она и дала силы своей жизнью. Жизнью, ради которой стоило продолжать бороться с проклятой судьбой. — Мы держимся за напоминания о прошлом, пытаясь исцелится, но порой от них больше вреда, чем пользы, — быстро проговорила Сэйдзин, избавляясь от этих горьких слов с серьёзным выражением лица. — К сожалению, это так... Но одна фраза всегда не давала мне опускать руки: «Не позволяй страху преграждать твой путь к счастью», — нежно произнесла Канаэ с тревожным выражением лица. Эти слова обескуражили Сэйдзин. Услышанное заставило сердце феникса забиться чаще. — Это же... — Слова Хэруко-самы, — с ясной улыбкой гордо проговорила Столп Цветка. Только в следующую секунду действия Киую, теперь Канаэ ввели в приятный шок. Сэйдзин внезапно обняла Кочо и поблагодарила её. Канаэ в ответ лишь поддержала действия феникса и заботливо погладила девушку по спине. *** (От первого лица) Это был мой самый первый день в главном корпусе не признанной властями организации «Охотников на демонов». Мне тогда было всего лишь 10 лет, а Шинобу семь. После смерти наших родителей прошло почти 2 месяца. Я очень долго ждала этой встречи, и наконец, спустя две недели Химеджима-сан взял меня с собой в корпус, чтобы познакомить с будущим взращивателем. Перед тем, как отправиться он сказал мне, что заниматься мной и моей сестрой будет сама глава фениксов. Всё что я знала об этом клане, только услышанное из уст Химеджимы-сана. Он говорил, что эти люди называют себя фениксами, они очень сильные и высоко ценят свои религиозные взгляды. Их божественным покровителем являлась сама богиня солнца — Аматерассу. Так же клан Сэйдзин являлся давним союзником нашей организации. А человек, который возглавляет клан была женщина, которая прекрасно владела своим мечом в сердце и в руках. Столп Камня рассказывал нам с сестрой, как он однажды удостоился чести наблюдать за боем фениксов против адских псов. «…Её меч был настолько ловок и быстр, что мне не удавалось предугадать её следующую атаку. Стиль этого феникса был не похожим на японские техники владения меча. Казалось будто сам Будда одарил этого человека божественным стилем…» Пока я была в комнате ожидания мои мысли сводили меня с ума. Мне хотелось, чтобы этот день быстрее закончился, и чтобы завтра я уже тренировалась со своим наставником. (От третьего лица) Я сильно взволнована. Ояката-сама решил сам договориться с главой фениксов на счёт моего обучения мастерству меча, по просьбе Химеджимы-сана... Мне всего лишь 10 лет, согласится ли... Нет, нет, нет, у Хэруко-самы, наверное, не будет времени обучать меня. А я ведь пообещала Шинобу... Мысли Канаэ прерывает звук открывающейся двери в комнату. Канаэ удивилась тому, что даже не услышала шагов вошедшего, а может из-за погружения в мысли она могла и не слышать собственное сердцебиение. В комнату заходит женщина среднего роста и на вид довольно молодого возраста. Канаэ завороженно смотрит на неё. Она не может оторвать взгляд от необычной внешности женщины. Яркие малиново-фиолетовые длинные волосы, гладкие и ровные, как шёлк, красиво падали на плечи и закрывали спину. Её утончённое лицо было овеяно загадочностью, а взгляд был острым, как лучи солнца. Какие у неё красивые глаза… Единственное, о чём тогда могла думать маленькая Канаэ. У главы фениксов того времени были золотого цвета глаза и две ясные голубые линии переплелись крестом с чёрным зрачком. Одежда женщины была необычна. Она имела окрас из трёх доминирующих цветов: синий, фиолетовый и малиновый. Нижняя часть хаори была в двух узорах по сторонам. С правой стороны красовалось тёмное фиолетовое солнце с малиновым ядром. С другой стороны, располагались чистые голубые волны. Словно две противоположные стихии сочетались на одном полотне. Но самое главное, что сильно выделялось на фоне холодных оттенков, это был красный пояс, который носить имели право лишь фениксы весны. — Здравствуй, — коротко и строго сказала Сэйдзин. Её голос был подобен льду. Холоден и аккуратен. — Здравствуйте, госпожа Хэруко-сама, — девочка незамедлительно встала с сейза. — Моё имя Канаэ Кочо, с вашего позволения, я бы хотела научится у вас искусству владения меча! — громко и чётко проговорила и низко поклонилась. Хэруко посмотрела на юную Канаэ без единой эмоции. Но девочка будто ждала её разрешения, так и не поднимая голову. Женщина посмотрела в сторону открытой двери, где царила ясная погода, и солнце благословляло своим присутствием этот бренный мир. Сэйдзин мягко улыбнулась, но Канаэ этого не увидела. Хэруко развернулась к входу и начала выходить. — Следуй за мной, Канаэ Кочо, — с той же строгостью отчётливо