Щ.И.Т.
13 апреля 2020 г., 17:13
Что мне всегда нравилось в Бухаресте — здесь всегда было тепло. Декабрь практически никогда не заставлял кутаться в тридцать три свитера, чтобы добежать до работы.
На дворе шел 2009 год. Уже три года, как я открыла свой частный медицинский центр «Актив», в котором завсегдатаями стали депутаты и сенаторы. Да, это дорогого стоит, но иначе я не собиралась использовать имеющийся потенциал. Лично подобранные мной люди работали практически безупречно. Лидирующие технологии в сфере кардиологии, косметологии, пластической хирургии и многих других направлениях обеспечивали практически полное обслуживание человеческого здоровья. Мы стали своеобразным образцом медицинских услуг в стране. И, конечно же, имели большие деньги и связи.
Лишь сейчас, спустя столько лет я смогла создать что-то автономное, что не требовало от меня постоянного присутствия. Спасибо развивающемуся интернету, банковским счетам и юридическим представителям.
И снова Рождество. Этот гадко-депрессивный период заставлял меня запираться дома и в очередной раз писать-писать-писать письма, больше я никак не могла выплеснуть все, что накопилось во мне за девяносто лет существования.
Нередко все эти письма оказывались залиты слезами, каплями вина, иногда виски, а когда накатывало до степени предалкоголика, то бывало и водкой. Первая половина декабря вообще стабильно выпадала у меня из памяти. Знала лишь, что обычно я не появлялась на работе. И это не могло не радовать. К двадцатому числу моя память возвращалась, а кровь переставала походить на Маргариту. Я экстренно приходила в себя, отвлекалась на рождественские и новогодние дела центра: украшения, Тайный Санта, подарки для клиентов, акции и розыгрыши. Несмотря на свою не остывающую боль в груди, я старалась улыбаться, нести настроение праздника и надеяться на лучшее.
С одной стороны, во мне горело желание жить: мир менялся, я старалась за ним успевать, подстраиваться под технологии, ритм и веяния — это было интересно. С другой — я устала. Чертовски устала быть одна последние десятилетия. Ни друзей, ни постоянного круга общения. Приобретенное полубессмертие (потому что я все равно могла заболеть, отравиться и умереть) давало мне возможность смотреть на мир глазами девушки лет двадцати двух-двадцати пяти, но в то же время груз прожитых лет не давал глубоко вдохнуть.
Это Рождество не сильно отличалось от остальных. Но на данный момент времени я уже была в состоянии вернуть свой внешний вид во что-то приличное. Небольшой забег по магазинам для поддержания настроения поздравлять друг друга с наступающими праздниками в моем центре немного дал голове развеяться.
Полюбившееся в последнее время кафе-мороженое на улице Франчезе особо не было популярно зимой, поэтому я могла себе позволить посидеть достаточно долго над кружкой теплого чая. В попытке не провалиться в тоскливые мысли я раздумывала над небольшими подарками персоналу клиники.
— Мисс Анна Шульц? — ко мне подсел темнокожий мужчина, один его глаз закрывала накладка. — Или правильнее доктор Ламсдорф? Или мисс Эльза Шульц? — он положил на стол папку неопределенного содержания и с нескрываемым интересом разглядывал меня своим глазом.
— Вы меня с кем-то путаете, сэр, — адреналин взлетел за доли секунды. — Эльза Шульц моя мать. А доктора Ламсдорф я не знаю.
— Ну, мне-то вы можете не врать, — мужчина раскрыл свою папку и развернул ко мне. В ней в хронологическом порядке от последней, нынешней, вплоть до Эльзы Шульц, самых первых украденных данных, была информация о каждой моей личности. — Так как к вам обращаться?
Судя по папке, о докторе Кэролайн Уайт он не знал, значит можно было представиться, как угодно. Но что-то в его взгляде было такое, что мне действительно не хотелось ему врать.
— Для начала, представьтесь вы, — я сделала глоток из чашки и поставила обратно. Я хотела знать, зачем он пришел: убивать или вербовать.
— Ник Фьюри, — мужчина достал значок из нагрудного кармана, — директор Щ.И.Т.
— Разведка Америки? — спасибо, что не Гидра, хотя черт знает, что лучше.
