С наступлением рассвета: Потомок Чистого Дыхания

*** — Так не должно было случиться, — подумала Киую, находясь в шаге от смерти. Она была вся изранена и еле-еле дышала, сидя на холодной земле. Демонесса смотрела на неё своими жадными, красными глазами, что светились огнями в ночи безумной. По сторонам от Киую, на большом расстоянии лежали Шинобу и Мицури, их тела не излучали признаков жизни. Глаза Киую погружены в ужас и шок. Она смотрела в бездну, ведь враг перед ней был избран самим прародителем демонов. На глазах у демона было число. Необыкновенное число. Не существующее. Вместо вертикальных зрачков был иероглиф цифры ноль. *** День. Поместье бабочки. — Проклятье, — тихо цокнула девушка, переживавшая за свою старшую сестру. — Шинобу-тян, не волнуйся ты так. Я уверенна, Канаэ-сан не просто так уже час не появляется, — было начала Мицури с тревожным тоном, растерянно размахивая руками, пытаясь развеять беспокойство младшей Кочо. Шинобу была миниатюрной девушкой с бледной кожей. Её глаза окрашены в фиолетово радужный градиент. Короткие волосы закреплены сзади заколкой в виде бабочки с бело-фиолетовыми концами. Чёлка раскинулась прядями по бокам. Стандартная форма охотника на демонов была тёмно-пурпурного чёрного цвета, а её брюки были заправлены в ткань с бабочками вокруг её ног, как у Канаэ. Поверх формы была белая накидка. Меч Шинобу всегда был при ней, спрятанный в позолоченные узорами белые ножны. «Шинобу такая милая, когда переживает за свою сестру. Ах как же прекрасны семейные узы!» Подумала Мицури с восхищением и искрами в зелёных глазах. На улице раздался звонкий и прелестный смех Канаэ. Шинобу, широко распахнув глаза, быстро открыла входную дверь и с грозным видом протараторила: — Сестра, какого, — её голос вдруг прервался, а сама девушка в недоумении смотрела на незнакомого ей человека. — Ты? — удивлённо протянула. — Я? — с поднятыми руками, слабо сказала не менее удивлённая радушным приёмом Киую. — Кто такая? — вдруг оживилась, и грозно продолжила. — Где моя сестра? Где Канаэ Кочо? — схватилась рукой за входную дверь, прищуривая глаза. Киую слегка напряглась, быстро правой рукой указала влево. Шинобу шире открыла дверь, пустив облачный свет и увидела свою любимую сестру. Девушка добродушно улыбнулась, однако её голос стал тревожнее. Она увидела сестру живой и невредимой. — Нэ-сан, почему тебя не было так долго? Ты же обещала вернуться раньше! — сжала кулачки и с заботливой грубостью смотрела на озаряющую всё вокруг улыбку Канаэ. — Ох, дорогая сестра, прошу тебя не злись, — опустила нежную ладонь на голову Шинобу, мягко поглаживая её, что всегда нервировало младшую Кочо. — Знаешь мне так нравится твоя улыбка, Шинобу, — она ласково усмехнулась и свободной рукой прикрыла губы, немного склонив голову. Шинобу с незаметным раздражением опустила голову и что-то пробубнила под нос. Киую наблюдала за этой эмоциональной девушкой, которая была ниже её на голову. «У неё такой характер вспыльчивый, мне кажется, мы сразу с ней подружимся...» Киую почти улыбнулась и неловко почесала затылок. — Ваа, Киую-сан, — громко протянулся восторженный голос Мицури, она быстро подбежала к прихожей и схватила Сэйдзин двумя руками за правую ладонь, затягивая девушку внутрь. Киую лишь смущённо последовала за ней. «Ох, я и забыла какая она сильная» Растерянно подумала Киую. Канроджи была так резка и нетерпелива, что с головы Сэйдзин слетел капюшон, а из-под него неожиданно для всех выскочил, приготовившийся к бою, Рисухору. — Божечки, — Канаэ от внезапности оступилась назад, когда Шинобу вовсе перепугалась, что спровоцировало файндера. Киую почувствовала по энергетике своего зверька, что тот готов нападать. Она резко остановилась, но сила рук Мицури была настойчивей, поэтому Сэйдзин начала падать назад. — Ри, сто… Не успела договорить, как полетела за Мицури. Шинобу от ужаса, защищаясь, начала агрессивно махать руками. Поэтому пушистый хищник залетел ей за спину, спрятавшись под белой накидкой Шинобу. Канаэ в свою очередь пыталась успокоить младшую сестру. — Сними его с меня! Нэ-сан! — по телу Кочо пробежали мурашки, словно по её спине ползал большой тарантул. Киую, осознавая неудачное приземление, резко схватила затылок Мицури другой рукой и прижала к груди. Сэйдзин поставив левую ногу между ног Мицури, одним движением развернула её так, что весь удар от приземления пришёлся на саму Киую. В это время Канаэ смогла выманить зверька из-под накидки Шинобу, и тот мигом направился в сторону Киую, желая найти защиту и покой в руках хозяйки. Из-за действий девушки испуганный Ру влетел ей прямо в лицо. — Как…мягко-то, — в голос прошептала Мицури, упираясь правой щекой в грудь Киую. — Ваа! — Канроджи резко подорвалась, как ошпаренная, вся покрасневшая и начала бесконечно извиняться перед Сэйдзин, которая ни слова не могла и вымолвить из-за пушистого файндера, поэтому было слышно лишь страдальческое мычание. — Я так неосмотрительна, Киую-сан, прости меня! Прости, — поклонилась с красным, как помидор, лицом. В это время Шинобу схватилась за колени и с безумным видом холодно и монотонно проговорила, не моргая: — Ненавижу пушистых животных! Ненавижу! После этой неловкой ситуации все девушки расположились в гостевой комнате. «Почему…» Думала Мицури, сконфуженно прижав ладони к коленкам. Девушка сидела в сейдза, а её смущённое лицо было спрятано под короткими волосами чёлки. «Почему всякий раз при встрече с Киую-сан я попадаю в неловкую ситуацию… Может со мной что-то не так. Я такая неуклюжая…» Мысли Канроджи прервал сдержанный, на грани срыва, голос Шинобу, которая скрестила перед собою руки и сидела напротив Мицури. Её бровь слегка дёргалась от раздражения. — Так значит, на миссию мы втроём пойдём, Нэ-сан? — с неимоверной холодностью произнесла и открыла скептичные глаза. Киую сидела возле Мицури, опираясь одной ногой, другую поджала к себе. При падении Сэйдзин ударилась затылком, так как в неё влетел Рисухору. Сейчас маленький зверёк издавал грустные и милые звуки извинений, ластившись у шеи хозяйки, она немного сердито потирала рукой голову с уставшим выдохом. — Да, дорогая Шинобу, Ояката-сама решил, что так будет лучше для всех вас. И, конечно же, я его полностью поддерживаю! — подбадривающе похлопала Кочо по плечу, та вздрогнула, словно вспомнив снова это чувство уязвимости. — Сестра, прошу, — мягко взяла руку Канаэ. — Мы ведь с Мицури прекрасно справимся вместе, зачем втягивать в это дело других людей? — умоляюще посмотрела на сестру. — Шинобу, это прекрасный шанс увидеть на что способен феникс в бою. Не считаешь? — озорливо улыбнулась. — Что?! — в недоумении поразилась Шинобу и возбуждённо глянула в сторону Киую. — Так ты, — обратилась не сразу, Киую спокойно посмотрела на Шинобу. — Ты и есть тот феникс, который избегал своих обязательств, — с неким упрёком подняла голос, что застало Сэйдзин врасплох. И она сжала губы от неловкости. «Говорит прямо как чокнутый. А я ведь думала, что мы сразу…подружимся...» Растерянно замешкала глазами по полу. — Ох, Шинобу, всё не совсем так. На самом деле, — воодушевлённо подметила Канаэ, — она также является и Гуи — истребителем демонов. Представляешь? — эти слова вогнали младшую Кочо в краску, и она не могла повернуться к Киую. Мицури краем глаза заметила реакцию Кочо и нервно глянула на Сэйдзин. Первое, что бросилось в глаза Канроджи это зрачки Киую, которые были человеческими. «Ох надо же Киую такая загадочная! Она скрывает перед Шинобу то, что является демоном. Ах, Киую очень заботливая!» Мицури с благоговением подвела кулачок к губам, и дотронулась указательным пальчиком к нижней губе. Киую стала серьёзней, и сосредоточилась на заколке Шинобу, чтобы вспомнить, где она видела этот головной убор. — Как?! Нет, нет. Значит Гуи, это… Это девушка, да? — не сразу, однако панически повернулась к Киую. — Ох, то есть. В смысле… Феникс! Да, феникс, — истерично усмехнулась. — Какая удача, — Шинобу, не медля, встала на ноги. — Мне так приятно познакомиться с то…с вами…тобой. Феникс, — резко поклонилась. — Ну чтож, тогда я пойду собираться. Давайте уже быстрее покончим с этим, — неловко усмехнулась и исчезла за дверью. «Что это было?» Киую застыла настороженным взглядом в холодном поту. Мицури в недоумении хлопала глазами. — Она такая милашка, неправда ли? — мягко скрестила пальцы Канаэ, словно к молитве и светло улыбнулась. *** — …Киую – сан, — начала Мицури, направляясь впереди всех. Она слегка притормозила шаг, чтобы идти на уровне с Сэйдзин и продолжить разговор. — Я так рада, что ты наконец посетишь мой дом. Я ведь так хотела с тобой приготовить блинчики! — радостно лепетала Мицури, в то время как Сэйдзин нервно улыбалась. — К-конечно, Мицури… Я…я с радостью помогу тебе, — её всё ещё волновала ситуация с Шинобу, и тот факт, что Киую не совсем «умеет» готовить сковывал Сэйдзин. Сзади девушек тихо шла Шинобу, иногда украдкой зыркая на Киую. Взгляд Кочо всегда резко врезался в спину Сэйдзин, и медленно отводился. Киую хорошо это чувствовала. Энергетика Шинобу яркая и грозная ей навсегда запомниться. Каждый её взгляд был для Киую, словно пулей выстрел, внезапным и острым. «Что же мне делать с ними. Помогите...» Держалось в голове Киую всю дорогу. «Её завут Киую… Гуи это девушка… Я же не могла влюбиться в девушку так? Это был сильный и загадочный Гуи. И его белоснежная маска демона с золо… Точно маска!» Шинобу внезапно увидела эту маску у Киую, которая болталась сзади, прикреплённая по правую сторону талии, что ввело Шинобу в меланхоличное состояние и весь путь она шла тише воды. — Ох точно! Давайте по дороге зайдём в магазин… Кажется, дома мука закончилась. Точно, точно! — уверенно направилась вперёд. Киую, не желая оставаться в неудобном уединении с молчаливой Шинобу, прибавила шаг. А Кочо не желая отставать тоже, сразу поторопилась за Киую. *** «Сила Мицури меня поражает, она сама спокойно донесла по 30 килограммов муки на руку.» Разбивая яйца в огромную миску, словно корыто, подумала Киую. «Я ведь уже штук 20 яиц перебила. Стоп! Неужели у Мицури эта сила…» Было начала размышлять Киую с напряжённым видом, как вдруг появилась Мицури, у которой в руках была