Публичность
13 апреля 2020 г., 17:13
Ник держал в руках фотографию Александра Пирса.
— Этот человек отказался от Нобелевской премии мира, — Фьюри едва заметно поджал губы. — Он тогда сказал: «Поддержание мира — это не заслуга, а моя прямая обязанность», — Ник бросил его фото на стол. — Вот из-за таких вещей у меня проблемы с доверием.
Повисла неловкая тишина, которую решилась нарушить Наташа.
— Нужно остановить запуск, — Романова высказала очевидную мысль, которая буквально висела в воздухе, но никто не решался ее озвучить.
— Ну, поскольку позвонить в Совет не представляется возможным, — Ник открыл чемоданчик с тремя чипами.
— Что это? — Сэм Уилсон недоверчиво оглядел директора Щ.И.Т.
— Когда хэликериеры достигнут трех тысяч футов, — Хилл развернула демо-версию кэриера, — они синхронизируются со спутниками «Озарения» и перейдут в боевой режим.
— Мы должны проникнуть на кэриеры и заменить их систему наведения, — зона видимости разъехалась в точку, как мне показалось, в самом недосягаемом месте на корабле, — на нашу. — Фьюри толковый руководитель, но по-моему это чистое самоубийство. Да и вообще, Нику сейчас в таком состоянии только агентов Гидры бегать убивать.
— И не на одном или двух, — добавила Хилл. — Нужно связать все три кэриера, чтобы это сработало. Потому что, если хоть один из кораблей останется в строю, погибнет куча людей.
Мурашки по телу.
— Придется считать, что все, кто на борту этих кэриеров, из Гидры. Нужно пройти мимо них, заменить системы на серверах и попытаться спасти, что осталось, — продолжил разъяснять план Фьюри, но Кэп не дал ему договорить.
— Мы не будем ничего спасать, — видимо, у них какой-то давний конфликт. Но Роджерс сейчас выглядит воистину угрожающе. — Мы не просто уничтожим кэриеры, мы уничтожим Щ.И.Т.
Ник сразу же бросается оправдываться:
— Щ.И.Т. не имеет к этому отношения!
— Вы дали мне это задание, — о, нет, Роджерс непреклонен. — И я его выполню. Щ.И.Т. скомпрометирован — вы сами это сказали. Гидра росла у вас под носом, и никто не заметил.
Сэм опасливо взглянул на Капитана. Кто знает, во что выльется этот спор.
— А почему по-твоему мы в этой пещере? Я заметил, — то есть Ник Фьюри с самого начала знал, что Гидра здесь, под его носом, и спокойно ввел меня в свою игру? Вот же...! Теперь я понимаю, почему он так носился с своим «не светись», «не подставляйся».
Реальность нанесла мне довольно хлесткий удар по лицу. Я доверилась этому человеку, сделала для него и его организации немало хорошего, а он, оказывается, просто удобно мной воспользовался. По ощущениям, кусок стекла разбился в груди.
— И сколько людей успело погибнуть? — парировал Кэп, ох, бил прямо по больным точкам.
Фьюри заискивающе посмотрел на меня, потому что все уже поняли, о чем Стив сейчас. Но на меня теперь ты можешь не смотреть, бывший директор Щ.И.Т., ты предал меня еще тогда, когда узнал о Гидре и ничего мне не сказал. Кстати, когда это было? До или после моего прихода к тебе?
— Слушай, я не знал про Барнса, — а я знала, точнее надеялась, что с 1991 года с ним все относительно хорошо. Но не стала ничего говорить, раз Фьюри не позволил мне рассказать Кэпу о себе. Кстати, это недоразумение тоже нужно будет решить как можно быстрее. А еще нельзя откладывать поездку в Бухарест. Вдруг что-то случится. С другой стороны Барнс точно будет охранять кэриеры. Значит он будет здесь, а я смогу всем помочь. Однако в таком случае я подставлюсь по самые уши... В общем, я не знаю, что делать.
— А если бы знали, сказали бы? Или тоже бы, — Кэп взял паузу и, слегка наклонив голову, вбил следующее слово в висящее в воздухе напряжение, — фрагментировали? — Ник понурил голову. — Щ.И.Т., Гидра. Всему конец, — капитан Роджерс отказывался работать на условиях Ника.
— Он прав, — похоже, Мария была той, кого Фьюри хотя бы иногда слушает. И то лишь вполуха.
Пять пар глаз выжидающе смотрели на директора: что он решит? Ник перевел взгляд на Уилсона. Невероятно, он ищет поддержки у незнакомца?
— Не смотрите на меня, — Сэм моментально открестился от какой-либо ответственности, — я делаю, что и он, только медленнее.
— Что ж, получается, отныне вы у руля, Капитан, — я прямо вижу, как эти слова стоят у Ника поперек глотки. Но тем не менее, он их произнес.
Стив какое-то время смотрел Фьюри в глаза, будто в его голове просчитывались десятки вариаций дальнейших событий, но, ни слова не сказав, он отправился вон из бункера.
— Стив! — я пыталась догнать суперсолдата. — Капитан Роджерс! — он остановился у выхода на улицу. Вышли мы уже вместе. — Хочу сразу попросить прощения наперед и свалить все на директора Фьюри.