— Не совсем разведка, но в какой-то степени вы правы, — он указал взглядом на папку. — Так кто же вы на самом деле?
Я мысленно напомнила себе о своей способности и решила все же представиться истинно родным именем, которое я не произносила уже около полувека.
— Доктор Кэролайн Уайт, директор, — я протянула ему руку, чтобы формально пожать.
— Значит, я был прав, — Фьюри торжествующе достал еще одно фото из-под папки. Это была старая затертая фотография десятерых ученых, которые впервые встретились в 1941 году. Мы смотрели в камеру и не понимали, чего нам ждать. На лице Возняка еще красовалось несколько синяков, Энни стояла между ним и мной, остальные же беспристрастно смотрели в будущее через объектив камеры.
— Как вы узнали? — мне не было страшно, лишь любопытно, откуда произошла утечка. Я постаралась придать голосу как можно больше равнодушия.
— Мы давно наблюдаем за вашими финансовыми путями, Кэролайн. Возможно, в пятидесятых вы хорошо затерли свои следы, но с появлением электронных банковских отчетов отследить передвижение денег куда проще, — он пожал плечами и как бы невзначай огляделся.
— Что ж, впредь буду аккуратнее, — моя улыбка точно не была искренней. А еще я уверена, что это не все. — И зачем же вы пришли ко мне?
— Вы что-нибудь знаете о Старках? — интересный вопрос, но начал Фьюри явно издалека.
— Говард и Мария погибли в аварии в 1991 году, Тони Старка недавно похищали. Об этом трубили во всех новостях, как можно не знать об этом? — ничего кроме общеизвестной информации я ему не сказала.
— А что насчет создания Капитана Америки? — он сложил руки в замок на столе и внимательно вглядывался в мое лицо.
— Доктор Абрахам Эрскин создал удачную сыворотку суперсолдата, а Капитан Америка — результат ее введения в одного из военных, — вряд ли я сообщила ему что-то новое.
— Вы ведь тоже вели работу по сыворотке? Только для Гидры, верно? — Фьюри с нажимом отметил слово «тоже». Мне показалось или запахло жареным?
— Ник, скажите прямо, чего вы от меня хотите? Я вижу, что вы много обо мне знаете. Зачем нам этот блиц-опрос по истории? — мне просто надоело терять свое время.
— Я хочу предложить вам работу, — Ник убрал мое досье и положил вместо него на стол планшет. На нем мелькали различные нарезки видеозаписей: огромное зеленое существо крушит здание; Тони Старк, одетый в свой железный костюм, во что-то стреляет; какой-то неизвестный лучник попадает в десять мишеней из десяти с огромного расстояния; рыжая девушка уложила троих здоровых амбалов за тридцать секунд.
— Я же работала на Гидру, директор, — это был мой последний козырь, чтобы Фьюри отстал от меня.
— И сбежали из нее? Думаю, неспроста, — он довольно ухмыльнулся. — Если вы согласны, самолет будет ждать вас завтра в полдень. Уверен, вы знаете, где аэропорт Ауреля Влайку.
Фьюри забрал планшет и вышел из кафе.
Служба на благо Америки. Я правда снова хочу наступить на те же грабли и начать работать на людей, которые одной рукой хотели вершить судьбы мира, а другую — по локоть окунали в кровь? С другой стороны, они явно работали людьми, которые сделаны из того же теста, что и Капитан Америка. Значит, я смогу продолжить исследования. Мне, что, не хватило бумеранга от жизни? Но ведь я могла бы направить это в позитивное русло — на помощь людям, а не во вред? А как я узнаю, что моя работа применяется именно таким образом? Черт, я не знала, как быть!
— Простите, — я обратилась к официанту. — Не могли бы вы меня рассчитать?
— Мэм, ваш счет оплатил мужчина, который сидел с вами, — он виновато сжался. Я кивнула, отблагодарив его сдержанной улыбкой, и юноша отошел к вошедшим гостям.
В конце концов, с разведывательной организацией найти сержанта Барнса в случае чего будет проще, чем с медицинским центром в Бухаресте.
В течение двух часов я дала краткие рекомендации сотрудникам своего центра, пообещала периодически приезжать, наказала связываться в случае экстренных ситуаций, решила бумажные вопросы и начала сборы.