сахарница размером с вазу. Это ещё больше перепугало Сэйдзин. Из коридора раздался яростный рык, Киую уже ни чему не удивлялась, с леденящей, застывшей, нервной улыбкой глянула в сторону двери откуда доносились злобные тяжёлые вздохи. — Я…дотяну…это чёртово…молоко…до этой…чёртовой…кухни, — Шинобу перед входом обессиленно упала и лишь подняла искрящийся гневный взгляд супергероя с последними словами: — Я смогла! Теперь всё остальное я предоставляю вам. — М-Мицури, — феникс в шоке смотрела на большой калабас, — зачем мы так много ингредиентов берём? — неуверенно спросила Киую, пытаясь выяснить глазами жива ли Шинобу. Она ясно видела, что энергетика Кочо была истощена. Канроджи в ответ лишь злодейски хихикнула. Пока Киую пыталась привести Кочо в сознание, Мицури уже замешала жидкое тесто и готовилась жарить блины. — Киую-сан, мы должны будем отправиться на гору Натагумо. Выйдем мы завтра с утра и придём к ней только вечером. Вот я и подумала, что нам нужно хорошо поужинать, чтобы выйти пораньше, — с светящейся улыбкой начала подкидывать блин. Он перевернулся в воздухе так, как хотела Мицури и точно приземлился обратной стороной в сковородку. — Что на счёт демона? — Киую положила голову Шинобу себе на колени и заглянула в её энергетику тела. — Есть сведения, что там находится демон Низшей Луны, — первый блин пошёл на пробу Мицури. Но он был такой горячий, что она завизжала и открыла рот, махая ручками возле него, будто это может помочь. Киую усилила поток энергии у Шинобу в сознании, чем вызвала её пробуждение, и та моментально проснулась. Приходя в себя, Кочо поднялась как ни в чём не бывало. Девушка и не заметила, что лежала на коленках у Сэйдзин. — Это отличный шанс для нас с Шинобу-тян! — громко проговорила, чем привлекла внимание девушек. Кочо склонилась, упираясь локтями в колени и тихо пробормотала: — Если мы победим этого демона 12-ти Лун, то мы докажем всем Столпам, что даже такие хрупкие… Что даже я могу быть полезной, — серьёзным тоном закончила. Киую внимательно слушала Шинобу. — Я вас понимаю, — дотронулась до плеча Кочо. Мицури хоть и стояла к ним спиной, но тоже глубоко задумалась. — Меня это всю жизнь преследует. Когда ты рождаешься самым слабым в своём роду, от тебя ничего не ждут. А так иногда хочется им доказать, что ты тоже бываешь полезным, — слова Киую проникли в душу Шинобу, но голову она не поднимала. Киую почувствовала понимание и улыбнулась. — А иногда люди не уверенны в твоей компетентности, это заставляет тебя нервничать, что весьма обидно. Им тоже доказать охота. Показать, что ты можешь с этим справиться, что ты такой же как они. Для тебя это тоже очень важно и тебя это волнует, как и их, — а эти слова достигли сердца Мицури. — Однако знаете, — резко отвернула задумчивый взгляд. Шинобу прислушавшись почувствовала ритм сердца. Мицури перестала возиться с готовящимся блинчиком и заглянула в себя, будто пытаясь разобраться с внутренними разногласиями. Спустя пару секунд глаза Киую постепенно перешли на чёлку Шинобу. Она смотрела на Кочо ярким, пылающим надеждой, взглядом. — Величайшая ошибка человека — думать, что он слабый. Каждый человек сильный от природы. Слабые это его привычки, его желания и мысли. Но не он сам. Мицури, ожив, вдохновенно воскликнула: — Мы им всем докажем! Да, Шинобу-тян? Вот увидишь! — Канроджи мягко улыбнулась, и младшая Кочо облегчённо выдохнула. Резкий запах настиг Киую: — Мицури, горит! — встревоженно оглянулась и зеленоглазая девушка с панической реакцией замешкалась. Это было довольно забавно, такая тёплая обстановка между девушками согревала сердце Киую. — Да, Мицури, мы с тобой должны справиться с поганым демоном! — вместе с воинственным кличем Кочо раздался неистовый кит из живота Шинобу, и та моментально потеряла серьёзность и покраснела, желая спрятаться куда-нибудь под стол. — Зов был принят! Скоро великолепные блинчики Мицури, пропитанные мёдом трудолюбивых пчёлок, утолят ваш жаждущий голод! — размахивая лопаткой, что слегка напрягло Киую, Канроджи с запалом продолжила готовить. Шинобу лишь закрыла лицо рукам и с пылким настроем согласилась. *** — С-Сабито, может быть я смогу вам помочь? — с недовольной неуверенностью выглянула Киую из-за двери. Она была тогда ещё мала и только начинала привыкать к общению с людьми, после того как одолела жажду крови. Этот поступок не на шутку удивил его и Гию, который помогал Сабито с готовкой, пока Макомо и наставник Саконджи Урокодаки ушли в день под яркое солнце собирать полезные травы, съедобные грибы и румяные ягоды. — Конечно, Киую! Я рад, что ты наконец решилась действовать! — гордо и бодрственно сжал перед собой кулачки и растянулся в широкой улыбке. — Киую, ты…уверенна? — с переживающим лицом поинтересовался Гию. Его заботливый взгляд смутил Киую, и она отвела глаза в сторону румяным личиком. — Ну… Да, я смогу! — схватила в руки нож и сделала шаг вперёд к Гию. — Ки-Киую-тян, ты чего? — тут уже встревожился Сабито от напористости Сэйдзин и холодного оружия в её руках. — Мешок картошки в другой стороне, — добродушно усмехнулся тот, из-за чего маленькая Киую растерялась, но с серьёзным личиком и настойчивым шагом направилась покорять мешок с картошкой. От слов Сабито, Гию вошёл в лёгкое замешательство и некоторое время неподвижно стоял. «Он меня сейчас с мешком картошки сравнил?» Быстро развернулся и с таким же лицом принялся стремительно нарезать лук. Когда Сабито вышел на улицу, за другими овощами, Гию нечаянно в спешке порезал палец и цокнул под нос от раздражения. Запах крови моментально донёсся до обоняния Киую. Девочка, словно озверев, внезапно повернулась в его сторону. Томиока заметив её действия, насторожился. — Киую, ты… Ты сильнее этого, — осторожно положил нож и медленно повернулся к ней. Сэйдзин то завороженно смотрела на него, как на добычу, то пыталась бороться с жаждой и сильно защуривалась, отводя взгляд. — Ки. Киую? — пытался дозваться до девочки, трепетно произнося её имя. — Прошу тебя. Ты ведь смогла тогда сдержаться. Ты должна вспомнить как, — не дав договорить Томиоке, демонический зверь внутри Сэйдзин моментально схватил Гию за запястье. Мальчик, сопротивляясь, давал ей отпор, хоть и демоническая жажда делала её сильнее человека во много раз. Однако Гию и Сабито на тот момент уже тренировались и тоже не были слабаками. Томиока потянул её за запястье на себя, заходя за Сэйдзин. Он сковал её беспорядочные движения, держа руки девушки за её спиной. — Киую нуже, борись с этим! Я верю в тебя! — она словно в ответ на его слова злобно зарычала и толкнула его назад, из-за чего они врезались в стол и упали на пол на колени. Гию воспользовавшись ситуацией, моментально обнял Сэйдзин, чем скрестил и прижал к себе её руки за спиной, поэтому она бы не смогла его расцарапать, а тем более укусить острыми клыками. — Киую прошу тебя. Ты…мне очень нужна, — сквозь зубы всё ещё пытался докричаться до девочки, в этот момент на кухню весь встревоженный забежал Сабито с овощами в руках. — Киую! — взволнованно воскликнул, чем привлёк её внимание. Овощи рассыпались по тёплому деревянному полу. Он резко подбежал к ней и Гию. Одним движением ребра ладони по сонной артерии на шее Киую, усыпил девочку. *** — Киую…Киую-сан? — протяжно. — Киую-сааан! — громко вскрикнула Мицури, не ожидая от самой себя такого, она резко закрыла рот ладонями. Сэйдзин поникла в воспоминания, от которых стремительный голос Мицури сумел разбудить девушку, и та бегающими глазами подняла голову. — Извините, я задумалась…о прошлом, — с серьёзным выражением лица тихо договорила последние слова. Киую уткнулась в зелёный чай, который был ещё неимоверно горячим, и начала его моментально поглощать. — Ваа, это же кипяток! — воскликнула Мицури от ужаса, всё ещё прикрывая губы руками. Девушку словно молнией ударило. — Киую-сан, с тобой всё в порядке? — впервые за всё время обратилась Шинобу. Действия Сэйдзин её тоже насторожили. «Она так легко пьёт горячий чай, от которого я уже успела язык ошпарить. Как на неё влияет… Нет, кто такие вообще фениксы. Что же я знаю о них?» Шинобу задумчиво смотрела сквозь Киую. — Я, наверное, пойду ещё принесу блинчики, — подорвалась с места Мицури. — Киую-сан, знаешь моя сестра училась владению меча, — было начала Кочо. — У моей матери Херуко-самы, — Киую резко перебила, заканчивая фразу, что немного напрягло Шинобу и она нахмурилась. — Так вот, — сдержанно продолжила, посмотрев в периферийное зрение Сэйдзин. — Перед тем как мы отправимся на миссию, мне бы хотелось узнать о твоих способностях и слабостях. Знаешь, слабые места союзников знать ещё полезнее, чем слабые места врагов, — требование Кочо довольно заинтриговало Киую. «Её мои слабости интересуют?» Киую даже слегка приподняла бровь. — Так, а вот ещё порция вкусных блинчиков, — как только зашла Мицури, пряный запах горячих блинчиков разнёсся по комнате. — Киую тебе положить побольше? — мило улыбнулась. Сэйдзин, поднимая руки с извиняющимся видом, начала говорить: — Я вообще-то много не ем, я только лишь попробую. И тут Мицури вспомнила, что Киую как демону, питающемуся энергией людей, есть не обязательно. — По правде говоря, только одно блюдо я могу съесть всё без остатка, потому что оно единственное, что осталось в моей памяти и вкусе пока я была человеком, — быстро с печальной ухмылкой проговорила, а её тёплый взгляд поник в мысли. Киую даже забыла, что Шинобу не знает о ней один момент. — Ты, — с некой ненавистью процедила Кочо. Одно мгновенье и лавандово-синий клинок охотницы был уже возле шеи Киую. Одно лёгкое движение и Шинобу пронзит кожу Сэйдзин своим необыкновенным заострённым и тонким мечом. Однако это ничуть не удивило Киую, она даже была готова к этому. — Какого чёрта, — сдерживая свою ярость и внутреннюю ненависть к демонам, хладнокровно проговорила Кочо, сильнее сжимая рукоять утончённого клинка. — Ох, Шинобу-тян, — в полуголосе ужаснулась Мицури. — Нет, Мицури! — остро перебила Кочо, не отводя глаз от Киую. — Я слушаю, — медленно проговорила с беспристрастным взглядом. — Солнце, — кратко ответила, косо глянув в сторону Шинобу, на что Кочо вопросительно подняла бровь. — Моё слабое место, — продолжила