сказ о наследниках

До дня рождения Джисона оставалась всего неделя, и будущий именинник тратил очень много сил на то, чтобы хорошо готовиться к нему. Почему-то ему самому вечно казалось, что он делал недостаточно для того, чтобы быть наследником королевской семьи. Минхо ничего не оставалось, как быть рядом и поддерживать, а также изредка заниматься своими делами. Он часами сидел на скамейке в саду, наблюдая за тем, как Джисон тренировался с Чанбином. Со тренировал тяжело: принцу приходилось прикладывать немало усилий для того, чтобы каждое его движение со шпагой было под правильным углом и в правильном направлении. Потом они вместе сидели в библиотеке, читая множество книг об истории королевства и старых законах Скинцилладипа. Конечно, в библиотеке Джисону не всегда удавалось сосредоточиться, поскольку Минхо имел отвратительную привычку соблазнять в любом месте, где это было делать опасно и не к месту. В этом плане совладать со своим омегой было действительно тяжело, и, самое главное, такие ситуации контролировать было просто невозможно. Хотя, на самом деле, средний Хан и не то чтобы сопротивлялся. Минхо искренне ценил все время, которое ему удавалось проводить вместе с Соном. Секунды и минуты были на вес золота, поскольку из-за приближения бала в честь дня рождения среднего принца, время летело с бешеной скоростью. Обстоятельства поменялись, и теперь у короля было официально лишь два наследника, поэтому внутри семьи тонкой вуалью лег вопрос о том, кто взойдет на престол следующим. Король же, в свою очередь, объявил обо всем самостоятельно и попросил доставить новость об эльфийском происхождении принца даже в самые дальние уголки королевства. Тем не менее, титула Минхо не лишили. Никто из королевской семьи не стал возражать, поскольку нужно было действовать аккуратно и готовить народ к дальнейшим новостям. Бан Чан знал, что делает, и королевство под его правлением было в надежных руках. К слову, вопрос о троне правда стоило решить в ближайшее время, потому что осенью младший принц должен будет отметить свое совершеннолетие. Чонин несколько волновался по этому поводу из-за того, что не мог принять решение о том, хочет ли он вообще иметь такую большую власть в своих руках. Джисон же, наоборот, воспринял все это несколько скептически, а после принялся за подготовку к своему двадцать второму дню рождения. В двери потихоньку стучался последний месяц лета; множество деревьев в дворцовом саду постепенно начали приносить плоды, заставляя все больше и больше слуг ухаживать за ними и собирать все вовремя. Летний ветерок становился холоднее, но солнце грело все так же, упрашивая нежиться в своих лучах. Погода в конце июля была очень приятной, хотелось много времени проводить на улице и ни о чем не думать. Но дела требовали срочного стороннего вмешательства, и медлить сейчас было точно нельзя. — Ты чего завис? Старший принц мгновенно сфокусировал взгляд, поморгал, стараясь выпустить некоторые тревожные мысли из головы, а потом улыбнулся, поднимая глаза на альфу. Джисон заинтересованно дернул бровями, кивая и как бы говоря «ну, так что?». Минхо нежно улыбнулся, его взгляд мгновенно приобрел очаровательные, влюбленные нотки. Принц напротив смутился. — Ну, так?.. — Да ничего, задумался о нашей дальнейшей жизни, — он провел рукой по каштановой макушке Джисона, не убирая улыбки с лица. — Меня волнуют некоторые вещи, связанные с реакцией людей на наши отношения. Мы же теперь… можем не скрываться. — Да, и? — невозмутимо ответил средний Хан, делая жест рукой Чанбину. Мужчина сделал короткий кивок и удалился из сада по направлению во дворец. Альфа вновь повернулся к Минхо. — Мы и не будем скрываться. Я уверен, что с учетом всего, что успело произойти, отец просто не может запретить нам быть вместе. — Мы росли как братья, — возразил старший принц, опуская руки в белоснежных перчатках на плечи Джисона. Тот вопросительно вскинул брови. — Тебе не кажется, что нас могут не понять? — Я уже говорил много раз и скажу еще, — он поднял медово-карие глаза на старшего, кротко улыбаясь. Ладони аккуратно опустились на запястья серовласого, который, на удивление, действительно выглядел сильно обеспокоенным. — Я никогда не относился к тебе, как к своему брату. Близкий человек, который немного старше меня. Омега