Том Второй. Глава четвёртая — Взаимная помощь — главный путь к человечности.
26 апреля 2022 г., 13:56
***
«Каждый раз перевязывая их раны, ставя им уколы, готовя им лекарства, я вижу в глазах охотников эту боль. Боль… Нужно просто её пережить. Надеяться, что она сама пройдёт. Надеяться, рана затянется… Решений нет. Нет лёгких ответов. Надо вдохнуть поглубже и ждать пока тебя отпустит. Чаще всего с болью можно справиться, но иногда боль прознает тогда, когда её совсем не ждёшь. Бьёт ниже пояса и не подняться.»
— Шинобу-тян, ты всё ещё переживаешь за Киую-сан? — этот нежный, взволнованный голос отвлёк младшую Кочо, от столь терзающих размышлений. Шинобу готовила лекарства для охотников, которые проходят курс лечения в поместье бабочки после тяжёлых миссий. В одну из таких палат поместили Киую. Однако то, что случилось с Сэйдзин было слишком тяжёлой и страшной ситуацией. Канаэ сама за ней ухаживала и лечила её. Сэйдзин отдыхала в противоположном корпусе, где солнце не доставало до окон, и где людей было меньше всего.
— Нэ-сан занимается её ранами, — спустя время ответила Шинобу, закрывая банку с лекарством, и ставя его на полку к другим готовым. Кочо повернулась к Мицури с серьёзным лицом. — Можешь не переживать, она поправится, но её состояние сейчас…
— Ты тоже заметила, да? — отвела опечалено взволнованные глаза в сторону, подводя пальцы к дрожащим губам. Шинобу устало выдохнула и положила руку на плечо сидевшей напротив Мицури, которая всё время наблюдала за работой Кочо.
— Чтобы там не произошло, на той горе: то, что мы с тобой не знаем. Киую точно справиться со всем. Она намного сильнее нас с тобой. Просто, сейчас нам нужно поддержать её и быть рядом, — добро улыбнулась. Мицури в порыве эмоций внезапно обняла Шинобу.
— Ох, Шинобу-тян, я так надеюсь! Моё сердце трепещет от тревоги за Киую-сан! Когда я проснулась и увидела её в таком состоянии, я так перепугалась! Мне казалось… Нет, нет, нет! — внезапно отстранилась и схватилась за щёчки, отгоняя от себя плохие мысли. — Нужно думать о хорошем! Киую-сан со всем справиться и будет ещё сильнее, чем раньше! — подняла кулачок вверх, Шинобу одобрительно усмехнулась в ответ на действия Мицури.
***
— Так, вот и всё. Можешь одеваться, — Канаэ завязала последний лечебный бинт на теле Киую и подала девушке белую кофту с длинным рукавом. Это была одежда пациента, что носили все пребывающие на этапе терапии в поместье Бабочки. Канаэ помогла Киую аккуратно одеть кофту, чтобы создать минимум лишнего движения, благодаря чему раны девушки не потревожат её нервы. — Киую, несмотря на то, что ты демон и тебе присуща регенерация, намного превосходящая человеческую по скорости, такие глубокие раны и, скорей всего, проклятие от оружия демона, а также твоя истощённость после боя — все эти факторы повлияли на скорость твоей регенерации, — довольно быстро и чётко начала Кочо. Девушка огорчённо вздохнула, когда Киую легла в постель и с мрачным подавленным видом закрыла глаза. — На твоём животе довольно глубокая рана, и, поэтому тебе, пока она не заживёт, вставать нельзя…
— Она вроде заживает, — тихо отрезала.
— Нет она, — заботливой растерянностью дотронулась до руки Сэйдзин и мягко сжала её. — Я зашила твою рану, поэтому тебе так кажется, будто она уже зажила…
— Что? — устало, не придавая слову грубости, спросила Киую. В ответ последовало долгое молчание Канаэ. Хоть слабое состояние Сэйдзин не позволяло чувствовать энергию других людей довольно глубоко и чётко, но напряжение будто парило в воздухе, и стало атмосферой комнаты.
— Этот демон… Сделала с тобой ужасные вещи… Словно она намеренно хотела принести тебе столько страданий, сколько позволял твой болевой порок, — осторожничая словами, Канаэ погладила руку Киую, с ужасом вспоминая все увиденные раны.
— В этом ничего удивительного. Это же демон, так? — Киую кинула усталый и слегка раздражённый взгляд.
— Ты же понимаешь, что я не о том… Я правда не хочу влезать не в своё дело, но я переживаю за тебя, Киую, — её голос задрожал, произнося имя феникса.
— Канаэ-сан, мы победили Среднюю нулевую луну, что в этом может расстраивать? — отвернулась и закрыла глаза. — Если вы не возражаете… Я бы хотела отдохнуть, — как только Киую начала говорить, Кочо поднялась в спешке и согласилась с девушкой. Она уже собиралась уходить, как что-то потянуло кончик её рукава обратно. — Пожалуйста, скажите им, что со мной всё в порядке, Канаэ-сан, — это звучало убедительно и почему-то делало Кочо больно в сердце лёгкими, безотказно принимаемыми, ударами.
— Хорошо, я им скажу, — она подошла к двери, замешкав печальными глазами. — Дорогая, иногда, мы видим лишь то, что хотим видеть. И верим в то, во что хотим верить. И это действует. Мы так часто врём себе, что через какое-то время сами начинаем верить. Мы так часто всё отрицаем, что иногда не можем распознать правду, даже когда она у нас перед носом. Иногда реальность незаметно подкрадывается и кусает нас очень больно, — после её слов прошло недолгое молчание, проводившееся какой-то внутренней надеждой Столпа Цветка. И Киую её услышала, однако всё ещё думала о другом. — Киую отдохни и выспись как следует, после я принесу тебе ещё лекарства, — бережно произнесла и с тёплой грустью улыбнулась.
— Спасибо, — тихо, очень тихо ответила Киую, однако это достигло ушей Канаэ и девушка слабо улыбнулась.
— Надеюсь, позже мне удастся с тобой поговорить, — вышла из комнаты Сэйдзин, унося с собой серебряный поднос, заполненный использованными бинтами.
— Канаэ-сама, позвольте, — девочка с ростом чуть ниже Шинобу, внимательно смотрела своими синими глазками на старшую Кочо.
— Ах, конечно. Спасибо, Аой, — Канаэ немного неловко отдала ей поднос в некой спешке.
— Что прикажите делать с той охотницей, — оглянулась за спину Канаэ, подавая знак тревожности.
— Ты про нашего феникса, — интригующе улыбнулась.
— Ф-феникса? — в недоумении поинтересовалась Канзаки.
— Да, дорогая моя, это феникс. Она из рода Сэйдзин. Их клан уже много поколений сотрудничает с истребителями демонов. Сэйдзин уничтожают злых духов, которые по определённому циклу являются из ада, — объясняюще, подняла указательный палец вверх.
— Значит они очень смелые и сильные! — сжала пальцами поднос с немного напряжёнными и сердитыми глазами. Её внутренний страх перед демонами пробуждал в девушке гнев к себе. Канаэ заметила её негодование и ласково погладила Аой по голове.
— Они отважные, но не бесстрашные. Отвага состоит в том, чтобы испытывать страх и всё же делать то, что должно. С самого рождения фениксы наделены великой силой, которую они используют, чтобы защитить людей. Ведь эти злые духи поглощают души живых. А человек без души умирает долго и мучительно. Он чахнет в своём теле. Это может длиться годы, понимаешь, — подсела к ней, — поэтому мы должны помогать таким людям как она. И наша поддержка дороже всего ими цениться. Наши усилия помощи очень важны. В этом наша сила, дорогая Аой. Ведь кто их защитит, если не мы, — эти слова достигли сердца Канзаки и подбодрили её. Глаза девушки засияли решимостью.
— Да! Я поняла! Я буду стараться помочь госпоже Сэйдзин встать на ноги как можно скорей! Я защищу её! — с пылким настроем и разжигающим огнём в сердце Аой пошла дальше работать.
— Вот и славно! — проговорила вслед уходящей Канзаки и направилась в часть поместья, где готовили лекарства.
***
Шинобу начала проверять список использованных препаратов и составляющие их дозы. В задумчивом, сосредоточенном виде она приложила ручку к губам. Мицури разглядывала тем временем картинки на стенах, расписанных физиологией и анатомией человека. Канроджи прибыла по просьбе Канаэ, чтобы Шинобу оповестила её о том, что яд оставленный чарами демона был полностью выведен из тела девушки, а также девушка должна была пройти последний тест.
— Шинобу-тян… Это правда, что мужчинам дышать легче, чем женщинам? — вопрос Мицури привлёк внимание Кочо. Девушка важно ухмыльнулась и подняла указательный палец вверх.
— Совершенно верно, Мицури-сан! Всё потому что в дыхательных путях у женщин поток воздуха быстрее становится турбулентным.
— Быстрее становится турбулентным? — с искренним удивлением и непониманием в глазах взялась ручками за кончики двух передних кос.
— Женщинам требуется больше усилий, чтобы дышать. Турбулентность потока зависит от его скорости и ширины, — Шинобу подошла к картинке, изображающей дыхательную систему человека, и провела ручкой от носовой полости до трахеи и самих бронх, останавливаясь на лёгких. — У мужчин дыхательные пути шире, газовый поток становится у них тоже турбулентным, но на большей скорости. У женщин, с их более узкими дыхательными путями, турбулентность начинается раньше, и потому они тратят больше сил просто на то, чтобы дышать, — мелодично и звонко пролепетала Шинобу, пока Мицури с завороженной внимательностью разглядывала дыхательную систему.
— Шинобу у меня такая умная, — из прохода раздался воодушевлённый и восхищённый голос Канаэ. Младшая Кочо покраснела и разозлилась.
— Н-нельзя так подкрадываться, Нэ-сан! — с испугом визгнула. Её милая реакция лишь потешила Канаэ. — Ты ведь и сама в этом разбираешься! И вообще у меня дел по горло, — Шинобу быстро метнулась к своему столу и начала что-то агрессивно записывать в свой список препаратов.
— Госпожа Канаэ-сан! — обрадовалась Мицури. — Как там Киую-сан? Я так долго вас ждала! Надеюсь её выздоровлению ничего не угрожает? — тревожно подскочила к Канаэ.
— Всё хорошо, Мицури-тян. Киую идёт на поправку, — одобрительно улыбнулась и подошла к Шинобу. — Ты приготовила те лекарства для неё? — посмотрела на книжную полку в поисках одной из книг.
— Да, оно на полке с готовыми препаратами под красной крышкой, — быстро ответила Шинобу, не отвлекаясь от списков.