Киую, бросив изучающий взгляд на оружие Шинобу. — Этого яда на меня не хватит, — ухмыльнулась и сделала пару глотков чая. Кочо раздражённо цокнула и в плотную коснулась лезвием к бледной коже шеи Киую, которая под натиском стали издала шипящий звук. — Можем проверить, — серьёзно ответила. — Если ты не дашь причину, по которой мне не имеет смысла этого делать, — обстоятельно насторожилась Кочо. «Как? Как она узнала про яд? Проклятье!» Подумала Шинобу, глядя на спокойную реакцию Киую. — Я не ем людей, вместо их плоти я питаюсь энергией людей, при этом не вредя им. Именно благодаря этой способности я вижу энергию всего в этом мире. Так я поняла, что твой клинок весьма необыкновенный. На его лезвии я чувствую энергию яда глицинии, — рассудительным тоном коротко дала ответ, который унял гнев Шинобу, но остриё клинка никуда не исчезло. — Моя кусаригама сделана из переплавленной стали глицинии, — спокойно показала цепь, обратив взгляд Кочо. — К сожалению, приходиться лечить себя, — сняла перчатку и показала бинты на руках, — чтобы я могла спокойно уничтожать злых духов, — одела обратно. — Ну, — не сразу убрала клинок в ножны. — Тогда на поле битвы посмотрим, что ты умеешь, демонический феникс, — дерзко улыбнулась Шинобу. *** (Музыка вдохновения: Doves - BLESSED TEARS) Близилась ночь подле горы Натагумо. Повеял холодный ветер, который развевал густые косы Мицури. — Это плохая примета, — строго прокомментировала Киую. — И зловещая энергия этой горы… Она словно поджидала нас, — вслушалась Сэйдзин. — Держимся рядом, — добавила Шинобу. — Иди вперёд, — бросила надёжный лиловый взгляд на Кочо, — я за тобой, а Мицури будет нас прикрывать, — организованно глянула на милое и в тоже время серьёзное выражение лица Канроджи, что умилило Сэйдзин и та бодро хмыкнула. — Мы справимся! — победоносно воскликнула девушка в зелёных чулочках. «Киую-сан прирождённый лидер! Она выглядит так... Ах, волнующе!» Мицури ухмыльнулась, закусив нижнюю губу. Спустя некоторое время девушки вышли на более-менее просторное место, не укрытое густой тенью, падающей своей полнотой на хвойный лес. Луна светилась мутным образом за чёрными, тяжёлыми облаками. Иногда было не разглядеть путь впереди. — Немного дальше я чувствую реку, — только сказала Киую, как мгновенно уклонилась от внезапной невидимой угрозы. — Спустя столько времени, — голос раздался справа, Киую обернулась и заметила, как Шинобу и Мицури потеряли сознание в тот же момент. Глаза девушки расширились, а демонические зрачки сузились. Это были тонкие шпицы, пропитанные магией крови демона. — Сэйдзин не потеряли своего традиционного учения, — голос будоражаще радовался этому. Женский и властный проник в уши Киую. — Фамилия? — поражённо прошептала феникс и мгновенно встала в стойку в сторону голоса, а в её руках уже была кусаригама. — Ох да, — демон двинулся из мрачной глубины леса. — Эта фамилия, — выбросила слова, и постепенно вышла на поле обогащённое блеклым лунным светом. Киую увидела демона во всей красе, однако единственное, что поразило её это номер в глазах. «Разве есть такие демоны? Если считать по иерархии демонов известной мне, то она сильнее Низших Лун, но слабее Высших. Она…Средняя Нулевая Луна? Как необычно…» Сконцентрировавшись на противнике, раздумывала девушка. Когда луна полностью осветила демона, Киую лишь смогла разглядеть её приспущенную у бледных плеч тёмно-фиолетовую юкату с глубоким вырезом у ног. У неё был широкий синий пояс, украшенный золотой линией. На глаза Сэйдзин попалась отблёскивающая от лунного света кроваво-красная заколка в виде цветка паучьей лилии, однако тень от чёлки спрятала лицо демонессы. Были видны лишь два дьявольски багровых мёртвых огня, незнающих пощады к врагу. Давление демона, ударившее по чувствительности Киую, мурашками страха пробежалось по коже Сэйдзин, все инстинкты девушки обострились в одно мгновенье. — Что ты с ними сделала? — осторожно, тихо спросила Киую размеренным тоном, всё ещё внимательно наблюдая за врагом. Теперь, увидев её в свете, Сэйдзин досконально изучала внешность, мимику, поведение. И эти красные глаза с иероглифом "ноль" вместо зрачков. Эти глаза крепко вцепились в лиловые глаза Киую. — Они находятся в глубоком сне. И проходят своё испытание, — указательным пальцем властно показала на мирно и покорно спящую Шинобу. — Помешать этому, равноценно убить их…раньше времени, — безумный, холодный взгляд демона прям таки поедал Киую. — Раньше времени? — недоверчиво переспросила, оставаясь всё в той же позиции. — Не пытайся их разбудить, — пригрозила указательным пальцем, "маятником" раскачивая его. Женщина стрельнула глазами в Мицури, повышая свой тон. — Губительно, — вызывающе улыбнулась и перевела взгляд на Шинобу. — Они должны проснуться сами. А если умрут во сне, — с наигранной грустью развела руки в стороны, — значит они духовно слабы, подлые и мерзкие, — каждое слово она произносила чётко и грубо, словно это были её незажившие, напоминающие о себе, шрамы. — Откуда ты меня знаешь? — сильнее сжала оружие. Демон лишь улыбнулась, поправляя свои чёрные, как сама мрачная ночь волосы. — Ты, — внезапно посмотрела на Киую, склонив голову и вытянув шею влево, — ведь знаешь, что такое «линг чи»? — наблюдая за каждым изменением эмоций в глазах Киую, словно от ответа зависело то, что демонесса сделает дальше. — Это китайская смерть. Смерть от тысячи порезов, — держа себя в руках от страха, проговорила девушка. Заострила взгляд на энергии демона, которая была весьма нестабильна, и мельтешилась от ненависти до восхищения. — Изумительно, — быстро ответила демонесса и продолжала любоваться Сэйдзин, будто та была музейной древней статуей. «Какая жажда… Словно она хочет только моей крови. Моих страданий. Моей смерти. Это давление… Демон этого уровня, ужаса и силы, сравним с…» Вдруг мгновенный страх охватил Киую, всё нутро стремилось убежать, но она стояла. «Фенрир.» Девушка вспомнила какой кошмар и адскую боль ей пришлось испытать впервые, сражаясь с Фенриром. Который весьма изощрённо и жестоко убил Киую. Страх гнездился не в самой силе противника, а в его высоком интеллекте и искусном ведении боя лишь с помощью своего многолетнего, военного опыта. — Ты знаешь историю своего рода, дитя? — в каждом слове пропитывался гнев невообразимой кровожадности. — Я из священного клана! — чётко и гордо ответила со всей серьёзностью намерений. Это лишь раззадорило демонессу и её ядовитый смех развеялся в ночи. — Ах, священный? — момент и она уже стоит за Киую. — В библии пишут, что мстить нельзя. Оставить это Богу. Но я не готова его ждать! — глаза демона сверкнули. Сэйдзин в ужасе охватила сильная паническая тревога. Она не могла пошевелиться. Её тело не слушалось. Девушка с силой держалась и сжала губы, чтобы не дать панике охватить всё её тело. В руках демона было два загнутых как сабли чёрных кинжала, с одного из них она слизала багровую кровь Киую. Демон успела нанести девушке первый порез на щеке, который Киую даже не заметила, это и повергло в шоковое состояние. «Скорость. Рефлексы… Нет сомнений! Она в прошлом была шиноби, убийцей! Они исчезли в эпоху Эдо! Но при чём тут мой клан…» Несмотря на опасную неконтролируемость ситуации Киую не потеряла здравомыслие и непоколебимость. — Да, они стёрли с лица земли всех, кто хоть как-нибудь знал или был причастен к «Миру шиноби». Какая жестокость, — ненависть демона немного выдала себя и рефлексы Киую успели сработать хоть и с приличным опозданием. Девушка вовремя заметила, что демонесса наносит удар, но успела лишь отбиться уже, когда он был нанесён. Демон сделала динамичный, но не глубокий из-за реакции Киую горизонтальный порез на шее. Сэйдзин задрожала, однако не ухватилась за рану. В схватке против подавляющего тебя противника, нельзя тратить время на такие мелочи и упускать из рук оружие. Даже в страхе девушка не переставала следить за ней. «Я успела… Нет это были мои рефлексы, а я ведь даже не поняла, что произошло! Кажется, я смогла уменьшить урон демона.» Мысли прервались в момент, где Кумо молниеносно мелькнула перед глазами Сэйдзин. Киую не тратила времени, она почувствовала резкий укол в предплечье, куда демонесса собиралась нанести атаку. Удара избежать девушка не смогла, но кое-что сумела выяснить, поэтому изменила направление рассечения. Демонесса вдруг остановилась прямо по правую сторону в тот же момент. — Вот оно! — яростно воскликнула Кумо. Киую хотела было оттолкнуть её и нанести удар лезвием кусаригамы, как демон быстрее девушки успел нанести ещё два пореза. Ликорис слегка подалась назад, чтобы Киую не дотронулась до неё пурпурным лезвием кусаригамы. С зловещей, хладнокровной улыбкой, которую заметила Сэйдзин, она занесла мечи параллельно предплечью Киую, чтобы нанести порезы на локте и сухожилии. Прознав тактику демона, Сэйдзин решила сама поддаться вперёд, она еле-еле успела среагировать. Это спасло руку Киую от серьёзного ранения, после которого она бы не смогла сгибать её. — Даа, в тебе есть это! Всё-таки догадалась, — с алчным азартом сделала вдох. — Если первыми пострадают твои сухожилия, то больше уворачиваться ты не сможешь и моментально погибнешь от будущих ран, — она снова облизнула кровь Киую, казавшаяся демону первым глотком воды, после пройденной пустыни. — Насколько хватит стойкости твоего тела, чтобы избежать этих ран, получая их при этом всё равно, но в других местах, — рассмеялась. — А знаешь, что самое забавное, ты демон, хоть и являешься наследником своего ничтожного святого клана, дитя, — последовала многоуровневая атака Ликорис. Киую хотела было применить Дыхание Огня, как демонесса сковала её между своими кинжалами. Также как ранее, параллельно занесла их, но теперь между спиной и плечами девушки. Киую не смела пошевелиться. — Нет, нет, нет. Даже не думай применять свою грязную магию, — Ликорис приблизилась к уху Сэйдзин и колко прошептала, — если ты его используешь они погибнут сию секунду, мне лишь стоит пожелать того, птичка моя, — облизнула ухо Киую, захватит локон волос, что протянулись сквозь зубы демона. Кумо порезала кинжалами её плечи и спину, добивая Киую ещё двумя порезами в области икр. Её атаки были ювелирно