Слезы обреченного

      В ночь после падения Ци Шань Вэнь Лань Чжаню снова снился призрак ребенка. Дух плакал. Лань Чжань шел на звук его голоса, но призрак удалялся от него во тьму, все быстрее и быстрее. Юноша проснулся и понял, что его разбудил тоскливая мелодия Чэньцин. Он быстро оделся и подошел, игравшему ее заклинателю.       — Вэй Ин?       Мелодия прервалась только на миг и у Сянь вернулся к игре. Лань Чжань отошел в сторону, и услышал, как кто-то говорит о темном заклинателе. Союз кланов был обречен на провал до его появления, и это многие понимали. Лань Чжань почувствовал щемящую тревогу в сердце. Но быстро ее отогнал. Война окончена, теперь все будет хорошо. Рано или поздно он убедит Вэй Ина отказаться от темного пути. Лань Чжань слишком быстро отогнал тревогу, и зря.       Вэй У Сяня превозносили и боялись. Лань Чжань еще совсем недавно сам боготворил Вэй Ина, теперь он знал только одинокого беззащитного доброго юношу, часто корчащегося от боли после того, как приходилось призывать темную энергию. Но это видел только Лань Чжань, и еще несколько близких друзей У Сяня. Остальные возвеличивали темного заклинателя, они были готовы преклоняться как к божеству. А боги должны умереть или их распинают.       К обеду главы кланов и старейшины покинули шатер для совещаний. На нем назначали представителей для управления территориями Ци Шань Вэнь, которые должны были разделить боевую добычу. После чего, кланы собрали обозы с ранеными и разъехались по домам.

***

      Ежегодно заклинатели собирались на облаву на нечисть. Недавняя победа над Ци Шань Вэнь не была достаточной причиной, чтобы отменить традиции. Наоборот, многие главы кланов с радостью откликнулись на приглашение участвовать в общей ночной охотой, организованной кланом Цзинь на горе Байфэн. Появлялась возможность переманить к себе учеников из других кланов.       Лань Чжань знал, что в облаве будет участвовать У Сянь, поэтому он радостно ждал новой встречи. Пусть им не суждено быть вместе. Пусть У Сяня не привлекают мужчины. Это неважно. Просто побыть рядом, это уже счастье. У Лань Чжаня будет возможность снова попробовать убедить его вернуться на светлый путь.       День обещал быть радостным. Но все пошло наперекосяк уже на месте сбора. Глава клана Цзинь предложил помериться мастерством лучников, выставив перед мишенями поверженных врагов. Промах был равен убийству. Многих это забавляло, Лань Чжань злился. Одно дело схватка на поле бое, другое — убийство пленных ради забавы. Злился не только Лань Чжань. По мрачным лицам многих заклинателей было видно, что им не по душе затея организатора облавы, главы клана Цзинь. Но протестовать никто не стал.       Неожиданно первым вызвался стрелять Цзынь Цзысюань. Казалось, он в восторге от затеи отца. Парень вышел на стрельбище с заносчивым видом и прострелил все мишени, не задев ни одного пленника. Со стороны могло показаться, что ему наплевать на живой щит. Но Лань Чжань, с раннего детства тренировавшийся владеть оружия видел, что парень, несмотря на внешнюю небрежность, целился очень аккуратно, чтобы не задеть пленных.       Он показал выход другим заклинателям, недовольным происходящим и смог предотвратить конфликт. Удивительно, почему Вэй Ин не видит, что под маской избалованного павлина, скрывается добрая душа. Конечно, когда речь шла о любимой шидзе, у У Сяня срывало крышу, а Цзысюань, неоднократно вел себя по отношению к милой девушке неподобающе.       Кто-то крикнул из толпы:       — Если кто из вас не струсил, выходите и попробуйте показать лучшую стрельбу, чем показал Цзысюань!       Почти все присутствующие посмотрели на Вэй Ина, этот вызов он не мог не принять.       Неожиданно Вэй Ин обернулся к Лань Чжаню:       — Могу ли я позаимствовать твою лобную ленту на время? Лань Си Чэнь же улыбнулся и произнес:       — Молодой господин Вэй, вам кое-что не известно…       Лань Ванцзи прервал его:       — Брат, нет нужды в объяснениях.       У Сянь обвязал глаза своей лентой с рукава и закрытыми глазами пронзил центр нескольких мишеней насквозь, не задев раненых.       Толпа бесновалась, но среди общего одобрительного гула раздавались завистливые голоса.       «Нельзя выставлять свои умения напоказ специально».       Только сейчас Лань Чжань осознал всю мудрость некоторых правил. Вэй Ин был самым могущественным человеком в Поднебесной и самым популярным. Лучше бы о нем забыли. Но разве сможет неугомонный задира тихонько стоять в стороне.       Цзинь Цзысюнь племянник главы ордена Цзинь сказал:       — К чему все эти жалкие фокусы? Раз уж ты завязал глаза, то оставайся так на все время облавы, если кишка не тонка! На горе Байфэн мы и посмотрим, кто действительно силен, определим победителей и проигравших!       Странно, но несмотря на заносчивый тон и слова, предложение парня звучало скорее как добрый совет. Кажется, не один Лань Чжан предчувствовал опасность, и хотел уберечь от нее Вэй Ина.       Лань Чжань не удивился, когда услышал:       — Идет.       У Сянь принял вызов, и остановить его сейчас было уже невозможно.       Цзян Чэн предостерег его:       — Знай меру, не бери на себя слишком много.       Вокруг темного заклинателя было много людей готовых о нем заботиться. Если бы только он мог быть не таким ярким и легкомысленным. Если бы в его характере было хоть немного хитрости и скрытности.

