сказ о наследниках

Минхо стоял в ступоре, моргая без устали. Он не мог поверить, что прямо сейчас, в эту самую секунду перед ним стояла та самая, кого он мог назвать матерью. Её образ в голове почти рассеялся, он почти не помнил, как именно она выглядела, почти не помнил голоса – лишь длинные волосы, которые развевал ветер при малейшем порыве. Принц почувствовал, как ком волнения подступил к горлу. – Почему я должен Вам верить? – голос принца дрожал, но на это было плевать, ведь, кажется, она была действительно той, кем назвалась. Но не верилось в то, что это она, не верилось в то, что прямо сейчас она раскрыла руки для объятий, не верилось, что она действительно была готова коснуться сына прямо сейчас. К глазам подступили слёзы, Минхо стоял, боясь сделать неверное движение, которое могло бы всё разрушить. Женщина стояла неподвижно, но улыбалась, ведь предвидела такую реакцию. – Потому что я знаю про книги и твой страх остаться без близких рядом, – она смотрела глубоко, читала всё, что было на душе у принца Ли сейчас, потому что сама была такой, как он. Король часто говорил маленькому сероволосому Хану, что он похож на свою мать внешне, поэтому их внешняя схожесть не была открытием для Минхо. Он смотрел на женщину перед собой и был точно уверен, что она была его женской копией, только с парой морщин. Невероятно красивая, словно не состарилась совсем, Ли стоял и просто смотрел на неё, сопоставляя факты в голове. – Ожидаемо. Ладно, можешь не обнимать. – Почему ты сбежала, зная мой страх к потере близких мне людей? – Минхо стоял на месте, провожая глазами Хоа, которая аккуратными шагами подплыла к резной скамье и села, закидывая ногу на ногу. Она долго смотрела в землю, прикусив губу, пока не подняла глаза и не ответила: – Скажем так: жизнь во дворце не для меня. Минхо промолчал, опуская взгляд куда-то в зелёную траву. Что-то она решила скрыть даже сейчас, он был уверен, что на то были свои причины, но из-за её ответа в голове появилось ещё больше вопросов. Он не хотел садиться; продолжал стоять на месте, словно вкопанный, не мог даже при желании сдвинуться с места: попусту страшно, что что-то снова пойдёт не так. – Больше нет вопросов? – Ли Хоа усмехнулась, убирая за ухо длинную прядь серебристых волос. Принц на секунду поднял взгляд и встретился с чужим: лукавым, заинтересованным и с небольшой доброй насмешкой. – Книги я попросила Феликса подложить. Надо же, чтобы от брата во дворце хоть какая-то польза была. Сероволосый Хан округлил глаза и посмотрел на мать, которая рассматривала что-то на своей руке. Для неё, видимо, преподносить такую информацию не было каким-то сложным действием, не было ничем сверхъестественным и сложным, ведь она сохраняла невозмутимый вид и полнейшее спокойствие. Сначала принц подумал, что ему послышалось, но когда он осознал смысл сказанных матерью слов, то сел напротив неё и заглянул в глаза. Любопытство пересиливало какой-либо страх в голове и чувство субординации. – Ты хочешь сказать, что он мой… дядя? – Минхо потупил взгляд и нахмурился, продолжая смотреть матери в лицо. Она улыбнулась и медленно кивнула, убирая непослушные волосы. – Сколько у тебя ещё секретов от меня? Сколько можно тайн? – Поверь, таинственнее меня в этом дворце никого нет, – усмехнулась Хоа, прикусывая губу. Минхо растерянно посмотрел на неё, хлопая ресницами. – Тебя ждёт много нового и интересного, если ты просто доверишься мне. Я должна многое тебе рассказать, хоть я этого и не планировала. – А что ты планировала? – Минхо пододвинулся, заставляя сероволосую женщину засмеяться. Она посмотрел на сына с некой странноватой любовью, из-за чего принц немного покраснел и отвёл глаза. – Вернуть твоего отца. Но книги нашли ты и твой брат, – грустно усмехнулась она, приподнимая бровь. Минхо кивнул. Так действительно было, и это вызывало неоднозначную реакцию. С одной стороны, он был рад, что всё так обернулось, а с другой… могло ли вообще всё быть по-другому? – Хотела поговорить с ним… о многом. Но пока что ему необязательно знать, что Чанбин и Феликс мне помогают, что я вообще была здесь. И твоему брату тоже. – Почему? – Просто доверься мне и приходи на это же место завтра, в это же время. А там уже посмотрим. И скрылась за каменным забором, оставляя принца с тысячей вопросов в голове.