— Ах,и… Когда можно будет наведать её? — вопрос Мицури повис в тишине, это ввело девушку в краску. Первая, кто разогнал неудобное напряжение была Канаэ. Она взяла нужную книжку с полки и повернулась лицом к Канроджи с глазами грусти и строгости.
— Сейчас ей нужен отдых и…
«Мамочки, как же стыдно-то! Канаэ-сан, я её такой не видела! Она и впрямь очень беспокоиться, но старается держаться… Теперь я ещё больше переживаю за Киую-сан!» У Мицури всё внутри сжалось от неловкости.
На паузу Канаэ, Шинобу обратила внимание, и её пишущая ручка застыла в воздухе в миллиметрах от списка, будто готовясь к старту, но глаза она не поднимала, лишь крепче сжала ручку.
— Она попросила пару дней её не трогать, — конец фразы старшей Кочо разозлил Шинобу, она резко поднялась и гневно вышла из комнаты.
— Шинобу-тян? — Мицури встревоженно хотела последовать за ней, но её остановила Канаэ мягко потянувшая Канроджи назад, взяв её за руку.
— Ей нужно время, — Мицури вопросительно кинула взгляд на слова Канаэ. — Вы все что-то тяжёлое испытали на той горе. Я полагаю что-то довольно ужасное. И это сказалось на ранимой душе Шинобу, — нежно и заботливо проговорила, покрывая ладонь Мицури другой рукой.
— Я…я просто переживаю, — растерянно бегала глазами то на Канаэ, то в сторону ушедшей Шинобу.
— Госпожа Канаэ-сама! Госпожа Канаэ-сама! — внезапно вбегает в комнату запыхавшаяся какуши. — Там, там пришёл Столп Змеи и…
Девушка в страхе запнулась и стала вкопанная, как статуя, испугавшись своей резкости и бестактности.
— Мицури-тян, ты можешь пожалуйста встретить его, мне нужно ещё разобраться в пару вещах, — показательно подняла книгу, интересное название чей бросилось в глаза Канроджи.
«Это справочник по лечебным травам?» На минуту задумалась Мицури.
— Будь добра, — повторила Кочо, чтобы обратить внимание девушки на себя.
— Ах да, да! Простите, конечно смогу! — с лёгким румянцем протараторила Мицури.
«Канаэ-сан такая организованная и спокойная! Это так зачаровывает!» Канроджи направилась к двери, и в попытках успокоить свои бурные эмоции, спрятала лицо в своих руках.
— Я вас п-проведу госпожа охотник, — неуверенно пригласила рукой пройти вперёд молодая какуши, замечая странное поведение девушки.
***
Шинобу раздражённо зашла в свою комнату и захлопнула за собой дверь.
«Взрослые люди должны вести себя сдержанно… Успокойся… Так…ладно!» Она выдохнула и с новым вдохом безутешно села на пол, падая лбом на обнятые коленки. Девушка закрыла глаза в надежде скорей успокоиться.
— Этот страх, — приподняла голову, посмотрев вперёд потерянным взглядом в себя. — Почему… Я так сильно…боюсь её потерять, — её зрачки расширились, однако она зажмурила глаза так сильно, что на её лице появились морщинки.
Девушка будто не хотела погружаться в это беспомощное состояние, из её глаз текли слёзы паники. В памяти вспышками появлялись моменты из того кошмарного сна, который она слишком хорошо запомнила. — Я даже мыслить не могу об этом, — сильнее вцепилась руками в колени до побеления пальцев, и вся сжалась, в надежде спрятаться от внешнего мира. — Если я потеряю тебя Канаэ, как я буду дальше жить? — еле пробубнила Шинобу сквозь всхлипы, она даже боялась произносить подобное вслух. Каждого человека пугает две вещи и руководят нашей жизнью. Это страх смерти и страх потерять что-то личное, людей которых мы любим. Вокруг этих двух страхов крутиться весь мир.
Мицури скороспешно вышла к входу в само поместье и встретила Игуро, который стоял к ней спиной. Она резко остановилась, боясь подойти, а на её глазах начали наворачиваться слёзы. Тот кошмар преследовал и её. Те слова, которые она услышала в этом кошмаре от него. Они много значат для её девичьего сердца. Но она так и не верила, что такое вообще возможно. Она собралась с силами и ярко поприветствовала его своей ослепляющей улыбкой. Из-за чего Обанай огорошено застыл на месте. Они поговорили, и как оказалось он пришёл в поместье только, чтобы поинтересоваться здоровьем Мицури, однако Столп Змеи совсем не ожидал, что девушка будет тут.
— Со мной всё хорошо, и я полностью здорова! — отвела глаза в сторону, слегка покраснев.
— Чтож я рад, что ты…что вы все живы, — оговорился, опустив голову и дотронувшись рукой до переносицы. Он укорял себя всегда за то, что не мог мыслить трезво и чётко, когда Мицури была так близко и в тоже время так далеко от него. Всегда. — Что говорит Канаэ Кочо по поводу феникса? — взял себя в руки и в своей манере спросил уже более точно и серьёзно.
«Игуро-сан вдруг стал таким строгим, так поразительно. Он так удивительно прекрасен, я и не могу ни о чём больше думать!» Канроджи, засмущавшись своих мыслей, превратилась в спелое яблоко, что сбило с толку Игуро.
— Ми-Мицури? Что с тобой? — обеспокоенно поинтересовался и вся та строгость вновь рассеялась в нежном тоне.
***
Спустя 4 дня.
Киую всё ещё отказывалась от общения. Даже при перевязке и лечении глубоких шрамов Киую отвечала на вопросы Канаэ максимально кратко, по делу. Когда старшая Кочо наведывала девушку, принося ей лекарства, то всегда напоминала Сэйдзин о её болезненном состоянии, всё потому что она не проводила время за отдыхом. Всё своё время Киую посвятила разгадкам тайной истории её клана.
Девушка выводила разные теории на листах. Она терялась в догадках, и ни в чём не была уверенна, что отражалось гневом на помятых и перечёркнутых листах. Пол в её комнате был усеян теориями и гипотезами. Листы были расположены в особом порядке, понятным только самой Киую. Они сосредоточились в круге, где в самом центре всего лежал подробный рисунок медальона, а сам орден клана фениксов был на столе. Киую потратила много времени на его изучение. Она всё пыталась найти в нём тайные магические механизмы, однако попытки были тчентны.
Подавленное состояние спряталось за рабочим настроем. Словно Сэйдзин была детективом, стоявшим на грани раскрытия самого сложного дела в её жизни. Расстраивало девушку лишь то, что некоторые детали были утеряны. Именно из-за них Киую не может сложить полную картину событий, и поймать своего преступника, который был её родным человеком, что она прекрасно осознавала. Её бесконечная мания работы очень тревожила Канаэ, ведь раны Киую довольно часто открывались, а из-за всё ещё незатянувшейся раны на животе, девушка иногда кашляла кровью. Ничего не могло остановить Киую, так как от собранной картины зависела её будущая жизнь. Её непосредственный смысл.
«… Её состояние меня очень сильно беспокоит. Киую не хочет разговаривать со мной о своей проблеме. Никто из девочек не рассказывает о том, что с ними случилось на той миссии. Я знаю, что тебе уже удавалось сотрудничать с Сэйдзин. По твоим комментариям о ней на собрании, я поняла, что тебе посчастливилось завоевать её доверие. Возможно тебе она сможет открыться.
С собрания я помню, что вы теперь будете работать вместе, чтобы истребить адских псов как можно скорее. И, если у тебя получиться с ней поговорить, это пойдёт на пользу вашим будущим взаимоотношениям на миссиях.
Весьма буду благодарна за твою помощь.
С уважением Канаэ Кочо — Столп Цветка.»
Канаэ аккуратно сложила письмо и передала своему ворону, который незамедлительно отправился. Девушка смотрела в открытое окно так задумчиво. Яркое солнце, ласкающее светло-нежную кожу, сопровождалось прохладным приятной ощутимости ветром.
— Зима уже близко, — мягко прошептала Канаэ.
В голове Киую крутились на повторе слова демона. Каждая фраза была немой подсказкой. Клан Сэйдзин лишил жизни стольких людей, обрёк их на неминуемую гибель. Этот факт ужасно расстраивал Киую. Она пыталась искать информацию о прошлом из своей единственной книги клана, однако даже там ничего об этом не упоминалось, что не удивляло её. После, Сэйдзин начала искать связь боевых искусств между кланами, вспоминая стиль демона и её внешность, одежду, манеры.
Вера Киую в чистоте и благородстве своего клана была разбита в сердце, и осколками расцарапала его до крови. Каждый день ей было так тяжело просто дышать. Её сердце было сжато и впивалось когтями зверя ноющей, терпимой болью. Она не чувствовала никаких сил в руках и в своей душе. Она никогда не могла о таком даже подумать. О таком грехе своей семьи.
«…как они спокойно жили, несмотря на то, что сделали с людьми наши предки…и то, что мы не понесли ответственность за свой выбор…»
В её голове, душе и сердце торжествовали непонимание, разочарование в собственной вере. Сбита с толку. Киую снова начала сильно скучать по своей покойной матери. Её грызла изнутри совесть за такое поведение. Киую уже не знала, что делать дальше. Она была в тупике, в темноте.
***
Новый день.
Мицури дожидалась Шинобу, чтобы сходить с ней в главный корпус и провести доклад о миссии своему главе Кагае Убуяшики. Кочо вышла, и они направились к центральному входу поместья Бабочки по проводному мосту, где встретили на них идущего Кёджуро.
— Ренгоку-сан! — громко поприветствовала Мицури с озаряющей улыбкой и ускорила к нему шаг, Шинобу спокойно последовала за ней.
— Мицури, я очень рад, что вы с Шинобу в полном здравии! Слышал миссия на горе оказалась довольно тяжёлой… Как себя чувствует Киую? — не сразу спросил с некой надеждой в глазах.
— Она получила множество ранений и одно тяжёлое, но уже поправляется, можете не переживать, Ренгоку-сан, — отчётливо проинформировала Шинобу, как истинный медик.
— Ваш противник оказался настолько сильным, — диагноз Кочо отразился тревожным тоном на голосе парня. — Почему это дело не доверили Хашира? — серьёзно задумался и прикоснулся большим пальцем к подбородку.
— Ох, на самом деле, мы были уверенны в том, что демон, обитающий на горе, имел ранг не выше Низшей луны, — обеспокоенно проговорила Мицури, заводя руки назад, и виновато опустила голову.
— Неужто информаторы стали такими безответственными, хотя хитрость демонов и их интеллектуальные способности, вместе с техникой боя, напрямую зависят от их осознанности и мышечной памяти. То, что вы смогли победить демона подобного уровня, весьма впечатляет! — гордо глянул в сторону Канроджи, что сразу же подбодрило её, и она уже не выглядела столь сильно виноватой.