Снять наличные, собрать вещи, сложить аппаратуру, да и просто морально подготовиться. А стоило ли мне это делать? Отставить сомнения! Это будет еще одним шагом в проекте "Спасти сержанта Барнса".
Утро отъезда не задалось с самого начала. Сначала такси подъехало к другому дому, потом мы встали в жуткую пробку — авария, следом защелка багажника у таксиста приказала долго жить. Как будто все шло против моего сотрудничества с Ником Фьюри. Но я не фаталист — в знаки судьбы не верила уже давно. По итогу я просто опоздала на целых полтора часа. Интересно, они меня стали ждать или улетели?
Наконец, разобравшись с подвозившим меня молодым человеком, я с чемоданом встала напротив двухэтажного здания аэропорта. И как здесь найти самолет Ника Фьюри?
— Простите, мэм, — меня окликнули со спины, — Доктор Уайт, позвольте ваш багаж! — Вот это да: тот паренек, который стрелял из лука на видео у Фьюри, уже тянулся к моему чемодану. — Я Клинт Бартон.
— Очень приятно, Клинт, — ну раз мы с самого начала общаемся по-честному. — Кэролайн, можно просто Кэрри. Спасибо, что дождались.
— Идите за мной, Кэролайн, — Клинт потянул чемодан в сторону от главного входа.
Мы обогнули здание аэропорта, открыли калитку в ограждении и вышли напрямую на взлетно-посадочную зону. Клинт подал знак куда-то в сторону и пошел к строению треугольной формы, стоящему позади. И, только подходя, я увидела опускающийся трап.
— Добрый день, доктор, — девушка с шикарными рыжими волосами свесилась с кресла пилота и дружелюбно помахала мне. — Добро пожаловать на джет, — видимо она заметила мой вопрос в глазах.
— Кэролайн, это Наташа Романова, моя коллега, — Бартон слегка махнул рукой в сторону пилота. — Пристегивайтесь, сейчас взлетим, — он указал взглядом на ряд кресел вдоль стены джета.
Пока я воевала с ремнями на кресле, Наташа щелкала переключателями самолета.
— Нехорошая авария была на подъезде к аэропорту, да и таксист вам тот еще попался, — по голосу я поняла, что девушка улыбнулась, не отрывая глаз от приборной панели. И тут я поняла, почему они меня дождались.
— Если я родилась больше восьмидесяти лет назад, вовсе не значит, что я пугаюсь слежки через смартфоны, госпожа Романова, — ответила я ей на русском с небольшим акцентом. Уверена, такого она не ожидала, но шпионка не подала виду.
— Доктор Уайт со стальными яйцами, если ты сомневалась, — бросил Клинт Наташе. Эта фраза не могла не вызвать у меня сдавленного смешка. Интересно, они представляют, насколько стальные? Бартон обернулся на меня и крикнул сквозь шум двигателей: — Взлетаем!
Дорога на этом охренительно быстром самолете заняла около пяти часов. Я успела оглядеться, почитать и выспаться. Мы прибыли на остров Теодор Рузвельт и приземлились на самую верхушку здания. Ну и условия у них тут. Спускаясь с трапа джета, я увидела Ника Фьюри.
— Добро пожаловать в Трикселион, доктор Шульц, я ждал вас, — Ник галантно подал мне руку. Хорошо, что я не была на каблуках.
— Добрый день, директор, — я воспользовалась его помощью, соблюдая обычную вежливость.
Чтобы не перекрикивать ветер на такой высоте, мне знаком показали следовать за Фьюри. Чемодан уже был у Бартона.
Войдя в лифт, Ник раздал несколько приказаний:
— Романоф, отчет, Бартон, передашь вещи и тоже отчитаешься. До завтра свободны.
Оба агента сдержанно кивнули и вышли на сороковом этаже. Мы с Ником спустились почти в самый низ и прошли здание насквозь — в его офис.
— Итак, доктор, здесь нет лишних ушей, и я уверен, что у вас есть свои условия, — Фьюри вальяжно сел за свой стол и сцепил пальцы в замок под подбородком, указав мне взглядом на кресло напротив. — Но прежде, чем вы начнете выставлять мне требования, просто запомните эти цифры.
