Не беда, что холода

1

Белёсое небо, голые ветви деревьев — от сырости чёрные, будто бы обугленные; грязный влажный снег и лужи талой воды, то схватившиеся тонкой ледяной корочкой, то вновь оттаявшие и дрожащие под порывами хлёсткого ветра — это пришёл февраль — серый, скучный, ленивый — пришёл месяц меланхолии, и Германия, конечно, всецело предавался ей: учился нехотя, через силу, много унывал, но ещё больше спал. С сентябрьского визита в Москву прошло немногим больше четырёх месяцев, и вот он вновь был здесь: Третий Рейх и Советский Союз подписывали какое-то там торговое соглашение… Не важно! Всё это было так неважно в сравнении с тем, что Германия вновь был с Россией, в его тёплых объятиях! — Миленький! Какой же ты миленький в этой шапочке, шарфе, варежках… — восторженно вздыхал Германия, кружась с ним по просторной прихожей. — Тебе правда нравится эта дурацкая ушанка? — усомнился РСФСР. Его взгляд нервно дёрнулся в сторону, щёчки полыхнули стыдливым румянцем. — Никакая она не дурацкая! Россия нахмурился, покачал головой; надув щёчки, пробормотал: — Очень, очень дурац— Германия не дал ему договорить: вцепившись в ушанку, резко притянул лицо России к своему и, до боли напористо прижавшись приоткрытым ртом к распахнутому рту РСФСР, заткнул его поцелуем, неловко ударившись зубами. От неожиданности язык России вдруг оказался во рту Германии и глаза обоих забавно округлились. Точно ошпаренные, они резко отпрянули друг от друга, глядя испуганно, смущённо. — Прости… — тихо прошептал РСФСР. Казалось, он вот-вот заплачет. — С-сделай так ещё раз, пожалуйста. — Что? — Сделай так ещё раз, — смущённо попросил Германия. Россия осоловело похлопал глазами, но, точно заворожённый, шагнул навстречу Германии, призывно приоткрывшему рот, и несмело положил язык на его язык, дрогнувший под тёплым влажным прикосновением. Россия хотел было отстраниться, но Германия вдруг обнял его за плечи и робко двинул своим языком в подобии проглаживания. Это было… странно. Не отвратительно, но и не приятно, скорее, немного щекотно… «И всё-таки очень странно», — отстранившись, нахмурился РСФСР. — Я обидел тебя? — тут же взволнованно спросил Германия. Сконфуженный, он нехотя выпустил Россию из объятий. — Нет, — покачал головой РСФСР. — Наверное, это даже может быть приятно… Попробуем ещё раз? — Да, — неуверенно согласился Германия. — Сейчас? — Сейчас, — Россия поцеловал его губы, коснулся их самым кончиком языка, и Германия понятливо приоткрыл рот, и его язык вдруг двинулся навстречу чужому. На этот раз вышло многим лучше. Отстранившись, РСФСР спросил невпопад: — А пойдём лепить снеговиков? У меня есть ещё одни варежки, я дам их тебе. Хочешь? — Хочу, — вздохнул Германия, — очень хочу, — и ещё раз поцеловал Россию.

2

Это был обычный январский день, по-зимнему снежный, прохладный и свежий. Германия сидел за уроками, с тоской поглядывая в окно: на скучное светлое небо (плотно затянутое облаками, оно было похоже на овсяный кисель), на улицу (чёрно-белая, пустынная, с дорожками, расчищенными и посыпанными серо-охровым песком, размокшим и оттого схожим с грязью), на крыши, покрытые снегом, точно сахарной глазурью… Хотелось есть, но до обеда оставалось долгих полчаса, и время, казалось, шло так медленно… Ленивое! То не дождёшься его, то оно не хочет ждать тебя! Время… Таким оно стало после февральской встречи с Россией, а как давно это было! Прикрыв глаза, Германия вспоминал: просторная прихожая в доме СССР, ушанка РСФСР, неловкие поцелуи с языком, снеговики… Ах, увидеться бы вновь! Снова держаться за руки, кружиться в объятиях, целовать Россию и повторять без устали: «Люблю тебя, миленький, как же я люблю тебя!».

* * *

Когда после обеда отец будто бы невзначай обронил, что со дня на день они вновь отправятся в Москву, Германия не мог поверить своему счастью. Угодивший в липкие тенёта любовных мечтаний, весь оставшийся день прошёл в особенно приподнятом, возвышенном настроении. Возбуждённый, вдохновлённый, полный трепета перед грядущей встречей, Германия томился бесконечными мыслями о России: изменился ли он? Будет ли рад увидеться вновь? И чем особенным можно удивить его? Так много вопросов и так мало ответов!

* * *

Десятое января, Москва, РСФСР и эта встреча с ним… Сказочно красивый пёстрый ковёр на полу его комнаты; они, лежащие в объятиях друг друга, совсем как в первую встречу в августе тысяча девятьсот тридцать девятого года; Россия, вдруг ловко поваливший Германию на лопатки и не менее ловко оседлавший его бёдра… Его светлая вихрастая голова, тёплые руки, красивое лицо: блестящие глаза, румяные щёчки, зацелованные губы и совсем бледные, едва различимые веснушки… — Я люблю тебя, Германия, — шептал он в перерывах между частыми поцелуями. — Люблю, люблю, люблю! Германия… Пальцы РСФСР, щекотно скользящие по его рёбрам и бёдрам, цепляющиеся за волосы и одежду, поглаживающие его щёчки и животик, переплетающиеся с его пальцами… Губы РСФСР, целующие его губы, лицо, тонкую шею, округлости плеч, рельеф ключиц и ямку меж ними, опускающиеся всё ниже, выцеловывающие каждую косточку его рёбер, бёдра, колени, узкие щиколотки… Германия запомнил эту встречу в самых мельчайших деталях: длинные ресницы России, щекочущие его щёки; свежий синяк под его коленной чашечкой, замысловатый узор на вязаных носках… Запомнил крепко-накрепко, как если бы пусть и подсознательно, но боялся забыть; как если бы предчувствовал потрясения грядущих лет и то, что двадцать второго июня отец скажет ему о начале войны с СССР и, недобро усмехнувшись, добавит: — А если в плен попадёт Россия… Подарю его тебе, так уж и быть. Примечания: предельно кратко о русско-германских отношениях накануне Великой Отечественной войны: 11 февраля 1940 года — хозяйственное соглашение меж Германией и СССР о расширении торговли (место подписания: Москва); 10 января 1941 года — соглашение о взаимных торговых поставках до августа 1942 года, договор о советско-германской границе (не путать с договором о дружбе и границах!), соглашение о переселении немцев из Литовской, Латвийской и Эстонской ССР в Германию + соглашение об урегулировании взаимных имущественных претензий, связанных с этим переселением (место подписания: Москва).