— На самом деле, — запнулась Шинобу с хмурым взглядом в сторону, — этого демона уничтожила Киую. Я и Мицури-тян попались в его ловушку. Только Киую знает точно, что это был за демон. И судя по её состоянию после боя… Я даже боюсь себе представить, чем этот демон являлся на самом деле, — Шинобу подняла голову и с грозным взглядом резко закончила говорить. Её слова заставили Кёджуро беспокоиться за Киую ещё сильней, что внешне он не показывал, лишь нахмурился и сжал кулак.
— Кочо, — обратил внимание Шинобу, поменявшейся в лице на сосредоточенность, уходя от внутренних противоречий, — подскажи пожалуйста, куда мне нужно идти, чтобы поговорить с твоей сестрой Канаэ Кочо. Она мне рассказала, что Киую ни с кем не хочет разговаривать, хотя нуждается в помощи, — с заботливой настойчивостью проговорил.
— Канаэ находиться во-втором корпусе, — она слегка повернулась назад, чтобы с помощью указательных жестов показать дорогу. — Сначала пройдите вперёд, там увидите открытый сад и поверните налево. Идите до конца в упор. Я полагаю сестра ждёт вас, — почтительно окинула фиолетовым взглядом Ренгоку и задумалась так, как будто что-то забыла.
— Тебя что-то ещё тревожит, Шинобу, — проницательным тоном уверенно сделал шаг вперёд.
— Да, вот кое-что, — начала лезть рукой в карман штанов своей формы. Мицури любопытно глянула в её сторону. — Возьмите эту заколку и передайте пожалуйста Киую, — протянула головной убор в виде паучьей лилии красного цвета. — На самом деле, я сама хотела это отнести Киую, но потом забыла о ней, когда вернулась в поместье, занявшись своими обязанностями. Моя голова заполнилась другими делами.
Кёджуро взял заколку, внимательно рассматривая каждый её узор и рельеф.
— Это я полагаю заколка демона. Не знаю почему я решила её забрать, — растерянно глянула на Мицури в поисках ответов и опустила глаза.
— Я обязательно передам её Киую, можешь не тревожиться Шинобу. Уверен это поможет ей разобраться, — одарил девушку яркой, благодарной улыбкой и успокоил своей надёжностью. — А вы куда держите путь? — перевёл тему, с мыслью отвлечь их от горьких и тревожных воспоминаний с прошедшей миссии.
— Мы с Шинобу-тян собираемся навестить господина Оякату-саму, чтобы составить отчёт о миссии! Я вся переживаю от предвкушения, это так волнительно! — засмущавшись, восторженно зажглась идеей похода.
— Тогда желаю вам удачи юные охотницы! Вы всё равно хорошо потрудились на миссии. Вы смогли выжить и помочь вовремя Киую, не растерявшись, взяли ситуацию в свои руки. Я горжусь вашей храбростью! — воодушевлённо приблизился к ним так неожиданно, что они встрепенулись. — А мне нужно спешить на встречу с Канаэ Кочо, раз она меня ждёт! — пошёл вперёд и довольно ухмыльнулся. Когда он ушёл, Шинобу выдохнула с облегчением.
— Иногда, он меня пугает своей резкостью и манией вдохновителя, — настороженно пробубнила Кочо. Мицури улыбнулась так озорливо, будто знала большую тайну, что насторожило Шинобу. — Эй! Ты чего такую улыбку довольную давишь!
— Я слышала от Игуры-сана, — как начиная сплетню, прикрылась рукой, что удивило Шинобу и та искренне вылупилась на Мицури, — что Киую-сан и наш Ренгоку-сан вместе работают над изгнанием гончих из нашего мира, — с хитрой ухмылкой продолжила, — а ещё, в нашу первую встречу на миссии Сэйдзин, Ренгоку-сан держал её за руку, когда познакомил меня с Киую…
— Мицури, остановись! — вскричала покрасневшая Кочо и выставила руку перед вопросительным лицом Мицури. — Это…не стоит делать поспешных выводов, — скрестила руки перед собой и небрежно отвернулась, скрывая своё неловкое смущение.
— Шинобу-тян, — спустя пару секунд обратилась Канроджи, — ты что покраснела? — взяла Кочо за вытянутую руку и протянула к её лицу шею, чтобы получше разглядеть девушку.
— Что? — будто не понимая о чём говорит Мицури, Шинобу растерялась.
— Вот, вот! Точно говорю! Покраснела, — с прямой уверенностью, строя серьёзное выражение лица, проговорила.
— Мне жарко просто, ничего особенного, — начала отмахиваться руками и быстро пошла к выходу.
— Но, ведь сейчас середина осени. Шинобу-тян, ты такая крутая! В такую пору года тебе жарко, когда другие в это время трясутся от холода! — словно пройдя достижение, пробуждённо воскликнула Мицури.
— Да нет в этом ничего крутого! И вообще ты себя видела? Всегда в юбке ходишь! И это я ещё крутая? — в недоумении Шинобу схватилась за голову, и ускорила шаг, в то время как Канроджи пыталась нагнать её.
***
— Я беспокоюсь за неё, — убрала пару банок с лекарствами и повернулась к долгожданному гостю с тревожным взглядом, — как я тебе уже говорила, она несколько дней ни с кем не разговаривает. После этой миссии в них всех что-то изменилось, но Киую будто погрузилась в этот кошмар. Они не говорят, что случилось с ними, — взяла поднос и положила на него нужные медикаменты для лечения организма Сэйдзин. — Из нас всех, она больше всего доверяет тебе, Кёджуро-сан, — взяла на руки поднос.
Последние слова Канаэ, словно ответственным плащом, легли на плечи Cтолпа Пламени, и разожгли в нём странное, мимолётное смущение, на которое он не обратил внимание, однако Канаэ заметила его замешательство в золотых глазах и ухмыльнулась. — По правде говоря, я ей не рассказала, что ты придёшь. Она бы точно сказала, что всё в порядке и не стоит беспокоить тебя, — вышла из лаборатории и повела за собой. — Поэтому я предлагаю привести одну мою мысль в действие, — мелодично пропела и ускорила свой воздушный и тихий шаг.
«Они назывались Сэйдзин… Святые. Твой клан…могущественных кланов шиноби.»
Обрывки слов демона являлись в памяти Киую. Её мысли были сосредоточены на воспоминаниях со всего услышанного в ту кошмарную ночь. Сэйдзин сидела окружённая разными догадками и записанными на листах белоснежной бумаги словами Ликорис.
«Самый верный способ ввести человека в заблуждение — сказать ему правду…»
В памяти блеснул узор ордена Сэйдзин, который в данный момент располагался на письменном столике. Киую заменила место подробного рисунка медальона; в центре всех теорий и информации теперь она.
«Я была главой клана Ликорис… Мы были слабее Норовареты… Доверилась мужу — главе соседнего клана.»
Киую в голове строила связывающую паутину: «Было всего 4 клана. Это война между кланами шиноби. Нороварета — агрессор. Ликорис доверилась мужу… Он её предал… Сэйдзин — провокатор агрессора. Жертва — клан Ликорис и…».
— Киую, я принесла тебе лекарства, — послышался стук в дверь и заглушенный, тонкий голос Канаэ, что пробудил девушку от размышлений. Киую распахнула глаза и почувствовала тотчас боль во всём теле от ран.
Погружаясь в собственное измерение мыслей, внешний мир для девушки пропадал, она переставала существовать, и вся её боль затихала на фоне раздумий. Киую чуть повернула голову в сторону двери с острым и цепляющимся за предметы рядом взглядом. Услышав удаляющиеся шаги Канаэ, Сэйдзин осторожно встала, создавая минимум движений. Обтрусила от пыли на полу белые штаны и подошла к двери. Слабое состояние Киую не давало ей возможности улавливать энергию других людей, пока она не восстановит полностью жизненные силы. Девушка открыла дверь. Её взгляд рефлекторно врезался в пол в поисках подноса, однако вместо него, в глаза бросился знакомый яркий узор пламени. Она медленно подняла взгляд на надёжные руки, державшие её здоровье. Сэйдзин резко перекинула полуприкрытые глаза выше, но потом замешкалась и развернулась, не закрывая дверь. Не сказав ни единого слова, она прошла в комнату и начала подбирать некоторые бумаги. Кёджуро, удивившись её безразличному спокойствию, робко вошёл за ней в комнату.
— Где бы ты ни была, если в комнате нет такого вида, я и не поверю, что это твоё убежище, — с лёгкой и тёплой улыбкой окинул заинтересованным взглядом кругообразную схему разных рисунков и расписанных бумаг. Некоторые выглядели совсем свежими.
— Ты что-то хотел? Я просто, — положила собранные бумаги возле медальона, задержавшись холодными глазами на нём, и подошла к Кёджуро, чтобы забрать с его рук поднос, — немного занята сейчас.
— Выглядишь…агрессивно, — заострил добродушные и в то же время пронзительные глаза, на внешнем виде Киую.
Кёджуро словно увидел другую Сэйдзин. Её глаза были обжигающе холодны, за которыми пряталась угасающая искра веры. Он уже видел такие глаза у родного человека, после смерти матери и это напугало его. И вдруг он заметил, что девушка была с распущенными волосами, что изменило его настроение. Привычные её виду плотные косы, оголявшие утончённые контуры лица, обычно прятались за двумя боковыми прядями чёлки. Вместо кос появились прямые, шёлковые локоны, скрывающие её забинтованную шею и мелкие, глубокие порезы на щеках. Её распущенные волосы приятно ложились и падали с плеч, чем завораживали глаза изящностью.
— Пару дней не курила, — строго ответила с нахмуренными и недовольными глазами. Девушка поставила поднос на стол и выпила прописанные для её скорейшего выздоровления таблетки. Кёджуро вдруг всполошился, отрываясь пленённым взглядом от украшенным лесной мистичностью образа Сэйдзин.
— Точно! Шинобу Кочо попросила меня кое-что тебе передать, — сердце быстро забилось от резкого движения. Он достал из кармана шпильку демона, пока Киую поставила воду и облегчённо выдохнула с опущенной головой. Сэйдзин знала, что через несколько минут боли от ран уменьшаться, однако полностью не исчезнут. — Она сказала, что это возможно важно для тебя, — взял заколку двумя руками и начал разглядывать её в любопытной цепкости.
