сказ о наследниках

— Долго прихорашиваться будешь? Минхо повернулся лицом к открытому балкону, замечая на нём тонкую фигуру улыбающейся женщины. Принц закатил глаза, поправил ворот рубашки и подошёл к Хоа ближе, поджал губы и поднял на неё глаза. Она продолжила улыбаться, коснулась длинными тонкими пальцами его скулы и заглянула в глаза. — Ты так похож на меня, подумать только, — она склонила голову набок, смотря на форму носа и лица. — Невероятно. Ты такой красивый. — Весь в тебя, мам, — Минхо расплылся в улыбке, собирая пальцем солёные капли счастливых слезинок с уголков глаз женщины. Хоа подняла виноватые глаза на него; принц был готов поклясться, что увидел всё раскаяние и вину, что она явно носила под сердцем всё это время. Минхо понял, что не злится. Совсем нет. — Куда мы пойдём? — Конечно, в лес. Я не собираюсь говорить во дворце, это небезопасно, — ответила женщина и резко обернулась назад, наклоняясь вниз. — Возьми меня за руку, прыгнем. — Чего? Минхо посмотрел вниз, понимая, что его комната находилась на третьем этаже, а это означало то, что падать будет довольно больно. Принц отошёл на несколько шагов, немного разжал ладонь и тяжело выдохнул. Женщина тихонько кивнула и подошла к нему, переплетая с ним пальцы. — Я удержу. Не переживай, это не так страшно, как кажется. Принц Ли снова выдохнул и облизал подсохшие губы. В глазах матери он видел море поддержки, он почему-то был уверен, что мог доверить ей не только этот прыжок, но и свою жизнь. Минхо прижался к ней ближе и вновь подошёл к краю. — Идём? Принц был уверен во всех своих действиях, знал, что их точно никто не увидел. Кто бы мог подумать, что иногда его знания и уверенность могут подвести его. Как только Минхо и Хоа исчезли за линией ограждения балкона, дверь в комнату со скрипом закрылась явно не от сквозняка.

***

Минхо шёл прямиком за Хоа, которая, осторожно отгибая хрупкими руками листья, шла, словно знала всю тропу, через которую они шли, наизусть. Принца немного настораживало то, что его мама, кажется, знала всю дорогу так хорошо, потому что не знал, что от неё ожидать. Какое-то чувство внутри подсказывало ему, что ей можно доверять, что она хороший и честный человек, достойный внимания и доверия. Сероволосый принц не мог поверить, что всё это действительно происходило с ним. Раньше он бы и подумать не мог, что будет тайком, через охрану и Чанбина в том числе, пересекать границы территории дворца. Даже учился он там, в саду и в помещениях, никогда не выезжал за пределы, не знал, что находится там, в лесу, в деревнях, в городах. Знал, что разные звери бывают в лесу, знал, что король часто выбирался на охоту в ближний лес, но один и в таких обстоятельствах… Минхо никогда бы не подумал, что будет сбегать. Так просто, да ещё и с той, в чьём существовании он действительно сомневался последние годы. Внезапно длинноволосая женщина свернула влево и повлекла сына за собой. Минхо, дёрнув бровью, пошёл за ней, хватаясь за тёплое запястье и стараясь не отпускать. Рука Хоа оказалась тёплой. Минхо провёл пальцем по гладкой коже и выдохнул, успокаиваясь. Слишком сильный ураган чувств сейчас бушевал внутри него, слишком сильно он увлекал все мысли, что находились в голове. — Ты чего? — Хоа на секунду обернулась, чтобы её было слышно, но руки не отпустила. — Не хочу потерять тебя. Старшая Ли промолчала, опустив подбородок. Минхо грустно усмехнулся, осознавая, сколько на самом деле было значения в том, что он только что сказал. Как жаль, что он не мог сказать этого ещё тогда, когда был совсем малышом. Принц поджал губы снова и опустил взгляд, рассматривая сухую землю под ногами. — Мы пришли, кстати. Минхо поднял голову и увидел в вечеряющем, почти тёмном воздухе, красное свечение. Губы непроизвольно приоткрылись от удивления, он отпустил руку матери и нахмурился, всматриваясь вдаль. Он не был уверен в том, что ему кажется, ведь женщина рядом с ним смотрела в ту же сторону. — Это… глиттынии? — Да. Дикие, поэтому цветут не так, как во дворце, — пояснила Хоа, улыбаясь. — В детстве ты их очень любил, и я подумала, что… — Я и сейчас их люблю, но одна ночь во дворце не может дать мне всей красоты этих цветов, — выдохнул Минхо, качая головой. Сердце в груди забилось так сильно, словно птица под тёмной тканью, он склонил голову набок, осторожно наблюдая за тем, как плотные бутоны покачивались на лёгком лесном ветру. — На воле они цветут каждую весеннюю ночь, — Хоа