Не беда, что холода

Германия зевнул, прикрывая рот ладонью, зябко передёрнул плечами и спрятал холодный кончик носа в пушистый зимний плед, который по пробуждении стянул с России. Часы показывали 7:46, комнатный термометр — 22°C, в кухне было темно (мягкий тусклый свет исходил единственно от пары настенных светильников из матового цветного стекла) и очень приятно пахло (на столе стояли две кружки горячего чая, над которыми медленно поднимались облачка душистого пара — смесь ароматов мяты, мелиссы, малины и смородины), косой ливень хлестал по незашторенному окну. Республика нехотя выпростал лапку из пледа, придвинул к себе кружку чая и глянул на Федерацию такими несчастными голодными глазами, что у того сердце сжалось. Встав из-за стола, РФ подошёл к холодильнику, достал из него початую упаковку творога да банку земляничного варенья и, отыскав две ложки, молча поставил всё это перед ФРГ. — Спасибо, — удивлённо поблагодарил Германия и, сентиментально вздохнув, приступил к еде, взглядом по-прежнему прикованный к России.

* * *

После завтрака Республика, сыто улыбнувшись, перебрался на колени Федерации — в пледе, как был — и, обняв его поперёк груди, опустил голову на чужое напряжённое плечо. — Итак, сорок девятый… — Да, — вздохнул РФ и, руками пробравшись под плед, обнял ФРГ, подушечками пальцев пересчитывая его выпирающие позвонки и рёбра. — Я был так расстроен, когда ты усомнился в том, что по-прежнему любишь меня… Мне было очень, очень больно, и я хотел, чтобы ты испытал то же. Тогда я не совсем понимал, что хочу сделать с тобой, но твоё сопротивление… Я завёлся и… — сделав глубокие вдох-выдох, Россия ненадолго замолчал (ему было очевидно тяжело говорить об этом), продолжая поглаживать Германию по спине. — Я так виноват перед тобой… До сих пор не могу простить себе этого. Каждый раз, как вижу тебя, мне становится невыносимо тошно от самого себя… Не знаю, когда смогу отпустить это чувство и… — Я всё понимаю, — подняв голову с плеча Федерации, Республика встретился своим взглядом с его, тяжёлым и мрачным. — Я простил тебя ещё в девяносто первом, но раз ты всё ещё не можешь сделать того же… Я буду ждать, — мягко улыбнулся ФРГ и, крепче обняв РФ, прижался к его губам в трепетном поцелуе, сладком, точно земляничное варенье. — Буду ждать…