Киую повернулась к нему и не глядя, протянула руку вперёд, начиная подходить. Заметив движение девушки, протянул головной убор. И теперь Киую чётко увидела этот рисунок красной паучьей лилии. Внезапно она как от проклятия резко отступилась в страхе и с прерывистым, громким дыханием врезалась в стол, крепко схватившись за него руками. Такой поворот событий парня поверг в шок. У него появилось резкое желание подойти и обнять Киую, чтобы успокоить её. Глаза Сэйдзин расширились, она вспомнила тот кошмар, что ей пришлось пережить. И по реакции всего лишь на заколку врага, по всей для Ренгоку видимости, он понял насколько сильным и опасным был демон. Это серьёзно взволновало его. Кёджуро ещё никогда не видел Киую такой напуганной и беззащитной. Её словно к стене прижали.
— Киую! — потянулся к ней с тревожным тоном. Желание успокоить Сэйдзин. Взволнованность парня. Это пробудило Киуб от состояния жертвы, и она немного подняла дрожащую руку перед ним.
— Нет, нет…всё в порядке. Я, — перевела дыхание.
— Всё нормально… Просто этот демон, — раздражённо с грозным разочарованием и каплей побеждённого и затаившегося страха в глазах, выдохнула, ударив сжатым кулаком, что недавно был дрожащей ладонью, по деревянному столу.
Киую ввела парня в растерянное замешательство своей реакцией. Он не понимал, как она это всё выдерживала, выносила, и в конце концов противостояла своему страху на месте. Он настороженно следил за каждым её движением, взглядом, поворотом в попытках понять, что у неё на уме, и что таится в её душе.
— Кёджуро, она, — сдерживала свою внутреннюю боль, от резко нахлынувших воспоминаний, принёсших собой много негативных эмоций. Киую колеблясь, продолжала говорить с неуверенным взглядом: — вселила в меня страх, предательство, — по щеке девушки произвольно скатилась слеза, которую она в тот же миг вытерла концом рукава. Её выбившаяся слеза на испуганном, но боровшемся лице поразила парня.
И снова это первое чувство. Первоувиденная её открытость и уязвимость сразила. Он не смел и слова произнести, лишь мог наблюдать за изменением души феникса.
— Единственное, что заставило меня тогда бороться это их жизни… Мицури и Шинобу, — произнося их имена шёпотом, Киую осмелилась посмотреть ему в глаза, показав тем самым своё доверие и откровенность. Этот израненный взгляд безжалостно ударил молнией ему в сердце. — Кёджуро, я…я тогда готова была умереть, понимаешь? — больше не имея сил сдерживаться, она всхлипнула, задыхаясь. И снова подняла руку, сделав в сторону трепещущий выдох. Она и шанса не давала на разбивающиеся попытки помощи. Буря эмоций Киую прошла, а — Кёджуро только начиналась. — От этого позора и…и боли, — выдохнула и вытерла глаза. — Я даже сейчас не знаю, как с этим смириться. Меня сломили уже дважды, — закрыла рукой глаза и подняла лицо вверх. Убрав руку, Киую в последний раз тяжело выдохнула, и, мотаясь взглядом по потолку, смогла успокоиться.
— Иногда ты осознаёшь, что, то что двигало тебя вперёд может быть неправдой. И когда ты наконец понимаешь, что это могло быть неправдой с самого начала, — сделала глубокий вдох и осторожно выдохнула, — внутри всё будто обрывается.
Ренгоку в это время нахмурился и опустил суровый взгляд в себя. Его душа трепетала от ноющей боли, когда он видел подобное. Демоны, вселяющие в людей настоящий ужас, были страшнее и уродливее остальных. Такие демоны, по его мнению, не имели больше всех права существовать. Такие демоны раздували в его искрящейся душе настоящее адское и праведное пламя. Спустя несколько минут Киую всё ему рассказала. Всё, что произошло на той горе. Он удивился как услышал номер демона, но история Киую о правде своей семьи огорчила и опечалила его намного сильней.
— Убить тысячи людей и стать единственным кланом шиноби, вот так. Какой феникс…какой человек пойдёт на это? — возмущённо и расстроенно высказалась Киую, сидя возле пышной подушки на своей кровати.
— Никто не совершенен, даже твои предки, — принимая её эмоции с грустью в сердце, поддержал Сэйдзин. Кёджуро сидел на другом конце кровати.
— Им было, всё равно, на судьбу других кланов и людей. Да! Эти кланы убивали других людей по заказу! Они были настоящими наёмными убийцами, но мой клан выпустил в мир даже большее зло, — затихая на последних словах, девушка вспомнила, что своим поступком создали её дальние родственники. Кого своими деяниями они воплотили в ночной кошмар того временим. Спустя минуту тишины, в которую Кёджуро пытался подобрать нужные слова, Киую постепенно остывала и становилась разбившейся фарфоровой вазой, которую умелые мастера своего дела восстанавливали осторожно и потихоньку, склеивая мелкие осколки.
— Киую, — чётко и бережно обратился, немного повернувшись к поникшей девушке. Он взял её за дрожащую руку и успокоил своей теплотой и придававшей Киую силы поддержкой. — Ты не должна отвечать за ошибки, что совершил твой клан, — эти слова, будто сломав между ними стену, заставил Сэйдзин отойти от печального состояния и она маленькими поворотами и неуверенными движениями подняла на него кристальные фиолетовые глаза. Кёджуро смотрел на Киую с решимостью и сильной верой в то, что он говорит. — Не он, а только ты решаешь каким фениксом тебя запомнят! Дорога возникает под шагами идущего! Твои шаги — это твоя история, и от тебя зависит то, какие это будут шаги, а не от шагов твоей семьи. Они прокладывали свою дорогу, а ты идёшь по своей, — он сильнее и бережно сжал руку девушки, и увидел это успокоение в лиловых глазах. Даже уголки её губ дрогнули в слабой, поверившей в надежду, улыбке. В ответ на его слова она нежно сжала его огрубевшие пальцы своими утончёнными и мягкими, как лепестки сакуры.
***
(Музыка вдохновения: polnalyubvi — Кометы)
— Канаэ-сама! Канаэ-сама, — беспокойный, тонкий голос рвался за дверью лаборатории. Канаэ отвлеклась от работы, подняла удивлённый взгляд на Шинобу, которая вела записи. Шинобу с таким же интересом глянула на сестру.
— Ну что случилось? — сердито проворчала младшая Кочо.
— Шинобу-сама, Канаэ-сама, там девушка с яркими волосами. Она уже больше часа находиться в зале и тренируется. А её раны ведь ещё не зажили! — с более сильным беспокойством оповестила своих наставников Аой.
— Что это она вдруг? — Шинобу пробормотала под нос, задумавшись.
— Я так рада, видимо Кёджуро-сан смог её подбодрить, — с счастливой улыбкой Канаэ сложила перед собой ладони и усмехнулась.
«Так неужели то, что говорила Мицури…» Вдруг вспомнила Шинобу. Её лицо в один миг покраснело, и она принялась работать ещё усерднее так, что с её ручки начал идти дым.
Это был второй танец кунг-фу фениксов. Киую исполняла второй танец эзотерики. Первый же танец она выполнила в озере, где встретилась с Танджиро. Место первого танца обязательно должно быть связанно с большим количеством воспоминаний, тайн и боли, что испытала Киую, когда ещё была мала.
Второе место для танца эзотерики — это место преодоления собственного страха и слабостей. Благодаря Кёджуро это место стало поместьем Бабочки. Киую наконец-то смогла всё принять и идти дальше. Ведь больше ей ничего не остаётся и жизнь продолжается. У Сэйдзин есть миссия в этом мире, и она не могла себе позволить скорбь и грусть. Однако её мировоззрение изменилось, и теперь она верила только в себя и свои силы. Для неё жизни людей стали ещё больше важны, чем раньше, и дороже всего на свете.
Киую решила для себя всегда быть честной и открытой с другими, больше не молчать и не скрываться. Она стала намного сильнее и выносливее, чем была раньше. За её лёгкими и сильными выпадами в танце, за её каждым незаметным для не натренированных глаз движениями, за её изменяющимся ритмом дыхания в тайне наблюдали тёмно-сиреневые глаза. Взгляд этой девочки был необыкновенен, а её зрительная память гениальна. Киую закончила свой танец с настроенным и серьёзным выражением лица. Её энергия начала свой восстановительный путь. Цепкие и очарованные глазки отвлеклись, как только услышали шаги и голоса. Девочка ушла, чтобы не вызывать лишних вопросов.
— Киую-тян, тебе уже лучше я смотрю, — слегка склонив голову набок, довольно вошла в тренировочный зал Канаэ, а за ней выглянула Аой с настойчиво тревожными голубыми глазками.
— Канаэ-сан, — не поворачиваясь, беспристрастно произнесла Сэйдзин. — Давайте назовём сакуру «Победой», — улыбнулась, слегка повернув голову.
— Ох, это, — удивлённо глянула, однако потом расслабилась и мягко продолжила, — это прекрасная идея. Так может быть, — подвела указательный палец к подбородку, — сегодня и посадим её. Пока можно в теплице, а как придёт весна пересадим во двор, — в ответ на загоревшуюся мысль Канаэ, Киую лишь кивнула глазами и резко перебросила человеческий взгляд на Аой, ещё и хитро прищурившись. Девочка, испугавшись, оживилась и мигом испарилась, издавая при этом странный визг.
— Думаю этим двоим пока не стоит знать, что я демон, — начала подходить к Канаэ.
— Двоим? — с непониманием посмотрела на коварную ухмылку Сэйдзин.
— Да, тут за мной кое-кто шпионил, — довольно хмыкнула с прикрытыми глазами и вышла из зала. Кочо догадавшись о ком говорила Киую, задумчиво подвела пальцы к подбородку, и посмотрела назад в коридор.
***
На следующий день Киую собирает вещи, чтобы отправиться к Оякате и поставить точку в этой странной истории. Она точно уверенна, что хоть какую-то информацию сможет найти в записях охотников за период Эдо. Только она собралась выходить как её встречает Мицури у двери.
— Ми…цури…
Она смотрит на солнечную улыбку Канроджи и теряется в мыслях. Девушка, прознав, что Сэйдзин наконец выздоровела и привела свои мысли в порядок, тем же днём намеревалась свидеться. Она протянула Киую маленький прозрачный свёрнутый пакет, в котором виднеется тёмное, шоколадное печенье.
— Киую-тян, я так переживала за тебя! Когда, — Мицури ушла в свои переживания, и Киую лишь улыбнулась ей в ответ, — я увидела тебя… На тебе живого места не было! А ты… Ты улыбаешься? — Канроджи перебив себя, заметила настолько добрую и игривую улыбку Киую.
«Она…она так улыбается… С нашей последней встречи, Киую-тян была более замкнутой и даже стеснительной моментами! Точно, ей будто было неудобно… А сейчас она так изменилась. Настолько живая и искренняя! Это так волнующе и прекрасно!» Восторг Мицури и сердечные радости можно было спокойно прочитать на её лице, что видела Киую и решила подшутить над ней.