***

      Вэй У Сянь отправился на облаву один.       Лань Чжань последовал следом. Он видел, как У Сянь сел на дерево и начал играть. Через некоторое время он остановился, подставил лицо солнцу, и грелся в его лучах, болтая одной ногой. Он выглядел таким спокойным и мирным. На его груди лежал цветок, подаренный перед началом ночной охоты шидзе. Он выделялся на черном ханьфу, как редкое украшение.       Ноги Лань Чжаня двигались независимо от его сознания. Он медленно и беззвучно подходил к Вэй Ину, думая о неожиданной просьбе отдать ленту, о цветке на груди, лежавшем на том самом месте, к которому пальцы прикасались после боя с черепахой. Губы Вэй Ина были приоткрыты, они манили, как сладкие ягоды.       Лань Чжань подошел к Вэй Ину почти вплотную, схватил его за руки, прижал их к дереву, и неожиданно для себя самого поцеловал любимого. Он нежно прикасался к губам, а тот отвечал на поцелуй. Все тело Лань Чжаня задрожало, ноги готовы были подкоситься. Он не мог остановиться и не собирался. Он провел языком сквозь зубы. Бесконечно сладкий вкус чужих губ, можно было пить вечность.       Но тут до Лань Чжаня дошло, что он делает. У Сянь неоднократно говорил, что его не привлекают мужчины, а он украл у него поцелуй. Поцелуй, который предназначен даже не другому, другой.       «Воровать запрещено»       Это первый и, возможно, единственный поцелуй Лань Чжаня за всю жизнь. И когда он будет о нем вспоминать, он будет чувствовать себя насильником и вором. В руках он держал подаренный Вэй Ину цветок.       Лань Чжань был зол, безумно зол на себя. Еще больше он злился на Вэй Ина. Развратнику было все равно с кем целоваться, главное не с Лань Чжанем. Ревность, обида, неприязнь к себе раздирали изнутри, отбежав от Вэй Ина на безопасное расстояние, юноша начал крушить, все вокруг, пытаясь успокоиться.       Тут он услышал голос У Сяня:       — Лань Чжань! Что ты делаешь?       — Уходи! — резко крикнул он в ответ.       — Я только пришел, а ты уже гонишь меня. Неужели я до такой степени тебе противен?       Это было больше, чем Лань Чжань мог выдержать, злость и возбуждение еще не покинули его тело. Он был готов наброситься на Вэй Ина, прямо здесь и сейчас, и будь, что будет. Он получит свое сокровище, пусть на несколько минут. Но он поклялся защищать Вэй Ина.       — Держись от меня подальше!       В себя Ванцзы пришел от неожиданно заботливого и успокаивающего голоса       — Лань Чжань?       Лань Ванцзи:       — Ничего.       Если бы Вэй Ин смеялся, дразнил, возмущался Лань Чжань бы не сдержался. Но тот, просто заботился о нем, беспокоился о его самочувствии, был внимательным, милым, близким и недоступным, как всегда.

