сказ о наследниках

Маленькая девочка стояла посреди огромного дворцового холла, рассматривая мраморные полы и доспехи, что стояли у стен. Эльфийский дворец всегда был для маленькой принцессы с длинными серебристыми волосами чем-то невероятным, несмотря на то, что она жила в нём всю свою жизнь. Даже в свои четырнадцать принцесса Ли была чуть ли не самой любознательной, но настолько своенравной девочкой, что её слугам было страшно сделать что-то не так. Множество нянек и служанок прошли через неё, но принцесса была действительно очень вредной. Многие говорили, что девочка не являлась эльфом королевской крови, но родители отрицали всё это и лишь старались усмирить пыл Ли Хоа. Ли Хоа была единственным ребёнком в королевской семье, и на неё всегда возлагались большие надежды. Но принцесса всегда интересовалась тем, что происходило за пределами дворца. Территория Эльфийского дворца, который находился среди лесов, была совсем маленькой — эльфы предпочитали не рубить растения и не повреждать их естественные места обитания. Прилегающие к дворцу территории, населённые самыми разными существами и цветами, привлекали маленькую наследницу престола. Правда, она всегда знала, что никогда не сможет покинуть свою обитель, потому что родители говорили ей, что её истинное предназначение — выйти замуж за богатого эльфа с Дальнего берега. На Дальнем берегу жили самые знаменитые и богатые эльфы, которыми гордился весь эльфийский народ. Это было другое государство, со своими законами, но оно было тесно связано с тем королевством, в котором жила и Хоа. Король и королева всегда говорили, что на тех землях есть один эльф, с которым девочка уже сосватана. Осталось дождаться восемнадцатилетия. Судьба того мальчика — жениться на принцессе, а судьба принцессы — выйти за того мальчика. Но Хоа не интересовали богатые эльфы. Девочка наблюдала за существами за стеной дворца, пока гуляла по саду, она видела там множество существ, которых хотелось изучать, наблюдать. Она искренне влюблялась в некоторых — тех, что были больше всего похожи на эльфов. Правители Лериса (так называлось то небольшое королевство, что принадлежало родителям Хоа) всегда говорили принцессе, что никакой любви, кроме той, что между двумя эльфами, не существует. Но всю свою жизнь Ли Хоа искренне верила в то, что по-настоящему можно полюбить любое существо в мире, главное — самой в это поверить. Во дворце всегда было скучно. Все книжки прочитаны, слуги заняты, родители — тем более. Хоа всегда выходила в сад днём, потому что знала, что в холодном дворце делать нечего. Пустые коридоры с зелёными коврами и портретами каких-то сероволосых предков Хоа мало интересовали, холлы, у стен которых стояли рыцарские доспехи, были совершенно неинтересны принцессе. Она любила выбираться на улицу, наблюдать за ростом цветов и жизнью других существ. Зачем ей фрейлины, слуги и родители, если за каменным забором дворца находилось то, что интересовало её больше всего? Однажды за стеной появился мальчик. Он выглядел абсолютно так же, как и любой другой эльф. Принцесса перевалилась через забор, краем глаза замечая, как охрана, что стояла рядом, сдвинулась с места, поближе к ней. Она закатила глаза и села на край каменного забора, склоняя голову набок. Карие глаза девочки смотрели проницательно, оценивающе, а белокурый мальчик, чего-то испугавшись, отступил назад. В его руках Хоа увидела небольшую плетёную корзину, в которой лежали цветы и ягоды. — Куда ты бежал? — завороженно протянула сероволосая, тут же откидывая пару прядей длинных волос назад. У девочки был звонкий, запоминающийся голос, из-за чего мальчик тут же поднял голову и стал рассматривать принцессу. Девочка была очень красивой. У неё была невероятно белая кожа, словно