— Что такое, Мицури? Ты что в меня влюбилась? — саркастично ухмыльнулась.
— Ки-Киую-тян, не говори так! — она ещё больше покраснела от возмущения, и нервно протянула ей печенье. — Я вообще-то вот, что тебе принесла! Ты же его любишь, вот и подумала, — более спокойно продолжила.
— Да я пошутила, Мицури, ты такая наивная, — взяла у неё пакет из рук и, нежно улыбнувшись, дотронулась рукой до её плеча. — Спасибо тебе большое. Я уже правда и не помню, когда последний раз ела его. Рисухору тоже обрадуется, — достала печенье и с наслаждением откусила. Мягкий и небесный вкус шоколада так и таял на языке, заполняя сладостью всё вокруг. Сладости всегда поднимали Киую настроение.
— Слушай, Киую-сан, — замялась, но собралась с силами и с тревожными, грозными глазками твёрдо и мило продолжила: — Может отдохнёшь ещё пару дней, а то ведь всего-то несколько дней прошло после нашего боя на горе…
Киую вдруг изменилась в настроении. Она словно стала прежней: строгой, серьёзной, учтивой. Это немного напрягло Мицури, она испугалась, что сказала что-то не так, и виновато посмотрела на неприступную Сэйдзин. Киую положила печенье в пакет и завязала его, а её глаза смотрели сквозь это печенье.
— Оставаться в стороне и плевать в потолок? Прости за грубость, но это ещё хуже… Знаешь, я ужасного много повидала за это время, как и все мы, — стрельнула суровым взглядом в волнующиеся глаза Канроджи. — Но, когда это касается чести твоего клана, твоей семьи…тебя…это совсем другая игра, Мицури, — снисходительно закончила с той же строгостью.
— Я не попадала никогда в такие ситуации как ты, — неуверенно начала, отводя грустный взор в сторону. — Но я знаю, — перевела на Киую, — что на свете есть люди, которые сейчас в безопасности, только благодаря тебе, — тепло улыбнулась, как и при встрече. Эти слова, что-то разбудили в Сэйдзин и она, будто узнав ответ на вопрос, смотрела понявшим всё взглядом на Мицури. Их проникновенное молчание длилось недолго.
— Ох, вот вы где! — прервала Канаэ. — Хотела с вами поговорить, Шинобу кстати уже согласилась, — взяла девушек под руки и начала двигаться вперёд. Киую в непонимании пыталась спросить, на что это такое согласилась даже Шинобу, а Мицури хихикая, находилась в будоражащим предвкушении. Вдвоём они ждали объяснений от Канаэ.
***
Главный корпус охотников на демонов, в который в этот раз Киую пустили без единых вопросов. Тогда она поняла насколько общение со Столпами влияет на общее уважение в корпусе охотников и в их обществе. Она зашла в приёмную комнату и дожидалась назначенной встречи с Оякатой. Ещё раз прокрутив в голове все свои догадки и собранную информацию, она настроилась восстановить всю картину. И вот он пришёл.
— Ояката-сама прибыл, — оповестил тонкий девичий голосок. Киую должна была по их правилам подготовить доклад о миссии на горе со своей стороны, так как принимала в ней участие. И чтобы проявить свою компетентность и нравственную прилежность к важным делам, пришла на договорённую встречу, как формальная и последняя глава фениксов.
С помощью своих дочерей он занял своё место напротив Киую, которая в знак уважения встретила его поклоном головы.
— Добрый день, господин Убуяшики, — спокойно и с полной серьёзностью поприветствовала формального союзника и главу союзного учреждения.
— Киую Сэйдзин, тебе тоже доброго дня. То, что с тобой случилось после битвы меня глубоко затронуло, и я искренне благодарен тебе, что ты защитила Шинобу Кочо и Мицури Канроджи на этой миссии. Они уже доложили мне о произошедшем. Однако я полагаю, что большим количеством информации о демоне и случившемся ты знаешь намного лучше с печальной стороны… Также Канаэ Кочо оповестила меня о том, что твоё психологическое здоровье по сравнению с физическим не уступает тяжёлыми последствиями. Поэтому меня волнует, что происходит у тебя в голове и есть ли порядок в твоих мыслях? — закончил свою речь, дожидаясь ответа Киую. Она с абсолютным почтением приняла всё сказанное им, из-за чего сперва решила обсудить проблему, связанную с демоном, а уж потом узнать детали о своей семье.
— На некоторые вопросы я пока не могу вам дать ответа. На миссии получилось так, что мы не случайно столкнулись именно с тем демоном. Ей нужна была я, — начала Киую.
— Конкретно ты? — невозмутимо переспросил.
— Так вышло, что…
Ояката почувствовал её тревогу, так что решил её не трогать.
— Этот демон преследовал мой род по своим причинам, — осторожный ответ не вызывает лишних вопросов. — В её глазах были кандзи… Они обозначали "ноль". По моим сведениям, ваша организация ещё не сталкивалась с подобными демонами? — недоверчиво спросила.
— Так и есть. За всю историю организации свита Кибутсуджи всегда состояла из демонов 12-ти лун, в которых половина была высшими, а другая низшими. Однако Мудзан мог и прятать свои козыри в рукаве, — задумчиво с хмурой грозностью, проговорил Ояката.
— Силу этого демона нельзя было сравнить с демонами Низшей или Высшей луны, — уже более расслабленно продолжила, чувствуя своё преимущество в диалоге, Киую слегка начала жестикулировать. — Эта женщина была индивидуальным случаем. Я считаю, что она была слишком умна по сравнению со свитой Мудзана, поэтому он дал ей силу, ограничив её развитие, чтобы она не стала угрозой…для меня, — решила чуть приоткрыть карты, когда Ояката сообразил Киую особо не расспрашивать по этому поводу. Он с недавнего письма Канаэ выяснил, что Киую пришлось пережить возможную психологическую травму, касающуюся непосредственно довольно личного. — Честно говоря, это не я её убила, а Кибутсуджи.
— Хм, — заинтересованным звуком направил внимание Киую на её последних словах.
— За счёт своей крови и связи с демонами через неё, он может спокойно их контролировать, собирать и обмениваться информацией, а самое главное уничтожать их всего лишь по желанию. В демонах, в их крови, есть клетки Мудзана заблаговременно созданные, чтобы при одном упоминании его имени при врагах, демоны самоуничтожаются. Этим проклятием он может пользоваться и в других своих прихотях. Однако с Тамаё мы выяснили, что демоны, которые не испытали вкуса плоти и крови не подчиняются его воли. Живым примером являюсь я, и скорей всего Нэзуко такая же. Ну а про Тамаё вы и сами всё прекрасно знаете, — закончила Киую.
«Ликорис… Ей не нужно было иметь мощь Высших лун, чтобы победить сильных охотников. Опыт, разум, повадки, инстинкты главы одного из самых опасных и древних кланов шиноби — сделают больше, любой другой, чужой силы.» Про себя подумала девушка, пока длилось молчание, в которое Убуяшики анализировал слова Киую.
— Итак, Киую, я тебе благодарен. Эта информация объясняет многое. Теперь стало ясно одно, если козырь Мудзана покинул этот мир, то скорее всего ему что-то нужно от тебя. Ты ему нужна живой, Киую, — сделал акцент с заботой в голосе. — Поэтому будь предельно осторожна впредь и держи со мной связь по возможности реже, чем было раньше, — произнёс даже с каким-то отцовским приказом, что немного смягчило Сэйдзин, и она отвела прислушавшийся взгляд. — А что на счёт твоего душевного состояния? — он специально выбрал более подходящий момент, чтобы задать такой щепетильный и трогательный вопрос. Киую ответила не сразу, однако перевела тему недалеко от самого вопроса.
— Господин Убуяшики, я бы хотела узнать у вас, как раз на счёт истории клана Сэйдзин. Есть ли в вашем архиве записи времён эпохи Эдо, связанные с взаимодействием с моим кланом? — с надеждой в голосе резко взглянула на его задумчивое выражение лица. Вдруг тело Киую пронзила терпимая боль. Последствия жестикуляций. Её раны хоть и затянулись, но нервы всё ещё были воспалены. По сравнению с танцем эзотерики, эти движения были неразмеренными и беспорядочными. Феникс в этот момент была захвачена разговором, все её мысли были сосредоточены на другом.
— Чтож. Уверен, если поискать их, ты точно сможешь для себя найти полезное, и я, так понимаю, благодаря этому ты сможешь разобраться и упорядочить свои мысли, — верно подметил, чем немного удивил и обнадёжил Сэйдзин. Такому концу беседы она была рада. Киую с тем же уважением распрощалась с Оякатой, и с его разрешения ушла расследовать своё дело в архив семейства Убуяшики.
Девушка провела там много времени. До самого вечера Киую перебирала отдельные года и десятилетия в особом случае связанные с эпохой шиноби в период Эдо. Однако толком ничего стоящего не смогла найти. Не опуская руки, девушка решила взяться за другую сторону организации. От конкретных записей глав организации, она перешла на дела охотников и столпов с 1800 года. Итак, спустя пару часов поисков она смогла откопать один отчёт, который показался ей весьма ценным. Это было дело по истреблению демона Второй Высшей луны, в битве участвовал предок Киую — Хару второй, сын Райдена второго и дядя Яиои. Вот этот переломный момент. Хару существовал в период инцидента, связанного с «Миром шиноби». Киую начала читать доклад Столпа Пламени того времени, более походящий на письмо.
«Я не знаю сохраниться ли этот доклад для будущих поколений, но, если бы не этот настырный парень из фениксов, вы бы сейчас это не читали.
Знаю, бывают моменты, когда ты уже готов сдаться. Когда смерть улыбается ядовитым оскалом тебе в лицо, и ты ничего уже не в силах сделать. Когда проклятый демон лишает тебя рук, ног или здравого рассудка, понятие надежды рассеивается под мнимым желанием спасения.
Я видел это своими глазами и знаю, о чём говорю… Не испытав на себе такого, вряд ли меня кто-то поймёт, но точно могу сказать лишь одно… Вера уходит последней. Обычно так говорят о надежде, тогда она нас покинула первой. Демон, с которым сражалось три Столпа и ещё несколько охотников, был неимоверно силён, кровожаден и безжалостен. Хару тоже был с нами и обманом вынудил демона съесть его первым. О чём думал этот малец в тот момент я не знаю, да и не хочу знать!
Но, съев его на наших глазах, демон не долго радовался своей грязной победе. Буквально через пару минут эта тварь начала сгорать изнутри. Я смотрел как языки пламени пожирали проклятого с той же ненасытностью, как он поглощал феникса. Эта тварь так кричала, что его предсмертные вопли наверно было слышно за пару лесов. Он молил о пощаде, чьей милости и грязного ногтя не стоил. Его смерть была ужасна, несколько часов демон всё ещё продолжал гореть. За это время я успел многих освободить из медвежьих лап монстра.