произнесла. — С этого дня я буду твоим взращивателем, — она так быстро ушла, что Канаэ пришлось ускорить шаг, чтобы не потерять Хэруко из виду. Она ничего у меня даже не спросила? Ах, точно, наверное, Хэруко-сама уже всё знает обо мне лишь взглянув на меня. — Хэруко-сама, могу ли я у вас спросить на счёт моей младшей сестры? — этот вопрос уже прозвучал снаружи. Ослепительное солнце не давало маленькой Канаэ ясно видеть, поэтому её голос звучал немного растерянным. — Шинобу Кочо? — прокомментировала ситуацию одним жестом руки. Канаэ лишь успела заметить, как Хэруко сделала лёгкое движение. Но что оно значило, для неё было загадкой. — Пусть немного подрастёт, — коротко отрезала, что ввело Кочо в замешательство. — Как скажите, — с ноткой грусти произнесла, опустив глаза. Она очень сильно хотела тренироваться вместе с сестрой. Сэйдзин вдруг резко остановилась, но Канаэ не могла этого увидеть. Она чуть бы не врезалась в Хэруко, если бы та не развернулась к девочке и не остановила её, дотронувшись рукой до маленького хрупкого плечика. — Сейчас я буду задавать тебе вопросы, на которые ты должна мне ответить одним словом и без пауз. В зависимости от ответов я выберу для тебя подходящую программу для тренировок, — Сэйдзин смотрела прямо в глаза маленькой Канаэ, которая, не смотря на яркое солнце, не могла отвести взгляд и даже моргнуть. Канаэ кивнула в знак согласия и тогда Хэруко продолжила идти вперёд. — На чём основан глаз? — первый вопрос последовал сразу же. — На образах, — неуверенно ответила Кочо. Её вдруг сильно заинтересовал данный вопрос, но она так и не поняла в том возрасте, что из этих ответов можно вывести значимого. Для неё, Хэруко всегда представала в образе одной огромной и невыполнимой задачи, которая Канаэ была не по силам. Однако девочке всегда было интересно слушать, о чём говорила её наставник, и она всегда пыталась понять суть слов Хэруко. — На чём же основаны образы? — На…вере, — неуверенно отвела взгляд, словно пытаясь найти ответ где-то в своих мыслях. — На чём же основана вера? — Хэруко слабо улыбнулась, но голос так и оставался прежним. Сэйдзин уже была заинтересована этой маленькой девочкой. — На сердце, — твёрдо и уверенно ответила Канаэ, сжимая перед собой кулачки. Феникс почувствовала, какую силу излучала эта фраза. Какой чистый и непоколебимый голос был в тот момент. Сэйдзин немного замедлила шаг и слегка обернула голову, чтобы глянуть на девочку, которая свой шаг не замедляла. Тем самым они сравнялись и только сейчас Канаэ заметила, как смотрела на неё обеспокоенно Сэйдзин. Этот взгляд сильно смутил девочку. В один момент вся её стремительность и уверенность исчезла, растворившись в робости. Они остановились. Хэруко ещё некоторое время смотрела на Канаэ, боявшуюся поднять глаза. — Хм... Канаэ твоё сердце слишком доброе, для этого мира, — на удивление Кочо, Хэруко заговорила довольно мягко и даже тише обычного. — Пусть ты сейчас маленькая... Я вижу, у тебя идеальное тело, для воина, но сердце угодника. Твоё сердце страшнее противников. Его нужно побороть всеми силами. Ты ступила на путь охотника, всё что ты любишь, тебе дорого, может быть уничтожено в один момент, — Хэруко замолчала и решила посмотреть на реакцию Канаэ. Та в свою очередь нахмурилась и задумалась над сказанным. Это дало толчок Хэруко продолжить говорить в более серьёзном тоне. — Чтобы о тебе не думали, делай то, что считаешь справедливым. Будь одинаково равнодушна и к прощению, и к похвале. Вот тебе первый урок, — после этих слов женщина сразу же пошла дальше вперёд. Ей не важно было, что скажет Канаэ в ответ, главное было то, что девочка услышала её слова. — Всё запомнила? — спросила расслабленно ухмыляясь. — Угу, — промычала Канаэ и в ту же секунду живот девочки издал голодающий звук. Он довольно негромко заурчал, но Хэруко услышала. — А теперь пойдём я накормлю тебя. Где сейчас твоя сестра? — Ждёт меня в поместье Химеджимы-сана, — девочка широко распахнула свои кристальные глаза и на одном выдохе сказала. Она не ожидала, что в первый день знакомства с главой другой сильной организации пойдёт на трапезу. — Ясно, — Канаэ показалось, будто в этом слове скрывалась маленькая радость. — Когда ты вырастешь, то будешь отвечать за поместье Бабочки, — завернула за угол, где был небольшой ресторанчик. — Ясно! — как по приказу чётко ответила, но потом переспросила в недоумении. — Поместье Бабочки? — Да, Шинобу тебя ждёт сейчас именно в том поместье. Теперь это будет ваш дом и как им распорядиться вы будете решать сами с сестрой, — Хэруко впервые за всё время одарила Канаэ тёплой слабой улыбкой.