первый выпавший снег ранней зимой. Хоа обладала проницательным взглядом тёмно-карих глаз, у неё были тонкие губы цвета закатного розоватого неба и острый прямой нос. Она всегда носила лёгкие платья с короткими рукавами, совсем не любила кружева и пышные наряды, любила что-то попроще и легче. На ней были лёгкие летние туфельки бежевого цвета на небольшом каблуке, и когда она размахивала ногами в воздухе, создавалось ощущение, что её обувь совсем ничего не весит. — Я… просто гулял, — честно признался мальчик. Он убрал ладонью упавшие на лоб кудрявые волосы назад и похлопал ресницами, осматривая девочку, что внимательно наблюдала за каждым его движением. Хоа в свою очередь разглядывала непрошенного гостя. На нём были довольно богатые для обычного эльфа одеяния, а сам он выглядел чисто и очень опрятно, что вызвало небольшие подозрения. Мальчик явно был нездешним, и именно это довольно сильно напрягло девочку. — Ты что-то искал здесь? Кто ты такой? — принцесса стала говорить тише, все ещё наблюдая за реакцией стражи, которая следила за ней. — Я действительно ничего не искал, мой замок находится неподалёку отсюда, — ответил мальчик, подходя ближе. — Я принц соседнего королевства, Хан Бан Чан. — О? Недалеко отсюда есть королевство? — Хоа искренне удивилась, замечая то, как сильно загорелись глаза принца напротив. — А почему ты гуляешь один? Ты же принц, неужели тебе за это ничего не скажут? — Я потомок драконов. Драконы всегда возвращаются туда, где родились, но они свободны по своей натуре, — пожал плечами Чан, прикусывая губу и наблюдая за тем, как принцесса напротив дрыгает ногами и задумчиво дует губы. — Что-то не так? — Я потомок эльфов с ярко выраженным геном. Но эльфы должны слушаться тех, кто старше. Так заведено, — принцесса Ли закатила глаза и прикусила щёку изнутри, когда увидела в глазах принца Хана сожаление. — Не переживай, живу на свете четырнадцать эльфийских лет, я привыкла. Ничего особенного. Мне всё равно потом замуж выходить. — Правда? Но если не за меня, то в чем смысл? В тот день все и началось. Ли Хоа кинула туфелькой в принца драконов, а он забрал её с собой и сказал, что вернётся в это место на следующий день. И он вернулся. И возвращался на протяжении четырех лет. Принцессе нравилось слушать то, как Бан Чан рассказывал о мире вокруг. Хоа знала, что ей не суждено выйти за пределы дворцовых стен, а принц понимал это и старался поддержать её так сильно, как мог. Только туфельку он всё равно ей не отдал. Девочка ежедневно напоминала ему об этом, принц говорил, что принесёт её, но каждый раз приходил с фруктами и различными цветами. Ли ругала его за сорванные цветы, ведь они тоже живые и хотят развиваться, как другие существа, но Чан таким образом отвлекал её. С каждым годом находить общий язык с родителями становилось сложнее, с каждым годом девочке было всё сложнее мириться с тем, что вся её жизнь прописана наперёд. — Мне реально надоело это всё, — Хоа яростно пнула камушек, что лежал на верхушке забора, разделяющего замок и территорию леса. — Я не хочу находиться здесь больше. Почему если я потомок кого-то там с патологией серебристых волос, почему, если я принцесса, а не обычная девочка, я не могу делать всё, что мне вздумается? Мама всегда говорила, что мне нельзя связываться ни с кем, кроме других эльфов, рассказывала какие-то странные легенды, говорила, что я не должна делать то, что хочется мне. Это нечестно! Я хочу быть свободной, хочу влюбляться, дружить, жить жизнью, которая нужна мне, а не легендам и королю с королевой! — Возможно, тебе стоит поговорить с мамой об этом? — Чан накинул плащ на себя побольше, тяжело вздохнул и сел на землю, подготавливая себя к тому, что сейчас будет слушать тираду о том, что Ли уже