облокотилась на ближайший деревянный ствол, наблюдая за тем, как её сын начал осторожно подходить к цветам, завороженно следя за тем, как небольшие бутоны поблёскивают в ночной темноте. — В лесу есть ещё пара полян, но эта самая красивая. Голос у Ли Хоа был тихим, когда она говорила о цветах. Принц заметил это, понял, что она любит любые растения очень сильно, поэтому не стал что-либо трогать и просто сел, наблюдая за красным свечением в воздухе. Минхо почувствовал, как мурашки побежали по спине, когда он осознал, насколько красиво выглядела та картина, что открылась перед ним. Он думал, что поляна во дворце чуть ли единственная во всём белом свете, он и понятия не имел, что мир на самом деле такой большой, каким теперь казался. Минхо не знал, хотел ли объехать всю землю. Ему многое было интересно, но чтобы узнать что-то конкретное точно, ему не нужно было и пальцем о палец ударять. Ему просто нужно было попросить найти для него нужную книгу или спросить что-то у отца или других придворных, но он даже подумать не мог, что он может выехать за пределы территории дворца. Мир, что был за забором, для него был чужд и всегда закрыт, и сейчас, когда Ли Хоа приоткрыла дверцу в этот мир, ему захотелось узнать о нём больше. — Только весной каждую ночь? — принц провёл подушечкой пальца по гладким прозрачным лепесткам. Его мать усмехнулась. — Только весной, в другие времена года отцветают и приносят плоды, — пояснила она, легонько отталкиваясь спиной от ствола дерева. Послышались шорохи суховатой травы; Минхо обернулся, замечая, что женщина стала к нему приближаться. — Это очень красиво. — Плоды? Какие? — принц повернул голову в сторону подошедшей к нему матери. Та усмехнулась снова и присела рядом с сыном, наклоняя голову набок. — Чего ты? Я об этом ничего не знаю. Ты ведь и сама жила во дворце. Глиттынии на его территории цветут лишь один раз в году, никаких плодов. Я даже не слышал об этом. Ночь была наполнена тихими шуршаниями листвы деревьев и робким стрекотом насекомых. Ни одна живая душа не могла издать громких звуков; ночную, густую и вязкую тишину разрезать не хотелось никому. Именно такая тишина была создана для первого разговора по душам. Разговора Минхо с тем человеком, которого он ждал рядом так долго. — Прозрачные небольшие ягодки, сын, — улыбнулась она, касаясь небольшого бутона, что был к ней ближе всего. — Да, я знаю, что я жила во дворце, но это ничего не значит, ведь я не любила эту жизнь. Это не для меня. Я люблю свободу в действиях. — Ты из-за этого… ушла? — робко и тихо спросил Ли, склоняя голову вниз. Женщина, казалось, и ухом не повела. Она продолжила сидеть, молча поглаживая лепестки одного небольшого цветка. — Если я расскажу всё сразу, то будет неинтересно, — ответила женщина, расплываясь в хитрой улыбке. В красном свете глиттыний её лицо казалось ещё моложе, будто бы подсвечивалось изнутри чем-то; в тёмных больших глазах отражались тысячи ярких звёздочек цвета спелого граната. Глиттынии были волшебно красивыми этой ночью. А Минхо лишь дёрнул бровью и нахмурился, опуская взгляд куда-то в землю. — Мы не виделись около двадцати лет, мам, — тяжело вздохнул принц, встряхивая головой, чтобы чёлка слетела назад. Хоа возвела глаза к небу и загадочно глянула в сторону, на сына, который выглядел ещё задумчивее обычного. — Изначально я хотела, чтобы о моём существовании вспомнил Чан, — пояснила она, касаясь стебля одного из цветов и проводя пальцем вверх по нему. — Но книгу нашёл, я так поняла, средний принц, Джисон, верно? — Всё так, — Минхо прикусил губу, вспоминая о своём сводном брате. В груди поселилась ненавязчивая тревога за младшего. Ли нахмурился и снова повернулся к Хоа. — Я решила не препятствовать, хотя могла. Я рада, что он решил поделиться всем этим с тобой, что всё так получилось, что вы в итоге знаете оба. Помимо Ликса и Чанбина, — бывшая королева поёжилась и потерла плечи ладонями, чуть краснея. — Я всё же думаю, что пока что не готова к встрече с ним. Он тоже не готов. Я это чувствую. — А если он узнает о книгах? Что мне ему сказать? — сероволосый парень тяжело выдохнул, запуская пальцы в волосы и поднимаясь на ноги. Он начал ходить из стороны в сторону, прикидывая в голове различные варианты того, что именно он может сказать. — Постарайся убедить его, что всё в порядке, дорогой, — ответила Хоа, вдыхая ртом переполненный ароматами воздух. — Я уверена, что у тебя получится сделать при большой надобности.

