Слезы обреченного

      Лань Чжань сам шел на площадку для наказаний. Тридцать три удара дисциплинарным кнутом это не так много, если вспомнить, сколько правил он нарушил. Он спокойно встал на колени.       Первый удар разодрал спину в кровь. Все тело Лань Чжаня зашлось в беззвучном крике, каждая его клеточка вопила от боли, но он не издал ни звука. Он еще мог ощущать, как струйками скатывается из раны кровь. После второго удара боль стала настолько сильной, что заслонила за собой все остальное. Она стерла окружающий мир, свет и звуки. Была только боль, которая, как казалось, не может быть сильнее. Но это только казалось. Кнут раздирал плоть, оставляя на спине полоски ударов, пока от кожи ничего не осталось, кроме ужасного кровавого месива.       К концу наказания Лань Чжань забыл обо всем, кроме раздирающей боли. Он все еще ровно стоял на коленях, когда к нему подбежал Сичень. Лань Чжань не мог ничего видеть и слышать, он ничего не понимал, разум разрывался в пучине боли. Только бессознательное тело, почувствовав рядом брата, безвольно опустилось в готовые поймать его руки.

***

      Несколько недель Лань Чжань пролежал без сознания, а когда очнулся узнал, что Вэй Ин погиб. Он встал. Каждое движение отзывалось острыми вспышками боли. Но это было не важно, никакая боль не могла заполнить пустоту внутри. Пустоту, окруженную броней из тысячи правил, броней, которая не дала спасти любовь, заставила отступить от данной клятвы. Броней, которая перестала защищать, которая сжимала грудь, давила на сердце и не давала дышать. И эту броню невозможно разрушить, она стала частью Ванцзи.       Чтобы хоть что-то почувствовать, Лань Чжань все-таки решил нарушить правила, хотя в этом не было никакого смысла. Он спустился в Цайи и купил «Улыбку императора», чтобы, наконец, попробовать вино, которое так и не осмелился выпить, с тем, кто этого стоил. В пьяном бреду он искал флейту, звук которой бы заполнил, хоть на минутку пустоту в том месте, где должно было быть сердце, но найти уже не мог. Тогда он взял тавро, оставшееся в качестве трофея после разгрома Ци Шань Вэнь. «Почувствовать вкус, который он любил, узнать боль, которую он познал».

***

      На следующий день Лань Чжань отправился на гору Луан Цзань. От небольшого поселения с веселыми людьми, ставшими Вэй Ину семьей ничего не осталось. Как будто не было никогда старейшины Илина, веселого, доброго парнишки, готового достигать невозможное и помогать всем вокруг.       Тут до Лань Чжаня донесся тихий звук: ни то плач, ни то стон, ни то мяуканье. Откуда взяться кошке на проклятой горе? Лань Чжань пошел на звук и увидел А-Юаня. Ребенок был в бреду, он много дней не ел, и простудился. Лань Чжань взял его на руки, и ушел туда, где прежде был его дом.       Вэнь Юань остался в клане Лань, дали новое имя Сычжуй. Оно будет всегда напоминать Лань Чжаню, того кого он потерял.

***

      Годы шли. Пустота в душе стала постоянной спутницей Лань Чжаня. Он спешил туда, где твориться хаос, чтобы достичь невозможного, спасти всех, кого можно спасти. Он играл призыв, пытаясь вызвать хотя бы дух Вэй Ина, чтобы поговорить, сказать, наконец, «Прости». Броня все также давила. Лишь изредка, когда Лань Чжань смотрел, как играет с кроликами смеющийся Сычжуй, он ощущал слабые отголоски прежних чувств.