тысячу раз пыталась, но у неё ничего не вышло. Но вопрос всё равно был необходим: так он хоть как-то мог натолкнуть принцессу на примирение с мамой. — Да говорила я с ней, — девочка тяжело вздохнула. — Спрашивала, что случится, если влюблюсь, спрашивала, что будет, если скажу, что хочу жить по-другому. Мама прочитала очередную легенду и сказала, что мне нельзя влюбляться в других существ. — Что за легенда? — Про драконов и эльфов. Неважно, я не верю в это, — Хоа закатила глаза и села на заборе, прижимая к себе колени и выдыхая. — Я скучаю по времени, когда бабушка была в живых. Она почти не принимала участие в моём воспитании, но всегда говорила, что я могу делать то, что хочу. Она говорила мне бороться с системой и жить не по замыслам родителей, она была единственным человеком, который в меня верил. Но её тут нет… Может, мне и вправду стоит поддаться тому, о чем говорила мама? Моё место здесь. — Ты шутишь? — Чан резко поднялся с земли. Сильный порыв ветра сорвал с его головы капюшон, а пара светлых прядей и вовсе вылетела на лицо. — Ты всегда боролась. Всегда находила в себе силы следовать тому, что хочешь именно ты, и сейчас ты действительно задумалась о том, чтобы сдаться? Кто ты и куда ты дела ту принцессу, которую я знаю? Куда ты дела ту Ли Хоа, в которую я… — Ты? — девочка повернула голову в его сторону, из-за чего её длинная серебристая косичка шевельнулась и упала назад. Принцесса поджала губы и с надеждой посмотрела на Бана, который, краснея, тут же отвернулся. — В общем, пойми, что ты не должна отчаиваться. Даже если родители говорят, что ты не должна делать то, что ты хочешь сама. Ты должна жить для себя, — парень сделал паузу, призадумавшись. — Чего ты хочешь? Расскажи, я помогу тебе это провернуть. — Я… — Ли Хоа нахмурилась, опуская голову. Принц склонил голову набок. Он подняла взгляд снова и посмотрела прямо в чужие глаза. — Хочу сбежать. Родители Хоа всегда говорили ей, что любовь между существами разных кровей может обернуться крахом. Королева никогда не объясняла, почему, лишь рассказывала легенду о принце эльфов и принцессе драконов, которые, наплевав на все запреты правителей своих государств, всё равно сделали всё так, как они сами посчитали нужным. Хоа не верила в то, что в случае этих существ любовь не победила. Любовь Мириндиэля и Кариссы привлекала девочку, она знала, что этот дракон и эльф любили друг друга больше жизни, но никогда не задумывалась о том, почему нельзя было смешивать кровь разных народов. Но когда она исчезла из дворца при помощи Чана, когда она пересекла границу мира эльфов и навсегда попрощалась с частью эльфийской магии, что наполняла её, она поняла, о чём говорила ей мама. Девочка вспомнила легенду почти дословно, вспомнила, почему нельзя было допустить того, чтобы она влюбилась в Чана, а Чан влюбился в неё. Но было поздно. А они были молодые и пылкие — в момент побега Хоа из дворца им было по восемнадцать лет. Во дворце драконов Хоа нравилось больше. Он был в разы уютнее родного замка. Территории королевства, называвшегося Скринциллаарденом, населяли обычные люди, населяли животные и растения, которых Хоа не видела прежде. Но в голове сидели слова матери о том, что эльфу нельзя любить никого, кроме другого эльфа. Это грызло изнутри каждый день, заставляло переживать и находить новые отговорки для того, чтобы немного отдаляться от Чана. Всё это давило, пока однажды на границе Стороны Драконов и Стороны Эльфов не появился мальчик. Рыжеволосый, щуплый и очень слабый. Хоа не сразу его узнала, пока сама пришла к границе и не увидела всё своими глазами. В тот день Хоа узнала, что её двоюродный рыжий брат, Ли Феликс, единственный выживший из династии Хоа, и что править в Лерисе больше, вообще-то, нечем. С