с потрясающим запахом экзотических фруктов, с запахом, который сводит меня с ума лет с 17. У меня бы просто не получилось… — Как думаешь, альфа внутри тебя чувствовал, что я твой истинный? — Минхо склонил голову набок, с усилием глотая ком в горле. Джисон задумался и медленно кивнул: — Да. Мне кажется, что на подсознательном уровне я уже знал, чем все это кончится. — Так странно, — лицо старшего приобрело смущенный оттенок, и он убрал руки с плеч альфы, отворачиваясь. — Оглядываясь назад, мне не кажется, что прошло уже полгода. Будто только вчера началась эта бешеная история… — Не говори так, будто она заканчивается, — средний принц рассмеялся, ладонью проводя по белой щеке омеги и поворачивая его к себе. — Все только начинается, Минхо. Нам не нужно скрываться, поэтому, можно сказать, мы начали новую главу. Как тебе такой расклад? — Это звучит… успокаивающе, ангел мой. Подул ветер, подхватывая серебряную челку выше. Омега раздраженно убрал волосы обратно и вновь посмотрел на Джисона, который решил добавить: — Я понимаю, что мы, будучи принцами, не можем сказать, что нам все равно на мнение наших людей, но… — он чуть задумался, возводя глаза к небу и прикидывая варианты. Минхо словил себя на мысли, что он безумно любил именно эту эмоцию на лице своего благоверного. — Позволь себе самому решить, что тебе нужно для счастья. А мы оба знаем, что ты был готов в воду и огонь прыгнуть, лишь бы остаться во дворце со мной. И я искренне благодарен тебе за это. — Как же ты вырос, Сон-и, — серовласый двинул головой в ответ на прикосновение к своей щеке, а потом накрыл своей ладонью чужую и поцеловал ее внутреннюю сторону. — Я тоже очень благодарен тебе и горжусь тобой. Безмерно. — Спасибо, — альфа смущенно опустил взгляд, а после потянул Минхо на себя, крепко прижимая его и смыкая руки на его спине. Омега прикусил губу, укладывая подбородок на чужое плечо и ощущая, что готов раствориться в моменте и теплых объятиях прямо сейчас. В груди теплилось множество чувств. Одной волной принц почувствовал воодушевление и жар вперемешку, из-за чего мысли моментально немного спутались. Омега похлопал ресницами, словно крыльями бабочки, и кротко улыбнулся, поддаваясь сладкому облегчению. Наконец. Наконец он мог сполна распробовать вкус отношений, которые не являются тайной. От этого осознания все внутри переворачивалось несколько раз, вызывая бешеное биение сердца. Минхо действительно был невероятно счастлив. — Мне нужно увидеться с… мамой, — сказал он, чуть отстраняясь и шепча в ухо Джисона. Тот кивнул, из-за чего каштановая челка спала на лоб. Глаза серовласого наполнились нежностью, и он аккуратно убрал волосы назад. — Да, я помню, ты говорил сегодня, — средний принц посмотрел на возлюбленного из-под ресниц, не имея возможности стереть с лица улыбку. Ему казалось, что в человеке напротив находился весь смысл его жизни, и он собирался сделать все, чтобы его омега был счастлив. — Увидимся вечером? — Минхо встал со скамьи и посмотрел на будущего именинника. — Конечно, дорогой, — Джисон проводил каждое его движение взглядом, но не пошевелился. — Дорогой? — серовласый вскинул брови, чувствуя, как щеки засветились, словно глиттынии весной в ту ночь, когда они с Джисоном сидели в поле из этих цветов. Альфа чуть смутился. — Тебе не нравится? — он встал, приобнимая Минхо за талию. Старший подставил щеку и ответил: — Мне очень нравится, — и омега, получив заслуженный поцелуй, кивнул еще раз, попрощавшись. Минхо обогнул сад и вошел во дворец по направлению к правому крылу. Спустя несколько дней уговоров бывшая королева, все же, поселилась со своей семьей, чтобы быть с ними чаще и более открыто. Несмотря на то, что она всегда говорила, что лес ей ближе, она пошла на это потому, что у нее были нерешенные дела с сыном и бывшим мужем. Ее, как человека свободного, не волновали титулы и манеры, поэтому многим во дворце не нравилось ее присутствие. Особенно с тех пор, как старший принц вовсе перестал появляться в обществе фрейлин и молодых дворян. Однако, сделать эти люди ничего не могли, поэтому их недовольство оставалось с ними или ходило по дворцу слухами, не более того. Принц Ли предпочитал общество семьи обществу высших особ. Конечно, он понимал, что на дне рождения своего возлюбленного ему просто придется