***

Джисону не нравилось то, что Минхо стал сбегать из дворца. Джисону не нравилось то, что Минхо стал делать это даже без лишних раздумий, не посоветовавшись с ним. Минхо вернулся далеко за полночь. Средний принц узнал об этом, когда услышал тихие шаги в коридоре ночью. Старший, видимо. Перепутал тайные ходы и пришёл в один из коридоров, а не к себе в комнату. Джисон был недоволен этим, особенно, когда осознавал, что Минхо без его ведома ушёл за территорию с практически незнакомой женщиной. Но все обиды и злость пришлось отложить, когда король Чан, по совместительству их общий отец, вызвал всех троих принцев к себе следующим днём на срочный семейный совет. Причина этого сбора не была известна. Это пугало сильнее, ведь в голове среднего Хана тут же начали ползать тысячи мыслей, пожирая рассудок и заставляя переживать обо всём, что он уже успел натворить за последнее время. Сдерживать себя не получалось, от каждой новой мысли он начал переживать лишь сильнее, думая на всё, что угодно. Бан Чан никогда не созывал семейные советы просто так. Последний раз это было около трёх месяцев назад, когда из секретного отдела библиотеки пропала книга, которая отцу понадобилась именно тогда, когда она заинтересовала и Джисона. Только вот ему, как одному из младших принцев, вход туда был воспрещён. Тогда ему нехило словесно досталось от отца, но он не жалел о содеянном, главное, что урок усвоил. Джисону всегда нравилось изучать что-то новое, особенно в те моменты, когда в королевской библиотеке было нечего читать. А сейчас, когда всем трём братьям объявили о семейном совете, каждый начал думать свои причины этого сбора. За последний месяц каждый из братьев Хан наломал немало дров, которые могли бы не понравиться их отцу. Каждый из них должен был рассказать об этих дровах отцу, но страх из-за внезапности происходящего пересиливал какое-либо желание что-то говорить. Каждый боялся последствий, которые могли бы случиться, расскажи они всё то, что творится у них на душе. Чан всегда был и будет понимающим отцом, но строгость в нём тоже присутствовала. Если принцы где-то делали что-то не так, он мог разозлиться, но всегда относился с пониманием. Единственное, что пугало действительно сильно — каждый из братьев прекрасно осознавал, что в этот раз его проступок был покрупнее обычного. Каждого из них пугала неизвестность, каждого пугало то, что никто причину созыва и его тему не сказал. Из-за этого им было ещё более тревожно; день тянулся долго, Хёнджин, когда узнал обо всём сначала от Минхо, а потом поговорил об этом с Чонином, начал переживать тоже, но решил просто терпеливо ждать новостей. За всеми принцами зашли ближе к семи вечера. Во дворцовых коридорах уже было пусто и сумрачно; все, кроме стражи, разбрелись по комнатам и своим делам. Слуги в такие моменты уже сидели в своих каморках, поэтому увидеть кого-то из них в такое время было чем-то необычным. Везде было тихо, от стен не отбивалось ни единого звука помимо шагов четверых идущих людей. Минхо был самым хмурым из всех. Старший поник головой, шёл сзади всех и не собирался идти быстрее, потому что подозревал, что могло случиться прямо сейчас. Джисон, заметив это, замедлил шаг и поравнялся с ним. Несмотря на обиду из-за бывшей королевы, средний принц понимал, что Минхо была важна поддержка. Он ничего не сказал. Для старшего стало неожиданностью то, что Джисон, осторожно наклоняя голову, переплёл свои пальцы с его. Минхо грустно улыбнулся, не сбавляя шага. Это действительно было необходимо. А средний Хан продолжал идти, молча смотря вперёд и боковым зрением наблюдая за тем, как Минхо стал оживать на глазах. На его лице показались лучи надежды на что-то хорошее, а это означало лишь то, что Джисон сделал всё правильно. Чонин