Я пишу это за тем, что разочаровался в себе. Фениксы всегда мне, да и многим охотникам казались лицемерными и гордыми до брезгливости, напыщенными эгоистами. Но этот парень доказал мне обратное. Это был не первый раз, как он спас меня от верной смерти, врать не стану. Так вот, к чему же я веду… Меня завут Кимучжуро Ренгоку, моя семья поколениями служит организации охотников на демонов. Сейчас во главе организации стоит достопочтенный Убуяшики Кагура, 95 глава по своему роду. В 1865 году погиб Хару второй Сэйдзин, в битве против Второй Высшей луны. Он был наследником своего клана и должен был стать следующим лидером, кто был там, для тех охотников, кто его близко знал, он навсегда останется героем и спасителем! Для меня же он навсегда останется братом по оружию!»
Это письмо поразило сердце девушки, словно с души камень свалился. Она ужасно была рада тому, что не все в её клане оказались такими же бесчеловечными как Яиои. Такими, которых волновала только честь их семьи, которая была даже превыше человеческой жизни. На её глазах выступили слёзы радости, Киую стало так легко и спокойно, что она была благодарна тому, что смогла найти это письмо, хоть оно и не помогло разобраться в войне шиноби. После этого настроение Киую улучшилось, и она вдохновилась, а её желание найти правду переросло в интерес. Она начала немного легче относиться к самой себе, считая, что она идёт на правильном пути и поступает верно, когда считает нужным делать то, что чувствует сердцем.
Ещё одна информация, что нашла девушка из другого источника, была связанна с медальоном, где говорилось о том, как можно было его открыть. Точнее одна из охотниц рассказала в своём докладе: «Семейная реликвия Сэйдзин, по всей видимости обладала неким механизмом… Часто мы проводим с ним время. Хару и я испытывали чувства друг к другу и однажды он показал мне как открывался этот медальон, в нём хранилась история его создания…»
Глаза Киую загорелись и точно, как по инструкции она открыла медальон. Информации на старом сложенном, плоского характера свитке было довольно много. Вещая историю люди не скупятся на словах, поэтому девушка искала и читала лишь интересующую её информацию. Время близилось к встрече, о которой говорила Канаэ. Это была традиция Столпов. Раз в году они после собрания посещали горячие источники. У женщин была своя компания, куда входила Канаэ — являвшаяся Столпом само собой; три прекрасные жены Узуя и Амане — жена Убуяшики. В этот раз Канаэ решила взять с собой наших троих девочек: Шинобу, Мицури и Киую, проявляя тем самым своё уважение, и с желанием поздравить с победой над сильным демоном.
«Райден I, укоренил в традицию владением кунг-фу, а также столкнулся с миром теней — Миром шиноби.» Киую сразу вспомнила, что Райден I был создателем Дыхания Тьмы.
«Во время следующей главы фениксов дочери Райдена I – Харуми (1716 год), Сэйдзин начали набирать в свои ряды приспешников, которые принимали их веру и работали на клан.» Прочитав эту строчку, Сэйдзин нахмурилась, потому что этих приспешников потом Яиои и истребила.
«Остров Хоккайдо принадлежал клану Нороварета, которые ещё назывались среди других кланов — Проклятыми… При собрании глав 4-х кланов голоса Сэйдзин и Нороварета имели важную роль, в то время, как кланы островов Кюсю (Ликорис) и Сикоку (Курой Бара) имели право выбора, которому решению последовать.» Эти названия, что Киую недавно услышала от демона, начинали ей головной болью отдавать в мыслях. Как бы ей не было противно и сколько бы она не питала отвращения, правду она была готова принять любой.
«…после заключения союза с организацией охотников на демонов в 1721 году, а именно с семьёй Убуяшики, тогда Мир шиноби открыл для себя существование демонов на острове Хонсю, помимо которых также появлялись и адские гончие. Никто даже не хотел иметь дело с той ответственностью, что лежала на плечах Сэйдзин. Именно поэтому территория Сэйдзин никогда не давала соблазна завладеть ею.»
Киую вдруг задумалась о том, что даже в архивах Убуяшики были удалены все записи о связях с Сэйдзин в то время. Как же серьёзно Яиои взялась переписывать историю. От следующей мысли дыхание Киую перебилось, а сердце бешено заколотилось, она тут же отбросила её в сторону. Мысль о связи феникса с охотницей, разве он не знал о традициях семьи? Или ему было всё равно? Такие вопросы Киую убрала в сторону, заняв свои глаза и мысли продолжением чтения.
«…когда главой рода стал Райден II в возрасте 20-ти лет (1780 год), в 1790 году на собрании Сэйдзин и организации охотников на демонов…он получил довольно интересную информацию от главы Убуяшики, что 19 век окажется последним веком шиноби, и, если Сэйдзин сделают верный выбор, то они останутся единственными шиноби. И, когда в 1800 году клан Нороварета тайно провёл встречу с Сэйдзин, на которой оповестил о своих планах, история шиноби вышла на свой последний бой в Колизее судьбы.» Дочитав документ, девушка перевернула лист, где сзади было написано большими буквами: «Семейная реликвия в виде медальона была создана по приказу Райдена I. Она передавалась от главы к главе.»
Картина была составлена, а слова демона подтверждены. Правда раскрылась в тайне многих веков. Настроение Киую с воодушевлённого, после письма охотника, упало и превратилось в угрюмое и задумчивое, а на сердце словно образовалась туча из мрачных рассказов. Киую поняла, что это будет храниться в её мыслях всю жизнь и ей придётся жить с этим. Однако теперь она спокойна, ведь узнала всё, что хотела.
***
Шинобу приходит к источнику, где все уже собрались. Доносились приятные, женские голоса, которые периодично сменялись звонким смехом.
— Кочо, тебя уже все заждались! Осталось тебя познакомить со всеми, — с улыбкой на лице повернулась к сестре. Шинобу чувствовала себя сконфужено, ей придётся переодеться и выйти в одном халате, а после и вовсе его снять. Она никогда ещё не участвовала в подобном и для неё это было не в нормальном понимании. Но она уже пришла сюда и будет некультурно развернуться, и уйти, поэтому нужно преодолеть свой страх.
— Извините, я, пожалуй, пойду переоденусь, а, — бегая глазами по источнику, девушка заметила Мицури и это уже её немного расслабило, но причиной остановки предложения было то, что Шинобу не увидела Киую. — А где Киую? — присела к Канаэ и тихо спросила.
— Киую принимает лечебную ванну. Этот источник слишком горячий для её раздражённой кожи.
— Я, наверное, лучше к ней пойду, мало ли там помогу чем, — собралась уходить, как Канаэ её окликает и останавливает. Старшая Кочо выходит из источника, надевает мягкий, белый халат и отводит её в сторону, чтобы поговорить.
— Дорогая, я не знаю, что у тебя на душе, когда дело касается Киую, — осторожно начала. — И я, во-первых, считаю такое нормальным в отношении тебя и буду поддерживать, но Киую она, скорее всего, выбрала путь одиночества…
— Но, ведь мы должны её поддерживать! — в недопонимании помахала головой и слегка отстранилась. — Она меня спасла…дважды. Что ты… Что ты считаешь нормальным?! — разозлилась от сказанных слов Канаэ, выражающих двойной смысл. — Я не…
— Шинобу…
— Я не влюбилась в неё! — резко ответила с полностью красным лицом. — Я просто не знаю, что у меня происходит, — нервно отвела глаза. — Но это скорее восхищение, понимаешь? Просто эти два понятия обычно все путают, — задёргала руками. — А я просто хочу быть рядом с ней в любых ситуациях, не дать ей сдаться. Я смотрю на её силу, смелость, её стремление! Я это сама всё пытаюсь преодолеть, когда она уже преодолевает и идёт дальше! Мне нужно чтобы она это продолжала, чтобы…чтобы я не сдалась. Я иду за ней и мотивируюсь! Начинаю стремиться, — выдохнула опустила голову.
— Шинобу, ты прекрасный, добрый и справедливый человек, — обняла сестру, утыкаясь губами в её голову. — Ты всегда поступаешь правильно, — заправила прядь короткой чёлки сестры за ушко. — Ещё с того момента, я заметила это в тебе. Помнишь, как ты беспокоилась за Химеджиму-сана, — отстранилась и посмотрела ей в растерянные глаза. — Ты первая увидела и поняла, что он хотел для нас лучшего, чтобы мы с тобой жили обычной, нормальной жизнью, а не стали охотниками, — закончила Канаэ. Она внимательно смотрела в глаза Шинобу, которые будто метались между чем-то. — Дорогая, переодевайся и иди к нам, — дотронулась до щеки сестры и переплелась пальцами о локоны её тёмных и мягких волос.
— Хорошо, хорошо, — взяла её за руку, что игралась с волосами Шинобу, и мягко опустила. Младшая Кочо сразу же ушла в раздевалку, гневно бормоча себе под нос. Канаэ провела её ласковым взглядом и направилась в женский горячий источник. Шинобу переодевшись в белый льняной халат, оставила форму в своей корзине, которая стояла возле корзины Канаэ. Она сняла свою заколку и положила её также, как и сестра. Посмотрев на эту картину ей стало тепло на сердце, и она не сдержала мягкую улыбку. Их опасный путь пугал девушку только тем, что она очень сильно страшилась потерять половину своего сердца — свою сестру. И, когда Канаэ находиться рядом, младшая Кочо была спокойна.
Выходя из раздевалки, она направилась вперёд по коридору. Вдруг на повороте Шинобу резко остановилась. Ей нужно было идти на правую сторону, где находилась Канаэ с остальными, однако по левую сторону находились лечебные источники, которые отличались своей температурой и содержимым самого источника. Он был тёплый, чем не раздражал кожу резким перепадом температуры. А сам источник был наполнен разными лечебными травами, которые окрашивали воду в мятно-зелёный оттенок.
Шинобу очень сильно хотела отблагодарить Киую. Она знала, что Мицури уже её опередила, хоть и в тот момент Кочо была в другом городе. Она ездила за травами, которые никогда и никому не могла доверить из-за своей педантичности и принципиальности. Когда Киую собрала все вещи, покидая поместье, Шинобу поняла, что увидеться с ней нескоро, поэтому это был последний шанс. Она решилась и повернула налево.