общаться со многими дворянами, однако сейчас он старался думать об этом как можно меньше. Тем более, семья будет рядом, а отец будет бдеть, поэтому ему просто придется быть хорошим принцем и приемным сыном. И нельзя сказать, что Минхо не любил манеры — отнюдь, он всего лишь не очень любил общаться с морем незнакомых заносчивых людей. А это, между прочим, совершенно другое. Парень, останавливаясь перед дверью, коротко стукнул в нее три раза и тяжело выдохнул. Серовласый поправил будничный жилет, вышитый серебряными нитями по синему бархату, а затем натянул съехавшую перчатку на руку сильнее. В голове роились еще несколько тревожных мыслей, но первоочередным делом была встреча с матерью. — Я ждала тебя попозже, — немного сонная женщина встретила его на пороге. Она была еще в ночной сорочке, а длинные серебряные волосы были разбросаны по плечам, словно пепельное море. Она зевнула, и это мгновенно передалось ее сыну. Она звонко рассмеялась. — Проходи, посиди, я оденусь, и поговорим. — И тебе доброе утро, — проговорил себе под нос Минхо, улыбнулся и прошел внутрь, закрывая за собой дверь. Он направился к диванчику в небольшой комнате. На первый взгляд можно было бы подумать, что это комната прислуги, но она не являлась таковой. Ли Хоа настояла на уютной небольшой комнате, когда заселялась. Более того, у нее не было личных вещей, поэтому много шкафов ей были просто-напросто не нужны. Бан Чан лишь вернул некогда принадлежащие ей платья (за что, на самом деле, немного получил: женщина в возрасте уже не могла влезть в то, в чем она могла свободно ходить двадцать лет назад, даже несмотря на свою подтянутую форму). Платья перешили и также отдали женщине остальные, что были во дворце, поскольку в королевской семье, состоящей из одних мужчин, эти наряды были совершенно ни к чему. Своенравная наследница эльфов настояла на свободном крое и отсутствии десяти тысяч подъюбников. На том и порешили. — Мне кажется, ты и сам догадываешься, зачем я настояла на твоем присутствии, — женщина за ширмой издавала множество шуршащих и шелестящих звуков, из-за чего ее было сложно услышать. Но Минхо лишь чуть повернул голову и дернул бровью в сторону матери. Повисло молчание. — Нет? Как же так? — Я должен читать твои мысли? — съязвил принц эльфов, складывая две руки в замок. Из-за ширмы послышалось неудовлетворенное мычание. — Ну, вообще-то, есть несколько причин, но, я полагаю, тебя волнует наследник престола. — Именно, — Ли Хоа вышла из-за перегородки, чуть пританцовывая и кружась на месте. Минхо склонил голову набок, рассматривая маму, которая расцвела на глазах. В лесу раньше она выглядела в разы более уставшей. Ей очень шли зеленые легкие платья в пол, будто она являлась какой-то нимфой или феей. Женщина подхватила свои волосы и начала делать низкую косу, изредка посматривая на сына. — Знаешь ли ты, что у Скинцилла в легенде были красные волосы? — Ну, что-то вроде того, — кивнул парень, наблюдая за тем, как женщина опустилась на краешек своей кровати. Она выглядела максимально подозрительно. — А знаешь ли ты, что у младшего принца тоже красные волосы? — она, подражая сыну, склонила голову набок, искренне забавляясь из-за того, как выражение лица Минхо начало меняться с бешеной скоростью. — Неужели ты никогда об этом не задумывался? — Ну, как, у меня были мимолетные мысли на этот счет, однако… как он мог унаследовать кровь эльфов? Его же рожала не ты, — омега посмотрел на потолок, пытаясь выловить что-то из своей памяти. Ли Хоа улыбнулась краем губ, откидывая готовую серебряную косу назад. — И тебя не удивило, что бывшая королева умерла через два года после рождения красноволосого принца? — она подняла брови. В этот раз взгляд Минхо остановился на ней. — Но ведь она родила его. Даже успела понянчить его, побыть с ним. И с Джисоном… — Плакал ли ты когда-то при маме Джисона и Чонина, сын? — женщина тяжело вздохнула, наблюдая за тем, с каким усилием шестеренки в голове ее сына начали двигаться. Он медленно кивнул. — Я не знаю, как получилось так, что ты не проливал на нее ни одной тоскливой слезинки до ее беременности Чонином, однако… — Как через слезы могла перейти сила эльфов? — парень нахмурился, вскакивая с дивана и начиная расхаживать по комнате. Хоа молча сидела на кровати, прикрыв веки и давая сыну