***

      Юноши вместе отправились искать других заклинателей. Вскоре они заметили Цзян Яньли и Цзинь Цзы Сюаня. Парочка шла и беззаботно беседовала. Глаза Вэй Ина покраснели, было видно, что он раздражен.       — Что за конфликт случился между тобой и Цзинь Цзысюанем? Вэй Усянь лишь фыркнул в ответ.       Что ж если Вэй Ин не хочет отвечать, это его дело, а вмешиваться в чужую жизнь и высказывать другим, как себя вести неприлично. Главное не дать, другу натворить беды. Когда Вэй Ин направился к юноше и девушке, Лань Чжань последовал за ним. готовый в любую минуту остановить любого из них, если кто-то решить напасть. Долго ждать не пришлось.       Вэй Ин начал драку, Цзинь Цзысюань набросился на него с мечом, и Лань Чжаню пришлось отбивать атаку.       Его появление привело в чувство Цзысюаня, а Яньли удалось утихомирить Вэй Ина. Все могло обойтись, но вспышка духовной силы, при столкновении двух мечей привлекла чужих. Среди них был беспричинно ненавидивший Вэй Ина Цзинь Цзысюн. Он сразу же начал хамить Вэй Ину, упрекать его, в том, что он победил больше нечисти, провоцировать на скандал.       Подошла жена главы клана Цзинь. Все начали нападать на Вэй Ина. Лань Чжань стоял, повернувшись к нему, и видел, как к любимому тянуться щупальца темной энергии. Удивительно, но заботливая Яньли, вдруг стала на сторону, наглого Цзысюня. Она извинялась за недостойное поведение адепта своего клана. Вэй Ин всегда защищал сестру, а она не давала его в обиду. Лань Чжань боялся, что Вэй Ин сейчас взорвется, но тот оставался внешне спокойным, только глаза покраснели и подозрительно заблестели.       Цзинь Цзысюн улыбался. Ему удалось поставить на место великого заклинателя и его драгоценную сестру. Вдруг ситуация изменилась:       — Итак, вы сказали, что А-Сянь нарушил правила… Какое именно правило он нарушил? — спросила Яньли.       Ей что-то начали возражать, кто-то даже намекнул, что из-за неопытности девушка не имеет право влезать в спор заклинателей.       — Разве суть охоты не в том, чтобы проявить истинную силу? Методы А-Сяня отличаются от тех, что используют другие, это все же развитая им лично способность. Нельзя называть это кривой дорожкой только потому, что остальные лишились доступа к трети добычи, не так ли?       «Пользоваться темной энергией запрещено»       Слова Яньли ударили в сердце Лань Чжаня. Чем он лучше остальных, если осуждает, Вэй Ина за выбранный путь? Да темная энергия опасна, она разрушает душу, но судить можно только поступки, и то не всегда. Он решил, что больше никогда не будет осуждать Вэй Ина за выбранный путь. Он попытается его спасти, переубедить вернуться на светлую сторону, но осуждать не будет.

***

      — Брат, я хочу забрать кое-кого обратно в Гу Су и спрятать. - сказал Ванцзи.       — Спрятать?Боюсь, что он этого не захочет.

***

      Через два месяца Лань Чжань наконец попал в Юнь Мэн, совсем не похожий на придуманный в детстве сказочный город. Это был очень милый, красиво отстроенный, но все же обычный поселок. От него не веяло весельем, радостью и загадками, но здесь все еще были дети, которым можно бегать и смеяться. Здесь был Вэй Ин, который его совсем не ждал.       Когда Лань Чжань зашел в поселок, девушки закидали его цветами, по наущению У Сяня. Один из них бросил сам Вэй Ин. Этот цветок, Лань Чжань сохранит на всю жизнь, в которой будет не так много дней, проведенных с любимым другом.       После приветствия, Лань Ванцзи медленно произнес: — Тебе не стоит проводить столько времени в компании нечеловеческих существ. Лучше тебе все же вернуться со мной в Гусу.       Вэй Усянь помолчал немного.       — Давненько я этого не слышал. Аннигиляция Солнца завершена. Я думал, ты давно отказался от этой идеи.       Они еще долго спорили, но в конце концов, Вэй Ин сказал:       — Значит, больше не буду задерживать Ханьгуан-цзюня. Встретимся в другой раз, если выдастся такая возможность.

***

      Лань Чжань смотрел вслед, уходящему Вэй Ину, и понимал, что следующего раза может и не быть. Судьба стала неожиданно скупой, она забирала у него время. Он просто может не успеть переубедить Вэй Ина, вернуться на светлую сторону. Слишком часто он слышал вокруг себя разговоры, о том, что заносчивого темного заклинателя пора заставить поделиться знаниями и отдать стигийскую печать. Что один человек не должен обладать таким могуществом. Что его нужно принудить отказаться от сил. Голоса, говорившие злые, завистливые слова становились все громче и громче. Придет день, и они перекричат все остальные.