***

Джисон готовился к принятию ванны этим вечером. Он любил купальные дни, ведь когда они наступали, можно было действительно в коем-то веке расслабиться на несколько часов в ванной, оставаясь там и наслаждаясь запахами масел, соли и пены. Вода всегда была горячая, было много пара, в его личной ванной комнате не было никого, кроме слуги, никто не мог ему помешать. Только он, пар и его мысли. Купальные дни были для него действительно одними из самых любимых дней, которые проходили во дворце. Можно было забыть обо всех делах, учёбе, проблемах и прочем, размокая в воде и расслабляясь. Именно это средний принц и планировал сегодня сделать перед вылазкой на крышу. Джисон подозвал к себе своего слугу и отправил его готовить ванную. Этот парень, ссылаясь на болезнь и кашель, полностью закрыл лицо плотной тканью, открывая только глаза. Сам принц остался лежать на кровати, перечитывая одну из своих книжек, совсем не думая о том, что из ванной потихоньку начинало пахнуть фруктовыми экстрактами и незнакомыми ему маслами. Но принц терпеливо ждал, рассматривая загнутые кое-где страницы и переваривая информацию в голове. Мысли спутывались, едва он думал о Минхо, ведь очень хотелось скорее провести с ним время и разузнать обо всем, что его тревожит сейчас. До бала оставался месяц, Джисон очень хотел попросить старшего брата так же помочь ему с навыком танцев, ведь средний Хан был в этом совсем плох. – Ты скоро там? – крикнул принц, наклоняясь и заглядывая в небольшой дверной проём, где парень наливал в воду что-то из небольшой стеклянной бутылочки. Сладкий запах стал распространяться быстрее, из ванной комнаты клубами лез пар из-за горячей воды, которую в неё принесли. Глухой возглас, похожий на неуверенное хриплое «да», заставил принца радостно подпрыгнуть, словно ему было пять. Джисон начал расстёгивать кафтан, быстро снял с себя портки и гордо зашагал в горячую ванную комнату, которая так и манила к себе. Внутри небольшой комнаты с глиняной большой круглой ванной посередине почти ничего не было видно из-за пара. Из-за того, что средний Хан обожал кипяток и буквально варился в нём, так случалось каждый раз, когда он принимал ванную. Это происходило пять раз в месяц, этого в принципе хватало, ведь некоторые королевские особы и раз в месяц себе ванну не набирали. Джисон любил принимать ванну, любил необычные запахи и отдых в воде, и именно поэтому ценил купальные дни и был их большим фанатом. Принц убрал волосы рукой и с трудом дошёл до глинянной ванной, чувствуя, как уже начинает потеть. Он был влюблён в это чувство до безумия, был влюблён в бесконечное распространение запахов и смешивание их прямо в воздухе. Это было для него одним из самых невероятных чувств, которых он испытывал в своей жизни. Расслабление после трудных дней, когда можно растянуться в кипятке и просто отдохнуть, пока слуга намыливает голову и смывает пену с волос. Сзади послышались шорохи, Джисон нахмурился, прикрывая веки. Внутри появилось какое-то странное, пугающее его чувство, будто сейчас что-то произойдёт, поэтому он, не поворачивая головы, произнёс: – Можешь помыть мне голову сейчас, пожалуйста? Шорохи ткани сзади прекратились, наступила почти полнейшая тишина, после чего средний Хан хорошо слышать тихие шаги по кафельному полу. Сердце в груди заколотилось с бешеной скоростью, предчувствуя неизбежное. Он не стал оборачиваться: побоялся, ведь сзади действительно мог быть кто угодно. Чувство паники в груди и