точными и глубоко чёткими. Киую упала на колени. «Так не должно было случиться» Тяжело дышала девушка, её мысли были поглощены тревогой за охотницами пришедшими с Киую. Глаза Сэйдзин не могли сконцентрироваться, и эта насмешка демона. Такая упрекающая и дьявольская. «Она могла порезать мне связки под коленом или сухожилия, но не стала…» В ступоре с потрясением в бездонных глазах, Киую застыла на коленях, перед совершенным врагом. — А сейчас, ты готова… Пора тебе рассказать грязную правду о твоей благородной семье, дитя, — словно вершая правосудие, демон уверенно подошла к Сэйдзин и аккуратно взяла её за подбородок, чтобы взглянуть в эти, разбитые предательством глаза, но увидела в них лишь потерянность. — Придётся с тобой поговорить без лишних действий. Иначе, — её глаза расширились в предвкушении, — ты меня не услышишь. *** (Музыка вдохновения: CELESTIAL - GENESIS) Кочо вечером возвращается в поместье бабочки. Всё закончилось. И Шинобу одолела демонессу, пронзив её клинком со своим самым сильным ядом, что дало время Мицури и Киую снести ей голову. Шинобу открывает входную дверь дома, в котором на её удивление царит мрачная темнота и гробовая тишина. По всему дому летали разного цвета бабочки, большинство из которых были белыми и красными, что насторожило девушку и она инстинктивно схватилась за ножны. — Мастер, — с ужасом выбежала из-за угла Канао. Цуюри была невысокого роста, ей было 14 лет. У девочки были большие нежные глаза темно-сиреневого цвета, обрамленные густыми ресницами. У нее тонкие черные волосы, собранные в хвост на правой стороне головы и скрепленные розово-белой бабочкой. Одета она была в розовое кимоно, подкреплённое малиновыми штанами, завязанными по бокам. Канао только начала своё обучение владением мечом, чтобы в будущем пойти на финальный отбор. Однако о её намерениях Шинобу и Канаэ не знали. — Вы живы, — нервничая схватилась за руку Кочо. — Там все…все мертвы, — выговорила сквозь страх и боль. Шинобу мигом обрела строгую сосредоточенность. — Кто мёртв? Что произошло Канао? — посмотрела в испуганные глаза девочки, взяв её за плечи, чтобы сконцентрировать внимание Цуюри и успокоить её. — Аой-тян и… Канаэ-сама. Стали…демонами, — с горечью и ужасом в глазах проскулила Канао. Эта немыслимая новость полностью перевернула весь мир Кочо. Время замерло, но Шинобу не могла себе позволить скорбить. Нужно было принимать решения и незамедлительно действовать. *** (Музыка вдохновения: Devil May Cry - The Weekend) Мицури открывает глаза и пытается сфокусировать размытое зрение, в этот момент она видит расплывчатую картину того, что демон с помощью искусства демонической крови пытается поглотить Шинобу и Киую в их же тени. Девушка, не раздумывая, нападает на демона. «Дыхание Любви. Первый стиль: Дрожь первой любви!» Канроджи бросается вперёд и серией ударов сносит голову демону. В глубине души закралось чувство, что это было слишком легко. Мицури удивилась и насторожилась. Как будто в ответ на её мысли раздался зловещий смех. — Ну и, — эти слова звучали с ядовитым сарказмом, растекающимся тревожным замешательством по спине охотницы. Канроджи моментально развернулась и увидела живого демона. На ней не было и царапины. — Кого ты убила, дитя? — с провоцирующей улыбкой подняла брови и направила указывающий взгляд за спину Мицури. Девушка вдруг, осознав смысл слов демона, с ужасным трепетом в душе и дрожащим телом заставила себя развернуться, и увидела, что Киую и Шинобу были мертвы… Они погибли от рук Мицури. От её атаки, так как находясь в ловушке демона, девушки не могли и пошевелиться. Канроджи выронила меч из парализованных от сотворённого кошмара рук. Девушка схватилась обеими ладонями за рот, а её ноги подкосились, и она упала на землю. — Какой кошмар, — наигранно устрашилась Ликорис, после чего, не сдержавшись, рассмеялась. — Ты в этом не виновата… Или, как думаешь, дитя? — слова ранили Канроджи, демонесса приблизилась к ней, не успела та даже моргнуть. — Когда будешь спрашивать себя, почему так вышло, помни, что тебе некого винить кроме самой себя, — дотронувшись до головы охотницы своим острым ногтем, вонзила его, и девушка потеряла сознание. *** — Они назывались Сэйдзин, что означало: «Святые». Твой клан был одним из могущественных кланов шиноби в период Эдо. Твои предки дали своё согласие на начало войны и истребления! Они решили с помощью рук агрессора избавиться от тысячи живых людей. Из этих людей были погибшими не только шиноби, дитя. Когда война закончилась Сэйдзин решили стереть с лица земли свою жестокость, чтобы никто и никогда не узнал о их ужасном прошлом. Вскоре, они решили убить своих подчинённых, их семьи, невинные жертвы. И после всего этого ты всё ещё почитаешь свою семью?! — с отвращением спросила и продолжила ходить вокруг Киую, которая ни единому слову демона не верила. — Такой фантазией меня не проведёшь, демон, — грубо прошептала, выравнивая своё дыхание, полностью концентрируясь на Чистом Дыхании. — Хм, часто самый верный способ ввести человека в заблуждение — сказать ему правду, — Ликорис улыбнулась, будто была готова к ответу Киую. — Ты, не поверишь? Даже так? — она развернулась и мечтательно посмотрела на небо, а с её правой руки выпал медальон на золотой цепочке в виде ордена. Ордена клана Сэйдзин. Киую не верила своим глазам, внутри всё сжалось от замешательства. Сердце камнем упало болью в ноги. Её словно пронзили ядовитым копьём в спину. Секрет таит в себе опасность, способную уничтожить самое дорогое в жизни. Сэйдзин отказывалась верить в то, что её благородные, добрые и справедливые предки оказались на деле настоящими тиранами и убийцами. — Откуда у тебя, — выдавила из пересохшего горла девушка. — Да, твой прадед, наверное, его звали Хару, — задумчиво подвела палец и холодным взглядом озарила Киую своей мрачной безумной радостью. — Хару II, он убил вторую высшую луну в 19 веке и этот медальон, — показательно стукнула по нему ногтем мизинца, — то, что осталось от него в этой битве. Глаза Киую наполнились страданием от предательства. Всё во что она верила, оказалось красивой ложью, ведь с самого детства ей внушали идеалы святой семьи люди, которые оказались убийцами. Киую вцепилась остановившимся взглядом на ордене. Медальон из стали глицинии, обрамлённый золотом и украшенный керамическим камнем пурпурного цвета в виде знака инь-янь, который расправлялся пламенными крыльями, параллельно направленными противоположными сторонами друг от друга. Именно этот знак крыльев всегда присутствовал в клане Сэйдзин. Он существовал и при Киую. Обычно этот знак был главным орнаментом или украшением на одежде фениксов, но не всех. Фениксы осени не владели подобной привилегией. — Я знаю больше, чем ты можешь себе представить, — медленно и рассудительно протянула, кидая медальон на землю в сторону Киую. Самое добивающее последние лучи надежды на веру девушки было то, что от демона не исходила лживая энергия. Ликорис появилась перед Киую и схватила её за волосы чёлки, чтобы посмотреть на лицо Сэйдзин. — И ты знаешь это имя, да? Яиои — бабка твоей матери Херуко, — с каждым именем из уст демонессы, семейные чувства внутри девушки умирали. — У меня было много времени, чтобы дожить до этого дня. И я заставлю тебя страдать, дитя! — потянула волосы Киую вверх, от чего та схватилась руками за предплечье демона и сжала зубы от резкой боли. — Также, как они заставили страдать мою дочь! — в гневе совершила множество атак. Тьма порезов появилась на теле Киую, но самое главное, что Сэйдзин с великими усилиями защищала — сухожилия. Ведь глубокие порезы этого демона лишь дальше постепенно разъедали раны Киую, девушка не могла нормально восстановиться. *** — Нужно найти выживших людей и спасти их, — прошептала Шинобу, что услышала Канао и лишь кивнула ей в ответ. Когда девушки добрались до кухни, в комнате раздался шум, и кто-то неистово завопил. Шинобу мигом спряталась за углом перед входом на кухню и осторожно выглянула из-за него. Первое, что бросилось в колеблющиеся от увиденного зрачки Шинобу, были заколки-бабочки с голубым оттенком. «Нет, нет, нет… Аой? Это… Это всё не по-настоящему!» Мысли, повергаемые Шинобу на дно душевных истязаний, развеялись при одном касании Канао за руку Кочо. Охотница сжала свой клинок. «Она даже вкусила человеческую плоть, её не вернуть…» Шинобу слегка повернула меч в ножнах по часовой стрелке. «Это будет быстрая и безболезненная смерть. Прости меня, Аой, что не пришла раньше, что не успела спасти тебя...» Руки дрожали от духовных, терзаемых её мук. Шинобу не хотела убивать Канзаки, несмотря на то, что девочку было уже не вернуть. «Дыхание Насекомого. Пятый стиль: Танец странствующего паука. Паралич.» Шинобу делает молниеносный рывок вперёд. — Аой! — с горечью воскликнула. Канзаки удивлённо обернулась, отвлекаясь от поедания человеческой плоти. Клинок Шинобу уже пронзил и прошёл сквозь сердце девочки, в глазах которой появились холодные слёзы и отчаяние. Видя эту душераздирающую картину, Шинобу бросилась обнимать девочку так, словно, если отпустит, то Аой упадёт в бездну. — Прости меня! Прошу, прости! — с всхлипами прошептав, зажмурила глаза и крепче обняла. Канао, стоя у двери, упала на колени от увиденного. Она не могла и пошевелиться тело сковала безысходность. — Аой-тян, — еле прохрипела Цуюри. Канзаки уже растворялась в воздухе. Шинобу успела взглянуть ей в извиняющиеся и напуганные глаза. Сердце Кочо сжалось от боли, и она не могла нормально дышать. Вдруг на выходе Канао издала крик о помощи, который был резко прерван. Шинобу развернулась и от следующей кошмарной картины она замерла. Кочо не хотела признавать то, что видели её измученные глаза. *** Девушка в очередной раз приходит в себя. В открытое окно бьёт яркий солнечный свет, проскальзываемый тонкими нежными лучами по всей белой палате. — Она пришла в себя, — голос трепетал от плача, заставил Мицури повернуть голову в сторону несчастного звука. Когда она увидела Канаэ сидящую возле кровати, на которой спала Канроджи, то глаза изумрудные расширились от неожиданного беспокойства. — К-Канаэ-сама! — чуть ли не вскочила, как Кочо её крепко и в то же время