Спустя несколько шагов Кочо нашла этот закрытый источник, который был покрыт полностью помещением, дверь в которое Шинобу сжимала своими пальцами, не в силах отпустить её. Девушка всё ещё решалась. Шинобу задумала сначала осторожно заглянуть, чтобы разведать обстановку. Только она чуть её тихо приоткрыла, как то, что она увидела повергло в удивление и ввело в ступор. Она не могла двигаться лишь смотрела вперёд. Смотрела на спину Киую, которая развязывала в это время халат и сняла его с плеч, всё ещё придерживая в области локтей. Вся её спина была в множестве маленьких шрамов и пару довольно глубоких и больших, ещё свежих на вид, однако тоже заживших. И этот рисунок, который первый приковал её внимание. Фиолетовая птица-феникс, как татуировка расправляла свои крылья в области лопаток и до самых плеч, а её хвост развивался на пояснице. Знак наследника силы феникса. Он был словно выцветшим, всё потому что Киую уже два раза перерождалась и у неё осталось всего одно перерождение. А цвет знака теряется при каждом перерождении, пока и вовсе не исчезает при последнем возрождении.
И вот Киую полностью сбросила халат, оголив остальную часть тела. Её ноги также покрывались шрамами. Лишь одно показалось странным, сухожилия и изгибы, на них не было и царапинки. Кочо прикрыла открытый рот рукой в осознании того, что всё это означало. Шинобу сразу всё поняла. Демон был настолько силён, что Киую пожертвовала своим телом лишь бы продолжать бороться. Она защищала свои уязвимые человеческие места, однако при этом получала ранения в других местах тела.
Киую начала развязывать бинты на ладонях, когда она уже наполовину вошла в источник. Сэйдзин почувствовала огромное облегчение в ногах. Её раны словно покрылись приятным, прохладным ветерком и как при ожогах, боль растворялась в этом потоке. Она наконец-то за последние дни смогла почувствовать этот телесный покой. Киую сняла бинты с рук и взору Шинобу открылись раны, оставленные оружием самой Сэйдзин. В памяти Кочо всплыли слова Киую. В момент, где они ужинали у Мицури блинчиками: «— Моя кусаригама сделана из переплавленной стали глицинии. К сожалению, приходиться лечить себя, чтобы я могла спокойно уничтожать злых духов.»
Шинобу опустила голову и закрыла дверь. Она робко отошла и медленно ушла обратно. Девушка подумала, что сейчас не стоит беспокоить Сэйдзин. Киую заслужила эти минуты отдыха и душевного покоя. В тот же момент Кочо стало совестно и стыдно, что она так откровенно пялилась на феникса, но тогда она и не подумала об этом в таком плане.
— Чёрт! Когда же я смогу с ней поговорить! — гаркнула под нос, грубо скрестила перед собой руки и прибавила шаг в сторону источника с охотницами.
***
(Музыка вдохновения: nvrm — the only)
После купания, Канаэ помогла Киую сделать перевязки и потом они вместе вышли на террасу сада, где свежий вечерний воздух был наполнен приятным запахом самого источника. Он был насыщен пряными травами и осенним запахом опавших листьев, что создавало свою атмосферу. Канаэ упросила Киую заплести косы. Сэйдзин и сама была не против, но ей было неудобно, что Кочо итак очень много сделала для Киую. Поэтому девушка в любой удобный момент благодарила Столпа Цветка, на что та лишь доброжелательно отмахивалась и говорила, что ей только в радость и счастье помогать Киую.
— Тебе, наверное, сейчас столько лет, сколько Шинобу…
— Ей 16? — смирно сидела спереди Канаэ, которая опиравшись коленями о деревянный пол террасы, нежно переплеталась пальцами с бархатными и яркими, как бунтарский огонь, локонами Киую.
— Да, это прекрасный возраст, столько новых впечатлений и ты только начинаешь понимать всю прелесть жизни, — с светлой грустью протянула. — А дальше ещё столько не разведано, например, любовь, — акцентированно усмехнулась и доплела первую косу.
— Я думаю, что ей не до этого, — строго, но тихо ответила.
Канаэ не ожидала, что Киую так прямолинейно уйдёт от темы в свою сторону.
— Она хоть и кажется дерзкой, и неприступной, но внутри такая же девушка, как и все мы, — облегчённо вздохнула и принялась плести следующую косу.
— Может она другая…
— Возможно, иногда я сама её не понимаю, — печально дёрнула кончики губ в улыбке. — А что на счёт тебя, Киую? — доплела ей вторую косу. — Какие мысли и желания таит твоё девичье сердце? — с ехидной ноткой пропела.
Киую резко поднимается. Её внезапное движение сбивает с толку Канаэ и она вдруг замолкает.
— Моё сердце было рождено уже не девичьим, — серьёзно отвела взгляд назад. — У меня своё святое предназначение и своё проклятье, — повернулась лицом к Канаэ, но не посмотрела на неё, а лишь поднялась на саму террасу. — И времени на подобные мысли и желания, которые хранятся в девичьем сердце у меня нет, — более спокойно и тихо закончила, будто эти слова давались Киую нелегко.
— Не будь так строга к себе, дорогая Киую, — чувствуя это невидимое сомнения в словах Сэйдзин, Канаэ поднялась с звонким волнением в сердце. — Ты имеешь право на счастье, как и остальные люди! Ты ведь помнишь, что я тебе говорила, — с надеждой в голосе протянула руку.
— Остальные люди… Я уже давно не человек, поэтому…
Киую прикусила язык от переполняющих эмоций, потому что с ней ещё никто не говорил о подобном. Она отдёрнулась от руки Кочо и начала уходить, не дав ей и словом обмолвиться.
— Извините меня, спокойной ночи.
— Только ты вправе решать, — подалась вперёд, — станешь ли ты счастливым человеком, Киую…
Девушка незамедлительно ушла, оставляя Канаэ с душевными сомнениями и болью за Киую наедине. Она очень быстро направилась в свою комнату, удерживая эмоции из последних сил. Её переполнял противный гнев, подпитанный чувством несправедливости по отношению к её желаниям, как к обычному человеку. Однако Киую ясно выразилась. Сэйдзин и сама прекрасно понимала, что она необычная, иногда это ей казалось не проклятием, но в такие моменты…
— Счастливой быть?! Право имею? Его у меня забрали…
Поворачивая влево Киую вдруг сталкивается в коридоре с старым другом, который, как и все остальные по традиции, приехал на источники. Киую, словно не замечая, оттолкнулась и остановилась впереди только из-за того, что её окликнул другой человек, что шёл рядом с ним.
***
— Я пойду, — тихо обмолвился Гию. В порыве душевных разговоров и дерзких шуток друг над другом, его никто не услышал, однако это не помешало Томиоке в тот же момент выйти из горячего источника и одеть халат.
— Аргх, ну вот снова! — разозлённо гаркнул Столп Ветра.
— Не разводи трагедию, Шинодзугава, — спокойным тоном рассудил Тенген. В это время Гию уже удалялся в сторону раздевалки. — Явно есть тому причина, что он вечно нас избегает, — окинул холодными глазами уход Столпа Воды.
— Я с ним поговорю! — с энтузиазмом в голосе поднялся Кёджуро.
— Да о чём можно с ним говорить? Он даже разговаривать толком не умеет, — цокая зубами, небрежно выкинул Санэми, махнув рукой в сторону выхода. Когда Кёджуро ушёл, его вдруг осенило. — Ведьма! — грозно выкрикнул, чем напугал остальных.
— Какого чёрта, Санэми! — огрел по белобрысой голове тяжёлой рукой гневный Узуй.
«Господи, как обычно…» Устало закрыл лицо рукой Обанай с разочарованным выражением.
— Какая ещё ведьма? — с тем же напором грозности продолжил Столп Звука. Санэми лишь безутешно пробубнил что-то неразборчивое под водой, но как не странно из-за хорошего слуха Тенген его понял и со звуком согласия серьёзно посмотрел на тонущего Шинодзугаву. Эта картина повергла в ещё большее уныние Игуро и тот безутешно вздохнул.
— Наму Амида Буцу, — сложил перед собой руки с красными крупными бусами умиротворённый Столп Камня.
Гию собирался уже уходить, заправляя ножны за пояс. Последнее движение, как вдруг его останавливает громкий голос, что воскликнул его имя. Томиока медленно и непринуждённо повернулся назад.
— Ну и почему ты всегда так рано уходишь, Томиока! — расслабленно зашёл в раздевалку вытирая полотенцем свою голову.
— Район под моей юрисдикцией находиться намного дальше ваших от этого источника, — развернулся и собрался скороспешно уйти.
— Вот как. Ты весьма трудолюбивый, это и вправду впечатляет! — поспешил одеться, чтобы последовать за ним. — Давай вместе поужинаем сегодня, я угощаю! — закинул на плечи хаори с пламенным окрасом и поправил ножны. — А завтра уже отправишься на поезд. Как тебе идея? — внезапно положил свою руку на плечо Гию, когда тот всё это время стоял спиной, погружённый в свои мысли. Томиока одарил Кёджуро удивлённым взглядом. — Значит согласен, хорошо! Тогда пойдём, — звонко рассмеялся и пошёл вперёд. Наблюдая за действиями Столпа Пламени, Гию, почувствовав его тепло, слабо улыбнулся, но для него это уже было достаточно. Они зашли в поместье, где отдыхали все находящиеся на источнике, и направились по коридору к выходу из самого поместья.
Всё это время никто из них и словом не обмолвился. Однако Гию чувствовал какое-то напряжение между ними и решил обогнать Кёджуро. В свою очередь Ренгоку резко остановился: — Ты давно знаешь Киую?
Неожиданный вопрос заставил Томиоку остановиться. Некоторое время он не поворачивался и невозможно было понять, о чём он думает.
— С 13-ти лет, — спокойно ответил и двинулся с места. Такая неопределённая реакция Гию, озадачила Ренгоку.
«Так сразу ответил… Даже не спрашивает откуда взялась у меня такая мысль.» Кёджуро вспомнил моменты с собрания и этот тревожный взгляд Сэйдзин, где она украдкой посмотрела на Гию. «И почему всё внутри сжимается и горит, если я думаю о том, что они могут быть близки…» Нервно выдохнул в сторону и это заметил Томиока.
— Когда она стала демоном…
— Ей было 11, — не дав Кёджуро договорить, резко ответил и ускорил шаг. Ему не хотелось вспоминать эту ужасную ночь. Когда Гию нашёл Киую, она уже была обращена. Первым человеком, который должен был умереть от её руки был Томиока. Однако каким-то образом ему удалось успокоить Сэйдзин. Либо же её что-то извне заставило успокоиться. Точных подробностей он уже и не помнил. Так или иначе они остались вместе и их нашёл Урокодаки, засыпанными снегом. Единственное, что согревало Гию и не давало ему умереть от холода, это её тепло и дыхание, Чистое Дыхание, которое Киую использовала практически всегда, как по привычке. Температура её тела стала обогревом для человека.