горле разлилось жгучей, горькой жидкостью, из-за чего принц тяжело выдохнул и немного опустил голову вниз, сглатывая. Если этот кто-то действительно сейчас совершит покушение на него, то делать больше нечего. Пусть совершает, ведь принц и вправду был безоружен, а значит, сопротивляться было, в какой-то степени, бесполезно. Джисон не боялся смерти. Если она должна была бы наступить сейчас, то он бы её принял. Но чьи-то холодные руки легли на его плечи, массируя и растирая кожу. Принц моментально расслабился, млея в чужих руках и чувствуя, как чужие ладони начали медленно спускаться по коже вниз, под воду. Чужой острый подбородок лёг на плечо, и средний Хан тут же осознал, почему в нос ещё из комнаты ударил сильнейший запах фруктов. Минхо лукаво улыбался, продолжая гладить грудь Джисона, спускаясь ладонями к гладкому животу и ниже. Темноволосый прогнулся в спине, прикусывая губу почти до крови и чувствуя, как принц Ли обхватил пальцами его член, который, находясь под водой, моментально дернулся. Джисон негромко простонал, заставляя Минхо завестись сильнее. – Залезай, – прошептал младший и развернулся, разрывая телесный контакт и замечая в рассеянном паре, что Минхо был совершенно без одежды. У него были очень красные щёки из-за повышенной температуры в помещении, взгляд затуманенный, с каплей похоти и огромным влечением внутри него. Джисон посмотрел на омегу снизу вверх, удерживаясь на коленях на дне ванны и вытягивая руку к брату, который сидел за стенкой ванны и продолжал смотреть на парня напротив. Темноволосый Хан взял старшего за шею и осторожно притянул к себе, заставляя зайти к нему прямо в воду. Минхо поддался и осторожно переступил невысокую стенку, оказываясь прямо напротив Джисона. Но младшего это не устроило: он, не спуская взгляда с чужих глаз и ключиц, вновь протянул руку и опустил её на чужое плечо, поглаживая раскрасневшуюся бледную кожу. Минхо кивнул, несильно прикусывая губу и пододвигаясь ближе. Он положил обе руки на чужие мокроватые плечи и приблизился, сокращая единственные сантиметры, что разделяли их с братом лица. Джисон немного улыбнулся в поцелуй, укусил Минхо за нижнюю губу, чем вызвал его довольно громкий стон, но сейчас им обоим было плевать. Старший принц хотел раствориться в ощущениях и объятиях, которые дарил ему Джисон, хотел раствориться в нём самом, облюбовывая каждую клеточку его тела, хотел целовать снова и снова, никуда не отпуская. А младший не был против этого. Старший принц поддался ощущениям, сдвигаясь и усаживаясь на бёдра альфы, раскрывая чужие губы своими и заходя всё глубже, сплетая языки. Горячая вода и пар только подливали масла в разгоравшийся огонь чувств, заставляя поддаться друг другу. Джисон чувствовал, как сердце стучало в груди где-то через раз, когда Минхо в очередной раз надавливал на его плечи из-за очередных прикосновений на талии. Средний принц водил пальцами по чужой разгорячённой коже, прижимал к себе только ближе, как мог, словно старался сплестись с братом в узел. Не хотелось разрывать поцелуй. Минхо в какой-то момент выдохнул в чужую щёку, чувствуя, как дыхание с каждой секундой сбивалось из-за стремительно накатывающего возбуждения. Захотелось здесь и сейчас, он для этого в слугу и переоделся, чтобы весь вечер потратить на своего альфу. В воде все ощущения недостаточно чёткие, но это заводило только сильнее, особенно, когда Джисон спустил руки ниже и стал сжимать ягодицы Минхо в своих ладонях. От неожиданности