помнил, что сегодня был последний день из тех трёх, что были даны Уджином для рассказа отцу о Хёнджине. Он прекрасно понимал, что сейчас будет его последний шанс объясниться с ним, иначе советник короля имел полное право рассказать Чану всё, что он уже знал. Эта информация в голове не давала покоя; младший Хан не мог думать ни о чём, кроме этого, потому что очень сильно боялся за своего омегу. В кабинете короля было душнее обычного. Чонин, показавшись там и заметив отца, брови которого были сведены к носу, немного опешил. Младший принц не помнил, когда видел его таким последний раз. Следом за красноволосым зашли старшие. Они выстроились в полукруг около письменного стола Чана и посмотрели на него разом, замечая, что эмоции на его лице совсем не поменялись с того момента, как они вошли. Джисон не знал, что хуже: то, как отец злился, или же то, как он задумывался на несколько минут. Среднему принцу не нравилось, что Чан продолжал тянуть с вынесением вопроса на всеобщее рассмотрение. Неизвестность и неожиданность пугала. А Бан Чан продолжал молчать, всматриваясь в свои бумаги. Чонин громко сглотнул. — Отец, я хотел рассказать… — Не сейчас, Чонин, — резким движением руки король собрал все документы в одну стопу и посмотрел на принцев, которые от неожиданности немного отпрянули назад, краснея. — Кто из вас знает о книгах с легендами, которые появились в нашей библиотеке? Минхо показалось, что все внешние звуки, которые он когда-либо слышал до этого момента, отдалились. Всё, что было снаружи, слышно было будто из-под воды. Он судорожно выдохнул, краем глаза смотря на Джисона, который, соображая, опустил голову вниз и начал стараться найти пути выхода из ситуации. Воздух в помещении нагрелся до состояния тлеющих углей. Лишь Чонин, который не знал обо всём, что было связано с книгами, вопросительно посмотрел на старших братьев. Король закатил глаза и с грохотом встал, подходя к ближнему книжному шкафу. Сероволосый принц краем глаза посмотрел на отца, который достал с полки те самые сборники сказок и положил две идентичные книжки на стол. Джисон, оторопев, боязливо посмотрел на принца Ли. — Одну из них мне по случайности принесли на чтение перед сном, — пояснил король, указывая на ту, что была со счастливым концом. Джисон поджал губы. — Вторую я нашёл с помощью Феликса. «Феликс», — пронеслась гневная мысль в голове Минхо, который, тут же краснея от досады, запрокинул голову назад. Он знал, что это могло произойти, но чтобы так скоро и внезапно — он и подумать не мог. Он знал, что нужно было делать в таких случаях, но стало страшно из-за того, что он знал слишком много. Шанс сказать что-то не то был слишком велик. — Отец, мне нужно сказать кое-что важное, — снова попытал удачу красноволосый принц, привлекая внимание. Получив гневный взгляд от отца, он отвёл глаза и прикусил щёку изнутри, понимая, что сейчас не время. Чан продолжил сверлить старших взглядом. — Да это случайно вышло, — взорвался средний Хан, понимая, что терпение на исходе. Минхо удивлённо и испуганно посмотрел на брата, чувствуя, как кровь в жилах начала закипать. У Джисона была особенность, как у любого уважающего себя альфы из королевской семьи — если что-то шло не так, если он становился слишком эмоциональным, то он начинал выкладывать всё, что было у него в голове. — Что именно? — мужчина за столом вскинул бровь и поглядел на замешкавшегося сына. — Всё, что связано с этими книгами. Сначала появилась одна, Феликс прочитал мне легенды из неё, потом вторая, неизвестно откуда. Они сами, отец, а этот Феликс с его загадками… Да и вообще… — средний Хан начал задыхаться от переизбытка чувств, а Минхо уже хотел подорваться и вставить своё слово, потому что понимал, что следующим пунктом рассказа