ласково обняла. — Я так рада, что, хотя бы ты смогла выжить, — вытирает слёзы рукой и сквозь печаль улыбается, отстраняясь от Мицури. — Демон, с которым вы боролись, оказался сильней низших лун. Но… Канроджи смотрела на страдание Канаэ, как она не могла выговорить следующие фразы. — Простите меня, — опустила голову и продолжила в полушёпоте, — я не смогла их защитить, — начала плакать в захлёб. Канаэ лишь сильнее обняла её. — Тебе нужно поправиться, Мицури, мне нужно сходить тебе за лекарствами, — подошла к двери и ещё раз обернулась. — Мицури, ты должна жить. Живи ради памяти о них. Как бы тебе не было тяжело, нам уже ничего не поменять, но мы должны жить дальше, Шинобу и Киую бы этого хотели для тебя. Они тобой дорожили, — тепло улыбнулась и вышла, оставляя Канроджи наедине с терзающими её мыслями. Девушка сидела в оцепенении, она не знала, что теперь будет. Она убила подруг своими же руками. — Мицури, — рассудительный и мягкий тон, только для неё, пробудил девушку от скорби и страха. Она подняла свои расстроенные глаза и увидела дорогого ей человека в полосатом хаори. — Игуро-сан? — с удивлением в глазах еле произнесла фамилию Столпа Змеи. *** Сердце Киую было разбито от такой жестокой правды. Яркие и светлые образы предков, словно обагрились уродливыми лицами, испачканными в лужах крови. Мало того, что она не могла смириться с этим ужасом, её движения были скованны риском за жизни охотниц. Один стиль, одна техника, и они трупы. Сэйдзин пыталась сконцентрироваться на бое. Она понимала, что демону приходиться применять атаки вплотную, однако её скорость была неимоверная. На уровне самых сильнейших шиноби. — Я была главой клана Ликорис. Он был назван в честь нашей фамилии, как и у вас. Значение которой крылось в обычном цветке — красная паучья лилия. Мы были слабее Норовареты, их ужасающая мощь и варварство поражали! — монотонно повествовала демонесса, делая ударения на эмоциях. — Эти «Проклятые» истребили всё и подмяли под себя все земли. Я была молода и глупа, доверилась мужу — главе соседнего клана такого же положения. Мы должны были противостоять вместе, а в итоге вместе погибли! — приблизилась к Киую, чтобы атаковать её. Девушка выровнила дыхание, за время монолога демона. И смогла проанализировать энергию Ликорис. Теперь она могла чувствовать резкие острые импульсы энергетики врага, и понять куда демонесса собирается атаковать, однако это не значило, что Киую смогла бы выйти на уровень скорости и рефлексов древнего шиноби. Демон, будто прочитав её мысли и действия, восхищённо улыбнулась и приблизившись к Киую, жарко прошептала ей на ухо: — Если бы я хотела тебя убить, то сейчас бы не игралась с тобой, — с каждым словом её глаза впивались в Сэйдзин, а зрачки с номером косились на профиль напряжённого лица Киую, которая завороженно смотрела вперёд. Мигом придя в себя после слов Ликорис, девушка тут же сменила свою тактику на абсолютную защиту уязвимых мест. Она поняла, что атаки демонессы будут ещё быстрее и масштабнее. К тому же все её атаки до этого были лишь цветочками. Одна секунда. Момент. Демон сделала множество порезов и завернула за спину Киую. Сэйдзин, ещё не отойдя от шока и не почувствовав боли, мгновенно подпрыгнула и перевернулась так, что смогла кончиком ступни дотронуться до локона демона, хоть и целилась в голову. Киую старалась предугадать движения демона, что было весьма сложно. Ликорис лишь ухмылялась в ответ на наивность Сэйдзин, и тогда Киую почувствовала резкую боль от множества глубоких порезов. Всё её тело схватило в судороги. Внезапная ноющая и давящая боль разнеслась по всему телу с пульсирующим усилением. «Чёрт! Срочно нужно направить резкий палящий поток в главное скопление нервов. С помощью энергии я смогу предотвратить тетанию.» (При тетании происходит активизация всех нервных клеток в организме, которые затем стимулируют сокращение мышц. При этом типе судорожные сокращения возникают по всему телу.) Киую успела в очень важный момент прекратить поток произвольного и насильственного сокращения мышц по всему телу, так как Ликорис атаковала сразу же после надменной ухмылки. Она проскочила под Киую, пока та ещё находилась в воздухе и нанесла ей ещё множество глубоких, точных порезов на шее, грудной клетке и спине. И в этот раз Сэйдзин с великим усердием удалось сохранить в целостности все сгибаемые места. Однако она очень сильно этим поплатилась, глубокие порезы прошлись по шее, и дышать Киую становилось всё тяжелее и болезненнее. Падая, Сэйдзин смогла приземлиться в стойку, она одновременно делала быстрые и размеренные вдохи, чтобы уменьшить поражение тела болью. Что-то в мгновенье озарило девушку, и она поняла, что демон расслабилась. Киую должна была воспользоваться этим моментом! *** Шинобу осторожно и тихо обследовала комнаты в поисках Канао. Белые бабочки окрасились в чёрные и серые цвета, перевоплотившись в моль. Трепет их крыльев с лёгкого и приятного слуху, сменился на раздражающий и тяжёлый. Она видела, как демон утащил Цуюри за собой. Шинобу всё ещё была в сомнениях от увиденного. «Это хаори… Прошу пожалуйста. Только не это! Прошу, прошу, прошу!» Нет ничего хуже предательства родного человека. Ты теряешь мгновенно веру во всё. В любовь, доверие, надежду и то, что когда-нибудь ты сможешь ещё стать счастливым. «Давай вместе станем сильнее и будем защищать людей, истребляя демонов на своём пути!» У Шинобу всплыли старые воспоминания. Это были слова Канаэ, старшей сестры. Обещание на мизинчиках. Сестринское обещание. На застывших глазах Шинобу выступили слёзы, её взгляд наполнился гневом, болью, ужасом и печалью. Кочо увидела напротив себя свою сестру. — Это… невозможно, — еле прошептала дрожащим голосом. — Ах, дорогая, вполне возможно, — ласково начала Канаэ, что горькой тошнотой и противной невыносимостью застряло в горле Шинобу. Во рту пересохло от ужаса и отвращения. Она не верила до последнего в то, что видела. Канаэ полностью повернулась к Шинобу, в руках сжимая горло Канао. — Я тут подумала, не хочу, чтобы моих милых девочек съел кто-то другой, — глаза Канаэ оставались такими же спокойными, но её улыбка неестественно растянулась во всё лицо. Она сильнее сжала горло Цуюри и подняла её так, что ноги девочки не касались пола. Канао заскулила от боли и удушья. Она сжала руками пальцы Канаэ и зажмурилась из-за усилий освободиться от хватки старшей Кочо. Вдруг Канаэ резко укусила девочку за плечо, и та сжала зубы от боли. Шинобу больше не могла на это смотреть, собрав всю силу воли… «Мне нужно освободить Канао! Дыхание Насекомого. Танец многоножки: Извивающаяся многоножка!» Шинобу на полной скорости зигзагообразно устремилась вперёд, создавая один мощный толчок для того, чтобы забрать Цуюри и одновременно атаковать Канаэ. Слепящая скорость и непредсказуемая атака должна ввести в замешательство старшую Кочо, если бы не одно… — Разве ты забыла, кто тебя учил? — Канаэ спокойно ушла от атаки Кочо, при этом Цуюри с окровавленным плечом всё ещё была в её руках. Шинобу растерянно остановилась. Канаэ уже стояла у выхода в ночной сад. Белоснежная луна падала на мёртвый взгляд старшей Кочо, настолько спокойный и ласковый. Шинобу резко развернулась в сторону сада. «Мне нужно её атаковать по-новому. Стиль, который я придумала сама, что применила на Аой.» Мысли укололи сердце Шинобу при воспоминании имени Канзаки. Девушка использовала пятый стиль Дыхания Насекомого. Её стойка удивила Канаэ до честного изумления в глазах. Шинобу сделала идеальный рывок. *** Мицури рассказала всю правду Обанаю, и то, что из-за её ошибки от её руки погибли Шинобу и Киую. — Вот как. Демон тебя обманул, — с обеспокоенным голосом задумчиво нахмурил брови. — Я, — было начала Мицури, но резко отвела взгляд полный горечи, когда Игуро внимательно посмотрел на неё. — Я должна поступить правильно. Я должна рассказать правду! — Мицури продолжала говорить, несмотря на испуганные и в то же время хмурые глаза Игуро. Каждое слово девушки заставляло его сердце биться быстрее от волнения за её жизнь и будущее. — Мне нужно поговорить с Ояк… — Нет, Мицури! — подняв голос, мягко схватил её за плечи. — Это… В лучшем случае тебя выгонят из охотников и, тогда… Мицури невинной грустью попала острыми иголками в сердце Игуро. Он запнулся на полуслове. Расстроенно выдохнув, он серьёзно посмотрел на Канроджи, будто готовился сказать что-то важное. — И тогда мы с тобой больше никогда не увидимся… Мицури я… — Простите, простите, простите меня, Игуро-сан! — всхлипнула Мицури, и начала слабо отталкиваться от него. Её слёзы лили горьким ручьём печали и подавленности. Но её душа была чиста, она не могла так поступить. — Я не могу по-другому. Моя совесть… — Я люблю тебя, — тихо пробормотал, опустив голову. Канроджи застыла. — Каждый раз, когда я тебя видел моё сердце замирало, а потом резко начинало биться. В меня врезалась сквозная боль и я чувствовал, что лишь одно твоё имя, одно упоминание о тебе меня обезоруживало, — слова, как выстрелом из ружья пробили сердце Канроджи на сквозь. Она осеклась. Девушка не верила в происходящее. «Почему? Почему всё должно быть именно так? Нет…мне послышалось. Это не может быть правдой! Ведь я…» — Я люблю тебя, Мицури! — настойчиво повторил, резко подняв голову. — Прошу тебя не сдавайся, Мицури! Мне не жить без тебя… Твоей улыбки, освящающей мне дорогу полную тьмы и гнилых рук, терзающих мою душу изнутри, — его слова звучали чётко и колко, словно его в этот момент что-то поедало там глубоко в душе; будто он теряет что-то важное. Он это видит, но ничего не может сделать и остаётся только молить о пощаде. Его слова убивали Мицури изнутри, и она начала мотать головой, отрицая всё услышанное. — Ты единственная, кто спасает меня каждый день своим ярким и тёплым смехом. Мицури, я, — было начал к ней тянуться, как она выскочила из кровати, как прокажённая, и побежала к выходу. «Простите, Игуро-сан! У меня нет выбора! Если я так поступлю, то какое я имею право! Моя совесть, моё сердце. Я потеряю себя! Чем же? Чем же, я лучше них?!» Она не заметила, что врезалась в кого-то. Это была обеспокоенная Канаэ. — Мицури, погоди! Тебе ещё нельзя двигаться, — с тревожным