Ник протянул мне карточку: пустой белый клочок бумаги. Я села, куда мне указали, и взяла ее за край, вопросительно глядя на директора. Его взгляд был прикован к шероховатой поверхности ручки. Он упрямо тер ее ребристый край. Я перехватила карточку за середину, чтобы перевернуть и поняла. Она не пустая! На оборотной стороне зеркально вдавлен текст. Но вдавлен настолько незаметно, что его нельзя увидеть — только почувствовать. Это были шестнадцать цифр, идущие подряд. И что это значит? Я прекрасно понимала, что ответов от него не добьюсь, потому постаралась просто запомнить ряд цифр.
Я ненадолго закрыла глаза и вернула ему карточку. Пора и мне выставлять свои условия:
— Вы правы, — я закинула ногу на ногу. — Мое первое условие — никаких «доктор Уайт».
— Все верно, мы зарегистрировали вас как Анну Шульц, — Ник кивнул, подтверждая свои слова. Что ж, значит не я одна что-то вечно подозревала.
— Во-вторых, я хочу периодически возвращаться в Бухарест, — потому что если сержант Барнс сможет вырваться, то мне бы не хотелось, чтобы он пугал моих сотрудников своей настойчивостью. На это Фьюри тоже согласился кивком головы. — Вы хотите, чтобы я проводила какие-то исследования?
— Я не заставляю вас это делать, но если вы сможете сделать какие-то шаги во взаимодействии доктора Беннера и Халка или, может, разгадать секрет сыворотки Капитана Америки, то я буду вам очень благодарен, — звучало слишком подозрительно.
— Как просто. Вы недоговариваете, — интуиция кричала мне, что все не так легко, как казалось на первый взгляд.
— На данном этапе все остается так. Если что-то поменяется, и вы не будете готовы работать на таких условиях, мы будем решать этот вопрос, — Ник профессионально уходил от ответа.
В какой-то степени Фьюри действительно говорил правду на нашей первой официальной встрече, в основном я занималась исследованиями для Щ.И.Т.: генетика, мутанты (что-то абсолютное новое для меня), химическое оружие точечного поражения — за шестьдесят лет свободного времени я освоила много направлений. Иногда, если агенты приезжали с миссии в критическом состоянии, я могла их подлатать. В основном это происходило довольно рутинно, я мало кому попадалась на глаза, и моя безопасность перестала так сильно волновать: какие подвохи могут ждать меня в самом большом центре безопасности, напичканном военными?
Иногда Фьюри подбрасывал мне людей, которых он планировал собрать в какую-то сильнейшую военную группу. Я анализировала их физическое и психическое состояние, способности, генетические предрасположенности к различным болезням, составляла краткие медицинские досье и отправляла их обратно директору. С каждым ответным письмом я снова и снова ставила пометку, что не поддерживаю объединение таких людей вместе — слишком велика опасность для окружающих, если они не смогут найти общий язык.
2010 год мы пережили с немалыми проблемами: Мерзость и Халк творили что-то невероятное в Рио и Гарлеме. Последствия их столкновений разгребали все: от бумажников до Фьюри. Меня дважды забрасывали в ближайшие больницы для экстренных операций и помощи медикам — интересный опыт, но мне не понравилось. Потом еще и Тор с Разрушителем в Пуэнте Антигуо.
Эти инциденты лишь подкрепили мои опасения по поводу инициативы «Мстители».
Стоило нам оправиться от экспериментов Эмиля Блонски, как в сентябре 2011 года сообщили, что в Арктике нашли тело Капитана Америка — Стивена Роджерса.
Через две недели меня охватило чувство дежавю, когда в больничный отсек снова прислали ледяную посылку. Причем она была ледяная буквально: из общей массы просто вырезали кусок вместе с Капитаном.
Многие часы аккуратной очистки тела, МРТ, КТ, рентгены: мы проверили Роджерса на все возможные травмы и последствия заморозки, но он был здоров. Его тело функционировало, будто он просто сильно замерз, но даже кровь не прекращала движение в сосудах. Я была бесконечно этому рада — сыворотка доктора Эрскина упростила мне жизнь спустя столько лет. Постепенно мы стали поднимать его температуру до нормы (хотя что-то мне подсказывало, что его норма намного выше человеческой), опоили лошадиной дозой седативных, чтобы он не проснулся раньше времени.