брата может стать появление Хоа во дворце. — Да послушайте же вы! — Чонин прибавил громкости и силы голоса, привлекая внимание. Чан изумлённо посмотрел на младшего сына, а Минхо, пользуясь моментом, подошёл к Джисону и лёгонько похлопал его по спине, заставляя дышать спокойнее и ровнее. — Отец, о каких книгах может идти речь, когда стоит вопрос о том, с кем я хочу связать свою жизнь? Старший принц распахнул глаза и перевёл взгляд от Джисона к Чонину, который сверху вниз глядел на опешившего отца. Страх за собственную шкуру перешёл в страх за Хёнджина, который, сам того не подозревая, только что подвергся опасности. Минхо облизал губы, чувствуя, как дыхание сбилось, и как Джисон, что до этого находился в его руках, выпрямился и тоже посмотрел в сторону красноволосого брата. Король покачал головой. — Не рано ли тебе думать об этом до твоего совершеннолетия, Чонин? — Бан Чан выдохнул, потирая переносицу. Старшие переглянулись и посмотрели на Чонина, который, сглатывая вязкую слюну, немного помедлил, обдумывая, что сказать. — Я нашёл своего истинного омегу, пап, — на одном дыхании проговорил Чонин. Страх в голове плескался с огромной силой, пульсировал в ушах и груди, отдавал в запястья, но терять было уже нечего. Младший принц не знал, во что могло вылиться то, что он сказал только что, но точно понимал, что сделал всё правильно. Рано или поздно это должно было случиться. — И этот омега — Хван Хёнджин. Терять страшно было только самого Хёнджина. Чонин знал, что если отец откажет ему во всём, то они с Хваном точно уедут куда-нибудь подальше от дворцовых стен и прочей суеты, ведь принц, полностью осознавая себя и свои чувства, был готов пожертвовать жизнью при дворце. Хёнджин был для него всем, что было необходимо. — Это действительно так?.. — произнёс Чан, поднимая на сына тяжёлый взгляд. Чонин, пряча страх где-то внутри себя, серьёзно посмотрел на отца в ответ. — Хван Хёнджин… твой омега? — Он мой омега, и я люблю его, отец, — без дрожи и сомнений в голосе ответил младший принц. Бан Чан, не сводя взгляда с сына, покачал головой. Старшие тихо выдохнули. — Когда ты успел так вырасти? — спросил словно сам у себя король. — Ты ведь счастлив, да, сын? Это самое главное. Приводи его на следующий семейный ужин. Я буду рад пообщаться с ним. Король улыбнулся и подмигнул сыну, который, радостно бегая глазами по отцу, прикусил губу. Чан тихо усмехнулся, замечая на его лице столько радостных эмоций. Это было самое ценное, что он мог дать Чонину. И Чонин был благодарен отцу за это. Минхо сжал руки и посмотрел на Джисона, который, грустно улыбаясь, смотрел в его сторону. Кто же знал, что всё может быть так просто. Тяжело было осознавать лишь то, что они не имели права рассказать отцу обо всём, что было между ними. — Я поговорю с Ликсом насчёт книг, — вдруг добавил мужчина, пальцами убирая вьющуюся белую чёлку назад. — А пока можете быть свободны. Принцы, переглядываясь, вышли из кабинета. Через несколько мгновений в помещение, накалённое эмоциями и переживаниями братьев, влетел Уджин. — Чонин рассказал вам о… — Он рассказал мне о Хёнджине, Уджин, — кивнул король, убирая бумаги на одну из полок в шкафу. — Я рад, что ты узнал об этом раньше меня, но, я надеюсь, не ты надавил на него, да? Советник покраснел и отвёл взгляд. — Не делай так больше, — отрезал король и грозно посмотрел на мужчину, который, потирая лоб сухим платком, поджал губы и виновато смотрел на Чана. — Его и только его дело состоит в том, что рассказывать мне, а что нет. Я хочу, чтобы он доверял мне, а не боялся меня. Ты понял? — Да, Ваше Величество. — Славно. Ты свободен, можешь идти, — отчеканил он и отвернулся к окну. Уджин, поклонившись вышел, оставляя монарха наедине со своими мыслями и переживаниями.