взглядом помогла ей встать. Когда девушка слегка повернула голову в растерянности, то увидела поникший тяжелой грустью взгляд Кёджуро. — Нет, нет, нет! Простите…простите меня, — начала задыхавшись плакать, но её словно никто не слышал. Она отчаялась и что-то в ней переключилось, а глаза растерянно забегали всё больше опускаясь вниз. — Я, — эмоции захлестнули Канроджи. — Я стольким людям сделала больно? Я…я не заслуживаю… Не заслуживаю, Канаэ–сан, — боязливо прохрипела тихим голосом. — Что? — в недоумении переспросила Канаэ, не расслышав последние слова девушки. — Я не заслуживаю жить в этом мире! — смиренно упала к ногам Кочо и зарыдала. Её душа сжалась в давящий внутри сгусток острого камня, что не давал ей дышать. В этот момент произошла яркая вспышка. И Мицури уже оказалась на открытом дворе, чего она не заметила, так как эмоции и смешанные чувства взяли верх над ней. — Мицури, это правда? — мягкий и спокойный тон самого уважаемого человека, поверг девушку в ужас и окончательно разбил её сердце. «Ояката-сама» Сил произнести имя вслух не было. — Чтож, полагаю ты знаешь, чем должна закончиться эта история. Мне очень жаль, что так вышло, но ты ведь сама всё прекрасно понимаешь, Мицури, — мрачно проговорил Убуяшики. Канроджи подняла взгляд и первое, что увидела девушка это был её конец пути. Перед ней лежал кусунгобу. Специальный нож, для совершения самоубийства. Для совершения сепуку. — Поскольку ты женщина, — холодным тоном начал, пока Мицури внимательно приковалась к ножу. — Тебе разрешено перерезать себе горло, или нанести удар в сердце. Прости, дорогое моё дитя, но таков долг нашего пути. И тогда ты очистишь свою честь от совершённого преступления. Мицури лишь покорно поклонилась, дотронувшись лбом до земли и взяла в руки нож. Оголив его, девушка пронзила своё сердце одним резким движением. Ей было страшно. Ей было стыдно и больно. Но этот выбор был правильным. *** Киую решила попробовать атаковать. Она знала, что нужно продержаться до пробуждения Мицури и Шинобу, тогда бы она смогла пользоваться "дыханием", но и демон ещё не показывал своих козырей искусства магии крови. Это была честная битва между двумя шиноби. Род Сэйдзин обладал отменным китайским боевым искусством ушу (кунг-фу) на протяжении веков. Когда Сэйдзин появились в «Мире шиноби», то другие кланы взяли с них пример и так же начали обучаться китайским боевым искусствам, не забывая улучшать своё ниндзюцу. Так Сэйдзин владели Кунг-фу Стилем Белого Журавля. Нороварета — Кунг-фу Стилем Когтя Орла. Ликорис владел — Багуачжан, а Курой Бара изучил — Дим Мак. (Подробней о стилях в дополнении) Атака Киую была внезапной для демона, которого захлестнуло тщеславие и высокомерие, но Ликорис и бровью не повела. Чистое Дыхание Сэйдзин достигло своего пика полной концентрации. Температура её тела повысилась до нечеловеческих стандартов. Киую смогла атаковать демона, лишь преодолев свой предел. Девушка использовала каму. Начала наносить удары, которые демонесса с лёгкостью парировала. — Я уже сломала тебя! Раскрыла истинную сущность твоих предков! Доказала, что они такие же бессердечные, как и породившая их страна! — отбивая атаки, громко кричала. — Я разбила твою веру, окутанную ложью! Я вселила в тебя страх и предательство! Так почему же ты ещё на ногах и смеешь мне противостоять! — с гневом ускорила атаки. — Или быть может ты уже была сломана? — Ты не права! Моя вера сильна, именно она не даёт страху завладеть моим сердцем! Я верю в себя и верю, что смогу защитить Мицури и Шинобу! — подстроилась под скорость демона. Порой, чтобы победить превосходящего, нужно идти до конца. Она смогла переступить грань своей скорости, став немного быстрее, чем раньше. — Хм, — иронично выразилась. — Глупое дитя! — Ликорис произвела невидимую атаку. Это был её козырь выработанных и отточенных навыков традиционного, древнего учения. Киую даже не поняла, когда демон пронзила живот феникса насквозь мечом, но Киую успела зацепить и обвести шею демона цепью. Тело Ликорис зашипело от прикосновения стали чистой глицинии, однако это ей было не по чём. Демону осталось сделать одно движение, чтобы убить Киую: прокрутить лезвие и резко вытащить его. *** Клинок Шинобу настиг сердце её любимой старшей сестры. Она надеялась, что успеет спасти маленькую Канао, однако, когда Канаэ поняла, чего добивалась Шинобу… — Ты…ради неё так старалась? — Канаэ схватилась свободной рукой за лезвие меча Шинобу, пытаясь удержать внимание сестры на себе, и, не давая ей, что-то успеть сделать. Из её руки хлынула алая кровь, а кожа начала шипеть и растворяться. Канаэ одним движением ломает хрупкую шею Цуюри. В этот момент красные бабочки, летающие вокруг них, превратились в сгустки крови и тяжёлыми каплями упали на деревянную поверхность пола, издавая искажённый звук. — Нет!!! — неистово прокричала Шинобу. Она замерла в шоке. — Прекрасная, — прошептала Канаэ, а её рука, сжавшая лезвие меча Шинобу, постепенно ослабевала и отпускала его, оставляя следы красной крови на стали, — смертельно прекрасная. Ты не представляешь, как несправедлив мир, за который ты борешься, — из её глаз полились кровавые слёзы. — Человечностью обладают отнюдь не люди, а монстры, потому что сожалеют о содеянном, — она с усилием улыбнулась, той чистой улыбкой, что озаряла Шинобу все эти годы. По глазам Канаэ младшая поняла, что упустила какую-то деталь. Что-то случилось в этом доме пока её не было. Она понимала, что Канаэ имела какой-то повод, или вескую причину. Однако даже это не оправдывало содеянное ею. — Я видела в их глазах эти сожаления. Люди же наслаждаются, им нет никакого дела до твоих терзаний, моя дорогая, — кровь мягким ручьём проскользнула по губам Канаэ. — Ты можешь каждый день спасать их и их души, но они не скажут тебе спасибо, — отпустила шею Канао, и указательным пальцем прошлась по её маленькому, рухнувшему на пол телу. Упираясь ногтем в шею и живот, словно показывая тому пример. — Они не умеют. На земле живут демоны. Не в аду… Сильный яд поразил кровь Канаэ и разнёсся по всему телу. Она начала распадаться. — Почему, — дрожаще проговорила Шинобу, падая к бездыханному телу Цуюри. — Сестра, зачем ты…сделала? Зачем?! — грозно и яростно посмотрела в сторону хаори Канаэ. Это всё, что осталось от старшей Кочо. Шинобу аккуратно положила Цуюри и подобрала фасетчатое хаори Канаэ. — Почему, — ещё раз прошептала и уткнулась, начиная горько рыдать. Где-то вдруг, ближе к саду, раздались восторженные хлопки. Чёрная моль, ползающая по стенам, тёмным уголкам потолка и гнилым местам пола начала растворяться тёмным туманом вокруг этого звука. Шинобу в ужасе и недоумении поднимает глаза и видит перед собой обратную картину. Всё поменялось совсем наоборот. Мёртвое тело Канаэ сжимала Шинобу, вместо пустого хаори, а острый меч был в сердце умершей сестры. — Занятно получается, Вы так легко мне поверили, мастер. И собственными руками убили самых близких, которые на самом деле были людьми. Вот я и проверила Вас, мастер, — тонкий голос отдавался параличом в руках Шинобу. — Канаэ, нуже, — начала трясти руками плечи сестры, но та уже не отзывалась. — Нэ-сан! Прошу, — сильнее вцепилась в плечи так, что её пальцы побелели и судорожно обняла, — прости меня пожалуйста, прости, — Шинобу медленно отстранилась от неё и, поклонившись в знак уважения, достала свой меч из сердца сестры. «Теперь я поняла, почему они так быстро…умерли. Они и вовсе не были демонами… Они не могли меня ранить, потому что любили меня…а я… Мне. Мне нужно покончить с этим.» Помрачнев она встала в стойку. — Хм, даже ничего не скажете? — с наигранным удивлением в пурпурных глазах скучно протянула Цуюри. — Мне нечего тебе сказать, демон. Человек, которому спасаешь жизнь, не должен потом всаживать тебе нож в спину, — уверенно приготовилась атаковать. — Доверие нужно нам для того, чтобы манипулировать людьми, — хладнокровным взглядом посмотрела в сторону погибшей Канаэ Кочо, будто бы всё так и должно было быть. Всё для этого предназначалось. — Ты не права, Канао, — свела брови, изменяясь от сожаления и огорчения. — Доверие нужно нам для того, чтобы надеяться на людей. И ты знала, что нам можно доверять, но ты разрушила его, и чего ради? — укоряюще громко протянула последние слова, крепче сжимая меч в руках, выплёскивая весь свой гнев в силу одного быстрого выпада. «Дыхание Насекомого. Танец жалящей осы: Истинный взмах!» На высокой скорости атаковала Цуюри одним усиленным ударом. — Искусство демонической крови. Дух кровавой сливы, — она подняла руку вперёд и из её ладони выплелся огромный бутон цветка сливы, вращаясь который сломал меч Шинобу, и девушка не могла пошевелиться. Кочо поразило название техники Цуюри, ведь второй стиль Дыхания Цветка, дыхание которым пользовалась Канаэ, назывался — Дух сливы. Это понимание ввело Шинобу в ярость. Суть стиля старшей сестры в защите, отклоняющей атаки, используя вращающийся меч. Само исполнение искусства демонической крови Цуюри пробудило огромную ненависть в сердце Шинобу. Кочо побежала в сторону старшей сестры. — Сестра, помоги мне избавиться от этого монстра, — схватила ножны Канаэ и направилась к маленькому исчадию ада. «Повернись, возьми в руки меч, проверь стойку. Нельзя давать эмоциям брать над тобой верх, иначе проиграешь или к чёртовой матери даже погибнешь. Сосредоточься на дыхании, которым ты хочешь овладеть. Сосредоточься на том, что ты хочешь сделать.» Шинобу с закрытыми глазами настраивалась на последний шаг. Секунды и она была готова. Решительно распахнув глаза, она сказала себе: «Теперь — делай! Уж, ей я точно смогу отрубить голову. Она сейчас даже ниже меня. Я обязана это сделать! Дыхание Цветка. Четвёртый стиль. Алое хаганоромо!» — Ваши колющие, ядовитые атаки мне, — её лёгкая ухмылка сменилась удивлением. — Что, — не успела произнести и слова, ведь её голова была снесена, а Шинобу спрятала катану старшей сестры в ножны. — Разве ты забыла, кто меня учил? — с грустной ухмылкой проговорила, пока тело маленькой Цуюри бесследно исчезало. — Видимо такова моя судьба, — пробормотала Шинобу, опустив голову. Девушка гневно схватилась за воротник, её тело трясло от мерзкого гниющего