джисоновых действий старший лишь простонал прямо ему в губы, начиная сдвигать бёдра в сторону его члена. Старший принц казался почти невесомым в воде. Джисону это нравилось. Он ухватился на его талию крепче вновь, помогая направить. То, что старший пришёл сюда, было для него совершенно неожиданным, но очень нужным и просто невероятно смелым поступком. Он не ожидал, что возбудится так быстро лишь от одного прикосновения старшего, не ожидал, что он вообще может до такого додуматься, но эта неожиданность постепенно перетекла в бурю чувств и эмоций, которые средний Хан испытывал, когда брат находился рядом. А когда он был настолько близко, эта буря разражалась штормом, кружа голову с такой же силой, как и запах принца Ли. Он был невероятно красив вот так, когда казалось, что ближе некуда, когда в глазах от чувств и желания темнело, когда волосы были взъерошены из-за обилия прикосновений к ним. В голове была каша, но при этом выделялась всего одна мысль о том, как же сильно Джисон любил Минхо. Она перекрывала всё, что произошло до этого. Минхо осторожно привстал и снова присел, чувствуя в себе Джисона ярче обычного. На секунду от резкости собственного действия в глазах звёздочки полетели, старший схватился за плечи брата, немного царапая их и медля, привыкая. Средний Хан на секунду откинул голову назад от удовольствия, сморщил нос, был готов зарычать, ведь сейчас ему было просто невероятно хорошо. Сероволосый прогнулся в спине и, упираясь коленями в дно ванной, осторожно приподнялся, опираясь на чужие плечи. – Ах, – сорвалось с пухлых губ старшего, когда он вновь опустил и начал двигаться быстрее. Джисон начал кусать губы сильнее, сжимая ладони на омежьей талии и во все глаза наблюдая за меняющимися эмоциями на родном лице. Минхо старался смотреть в глаза своего альфы, но взгляд сфокусировать на чём-то одном было сложно, он терялся из-за переизбытка ощущений и чувств, невозможно было даже думать о чём-то, так как он сам сосредоточился на том, что ощущал в данный момент. Джисон тяжело дышал, содрогнулся и быстро соскочил, изливаясь прямо в воду. Принц Ли, тяжело дыша, провёл рукой по низу живота и сделал тоже самое, тяжело выдыхая и моргая. Он посмотрел большими глазами на брата, кожа лица и плеч которого была очень красной. В ванной было очень жарко, и это, видимо, сказалось на них обоих. – Как ты вообще додумался до такого, – покачал головой Джисон, вытирая волосы махровым полотенцем и выходя в свежую комнату, в которой было открыто окно. Дышать стало в разы проще, ведь спёртый воздух остался в ванной, а сам принц полностью расслабился и успокоился после произошедшего. Мыслей в голове не было. Только отрывочные воспоминания, ведь из-за обилия чувств он почти ничего не запомнил. – Переодеться. В слугу. Ты мог прийти просто так, я бы просто так взял тебя и всё. – Слишком просто, – Минхо хихикнул где-то сзади, заставляя среднего принца обернуться и посмотреть на него. На ключицах старшего брата ещё были небольшие капли воды, с волос тоже капало, и Джисон на секунду загляделся на то, как Минхо просто начал подходить к нему. Просто шагал. А младший уже был готов клясться ему в вечной любви. Средний принц сам подошёл к брату ближе, лукаво улыбнулся и слизал с кожи шеи пару капель воды, после чего целуя и отворачиваясь. Старший томно выдохнул. Джисон, словно ничего не произошло, отошёл к шкафу, пока Минхо оставался в прострации и чувствах. Вот и как после этого к нему спокойно относиться?