одной стороны, Хоа была действительно в ужасе, когда узнала, что всё то, что ей дорого, погибло от рук других эльфов. Дальний берег захватил власть во всей стороне эльфов, окутал сторону магическим Куполом Неприкосновенности, и это означало лишь то, что проход домой для принцессы Ли и её брата закрыт. С другой стороны, это означало, что у принцессы просто не оставалось выбора по поводу того, как ей жить дальше. Она знала, что сейчас все дороги ведут к принцу Хан Бан Чану. Она не любила называть парня полным именем: ей казалось, что это слишком официально. Они стали хорошими друзьями, которые нуждались друг в друге чуть ли не каждый час, несмотря на то, что Хоа немного отдалилась от принца драконов. Они оба знали, что влюблены друг в друга, но предпринимать какие-либо шаги боялись. Хоа нужно было время, чтобы всё обдумать. Следующие несколько месяцев девочка прожила в раздумьях. Она всё так же общалась с принцем Бан Чаном, всё так же гуляла, изучала растения и думала о том, что же делать дальше. Но время шло, подростки становились взрослыми людьми. Много воды утекло с тех пор, как Ли сбежала, много воды утекло со времен смерти её родителей. С Феликсом девочка общалась редко — мальчик был намного младше её, он рос при дворцовых учителях и высших придворных, получал образование. А Ли жила, будучи приближённой к Чану. Но Бан Чан решил, что пора брать дело в свои руки. В один из атмосферных вечеров, когда Чан позвал Хоа погулять перед сном, был очень красивый закат. Молодая девушка бегала из стороны в сторону: весна вступала в свои права, на территории появилось множество новых растений, Хоа помогала ухаживать за ними. Чан решил, что им стоит поговорить. — Знаешь, Хоа, — он начал, приглашая бывшую принцессу присесть на скамейку, — я много думал о том, что нас связывает. Мы через многое прошли вместе, ты справилась с болью, справилась с тем, что тебя так долго тревожило. А я… я не могу справиться с чувствами к тебе, знаешь, — принц сделал паузу, наблюдая за реакцией девочки. Та, краснея и осознавая, что хотела бы отложить этот разговор дальше, сжала руки. — Я люблю тебя. Я рад, что я вытащил тебя из твоего замка, рад, что всё вышло так, что ты жива и сидишь рядом. Позволь мне… разделить остаток жизни с тобой?

***

— У меня не было выбора. Я искренне любила Чана, действительно любила, так, как не любила никого в своей жизни. Я решила, что мы предназначены друг другу судьбой. Мы поженились через несколько месяцев, и когда он заговорил о детях, я поняла, что не могу допустить, чтобы он узнал обо всём. В королевстве драконов не принято читать легенды, естественно, он не знал о том, что я могу умереть от родов. Я забеременела. Но… не от него. Лес ночью обладал своей собственной магией. Деревья тихонько шумели верхушками, создавая еле слышные шорохи где-то вдалеке, все животные отправились спать, лесные низкие растения лениво качались от ветра где-то в ногах. Но Минхо было не страшно слушать маму: он знал, что ей можно доверять, знал, что она говорила правду. — Что? То есть, — глаза Минхо полезли на лоб. Принц уселся на камне поудобнее и громко сглотнул, поворачиваясь к матери, которая стояла недалеко от него. — Ты не совсем наследник, сын, — женщина выдохнула и прикусила нижнюю губу, закрывая веки. — И после того, как ты родился, я сказала Чану, что не люблю его и что сын не от него. А затем… исчезла. — Почему? — Минхо искренне старался сдержать дрожь в голосе, но на последнем слоге он всё равно сорвался. Принц Ли стал кусать щёки изнутри, краснеть и сдерживать слёзы, но всё было бессмысленно. Он почти разозлился на самого себя, сжимая колени в ладонях, но ждал, пока Хоа расскажет всё до конца. — Я не хотела мучить твоего отца правдой, поэтому сказала