чувства внутри с дрожащих глаз лились слёзы. Семейная трагедия стирает грань между иррациональным и явью, оставив неизлечимую рану в душе. Ей уже не было больно, она не чувствовала облегчение. Она уже ничего не чувствовала, в том числе и себя. Её жизнь остановилась ровно в тот миг, когда она убила Аой и увидела слёзы, которые были настоящими — человеческими. Сердце охотника, как порох, взрывается и вдруг сгорает, не оставляя ничего. Шинобу оголила меч Канаэ и безысходно упала на колени с опущенной головой. Девушка выдохнула и с грустью посмотрела куда-то вверх. Кочо приставила холодное светло-розовое лезвие катаны к шее. — Прости меня, сестра. Утренняя заря грешникам не к лицу, — последние слова из уст Шинобу вырвались на одном дыхании с грустной улыбкой. Кочо покончила с этим кошмаром ночи… Она сделала правильный выбор. *** — Прощайся со своей жизнью, порочное дитя, — прошептала демонесса, не обращая внимание на свои ожоги от обвившей шею Ликорис цепи Киую. — Ваше оружие меня всегда так раздражало, — демонесса начала медленно вытаскивать чёрный кинжал из живота Киую. Режущая плоть боль разверзлась молнией по всему телу. В следствии чего Сэйдзин выплюнула сгусток крови, попавшей прямо на лезвие. Последнее движение. «Ты зашла далеко. Кумо!» Вдруг в голове демонессы раздался чей-то недовольный голос с ледяным тоном, но весьма сдержанным. «Я ведь предупреждал тебя.» С каждым словом этого голоса в голове, движения Кумо превращались в четные попытки сокращения мышц. «Она нужна мне живой, Кумо!» Ликорис замерла с округлёнными глазами, все её внутренности будто сгорали от проклятия уничтожения. Киую, заметив это замешательство демона, собралась с последними силами и страдающим стоном, через внутреннюю агонию от проклятого оружия демона, пронзившего девушку насквозь, отрубила ей голову камой. Из-за бессилия кама вылетела из рук вместе с отрубленной головой Ликорис. «Чт…что…про…произошло… Она… Почему…она…остановилась… Я…» В шоке, пытаясь сфокусировать зрение на лице демонессы, в полуобморочном состоянии старалась мыслить Киую. Однако её напугало совсем другое. Тело демона ещё не растворялось, словно та боролась за жизнь. «Мама…прошу…прекрати…» Этот детский девичий голос. «Мамочка хватит! Мамочка…» Раздался плач в голове Кумо. — Са…Саюри, это ты? — произнесла голова Ликорис. Киую услышала её. — Ты же мертва Саюри… «Она видит…мёртвую…» Мысли Киую начали затуманиваться, расплываться в потоке ослабшего сознания. Она потеряла слишком много крови. «Почему они до сих пор не проснулись? Пожалуйста…живите.» Сэйдзин закашляла кровью и согнулась так, что её волосы дотронулись до лезвия чёрного кинжала. «Я больше никогда не позволю врагу взять ситуацию под свой контроль. Никогда…» Размышления девушки прервались резким обращением. Слова звучали так, будто уши Киую были заполнены водой. Но это не мешало девушке услышать всё чётко и громко. — Сэйдзин, жить все достойны как люди, но тебе этого уже не узнать, — голос демона звучал совсем по-другому. — Ты всегда будешь одинока, иначе посмотри, — перевела взгляд на всё ещё дремлющую Мицури. В глазах Ликорис не было гнева, в них была лишь победа. — Люди рядом с тобой страдают, — с улыбкой протянула. Киую лишь слушала демона, она не в силах была поднять голову. Сэйдзин всё прекрасно понимает, поэтому не даёт себе и шанса сблизиться с кем-то. Но есть люди, которые несмотря ни на что остаются и вмешиваются в твою жизнь. — Ты сполна заплатишь за боль тысячи людей, своей вечной мучительной жизнью, — какое-то облегчение настигло демона. — Вот и пришло моё время расплачиваться за чужие отнятые жизни, — с этими словами Ликорис начала растворяться. Кинжал исчез и у Киую больше не было опоры. Сэйдзин подняла медальон и крепко сжала его с отвращением и горечью, а из её глаз лились слёзы кристальной подавленности. Киую падает без сознания. От демона остаётся лишь одежда, а на ней блестит заколка красной паучьей лилии. Громкий вдох развеял ужасную атмосферу окончания битвы. Изумрудные глаза освещаются мёртвыми лучами луны. Первая проснулась Мицури, она резко встаёт и от головокружения падает на руки. «Это…это был кошмар! Это был лишь страшный, ночной кошмар…очень реальный!!!» Громкая отдышка заглушила собственное сердцебиение Канроджи. Она не могла поверить в то, что это был всего лишь сон. Мицури резко осознала, что произошло. Она точно помнит потерю сознания. Резкая боль в шее, будто быстрый укол. Девушка начала оглядываться и, увиденное, повергло её в панику. На Киую живого места не было. Канроджи кое-как подползает к девушке. — Прошу, прошу только не засыпай! Киую…кошмар! Что же? — растерянно начала осматривать Сэйдзин, боясь прикоснуться к ней. Всё её тело от шеи до ног было покрыто в множестве порезов, скрывающихся под окровавленной одеждой, а на пояснице было огромное красное пятно. На разорванной ткани было видно каждую рану Сэйдзин. — Киую-сан, живи прошу тебя! — Мицури расплакалась. Её истерику остановило пробуждение Кочо. «Что…я…живая…это...» Её глаза начали произвольно слезиться. «Это был сон? Он был слишком реален… Это…искусство демона?!» Шинобу сразу всё поняла, но поток её рассуждений был прерван всхлипами знакомого голоса. — Шинобу-тян! Ты жива, Шинобу-тян! — Мицури доползла до Кочо. — Там, — она плакала. — Там Киую-тян, она… — Мицури? — удивлённо прохрипела Шинобу. Кочо попыталась подняться, её тело было обессиленно. — Кочо-сама! — послышалось из далека. Отряд какуши подоспел вовремя. — Где она? — Кочо развернула голову и заметила Киую. — Нет! — она резко поднялась, её силы возникли из страха за жизнь Сэйдзин. Она и сама не поняла, как смогла так быстро встать. — Кочо-сама! — главная какуши своего отряда, отдышавшись, поприветствовала Шинобу почётным поклоном. — Срочно организуйте этой девушке первую помощь! — откашлялась. — Её нужно как можно скорее доставить в поместье! — чёткий и громкий приказ Шинобу немедленно начали выполнять ближайшие несколько какушей. Вместе с ними прибыл Столп Змеи. — Ми… Канроджи, что тут произошло? — обеспокоенный голос Столпа Змеи за спиной Мицури поверг её в ещё более сильный плач. Она с надеждой в искрящих от слёз глаз повернулась и увидела его. Время словно остановилось. Мицури побежала в сторону Обаная и внезапно упала в его объятия. — Слава богу! Что вы успели, — начала плакать и сильнее обнимать Игуро, от чего тот сам чуть не отошёл в мир иной. — Мицури, пожалуйста, — тихо прошептал через силу. Девушка, почувствовав его голос и дыхание так близко, залилась краской и мгновенно отстранилась с опущенной от смущения головой. — Извините пожалуйста, — неловко и стыдливо пробормотала. — Всё в порядке. Ты не пострадала? — подошёл и дотронулся до её плеч. Мицури подняла голову и увидела этот мягкий и взволнованный взгляд Игуро. Девушка в ответ робко кивнула. Когда Мицури увидела Кабурамару, то вдруг осознала, что во сне она его не видела на Обанае. Это придало ей спокойствие и чувство защищённости. Теперь она поняла, что её кошмарный сон точно закончился. — Расскажи мне пожалуйста, что произошло, — чётко и бережно произнёс. «Эта…заколка?» Шинобу хмуро подняла предмет демона и начала любопытно разглядывать её. — Кочо-сама, девушка с пурпурными волосами уже отправлена отрядом какуши в поместье бабочки по вашему приказу, — смиренно доложила подчинённая какуши. — Хорошо, уходим, — прокомандовала Шинобу, подбирая оружие Сэйдзин. Она оглянулась в последний раз на луну. — Что же это был за демон, — тихо и задумчиво пробормотала под нос. Начался рассвет. *** (Музыка вдохновения: BOBI - DEPRESSIV MINUS (slowed + reverb) Киую почувствовала лёгкость освобождения. Она словно не ощущала своего тела. Её душа вышла за грани темницы плоти. Оказавшись в своём сне, Киую услышала далёкий голос. Он звал её по имени, голос был знакомым, но забытым. Она знала, что это голос её предка. Какого же? По щелчку Киую открыла глаза, и увидела перед собой свою бабушку Яиои в молодом обличии, чуть дальше от неё справа стояла Херуко, а слева Кита и Хикару. Киую сразу поняла, что это были те люди, которые знали эту правду. Взгляд Сэйдзин приковался к Яиои. Глаза были полны горького разочарования и обиды разбитого сердца, словно у ребёнка отняли заветную мечту его же родители. Только глаза выражали хоть какие-то чувства. Лицо Киую было сердитым и беспристрастным. Она опустила глаза, а потом подняла их прямо в обеспокоенные хмурые глаза Яиои, которая сложила перед собой руки в кулак и держала их по правую сторону красного пояса на талии, знака феникса весны. Она в сознании Киую выглядела статно и гордо, как подобало фениксу. По левой щеке Сэйдзин проскользнула слеза, однако она даже бровью не повела, словно превратилась в статую. — Киую, солныш… — взволнованные слова матери перебились одним движением. Херуко потянулась к Киую и начала идти в её сторону, на что девушка ответила поднятой ладонью вверх, чем и остановила мать. А глаза Киую так и не отвела в сторону Херуко. Это ужаснуло женщину, и она впервые за свою сущность умоляюще и извиняющееся смотрела на свою драгоценную дочь. Херуко опустила глаза. Повисло напряжённое молчание. Киую выдохнула, закрыв глаза. Груз ответственности, что понесла девушка за содеянное её предков был слишком велик и немыслимо сильно давил на сердце. В этот раз, когда она посмотрела на непреступную Яиои, то отрицающе забегала глазами, будто она до сих пор не могла в это поверить. Женщина в ответ слегка наклонила голову вперёд в поисках правильных слов, а потом подняла её с серьёзным и твёрдым взором, как подобает главе. Тогда Киую поняла, что это всё правда и Яиои не собирается отступать. — Почему… Вы, так поступили с жизнями невинных людей? — с болью и отвращением спросила Киую. — Это был наш позор, который я скрыла ото всех. Мы прекратили существование столь ужасных слоёв общества для развития будущего и очищения нашей страны, нашего великого клана, — строго и громко ответила Яиои. — Всё это на вашей совести! — выкинула Киую. — Я выбрала свой народ! — немного повысила голос, перебивая Киую и высказывая более важную причину. — Выбрала Сэйдзин! Свою семью. Наше будущее, — более спокойно закончила. — Так нужно… — Вы не