Это была идея Фьюри — обставить все так, будто его нашли еще в сороковых. Он не хотел травмировать Роджерса с первых секунд пробуждения. Я была против. Он имел право знать — причем знать все с самого начала. Да еще и запись этого матча. Как можно было так облажаться? Мы видели его пробуждение через систему наблюдения, потому что Ник не хотел подвергать меня опасности. Хотя, думаю, я бы среагировала адекватнее той девчонки. В конце концов это я пережила сороковые, а не она.
Но директор был непреклонен.
Конечно, капитан всё понял и дал нам под зад, образно говоря.
После очередных тестов и забора крови Капитана, я устала наблюдать за его опустошенностью: он чувствовал бесконечное одиночество, как и я в свое время.
— Ник, я хочу рассказать ему, кто я на самом деле, — я сидела на кресле напротив Фьюри и видела, как он мгновенно принял решение.
— Ни в коем случае! — директор смотрел на меня как на сумасшедшую. — А если он откажется с нами работать? Если он кому-то расскажет? В конце концов, это подозрительно, если вы споетесь и постоянно будете обсуждать какие-то вещи из прошлого, — он был категорически против, довольно ожидаемый ответ.
— Ник, я хочу, чтобы он был в себе, не чувствовал себя одиноким, чтобы он… — директор не дал мне договорить.
— Ты просто не хочешь, чтобы он был одинок, какой была сама последние несколько десятилетий. И хочешь обрести человека, который будет способен понять тебя и твою жизнь в современном мире. Но этого не будет. Ты готова подставиться ради него?
В принципе, это был самый главный аргумент, чтобы меня остановить — не светиться. Это наша первая договоренность, и ее мы обязались придерживаться с Фьюри до самого конца.
— И еще кое-что, Анна, — он так выделил это имя, будто хотел лишний раз указать мне на украденные личности. Он достал из-под стола чемоданчик и открыл его передо мной. В нем лежали тончайшие, еле заметные сеточки: одна на лицо и еще две на кисти рук. — Это голографическая система маскировки. Ее изготовили специально под тебя доверенные люди. Она запрограммирована на постепенное состаривание твоего лица и рук, чтобы никто ничего не заподозрил. Ее не видно на камерах, металлоискателях и прочих шпионских штуках. Это новейшая разработка. Вода, кислоты, ветер, огонь ей не страшны.
— Спасибо, Ник, — я понимала, о чем он говорит, зачем это делает. И действительно была ему благодарна. — Покажешь, как этим пользоваться?
Меньше чем через год, когда инициатива «Мстители» только-только собралась в общую картину, мы пережили нападение Локи со своими Читаури на Нью-Йорк. Кажется, ребята отлично сработались, но насколько тяжело все пережили эту ситуацию, не передать словами. Хорошо, что меня не было на том хэликериере.
Над Колсоном пришлось прилично поработать, чтобы он остался жив. Это было невероятно сложно — прежде всего для него. Мне было физически больно ассистировать нейрохирургу, который занимался мозгом Колсона. Мы с доктором единогласно отказались повторять подобную операцию. Проект «ТАИТИ» после этого инцидента прикрыли.
История с Тором и темными эльфами в Лондоне обошла меня стороной, слава всем существующим богам, особенно самому Тору.
И вот уверенными шагами прямо по моему позвоночнику и нервной системе прошлось очередное Рождество — в этот раз 2013 года, следом я в полном одиночестве отпраздновала Новый год и вышла на работу только девятого января. И, видимо, чертовски вовремя.
Я работала в своем кабинете, когда мне пришло уведомление от Фьюри с пустым сообщением. Что это? Никаких позитивных мыслей мне не пришло в голову, когда я не смогла с ним связаться. К тому же Ник никогда не писал мне сообщений.
— Мария? — это была первая мысль, с кем я могу связаться.
— Хилл, мэм, — она всегда очень бойко отвечала.
— Что с Фьюри? Не могу до него дозвониться, — было опасно так задавать вопрос, но мне казалось, что она подскажет. Хотя бы как-нибудь.
— Он сообщил, что его бросила жена, — по звукам вокруг агент была в дороге. Жена? Забавно, притом что он не женат. Если только на работе.
— Надеюсь, он в порядке? — вполне логичный вопрос.