то, что стало бы проще для его понимания, — объяснила женщина, нагибаясь к сыну и хватая его за руки. — Я слишком поздно поняла, что это ошибка. Всё это время Ликс писал мне, как ты растёшь, но это совсем не то, что видеть своими глазами, понимаешь? Ты совсем взрослый. И… ты не принц драконов, Минхо. — Стой. Почему всего этого бардака с кровью нет сейчас? Мы остановились на альфах и омегах, но я ни разу не слышал, чтобы ты сказала о запахах и чём-то подобном в своей истории. Почему так? — спросил сероволосый, склоняя голову набок. Снова подул лёгкий ветер, в лесу стало немного прохладно, и женщина цокнула и закатила глаза. Плохая погода была сейчас совсем некстати, с учётом того, что они находились в лесу ночью. — Твой отец законодательно запретил обсуждать наследственность эльфов и драконов. Сейчас это перестало иметь значение, ведь у вас появилось разделение на альф и омег. Существа всегда обладали запахами, но я не обращала на это внимание. По вашим разделениям я бета, — Хоа сделала паузу, ожидая хоть какой-то реакции сына. Минхо, коротко кивнув, промолчал. — Позже он решил, что из-за того, что я исчезла, можно ни о чём не беспокоиться, поэтому он сжёг все книги, связанные с эльфами и драконами, — объяснила Хоа, всматриваясь в глаза сына. Он старался понять всё то, о чем говорит мама, но информации было слишком много. — Я понимаю, что сейчас всё это тяжело переварить, но и ты пойми, пожалуйста, что я рассказываю всё это потому, что именно тебе предстоит поговорить с отцом. Я появилась здесь потому, что мы вместе должны рассказать ему обо всём. — А если бы я не нашёл книги, ты бы рассказала сама? — Скорее всего. Но я рада, что ты узнал обо всём раньше своего отца. У него есть привычка задумываться над всем на долгое время, я думаю, ему будет спокойнее, когда он узнает, что ты уже в курсе всех дел. Для него семья — самое ценное, что есть на всём белом свете. — Поэтому ты сбежала? Потому что боялась задеть его чувства? — принц всхлипнул, сжимая кулаки и тут же вытирая им выступившие дорожки слёз. Женщина тяжело вздохнула и потянулась к нему, обнимая за плечи. В голове было слишком много вопросов, хотелось узнать всё прямо сейчас, но принц Ли прекрасно понимал, что это будет невозможно провернуть сейчас. — Я думала, что существует ложь во благо. Я была уверена, что таким образом сделаю всё проще, мне хотелось свободы, ведь он, в своё время, не оставил мне выбора, — начала шептать сероволосая. Минхо уткнулся носом в чужие длинные волосы и прижался к матери крепче, чувствуя, как быстро у неё бьётся сердце. — Но я совершила ошибку. Я решила за нас двоих, я не задумалась о том, что может почувствовать он. Это убило нас обоих. Поэтому я снова здесь. Минхо почувствовал, как слёзы полились с новой силой, как голос надломился; он дал волю чувствам и заплакал громче. Он ненавидел плакать, в такие моменты он чувствовал себя самым слабым человеком на земле, думал, что он становится беспомощным. Он не любил показывать свои эмоции кому-либо. Но рядом с мамой показаться слабым было не так страшно. Она поймёт, она утешит, она обязательно даст совет. Мамины руки обнимали только крепче, а принц Ли чувствовал, как вокруг него образовывается кокон безопасности и нежности. Такая любовь была сильнее любой магии драконов и эльфов; она была сильнее любой легенды, сильнее предсказаний и советов других существ. Минхо чувствовал всю силу матери, чувствовал, как она старалась помочь, знал, что сейчас это было самым большим, что она могла дать ему. Но он также знал, что больше она не оставит его. Она снова здесь, и даже несмотря на своё стремление к свободе действий она уже поняла, какую ошибку совершила, когда ушла. И сейчас их общей задачей стал разговор с королём.