додуматься самостоятельно. — Если только… ты говорила, мы обладаем какой-то магией, верно? Ты хотела научить меня ей управлять, или что-то такое… — Наконец я могу проследить в тебе свой ум, — женщина слегка высокомерно улыбнулась, дернула бровью и посмотрела на сына. Минхо опешил и остановился. — Хотя… до тебя довольно долго доходило. — То есть, моя слеза, попав на женщину, что носила под сердцем ребенка с кровью дракона, превратила Чонина в наследника обоих родов? Но как? Это даже звучит, как бред пьяного эльфа, — серовласый продолжал хмуриться, пытаясь понять, как подобное вообще могло произойти. — Не забывай о том, что эльфы, управляя магией, могут вкладывать в магию эмоции, в том числе неосознанно, — женщина качнула головой и сложила ногу на ногу. — Вероятнее всего, ты либо очень хотел себе братика, либо испытывал настоящее отчаяние. — В семь лет? — Минхо скептически выгнул бровь и постарался пробудь свои самые ранние воспоминания из детства. — Ах… — Все-таки понял? — Ли Хоа подняла брови, привстав с кровати. — Я скучал по тебе и из-за этого плакал, — Минхо прикрыл ладонью рот, вспоминая, как во время беременности королевы Маруми впервые заплакал при ней, осознав всю тоску и боль, пронизывающую маленькое тело. Тогда ему казалось, что его родная мама его бросила, и он хотел лишь одного — чтобы она вернулась, и все стало как раньше. — Поверить не могу, что это повлияло. Получается, предыдущая королева умерла из-за меня?.. Королева Маруми — это мама Джисона и Чонина. Дворец запомнил ее, как необыкновенной красоты женщину, которая помогала каждому живому существу в пределах резиденции короля. Никто точно не знал (или не помнил), как король познакомился с ней. Минхо помнил, что по ней скорбели все, кроме маленького Чонина, поскольку в два года человеку было сложно осознать понятие «смерти». Она была молода, красива и умна. Многие поговаривали, что девушка станет потрясающей правительницей и войдет в историю, но, к сожалению, судьба распорядилась иначе. Старший принц сел на диван, прикладывая ладонь ко лбу и сжимая губы в тонкую полоску. О, святые драконы, если бы он знал об этом раньше… Он никогда в жизни не стал бы плакать при приемной матери. Особенно, когда она носила новую жизнь. Но у него же не было намерения причинить боль будущему чаду и тем более ей самой? — Мне так жаль, — парень сглотнул, прикрывая веки. Ли Хоа медленно подошла к нему, кусая губы. — Но… я же не знал? Как же мне сказать об этом Сону? — Ты имеешь право не говорить ему об этом, — предложила бывшая королева, пожимая плечами. Минхо отрицательно мотнул головой, чувствуя, как мама села рядом. — Нет, он должен знать, я не хочу прятать от него что-либо, что связано с прошлым нашей семьи. Больше… не хочу. А отец в курсе? — он поднял стеклянные глаза на женщину. Она медленно кивнула. — Я рассказала ему вчера ночью. Ему следовало узнать первым. — Хорошо, минус одна проблема, — принц тяжело вздохнул, опираясь подбородок на кулак. — Боже, а я-то думал, что тайны закончились… Я надеюсь, это последнее, о чем ты мне поведаешь? Я больше не хочу думать о том, что я мог случайно наколдовать в прошлом. Или убить… Принц очень тяжело выдохнул, прикрывая веки. Это было невыносимо: грудь будто сдавило, а он сам начал прокручивать в голове, как же он сообщит обо всем младшим. — Это все, Минхо, — женщина грустно улыбнулась, поглаживая сына по руке. Тот чуть дернулся, но вырываться не стал. — Я понимаю, как тебе тяжело сейчас… — Нет, ты не понимаешь, — парень сжал губы и прикусил их, заставляя себя оставаться в рассудке. — Это невозможно понять. С одной стороны, я не знал о том, что делаю, но с другой — незнание не освобождает от ответственности. Как много бы поменялось, не сделай я этого… — Решали бы с Маруми, кто истинный наследник. А так ясно, что на трон должен сесть Чонин. — Он никому ничего не должен, — серовласый резко мотнул головой в сторону, пристально разглядывая мать. Та с вызовом подняла брови. — Легенды в прошлом. Это дела семьи, мы примем решение, которое будет устраивать каждого принца. Отец… Бан Чан не зря не лишил меня титула. Принц эльфов отвернулся, сжимая губы и бегая карими глазами по полу, будто тот мог дать ответ. Затем встал. — Я немедленно соберу семейный совет и все им расскажу. Они должны знать.