***

На крыше вечером свежо. Никакого шума, только шорохи ветра, стелящегося по шершавой поверхности крыши. Звёзды на чистом тёмном небе мерцали ярко, а вокруг ни единой души, которая может заметить эту красоту. Деревьев отсюда почти не видно: только кроны, изредка покачивающиеся из стороны в сторону. Ночь на самом верхнем этаже дворца была самой спокойной, самой чарующей и убаюкивающей, волшебной, в какой-то степени, поэтому сейчас, дабы никто не помешал, принцы решили прийти именно сюда. Джисон огляделся, сжимая чужую руку в своих пальцах. Хан был очень тактильным, настолько, что ему всегда хотелось ощущать присутствие своего омеги рядом, обнимать его, держать за руку, целовать. Минхо уже на все сто принадлежал Джисону ровно так же, как и сам Джисон принадлежал Минхо, это стало для них чем-то обыденным, но при этом всё равно максимально особенным и чем-то своим. – Вообще, я не думал, что в итоге расскажу тебе всё о Феликсе, – выдохнул старший, усаживаясь на прогретый дневным солнцем каменный пол. Джисон приподнял бровь: видимо, Минхо пожалел об этом. – Я не пожалел, даже не думай об этом, просто я не умею держать в себе. Стыдно немного, но я осознаю, что ты поймёшь, поэтому всё же решил в итоге выговориться. Младший промолчал. Принц Ли отличался противоречивостью, но Джисон был искренне рад, что брат решился довериться ему. Средний принц всегда боялся, что может быть не тем человеком, которому захочет открыться его старший брат – у него есть Хёнджин, который являлся его лучшим другом. Проблема была в том, что у самого Джисона никого не было, кроме Минхо, ведь при дворе он ни с кем не общался. В этом плане его голову посещали противоречивые мысли; бывали времена, когда он очень завидовал Минхо, бывало и такое, что он искренне радовался, но, понятное дело, и ревность проскакивала. Дружеская ревность, которая неприятно ездила по чувствам и заставляла сомневаться в самом себе, ведь Минхо и вправду может доверять своему другу больше, чем своему альфе. И Джисон никак не мог противостоять этому, да и, скорее всего, не собирался. – Спасибо за то, что понимаешь меня, – старший улыбнулся, заглядывая в глаза альфы напротив. В его тёмных глазах отражались звёзды, Джисон прикусил губу: это было невероятно красиво. – Не знаю, что бы делал без тебя… у Хёнджина какие-то свои заморочки сейчас, в том числе и с Чонином, и… они счастливы. Не так сильно, как мы, конечно, но счастливы. Средний принц засмеялся, опуская голову. Минхо улыбнулся в ответ, не отпуская его ладонь и только сжимая её крепче. Было так хорошо и спокойно, так уютно и хорошо, что не хотелось куда-либо идти. – Как вообще ощущения от новости о матери? – Неплохие. Завтра с ней встретиться должны. Джисон поднял голову, шокированно уставляясь на брата. Минхо задержал дыхание на несколько секунд, понимая, что рассказал то, что не хотел бы освещать сейчас, но, кажется, выхода уже не было. Ли зажмурился. Младшему не следовало бы узнавать обо всём сейчас, потому что сейчас для этого было совершенно не время. Старший принц планировал сделать это завтра, после их первой встречи с Хоа, чтобы лишний раз не волновать своего альфу, но, кажется, все его планы только что канули в лету. – К-как встретиться? Ложь сейчас была бы неуместна, да и Минхо не хотел врать Джисону, потому что понимал, что позже бы эта ложь всё равно раскрылась. Сердце ушло куда-то в пятки, старший нахмурился, перебирая кучу мыслей в голове и думая над тем, как объяснить лучше, потому что прекрасно осознавал, что Джисону есть, из-за чего переживать. Не появляться столько лет и внезапно позвать сына на встречу. Стоит ли оно того вообще? Должен ли старший Хан верить ей, с учётом того, что она действительно оставила его одного, с отцом? Минхо прекрасно понимал, что у альфы сейчас есть ряд причин начать волноваться. Но он так же искренне надеялся, что средний принц сможет правильно его понять. – Встретиться, – старший сделал паузу, хватая обе ладони парня напротив в свои и разворачиваясь к нему. Старший заглянул ему в глаза. – Мы завтра встретимся на территории дворца, потому что ей есть, что рассказать мне. Я понимаю, что у тебя есть основания не доверять ей в этой ситуации, потому что ты можешь начать волноваться… – Я уже, – буркнул Хан. – Тем