— Почему ты так ей интересуешься? — вдруг остановился. А Ренгоку в попытках догнать Столпа Воды, ускорился так внезапно, что ему пришлось остановиться чуть впереди Гию. От этого вопроса повисло молчание, в котором витала довольно напряжённая обстановка. Они встретились взглядами. Кёджуро пытался разгадать, что спрятано за этими глубокими синим глазами, холодными и спокойными, как Северный Ледовитый океан. В свою очередь Гию, пытался разгадать намерения Ренгоку, и он видел их в этих ярких и настойчивых, золотых глазах.
— Мы с ней работаем вместе, поэтому решил узнать о ней побольше, — утвердительно ответил, не отводя проницательного взгляда.
— Будет лучше, если ты с ней поговоришь об этом, — кратко ответил и спокойно отвёл глаза вперёд, продолжая свой путь.
— Нет, нет, — взял его за руку, чем вызвал на себя непонимающий и настороженный взгляд Томиоки. Кёджуро его отпустил и продолжил говорить: — Вы же с ней близки, и о некоторых своих сторонах человек сам не знает, не замечает даже, однако те люди, что рядом с ним находятся уже довольно долго это видят. Вот и мне стало интересно твоё мнение, — пояснительно отстранился, не давая повода грубости. — Я так понимаю вы близкие друзья? — вопрос звучал риторически, но вызвал довольно странный взгляд Томиоки. В этот момент на них налетает феникс, как грозная буря. — Киую! — радостным возгласом обратился Кёджуро, в ответ девушка врезалась в него болезненным и жёстким взором, разбивающимся о его настроение и вонзаясь солёными осколками в сердце.
— Чего тебе?! — раздражённо выпалила.
Кёджуро замечает, что её шея вся в шрамах. Он обеспокоенно потянулся от тревоги рукой к ней. Сэйдзин растерянно бегает глазами, то на Ренгоку, то на Гию, и в момент нервно отдёргивается от руки взволнованного Столпа Пламени.
— Может хватит уже! — внезапный гнев, как дикий огонь, обжог Кёджуро его уязвимостью перед ней. — Лучше о себе побеспокойся! Всё равно вы все тут для меня временные союзники! Нашли жертву…
С её лица срывается незаметная слеза, но она её прячет за разрушением и быстро уходит. Кёджуро обескураженно смотрел ей вслед.
«Я уже слышал это от неё… В детстве. Она только попала к нам. Она потеряла всю семью, у неё никого не осталось. И почему сейчас, она ведёт себя так же?» Задумался Гию. Он медленно начал идти: — Мы должны уходить. Лучше сейчас её не трогать, — опустил погружённый, тяжёлый взгляд в пол. Сердце Столпа Пламени в смятении приковало внимание к девушке, что сбежала, не оставляя и шанса.
Киую закрывается в комнате, хлопая дверью. Прижимается спиной к стене в полной темноте. Закрывает рот рукой и начинает горько плакать. Её сердце настолько прогрессирует болью, что становиться тяжело дышать. Киую не в силах сделать и вдох, убирает руки и, сжимаясь к коленям, хватается за голову. Девушка медленно со всей силой проводит напряжёнными пальцами по голове, цепляясь за волосы. Её вдох сопровождается огорчённой прерывистостью. Как все эмоции вырвались, в следующую секунду она резко поднялась на колени и ударила кулаком по полу, потом её захлестнула истерика. Девушка старательно успокоилась, но начала иронично смеяться со слезами на глазах.
— Счастье? — спросила у пустоты, с мыслью, будто ещё обращаясь к Канаэ. — Да какая к чёрту нормальная жизнь?! — успокоившись, покорено опустила голову на колени. — Я больше так не могу, — не в силах громко произнести эти слова, она их прошептала и вцепилась руками в ноги, пронзая их когтями до крови. От этого она подняла глаза и подвела руки к лицу, чтобы посмотреть на окровавленные, демонические когти. Эта картина дала ещё один повод вспомнить очередную боль, которая давно утихла, но в стечении обстоятельств стала искрой к следующему взрыву эмоций.
— Жалкая, почему-то кто-то решил за меня, и я родилась с проклятием… Кто-то снова решил за меня, и я стала монстром! — зарычала от гнева и вяло упала назад на пол, её словно тянула глубокая тоска и боль давлением к полу. Киую было невозможно даже поднять руку. Слёзы не переставали лить горе, но глаза были закрыты. Она даже никогда не позволяла себе так реветь. Ведь даже в такой момент её плачь был глухим, только слёзы…
— Как можно говорить мне о счастье? Всю мою жизнь меня преследует лишь горе…
Ещё пару минут она продолжала лежать, но притихая, поднялась и села. Девушка рыскала по вещам, достала сигареты и вышла на свой балкон, где выход был на внутренний небольшой сад. Киую села на балконе и закурила сигарету, устремляя взгляд на луну.
«Я не собираюсь быть счастливой, я не хочу, чтобы они все становились мне ближе, а то долго не проживут…» Вокруг начал погасать свет в комнатах и Киую знала, что все девушки уже спали. Она поднялась на ноги, по привычке отряхнула рукой пыль с штанов и облокотилась предплечьями об поручень. Сделав глубокую затяжку, она расслабила плечи из-за чего её голова немного опустилась, и вся опора ушла в локти. Киую выдохнула и подняла голову, чтобы снова посмотреть на луну. Глаза Сэйдзин были заплаканными, но ночь не позволила бы это кому-нибудь заметить. Девушка посмотрела на ночное небо с каким-то душевным облегчением, но всё ещё с той тяжестью в хмуром взгляде. Ещё некоторое время она продолжала курить, как заметила вдруг чей-то силуэт на противоположной стороне террасы. Это была Шинобу, Сэйдзин сразу догадалась, так как Кочо единственная была здесь с таким маленьким ростом.
(Музыка вдохновения: Still Don't Know My Name — Labrinth)
Шинобу заметила огонёк от тлеющей сигареты и зорко глянула в сторону Киую, которая уже начала уходить. Тогда девушка впервые узнала, что Киую курит. Кочо её окликнула, и та остановилась, понимая, что зря это сделала. Киую увидела, как Шинобу стремительно пошла к выходу. Сэйдзин поняла, что девушка направляется прямиком к ней. Не успела Киую зайти в комнату, сразу же стремительно раздался звук в дверь.
«А она быстрая…»
Нетерпеливый стук вновь прозвучал, но уже настойчивей, и феникс поспешила её открыть, Шинобу, как шторм, ворвалась к ней в комнату.
— Почему ты не сказала, что куришь? — максимально приблизилась к Сэйдзин.
— Ты зашла, чтобы это спросить? — Киую улыбнулась, ближе склоняясь к Шинобу и облизнула губы.
— Н-не только, — немного замялась, повернув голову в сторону.
— Я тебя смущаю? — заметила реакцию девушки и хитро ухмыльнулась.
— С-с чего бы? — резко спросила. — Пахнет вишней, — с интересом посмотрела в глаза феникса вверх. Киую была на пол головы выше Шинобу.
— Хочешь попробовать? — заманчиво помахала пачкой сигарет перед носом Кочо.
— Что, вот эту гадость? — недоверчиво глянула и скрестила руки. Сэйдзин забавляло её поведение.
— Вот эту гадость, — специально повторила и пошла на балкон.
— Эй, куда ты ушла? — неохотно последовала за ней.
Киую достаёт сигарету и прикуривает, она почувствовала, как Шнобу смотрит на неё с интересом, а когда Сэйдзин глянула на неё лукаво исподлобья, то та, замешкавшись, отвела наигранно незаинтересованный взгляд.
— Почему ты так нервничаешь? — расслабилась, облокотившись спиной об столб. — Не беспокойся я не скажу Канаэ… Или дело в другом? — постукивая пальцем, стрясла тлеющий пепел с сигареты. — Может в том, что я тебе нравлюсь? — сделала затяжку закрытыми глазами и резко посмотрела на Шинобу пронзающим взглядом, от которого у девушки мурашки пошли.
— Вовсе нет! — громко ответила в попытках защититься от этого оголяющего взора. — Я вообще-то всё время хотела тебя поблагодарить за то, что спасла меня! — пригрозила пальцем перед лицом Сэйдзин. Киую рассмеялась, и в этот момент Шинобу поняла, что это была шутка. Она покраснела и рассердилась.
— Как же это забавно. Вы с ней как две капли воды, — Киую вспомнила реакцию Мицури и закрыла губы рукой, удавливая последний смешок. Кочо разгневалась и вырвала сигарету из рук Киую, чтобы та перестала смеяться.
— Дай сюда!
Шинобу резко затянулась и Киую подошла к ней с широко распахнутыми глазами от неожиданности. Кочо начала сильно кашлять, и Сэйдзин осторожно постукивала её по спине.
— Глубже дыши… Куда так разогналась. Я возьму это? — шутливо спросила, показывая пальцем на сигарету в руках Кочо.
— Кха! Забирай…
Шинобу спустя минуту отдышалась и вывела итог: — С уверенностью скажу, повторять я не буду!
— Верно, — Киую продолжила курить. Через несколько неловких минут молчания, Киую решила нарушить тишину. — Не можешь никак привыкнуть, да? — довольно серьёзно спросила.
Шинобу окинула Киую непонимающим взглядом.
— Ну, я полагаю, что ты влюбилась в Гуи…
Кочо резко отвернулась от Киую.
— По твоей реакции тогда, я не сразу поняла, но… Это произошло, когда я…когда он спас тебя? — Киую всё время улыбалась и не могла скрыть это, из-за всей комичности ситуации.
— Не влюблялась я! — недовольно выкинула.
— Хорошо, — сделала затяжку. — Неожиданно да? Гуи оказался девушкой. Что теперь будешь делать? — продолжила подкалывать Шинобу.
— Если ты и дальше будешь издеваться, то я не буду больше разговаривать с тобой!
На такую забавную фразу девушки переглянулись и рассмеялись. Как только Киую докурила, они зашли обратно. Ещё немного поговорили.
— Уже уходишь? — прошла вперёд к выходу.
— Поздновато не находишь? — добро улыбнулась Шинобу и завела прядь чёлки за ухо.
— Хах, приятно было побеседовать. Спокойной ночи, — провожая девушку, закрыла за ней дверь.
— Ага. И ещё раз спасибо тебе! Ты хорошая, Киую, — ухмыльнулась и ушла.
— Интересная, — облегчённо выдохнула, мешкая глазами по полу. — Хах, ну сжечь униформу, это конечно сильно… Ну и, — устало выдохнула с ироничной улыбкой, — как мне с такими прекрасными людьми не дружить? — сказала себе вслух и ушла спать.