***

Чонин сидел в библиотеке молча, аккуратно водя грифелем по пергаменту и вырисовывая какой-то бутон. Хенджин сидел напротив него, читая одну из своих любимых книг о жизни короля из династии драконов. Младший принц лишь недавно узнал, что его омега, вообще-то, очень любил в свободное время сидеть в королевской библиотеке за чтением исторических книг. Поэтому он предложил провести время там вместе, но в тишине: красноволосому давно следовало попрактиковаться в рисовании, но он совершенно этого не делал. За последние два месяца ни один из слуг, близких к Чонину, не спешил сбегать с работы. Принц совершенно перестал показывать характер на людях и чаще всего проявлял себя, как достойный наследник своей фамилии. Хенджин часто смотрел на него и не мог узнать в нем мальчика, с которым полгода назад даже возиться не хотелось: сейчас перед ним сидел благородный юноша, желающий подарить своему омеге весь мир. — Ты такой сосредоточенный, когда рисуешь, — не удержался от комментария дворянин, вкладывая в книгу самодельную закладку и переводя взгляд на альфу. Чонин поднял удивленные лисьи глаза, останавливаясь на чужом лице. Черноволосый расплылся в улыбке. — Ты слышал? — Я услышал лишь «когда рисуешь», а что было до этого… — Ты очень сосредоточенный, когда рисуешь, — Хенджин улыбнулся шире, повторяя свою фразу. Принц убрал прядь волос за ухо, явно смущенный сказанным. — Красивый. — Спасибо, цветочек, — тихо, с безмерной нежностью, сказал Чонин. Омега кивнул, вновь открывая книгу. Внезапно послышался звук открывающейся двери. — Хенджин? Чонин? Мне передали, что вы здесь. Младший принц, хмурясь, посмотрел в сторону дворянина. Хенджин ответил таким же хмурым взглядом, привстал с места и поджал пухлые губы, отзываясь на голос старшего принца: — Мы здесь, что случилось? Из-за шкафа показалась серебристая макушка, а затем — сложное выражение на лице Минхо. Взгляд черноволосого поменялся на удивленный. — У нас семейный совет. Срочный. Джисона я уже позвал, — с этими словами он повернулся к ним спиной, быстрым шагом двигаясь в сторону выхода из библиотеки. Красноволосый подхватил со стола свои принадлежности и книгу Хенджина, а затем, легонько коснувшись его талии, направил его вперед, за старшим. Медлить, судя по всему, было нельзя. На секунду он обратил внимание на закладку в книге, что читал Хенджин: это был лист, на который был приклеен засушенный цветок сакуры из дворцового сада. Красноволосый, пряча улыбку, покачал головой и спрятал между страниц свой рисунок, на котором был изображен черноволосый дворянин с книгой в руках. Пара поспевала за старшим принцем, осторожно и едва слышно ступая по синим коврам в коридоре. Казалось, что воздух вокруг потяжелел: на вопросы Минхо не отвечал, настолько он погрузился в свои мысли. Хенджин выглядел обеспокоенно: ситуация явно его не касалась, но его испугала резкая перемена в настроении Чонина, который, в свою очередь, сильно поник и при этом немного разозлился. Его желание побыть в тишине не было исполнено, и, более того, младшему вновь пришлось бегать. Трое влетели в кабинет короля, тут же замечая, что внутри комнаты было еще столько же. Красноволосый нахмурился: он слышал о том, что мать Минхо прибыла во дворец, но еще не удостоился чести с ней встретиться. Он был готов что-то сказать и уже открыл рот, как на его ладонь мгновенно опустилась рука Хенджина. Дворянин повернулся, оказываясь очень близко к лицу альфы и шепча в щеку: — Без глупостей, Чонин. Прошу тебя. Красноволосый прикрыл веки, начиная кусать щеки изнутри. Хорошо. — Здравствуйте, — он тяжело вздохнул, пытаясь совладать