***

Минхо шёл в кабинет отца быстро, он не успел достаточно всё обдумать, чтобы понять, что именно он хочет сказать. Он знал, что Хоа будет наблюдать за ними, знал, что она будет всё контролировать, и, если что, точно сможет помочь. Волнение брало верх над рассудком. Принц Ли притормозил у дверей в комнату короля и призадумался, чуть розовея и чувствуя, с какой скоростью бьётся его сердце. Сейчас нужно всё сделать так, как говорила мама, нужно вспомнить всё, что она рассказала прошлой ночью, но сделать так, чтобы Чан не сразу понял, что Минхо уже успел поговорить с матерью. Очень кстати дворцовые коридоры пустовали сегодня. Минхо знал, что сейчас во дворце происходило затишье перед бурей прямо перед днём рождения Джисона, знал, что сейчас все постепенно продумывают этот день и бал. Большинству слуг было просто не до принца в коридоре, а король Чан, в свою очередь, был занят бумажной работой и составлением новых аспектов закона. Именно сейчас должен был произойти тот разговор, к которому Минхо готовился весь день. В голове промелькнула мысль, что, всё-таки, стоило бы отложить всё это до завтра, но он вовремя осознал, что откладывать уже просто некуда. Этому разговору стоило случиться ещё очень давно, Чан должен был сам его начать, но почему-то всё ещё тянул. — Нам нужно поговорить, отец, — старший принц резко залетел в кабинет короля, останавливая взгляд на одном из советников, имени которого он точно не помнил. — Это не может подождать? — спросил Чан, не отрывая взгляда от рукописей. Возможно, случись всё это до того, как принц Ли получил от Джисона поддержку, случись всё это до полного рассказа мамы о прошлом, он бы отступил, сказав, что оно, вообще-то, может подождать. Но не сейчас. — Это ждало всю мою жизнь, — тяжело выдохнул сероволосый, провожая взглядом судорожно кланяющегося советника. Чан закатил глаза, прикусил часть щеки и поднял глаза на сына, который выглядел абсолютно серьёзно. — По легендам я не наследник престола, — начал Минхо, прокашливаясь и заставая отца врасплох. Бан Чан нахмурился, приподнялся из-за стола и достал из соседнего книжного шкафа те самые злополучные книги. — Я не наследник крови драконов, так? — Хах, ты, всё же, читал эти книжонки, — выдохнул король, складывая руки в замок. — Нет, сын, всё не совсем так… — Всё так. Я не наследник, и мы оба знаем это, — ответил Минхо, краснея и поджимая губы. Воздуха в кабинете стало в разы меньше. — Но ты не знаешь, что мама, как наследница крови эльфов, не могла беременеть от тебя. — О чём ты говоришь? — Чан нахмурился, ёрзая на стуле. Принц сделал несколько вдохов, смотря отцу прямо в глаза. — Ты сам-то читал эти «книжонки»? Ты знаешь, что кровь эльфов и драконов нельзя смешивать в одном существе? Если бы Ли Хоа забеременела от тебя, то она бы просто-напросто умерла, — Минхо не был уверен, что он контролировал себя в тот момент, когда тон его голоса начал повышаться, а дыхание постепенно стало сбиваться. Краснота подступила к белоснежной коже, принц Ли старался дышать глубже, но понимал, что не может так просто сделать этого. Минхо переполняла злость. На себя: за то, что он не понял всё это раньше; на отца: за то, что он не рассказал обо всём сам… на маму, которая оставила его и даже не подумала о том, что может почувствовать мальчик, который позже узнает, что мать его бросила. Принц очень старался дышать, но это выходило так плохо, что он просто не мог держать себя и свои эмоции в руках. — Что ты хочешь сказать всем этим? — спокойно проговорил Бан Чан, замечая нервозность сына, который, поддаваясь