— Боюсь, что нет, — кратко закончила разговор Мария и положила трубку. Чертовски информативно, агент Хилл! Но ощущение подступающей опасности давало о себе знать. Пора было собирать свои манатки и сваливать отсюда поскорее.
Через несколько часов, когда я оказалась почти готова выйти из здания Трикселиона, мне пришлось пройти мимо Специального отдела, где услышала Джаспера Ситуэла, стоящего на фоне огромного фото Стивена Роджерса:
— Внимание, отложить все текущие дела. Это первый уровень. Свяжитесь с дорожной службой: все светофоры в округе на красный. Отменить все рейсы в аэропортах Балтимор, Даллес и Рейвен. Все камеры наблюдения в городе на этот экран. Ясно? Сканируйте все открытые источники: телефоны, компьютеры, планшеты — абсолютно все. Если кто твитнет об этом парне, я хочу знать об этом, — крайне проникновенная речь, Ситуэл. Очень жаль, что выстрелить тебе в голову — будет слишком сильно спалиться. Я предпочла не слушать, что будет происходить дальше, к тому же председатель Пирс шел мне навстречу.
В очередной раз обдумывая, куда мне деваться, я двигалась вдоль мемориала Линкольна. Ник не мог оставить меня одну в такой ситуации. Еще с момента, как я пришла к нему, он проявлял чудеса по отношению к моей безопасности — со мной всегда работали только проверенные им люди. И единственное, от чего меня действительно стоило тщательно скрывать, это от Гидры. Возможно, это они…
Но пустое сообщение не должно быть таковым. Нужно смотреть внимательнее, нужно думать внимательнее. Я что-то упускала.
Пустое. Пустота. Пустая. Карточка в первый день! На ней было шестнадцать цифр, а сейчас мне нужно найти место. Место… Цифры. Господи, какая я глупая. Шестнадцать чисел — это широта и долгота, по восемь значений на каждую. Каков хитрец!
Не без труда я вспомнила этот набор. Забросив их в карты на смартфоне, я не поверила своим глазам. Глушь!
Хотя, это же Ник Фьюри.
***
— Огнестрел. Она потеряла не меньше пинты, — Хилл издалека отчитывалась о состоянии Романовой, которая еле шла, опираясь на капитана. Бедная девочка. — Может две, — добавил какой-то черный паренек, не отстающий от Роджерса. — Я заберу ее! — уже в халате, я видела, как они подъезжали. — Капитан, — кивком я поздоровалась с ним. — Сначала ведем к нему, — Хилл указала на конец коридора подбородком. — Сэм Уилсон, — темнокожий парень кратко мне представился. — Анна Шульц, — также кивнула ему я. Хилл отодвинула в сторону прозрачную завесу, за которой находился Фьюри. — Сподобились навестить меня, — саркастичный придурок, это ваш бывший директор Щ.И.Т. Он лежал на больничной койке, рядом с ним пищали приборы. Надо добавить ему обезболивающих — было видно, как он болезненно держал руку, это нехорошо. Я усадила Наташу, чтобы достать пулю и постараться остановить кровотечение. Давно не чувствовала себя такой нужной! Выброс адреналина гарантировал мне слаженную работу мозга и рук. Прочь, рутина! — Рваные раны на позвоночнике, трещина в грудной клетке, сломанная ключица, проколотая печень, — он перечислял свои травмы, как будто правила настольной игры объяснял. — И адская мигрень, — добавил он иронично. — Ты забыл про коллапс легкого, — я постаралась поддержать его иронию. — Как такое забыть, — ответил он мне. — В остальном я в порядке, — это уже обращено в новоприбывшим: Наташе, Стиву и Сэму, как я узнала. — Вы умерли, — недоумевала Романова, — у вас сердце не билось. — Тетродоксин-Б, — так буднично, что мне захотелось ему врезать, — замедляет пульс до одного удара в минуту. Кое-кто, — он многозначительно посмотрел на меня, — создал его для стрессовых ситуаций у Беннера. Но ему не помогло, и мы нашли ему применение. — Что за секретность? Почему не сказали нам? — Роджерс был в ярости, но очень старался это скрыть. — Покушение на директора должно было выглядеть удачным, — Хилл пожала плечами. — Тебя не убить, если ты уже мертв, — Фьюри подвел этот спор к логичному завершению. — К тому же, я не знал, кому можно верить. Я заметила секундное замешательство в глазах Наташи. Они тоже не знала, кому можно верить. Например, себе?***