с духом. Хенджин даже не думал отпускать его руку. — Не имел возможности с Вами встретиться раньше. Младший принц, Хан Чонин, приятно познакомиться. Альфа сдержанно кивнул и плюхнулся на свободное кресло. Хенджин сделал поклон поглубже, представился следующим и встал рядом с креслом своего альфы. Все были в сборе. — Не смотри так на меня, мальчик, этот совет был не моей идеей, — женщина приподняла бровь, стреляя глазами в сторону своего сына. Хенджин озадаченно нахмурился, переводя взгляд на Минхо. Тот осторожно кивнул. Джисон вцепился в подлокотники своего кресла, начиная терзать нижнюю губу. — Что опять случилось? — средний принц перевел глаза на отца, стоявшего у окна спиной к семье. Мужчина повернулся, сжимая пальцами переносицу. Джисон, кажется, был готов вжаться в кресло от нервов. — Вообще-то, это довольно серьезно, но это дела прошлых лет, — сказала Ли Хоа, пожимая плечами. — Однако Минхо захотел поделиться с вами. Всеми вами. Выслушайте его. Средний Хан нахмурился и моментально выпрямился. Чонин, наконец, сделав над собой колоссальные усилия, перестал сверлить взглядом женщину, которую не хотел видеть в этом кабинете в данный час, и посмотрел на старшего. Минхо, чуть замявшись, начал: — Каждый в этой комнате читал легенду о наследнике крови драконов и эльфов. Этот мальчик имел красный цвет волос, как у нашего Чонина, — сероволосый помял пальцы и поднял глаза на своих близких людей, что сидели в креслах. — Однако никто не думал, что он мог случайно воплотить эту легенду в жизнь, поскольку Чонина родила не эльфийка. Но… у нас в семье есть наследник эльфов. И это я. — Ты не рожал меня, — внезапно выдал Чонин, расслабляясь в лице. Хенджин пихнул его локтем в бок. — Простите. Просто я не понимаю, зачем столько пафоса, еще и с посторонними… — Чонин! — дворянин не выдержал, гневно смотря на альфу. Младший закатил глаза, впервые за долгое время порываясь съязвить. Ему совершенно не нравилось то, что Минхо притащил сюда незнакомую для него женщину. И пусть он понимал, что для старшего омеги было важно, чтобы она была здесь, ему искренне хотелось поругаться с ней. Но, тем не менее, он замолчал. Ли Хоа хитро улыбнулась, смиряя взглядом младшего принца. Он ей очень импонировал: свободный мальчик, готовый на все ради своего комфорта. Вероятно, в его характере сильно играла свободолюбивость эльфов. — В общем, эльфы обладают магией, которая подвластна эмоциям. В том числе, неосознанно, но она подвластна. А я много плакал при королеве Маруми, и, есть вероятность, что эти слезы повлияли на кровь ребенка и его происхождение. С учетом того, какого цвета у Чонина волосы… этот факт очевиден. Повисла тишина. Джисон и Чонин одновременно почувствовали, как отряд мурашек пробежался по всему телу. Младший принц мгновенно напрягся и опустил взгляд в пол. От обоняния Хенджина это не ускользнуло: он молча принялся гладить его по спине, пытаясь успокоить. Обычно легкий запах летнего бриза потяжелел и будто бы стал сырее. Черноволосый омега тихо выдохнул. — Дор… Минхо, — Сон прокашлялся, останавливая взгляд на своем омеге. Тот поник окончательно. — Хочешь сказать, что Чонин — наследник престола? — А? — серовласый изменился в лице, поднимая глаза и замечая на лицах близких озадаченность. Бан Чан, прежде стоявший у окна, наконец, присел. Ли Хоа опустилась бедром на край его стола, складывая руки на груди. Взрослые люди даже не думали вмешиваться в диалог. — А разве не ради этого ты собрал нас? — Хенджин приподнял бровь, убирая подушечкой пальца волос со лба. — Ну, то есть… получается, Чонин — слияние двух кровей, значит, по легендам