более. Не переживай. Доверься мне, – Минхо заглянул в глаза брата, которые моментально стали стеклянными. – Я верю в то, что это она, и верю в то, что мы с ней нормально поговорим. В конце концов, я не обязан позже встречаться с ней снова, так? Если всё будет совсем плохо, то я точно не буду снова встречаться с ней. Я просто хочу… узнать её версию произошедшего? Причину, по которой она исчезла тогда. Джисон промолчал, отводя взгляд куда-то в сторону. Принц Ли прекрасно понял его позицию, не хотел мусолить эту тему вновь, потому что средний Хан имел право на своё мнение по поводу этой ситуации. При этом младший прекрасно понимал, что Минхо всё равно сделает по-своему: тем более, мать действительно была не последним человеком в его жизни, несмотря на совершенные ею проступки. Джисон понимал это, старался мириться, но пока что это выходило очень плохо. Зашумел прохладный ветер, с дуновением которого серебристая челка старшего принца тут же упала ему на лицо. Средний принц, смеясь, запустил пальцы в чужие густые мягкие волосы и пригладил их, улыбаясь и находясь к омеге близко-близко. Минхо улыбнулся, смотря ему в глаза проникновенно, влюблённо, глубоко, нежно. Джисон прикусил губу, чувствуя, как губы старшего коснулись его носа. Он тут же сморщил его и отодвинулся, издалека боковым зрением наблюдая за тем, как улыбка на лице принца Ли становилась шире. – Люблю тебя, – прошептал темноволосый Хан, поджимая губы. Минхо кивнул, сгребая альфу в охапку и усаживая его у себя между ног. Джисон съёжился, обхватывая колени руками и прижимаясь сильнее к чужой спине, чувствуя исходящее от неё тепло, и, блаженно улыбаясь, посмотрел куда-то вдаль. – Я тебя тоже, – прошептал старший в самое ухо, а затем поцеловал Джисона в макушку. Он помолчал какое-то время, рассматривая звёзды в небе и ровно дыша. – А что насчёт празднования дня рождения? Это так неожиданно, я до последнего думал, что вы с отцом не будете праздновать. – Двадцать два не каждый день исполняется, – осторожно пожал плечами Джисон, касаясь своими пальцами пальцев Минхо, которые находились на его животе. – Я сомневался. Но отец сказал, что лучше отпраздновать, чтобы подозрений не было. Ты ведь понимаешь, что, скорее всего, наследником престола буду я?.. – Я думаю, что все это понимают, ангелочек, – выдохнул Минхо прямо в темную макушку, прижимая подбородок к ней. – И это хорошо?.. Ты учился больше нас с Чонином, тебе прямая дорога в короли. Ты будешь Великим, Сон-и, и это не я сказал. Это скажут все. – Я так боюсь дня, когда ничего нельзя будет предотвратить, – тяжело вздохнул младший, опуская голову назад и заглядывая в бездонные глаза брата. – Отец хочет сделать это на этом треклятом балу. А всё думаю: должен ли это быть я? Ведь ты был бы хорошим королём, Минхо. Чонин тоже. Чем же я лучше? Что я могу? Неужели я могу быть лучше отца? Мне… так страшно. Ветер снова пробежался по крыше, из-за чего Минхо прижал к себе альфу сильнее. Он задумался, опуская взгляд. – Я верю в тебя, – ответил старший, приподнимая бровь и кусая губы. – Ты так упорно учишься, столько всего знаешь, у тебя столько знаний в голове, что я не всегда уверен, может ли человек удержать внутри себя? Чонин же не любит учиться, в то время как вся королевская жизнь – учеба. Я не подхожу, потому что я банально безответственный, власть над Скинцилладипом скидывать на меня будет ошибкой. В это же время ты невероятный. Ты учишься, и жаждешь большего, стараешься, работаешь. Корона по праву твоя, понимаешь? Джисон промолчал, водя пальцем по тыльной стороне ладони старшего брата. Они долго сидели молча, возможно, средний принц и был готов что-то ответить, но по какой-то причине решил не делать этого. Минхо и не заставлял его – понимал, что решение всё равно останется за ним, и пока сам Джисон в себя не поверит, все слова будут бессмысленны. К сожалению или же к счастью, он понимал, что может только поспособствовать вере младшего в себя, но никак не вселить её в него. Здесь Джисону предстояло работать над собой самому. Ночь на крыше стала тёплой только тогда, когда принцы оба смогли почувствовать чужую поддержку. Она стала хорошим воспоминаем, потому что они оба помогли сделать друг другу выводы обо всём, что случилось за последние дни с ними.