Металлическая рука была раскрыта в месте повреждения. Солдат сидел неподвижно, иногда реагируя на резкий звук. Он как будто тонул в обрывочных воспоминаниях. Какой по счету это голос-активатор в памяти Актива? Седьмой? Восьмой? Он заполнен, выжжен, его память управления почти переполнена, а сержант Барнс вырывался из подсознания после долгого сна. — Солдат, — в голове звучал женский голос, как будто вдалеке, — как ты себя чувствуешь? Мы немного обновили твою руку, она могла стать чуть тяжелее. Это Она, Ее голос звучит каждый раз при обнулении. — Я мертва, — как за стеной это повторяется снова и снова. — Ты вынес меня через выход номер семь и сбросил в реку. Ты видел это своими глазами, видел, как я утонула, ты слышишь меня? — Так точно, мэм, — еще один голос. Его голос, который заперт в подсознании. Но приказ Активу. Солдат должен молчать. — Да, да, да, — эхом разносится в голове. Картинка резко сменилась. — Нет! — человек в синей форме стоял в разодранном товарном вагоне. Товарный вагон.... — Баки! Нет! Еще одно лицо. Командующий. Активатор. Куратор. Еще один. — Ты станешь новым оружием Гидры, величайшим оружием в мире, — это Он. Он был первым после Нее. — Заморозить его. Нет!!! Актив не хотел. Но Актив не мог желать. Желание… Рефлекс сработал раньше, и металлическая рука вошла в лицо ученого, работающего над рукой. В один момент все разбежались, а на Солдата оказалось наставлено несколько дул. Адреналин на пределе, не хватало воздуха. Это тело не слушалось Актива. Оно пробуждало сержанта Барнса. Все, как Она и приказала. — Я не хочу терять все из-за этого, — слышался из-за дверей плаксивый голос. — Сэр,он… Он не стабилен. Он бредит. Вошел Он. Куратор. Анализ внешнего вида не выявил угроз. Он жестом приказал опустить оружие. Актив в безопасности? — Полный отчет, — это приказ куратора. Ему нужен отчет от Солдата. — Полный отчет, — повторил Он. — Живо. Сержант Барнс пытался вырваться. Сержант Барнс пытался вытеснить Актива. Хлесткая пощечина не прекратила борьбу в голове. — Человек на мосту. Кто это? — его лицо всплыло в памяти. Это были не воспоминания Актива. Это сержант Барнс. Три два пять семь. — Ты с ним уже виделся пару дней назад на другом задании, — куратор выдал это без запинки. Он не лгал. Нет, лгал! Я знал его! Воспоминания полились как водопад. Есть еще, Актив уже видел его! Барнс видел его. — Я с ним знаком. Куратор недоволен. Он поджимал губы и смотрел на него с упреком. Его подвело его же идеальное оружие. Его идеальный солдат. Машина для убийств. — Твоя работа — это дар всей планете, — Его голос привел Актива в состояние готовности. — Ты изменил этот век, — сержант Барнс не хотел это слышать, он не хотел слушать. Хотелось заткнуть уши, кричать, выпустить боль на свободу. Но Актив не имел на это права. — И я хочу, чтобы ты сделал это еще один раз, — только один? Всего один? Это угроза уничтожения? — Цивилизация встала у пропасти, имя которой — хаос. И завтра утром мы подтолкнем ее. Но если ты не сыграешь свою роль, я не смогу сыграть свою. И Гидра уже не сможет подарить миру свободу, — сержант пытался вырваться, а Его голос практически не давал сил удержать сознание. — Но я знал его, — слишком горько, голос сорвался, а губы поджались сами собой. — Работайте, — Он в ярости. — Он был вне криокамеры слишком долго, — этот человек не уверен, он боялся. И Актива, и Его. Но меня он боялся больше. — Обнулите его. Начните заново, — это Его приказ. Приказ о боли. Солдата положили в кресло. В рот вставили каппу. Фиксаторы зажали руки. Шлем с электродами сдавил виски. Боль. Только боль и голос. — Я мертва, я мертва, я мертва. —Так точно, мэм, — Солдат должен молчать. — Да, да, да.