именно он должен быть во главе династии. Казалось, младший был готов взвыть. Черноволосый напрягся сильнее, продолжая поглаживать его по спине и надеясь, что он, наконец, скажет что-нибудь. — Н-нет, я хотел сказать, что из-за того, что королева Маруми родила такого необычного ребенка, ее тело не выдержало. Это я обрек ее на страдания. Я виноват перед ней и перед вами. — Но это, получается, несчастный случай, — подал голос виновник сбора. Хенджин повернул голову в сторону альфы. Его лицо было ровным. — Ты не знал, что твои эмоции повлияют на меня и на нее. Твоей вины в этом нет и быть не может. Красноволосый, неожиданно спокойно принявший новость, сложил ногу на ногу. Омега рядом с ним выдохнул, присаживаясь на подлокотник его кресла. — Конечно, я не знал ее и не имею права так говорить, и это действительно несчастье нашей семьи, — он перевел глаза на дверь, собираясь с мыслями и чувствуя, как ровно стучало сердце в груди. — Но с таким же успехом можно сказать, что в ее смерти виноват я. Это же меня она родила, и я унаследовал все, что можно было и нельзя. — Но ведь ты не… — И ты тоже не виноват, Минхо. Так же, как и Чонин, — Джисон согласно кивнул, складывая руки на коленях в замок. — Спасибо, что решил рассказать об этом. Я рад, что ты сдержал слово быть со мной честным. — Я не мог не сказать, это важная информация, которую вы имеете право знать, — серовласый омега поджал губы и сложил руки на груди. Чонин мельком глянул в сторону стройной женщины подле отца, которая сидела точно в такой же позе. И правда, без проверки магией можно было сказать, что именно она мать Минхо. В очередной раз повисло молчание. Король смирял взглядом сыновей, каждый из которых прикидывал варианты дальнейшего развития событий. — Я не хочу быть королем. Одновременно пять голов повернулись в сторону не такого уж и маленького альфы, который выглядел весьма решительным. Хенджин положил руку ему на плечо, за что сразу же получил успокаивающий взгляд и грустную улыбку снизу. Чонин всеми фибрами души чувствовал его поддержку. — Я не хочу быть на престоле, не хочу иметь кипу бумаг на столе, и моих знаний будет недостаточно для того, чтобы быть хорошим королем. Я ненавижу учиться, и не буду этого делать, мне больше нравится… что-то спокойное, — он положил руку на чужую ладонь в перчатке у себя на плече. Дворянин почувствовал, как все внутри перевернулось несколько миллионов раз. — Я всего лишь воплотил в себе легенду, но это не значит, что реальное положение вещей такое же, как в книге. Бан Чан одобрительно кивнул, перекладывая какую-то бумагу на столе. Хенджин был готов расплакаться, но сдержался. — Несмотря на то, что окончательное решение все равно за мной, я услышал тебя, — белокурый мужчина тяжело вздохнул, стараясь не смотреть в ту сторону, где сидела Ли Хоа. — Я рад, что Минхо сегодня все рассказал самостоятельно. Предвещая вопросы: да, я знал, но узнал ненамного раньше, лишь сегодняшней ночью. — Ты уже тогда принял решение, кто станет следующим королем? — Да, и, прости, Чонин, но я отмел тебя сразу. Мне кажется, что каждый в этой комнате знает лучшую кандидатуру в наследники королевской власти. В этот раз пять взглядов задержались на каштановой макушке. Альфа окинул всех взглядом, полным заинтересованности и спокойного смирения. Тем не менее, Хенджин продолжал нервно сжимать плечо своего альфы. Казалось, что это только это действие могло привести в порядок мысли обеспокоенного парня. — Отец, ты уверен? — ровным голосом спросил Джисон. Король расплылся в довольной улыбке, словно кот, а затем кивнул. — Что ж… значит, так тому и быть.