Не беда, что холода

Не то чтобы нужда, но что-то всё же толкнуло Германию в Москву, к России, ведь бывает и так: безотчётно, потому что настолько смутно, что можно лишь ощутить, осмыслить же — никогда до, быть может, даже после. И не то чтобы у него было достаточно свободного времени на воплощение в жизнь такой вот маленькой слабости — не было, — но кто бы осмелился назвать так Федерацию? РФ — маленькая слабость? Нет, в том и загвоздка: для Германии он с первой встречи стал большой, огромной даже слабостью; далёкий, манящий, необъятный и «а ты такой холодный, как айсберг в океане»… Словом, достойный всего времени мира, что уж о каких-то крохах того, что имелось у Республики? Пыль! А пыли Россия не терпел. Итак, Германия прилетел в Москву. О, как он не любил этого города! Москва — эта шикарная женщина, высокомерная, властная, самовлюблённая до крайности и столь близкая к России… Если бы только у него было сердце, она бы непременно завладела им — это Республика знал наверное, — и утешало лишь то, что сердца у Федерации не было никогда; утешало до тех пор, пока не вспоминалось, что и Германии, в общем-то, надеяться не на что, а он снова здесь — зачем? Вот и Россия написал ему тоже: «зачем?», — а он уже стоял у двери в чужую квартиру, мялся. И вправду — зачем? — Заходи уже, — послышалось сзади, так что Республика даже вздрогнул, но не обернулся — нажал на ручку двери и переступил порог квартиры. Податливый... — А ты…? — Пиво покупал. Пиво… Так близко! Германия обернулся и, перекатившись с пятки на носок, прижался к Федерации, целуя его под кадыком. Их взгляды встретились, и Россия вопросительно изогнул правую бровь, впрочем, тут же исправившись, поцеловал Республику в лоб. Снисходительный! Германия подавил грустную усмешку и, отстранившись, принялся раздеваться с улицы. Так трудно любить РФ, всё равно, что любить пустоту, «а как любить то, чего нет? — вопрос почти что риторический», пусть у Республики и есть ответ: «ты моя половина, но не та; но я люблю тебя такой, моя милая пустота — я твоя половина, но не та; но полюби меня таким, моя милая пустота», ведь они: Россия — пустота, Германия — одиночество, — не одно и тоже и не похожи даже, но так друг друга дополняют… — «Не о чем поговорить, если мы трезвые»? — усмехнулся немец: едва они сели за стол, как русский поставил перед ним пакет с пивными бутылками. — «Пьём с одной бутылки, но никто никем не брезгует». Усмешки синхронно перетекли в улыбки. Россия приложился к бутылке и, сделав крупный глоток, протянул её Германии. Накрыв чужую холодную руку своей тёплой ладонью, немец поднял взгляд к лицу напротив и, облизав горлышко, сделал глоток. Губы Федерации, перехватившие его губы, прежде чем Республика успел приложиться к бутылке во второй раз, были обветренными и оттого обжигающе горячими, требовательными — совсем от другого. И пиво было забыто: обняв шею России, Германия пересел на его колени и, прильнув к крепкому телу, углубил поцелуй. Федерация сжал его талию в руках и, запустив пальцы под жилетку, скользнул прохладными подушечками по рёбрам, отчего чувствительный Республика заелозил на его коленях, но не отстранился, не желая разрывать поцелуй — тогда это сделал русский. — «Всё, чтобы не скучать, и мы оба так пусты, в пустоте очаровательны, но нам всё не то», — вроде как осадил он, убирая руки с чужого тела. — «Но скука не порок, я могу её сыграть», — парировал Германия и, раздосадованный, поднялся с его колен, уходя прочь из кухни. Обулся, оделся, обернулся… А Россия даже в коридор не вышел. Любовь, любовь… А что же гордость? Больно прикусив внутреннюю сторону щеки, немец беззвучно покинул его квартиру: не было сил даже на то, чтобы от души хлопнуть дверью, и уже в Берлине он, конечно, знатно надрался; надрался до того, что так и уснул, забывшись крепким сном от не менее крепкого алкоголя. Примечания: «а ты такой холодный, как айсберг в океане» — строчка из песни Аллы Пугачёвой — Айсберг «а как любить то, чего нет? — вопрос почти что риторический» и «ты моя половина, но не та; но я люблю тебя такой, моя милая пустота — я твоя половина, но не та; но полюби меня таким, моя милая пустота» — строчки из песни pyrokinesis — моя милая пустота «Не о чем поговорить, если мы трезвые» и «Пьём с одной бутылки, но никто никем не брезгует» — строчки из песни FACE — КРЕПОСТНАЯ «Всё, чтобы не скучать, и мы оба так пусты, в пустоте очаровательны, но нам всё не то» и «Но скука не порок, я могу её сыграть» — строчки из песни pyrokinesis — сигаретка без кнопки