правы! — громко и горько возразила Киую, отводя руки назад, после сжимая их в кулаки. — Всё это ужасно и недостойно нашей веры! — с тем же напором продолжила. — Повернувшись спиной к преданным людям. Воткнутые ножи в спину подданным и глубоко уважающим вас служащим! Жившим ради вас, — её сердце билось так громко и сильно, что лицо девушки исказилось от боли. — И всё это из страха быть опороченными — уничтожить тысячи людей… Неправильно! — резко ближе подступилась к Яиои так, что их разделял лишь один шаг. Сама Яиои была очень высокой, утончённой женщиной. Она отвела голову вправо и нахмурившись закрыла глаза. — Это…это всё, — Киую начала растерянно отходить назад. — Я, я больше не хочу гордо называть себя фениксом. Только не после такого… — Киую, родная! — каждое действие дочки, словно отталкивало, рвало крепкие узы. — Нет, мама, Вы тоже это знали и скрыли от меня! — кинула гневный взор в сторону Херуко, чем сделала ей ещё больней. Переломный момент в отношении к глубокоуважаемому родителю. Что-то важное было сломано и все ценности разбиты. — Я не смогу успокоиться пока знаю, что где-то есть разрушенные семьи, убитые не упокоенные души… И этот монстр, которого вы создали своими действиями, — её глаза бегали от Херуко до Яиои и других. — За ваши грехи я поплатилась. Я даже не представляю через что пришлось пройти той женщине, чтобы стать демоном и выжидать до конца вашей кончины, чтобы потом путём мести вам, убить меня! Вылить свой гнев, обиду и боль на меня! Когда я даже не знаю за что! Мне пришлось выслушивать такие вещи от неизвестного мне человека, а не от моих родных… Сэйдзин запнулась ей было тяжело говорить и дышать. — Вы понимаете хотя бы каково мне в этой ситуации. Я с детства верила в нашу святость, в наше благородие, в наше милосердие и человеколюбие! — Сейчас ты не в силах это понять, Киую, — с печальной усталостью бережно обратилась Яиои. — Я не хочу, — из её глаз лились слёзы горечи. — Не хочу понимать эту жестокость! Разрушить старый мир, и на его костях построить новый — это очень старая зверская идея… Но никогда она не приводила к желанным результатам, — недовольно расширила глаза и упрекающе смотрела на Яиои. — Вы, наверное, сами того не понимаете, но вы жестоки. Считаете, что жестоки из самых лучших побуждений. Однако, — медленно, отрицая всё, мотала головой, — жестокость: она всегда жестокость, — успокоившись, Киую оглянулась. — А где же… Хару, он ведь тоже знает это всё, — содрогнулась от обиды. — И скрыл это от меня, — больней всего ей было признавать, что её любимый старший брат мог на такое пойти. — Ах, нет! — с истерическим вздохом она сокрушённо улыбнулась. — Он просто не успел мне об этом рассказать… — Киую, Хару он, — Кита не мог продолжить свою речь, ему было очень больно это говорить, что заметила Херуко и продолжила с осторожностью и неким одобрением в глазах своего брата. — Киую дорогая, — Херуко попыталась подойти к девушке, но она лишь отступила назад, это остановило взволнованную мать и она продолжила говорить, оставаясь на месте. — Он использовал два стиля Дыхания Тьмы, но, когда он подвергся влиянию тёмного феникса, используя третий стиль, его душа была захвачена этим дьяволом. Его душа находится в аду этого дьявола, — с болью в голосе говорила Херуко, а её глаза сдерживали сильные эмоции. Эти слова превратились в чёрную дыру внутри сердца девушки. Её брат всё это время не покоился с миром. — Естественно, ты не знаешь о чём я говорю, — с виной говорила. — Это "дыхание" запрещено в нашем роде уже несколько веков… — Я знаю, мама, — острые слова Киую оборвали речь Херуко и та испугалась так сильно, что изменилась в голосе. — Дочь нет! Киую, даже не думай об этом. Ты не понимаешь! Тебе придётся продать душу дьяволу, чтобы получить мощь этого "дыхания"! — встревоженно начала повышать тон. — Я спасу его душу, — мрачно отвернулась. — Киую солнышко, это невозможно! Не связывайся с этим! Тогда твоя душа… — Человека, — громко перебила, — разрушают не враги, не ноша на плечах и не страдания. Человека больше всего убивают раны, полученные от близких людей, кинжалы и пережитые предательства, — её слова отражали внутреннее состояние девушки. Сердце с множеством шрамов, на котором всё меньше и меньше оставалось невинного живого места. — Видимо это уничтожает война, — повела голову назад в сторону Яиои и вернула обратно. — Ты кричишь во весь голос, но никто не слышит твоей правды. Это и убивает человека, — слова Киую, заставили поникнуть Херуко в собственном угрызении и беспокойстве о дочери. — Я видела это… А сейчас знаю ещё лучше, — закончив, Киую засунула руки в карманы и подогнула правую ногу, поставив её на большой палец. Её плечи опустились и с выдохом она отпустила всю боль. Киую высказала всё, что хотела. — Значит кроме Нацуко у меня больше никого не осталось, — на лице Киую появилась грустная улыбка, а сердце Херуко замерло. — Теперь понятно почему её с вами нет, — слегка запрокинула голову налево, а взглядом покосилась вниз. — Она отправилась в настоящий рай, а не в убежище фениксов, поклоняющихся своей богине. Яиои лишь опустила голову с оправданным лицом. Она ни о чём не жалела. Феникс знала, что правильно поступила в тот момент. Херуко покачала головой, не принимая слов Киую, и зажмурив глаза от боли проронила слезу. Остальные с грустью смотрели вслед последнему фениксу, а Кита провожал её с ласковым и тяжёлым взглядом. «Ей не хватало проницательности и силы, но она никогда не сдавалась. Даже если была загнана в угол, Киую не уступала. Она из тех, кто в итоге побеждает. Она всегда была такой упрямой и целеустремлённой младшей сестрою. Именно за это ты всегда уважал Киую. Хару…» Киую развернулась и пошла прочь от своих предков, при этом даже не понимая куда она идёт. Ей просто хотелось побыть одной. Однако мягкий и звонкий голос, словно прорезал и развеял эту мрачную грусть. — Киую… Это заставило сердце и душу девушки затрепетать. «Нацуко?» Пронеслось в мыслях. — Да, любимая сестрёнка, — голос ответил на зов души маленького феникса. Киую будто ожила она начала быстро смотреть по сторонам в поиске сестры. Глаза были полны неумолимой надеждой и детской искренней любовью. Когда она увидела ангельский образ Нацуко, то сразу же заключила её в объятиях. Её неровное дыхание и бурные эмоции не давали сформировать и слова. Она вдруг стала такой маленькой. Как будто ей снова 10 лет. Словно ничего и не было. Она потянулась ручками вверх и Нацуко подхватила маленькую сестрёнку. — Я всегда была с тобой, родная, — ласково прошептала на ухо плачущей Киую. — Спасибо… Я, я так рада, — немного отстранилась и следующие слова ей дались с большим усилием. — Я благодарна, что помню…твой…голос…тебя…и твою любовь, — её сердце разрывалось на части и, сильнее обняв сестру, она расплакалась, как маленький ребёнок. *** Дополнение о боевых искусствах кланов шиноби. Всем боевым искусствам шиноби обучились у мастеров Сэйдзин. Шиноби развили те виды боевых искусств, которые были похожи и близки их духу, сознанию и мировоззрению. 1. Кунг-фу: Стиль Белого Журавля (искусство боя Сэйдзин) считался одним из наиболее эффективных южных стилей Гунфу (Кунг-фу). В практике стиля акцент делается на внутренней тренировке разума и энергии Ци. Характерностью стиля является работа с Даньтянь (место хранения жизненной силы — энергии Ци), многообразие техник рук и лёгкие перемещения. В китайской традиции «Белый журавль» — ассоциируется с долголетием, независимостью, спокойствием и умиротворённостью. Поэтому стиль Белого Журавля идеально подходит для тех, кто ищет духовной свободы и Просветления. Стиль Журавля классифицируется, как мягко-жёсткий стиль, имеет тысячелетнюю историю и множество вариаций. Скорость и точность, с которой журавль наносит удары — является очень эффективным инструментом для поражения жизненно важных областей на теле противника. 2. Кунг-фу: Стиль Коготь Орла (искусство боя Норовареты). Атаки стиля похожи на хлёсткие движения змеи, стремительные когти орла с мгновенной реакцией захватов с последующим выкручиванием и разрыванием, свойственным рептилиям: варану и аллигатору. Система «Коготь орла» включает элементы техник дальнего боя — такие, как удары руками и ногами, подсечки и другие технические действия, выполняемые на большой дистанции. В характерную технику системы входят «на май» (захваты с воздействием на чувствительные точки); «да май» (удары по чувствительным точкам); и «дянь май» (воздействие пальцем на чувствительные точки). Названные технические элементы исполняются на очень близкой дистанции. 3. Багуачжан (искусство боя Ликорис). Этот стиль отличался применением техники в бою, непрерывно передвигаясь по кругу, как в системе айкидо, но без бросков и захватов, а ударами и захватами крюком ладони противника (что мы наблюдали в боевом стиле и движениях Кумо). Все боевые движения непрерывно перетекают, как вода по горной местности, из одного движения в другое. Поэтому при использовании этого стиля в бою, удары наносятся разными сторонами ладони, в некоторых направлениях применяются удары крюком ладони. Багуачжан — это исключительно боевое искусство Китайского Ушу, основанное на теории непрерывных изменений тактики боя в зависимости от возникшей ситуации, где победа над противником случается не за счёт применения грубой силы, а благодаря силе мастерства и духа. 4. Дим Мак (искусство боя Курой бара) — отсроченная смерть, чисто китайское боевое искусство. Техника Дим Мак строится на базе приёмов (ударов) по нервным точкам на человеческом теле. Стимуляция энергетических точек приводит к летальному исходу. Поражая противника, боец как будто вонзает сгусток энергии в его тело. Такой удар по своему эффекту представляется более опасным, чем обычный, пусть даже очень мощный. Таким образом даже худощавый и низкорослый мастер Дим Мак может с лёгкостью победить боксёра — тяжеловеса. В результате определённого воздействия на акупунктурные точки происходят серьёзные повреждения энергетического поля: начинаются пагубные процессы в организме, способные в дальнейшем привести к летальному исходу (отсроченная смерть). **Именно этот стиль используется в Дыхании Тьмы.