эмоциям, потихоньку начинал пыхтеть. — Ты как будто не понял, — Минхо прищурился, наблюдая за тем, как отец резко изменился в лице, заглядывая куда-то за спину сына. — Что там… Принц Ли обернулся, игнорируя вырывающееся из груди сердце, и увидел позади себя Хоа, которая, нахмурившись, наблюдала за дорогими ей людьми. Она сровнялась с Минхо и осуждающе посмотрела на короля, который, ужаснувшись, встал со своего стула и чуть не уронил его. — Хоть раз бы попытался понять то, что тебе говорят другие люди, — пробубнила женщина, замечая, как Бан Чан покрылся красной краской. — Сейчас я только убедилась в том, что хочу забрать Минхо из дворца. — Что?! — Минхо тут отошёл на несколько шагов от матери, которая выглядела ещё серьёзнее, чем ночью, когда рассказывала свою историю с самого начала. — Ты же сама стремилась к свободе, почему ты мне её ограничиваешь? Почему я узнаю об этом самый последний? — Твою свободу ограничивает только дворец, сын, — мягко начала Хоа, приближаясь к принцу Ли снова и хватая его ладони в свои. — А со мной ты сможешь исследовать мир и повидать всё то, что ты захочешь. Ты же хочешь свободы, это в крови у эльфов, так? Я хочу, чтобы ты был счастлив, понимаешь? В эту секунду Минхо посмотрел на отца, который тоже готовился что-то сказать. Он посмотрел на улыбающееся лицо матери, которая была уверена, что её предложение покажется Минхо самым правильным и жизненным. За секунду принц увидел растерянность в глазах Чана, а затем уверенность матери, которая точно знала, что сын не подведёт. Злость, обида и грусть к горлу подступили быстро, парень тряхнул головой, вырвал свои руки из рук матери и озлобленно посмотрел на неё. — Да вы оба хоть раз подумали обо мне? — принц продолжал глядеть то на Хоа, то на Чана. Терпение лопнуло мыльным пузырем, дыхание окончательно сбилось, а сам Минхо был очень красным то ли от злости, то ли от обиды. — Подумали о том, чего хочу я? Я знаю, что вы оба хотите для меня лучшего, но как же вы не поймёте, что надо хоть раз спросить у меня! — Так чего ты хочешь? — наконец подал голос король, осторожно подходя ближе к сыну. Вопрос засветился зелёным светом в голове Минхо, и в этот раз он не мог промолчать. — Я хочу жить во дворце, потому что я люблю Хан Джисона больше своей эльфийской жизни, — протараторил принц Ли, сглатывая и отходя от родителей. — Я не хочу свободы, не хочу быть королём. Я просто хочу обычной, спокойной жизни с Джисоном, потому что я люблю его, как своего альфу. Хоа посмотрела на Бан Чана, глаза которого моментально начали слезиться. Женщина, раздражённо выдохнув, отошла к окну, а король, надувая щёки, поднял голову куда-то вверх. Минхо тяжело вздохнул и посмотрел на него. Принц был более чем уверен, что король Хан догадывался, Минхо бы не поверил, если бы Чан сказал ему о том, что он ничего не замечал. Но какова была причина его молчания о том, что старший принц династии Хан на самом деле Джисон? Минхо прекрасно понимал, что для этого молчания у короля были свои причины, но почему он ни о чем не сказал даже при условии, что обо всём догадывался? — Обдумайте мои слова оба, пожалуйста. Вы всегда говорили, что нужно уважать чужой выбор, что лжи во благо не бывает, но сами забыли о своих словах в отношении меня. Обдумайте сказанное мной, если не хотите меня потерять. И последним, что запомнилось Минхо после окончания разговора, был тяжёлый кивок короля и вздох матери. Принц Ли покинул кабинет отца, освободившись от оков молчания и вранья. Дело оставалось лишь за родителями — что же они скажут после всего того, что уже успело произойти?