Стив оглядел меня, мне на секунду показалось, что он либо ищет оружие, либо просветил меня только что рентгеновским взглядом, как Супермен.
— Даже не знаю, что еще может меня задеть сильнее, — он мотнул головой и, могу поклясться, отогнал воспоминания о Баки.
Мы остановились на мосту.
— Стив, как ты думаешь, сколько мне лет? — я заглянула его зелено-голубые глаза. Эти омуты, вероятно, разбили не одно девичье сердечко.
— Не думаю, что это корректный вопрос, доктор, — галантный Стив Роджерс едва не покраснел! Сумасшедший день.
— Роджерс, — я развернула его к себе, что бы он видел мое лицо четко. — На данный момент это важно. На сколько лет я выгляжу? — перефразирую, раз эта формулировка ему не нравится.
Он замер, понимая, что где-то есть подвох.
— Немного старше тридцати пяти, — лояльный ответ, прозвучавший как вопрос. Я, не отрывая взгляда от Стива, отключила маску. — Как? — это единственное, на что его хватило. Он помнил меня, еще когда я работала с ним сразу после его пробуждения. Разница была не сильно большая, но его округлившиеся глаза говорили сами за себя. Да, Роджерс, старость меня не берет.
— Стив, я родилась в апреле 1922 года, мне сейчас примерно девяносто лет, уже давно перестала считать, — максимально невинно я пожала плечами. Следующая новость приведет его в еще больший шок.
— Но как? Ты не участвовала в программе доктора Эрскина, о тебе бы обязательно говорили! — Роджерс перебирал в голове варианты, но явно отметал Гидру.
— Не только Эрскин занимался созданием сывороток, Стив, — будь я мужиком, Роджерс бы меня наверняка скрутил и допросил.
— Гидра? — Стив неверяще взглянул мне в глаза, чтобы убедиться, что я не вру. — Но сколько тебе было лет? Двадцать? Двадцать два? Как ты так сохранилась? — Он был очень сильно удивлен. Думаю, в его голове сейчас был рой мыслей, которые он не мог привести в порядок.
— Двадцать два на момент эксперимента, но это не важно, — он на меня посмотрел, будто сомневался, что что-то еще может быть важнее. О, Стив, поверь, кое-что есть. — Сержант Барнс, — Стив оживился, и я почувствовала, как желудок скручивает от волнения. — Но конретно о нем Фьюри действительно ничего не знал. В общем я участвовала в разработках сыворотки для суперсолдат Гидры. В определенный момент, когда нервы Шмидта начали сдавать, он заставил нас провести очередные тесты на себе. Не все пережили тот день, но я смогла, и мои последствия инъекции ты видишь перед собой. Я не старею. Также, после того как ты обрушил базу Гидры в Австрии, нас перевезли в Москву, где позже я занималась программой… — я не могла сказать Стиву эти слова, они не проходили дальше моей головы.
— Зимний Солдат, — закончил за меня Капитан поникшим голосом. — Поэтому ты была первой, кто исследовал мое здоровье в Щ.И.Т.е.
— Да, я своими руками шестьдесят лет назад запрограммировала твоего лучшего друга в машину для убийств, — эти слова уже не первый год я держала в себе, они каждый день резали мне душу, особенно под Рождество. Я не могла сдержать слез, но продолжала. — Сначала я работала в Гидре, как просто ученый, нейробиолог, — я начала нервно тараторить, иногда задыхаясь от нехватки воздуха. — Я горела наукой, мне было интересно бросить себе вызов, создать сверхчеловека, я не думала, что это может иметь такие последствия, — некоторые слова мешаются в кашу, но я хочу продолжить, больше полувека я молчала об этой боли. — Лишь за несколько недель до первого появления сержанта Барнса в нашей лаборатории, я начала понимать, сколько крови на моих руках.
Стива передернуло от моих слов.
— Первого появления? Так ты была там, на базе в Австрии, когда Баки лежал в том отвратительном кресле для пыток? — Стив смотрел на меня с омерзением.
— Скажу больше: это я его обколола. Так было нужно на тот момент, — я уже не сдерживала слез. — Его появление и то, как он со мной говорил тогда, будто что-то окончательно сдвинули во мне. Я задумалась: что же я творю? И со временем решила, что нужно сбежать от Гидры. Потом появилась идея, как сделать это так, чтобы они не убили меня. Я смогла это сделать только после того, как твой друг стал Зимним Солдатом, — Стив сжал перила моста, и я видела, как металл меняет форму под его руками. — К сожалению, любопытство в науке было слишком сильнó. Да и не могла я уйти, ведь финал моих исследований был так близок! К тому же оставить его в незаконченном состоянии могло лишь ухудшить его состояние. Черт знает, кто и как лез бы в его голову без меня. До него мне все казалось таким важным и интересным. Сейчас, спустя столько лет я только и могу, что сожалеть о своих амбициях. В общем, только когда Зимний Солдат уже тренировал других бойцов, я смогла сбежать. Не без его помощи, конечно, — я вздохнула.
— Подожди, — Стив взглянул на меня на мгновение прояснившимся взглядом. — Ты создала его и могла управлять?
— Да, — только и всего, кратко и емко. Без ложных надежд!
— Скажи мне, — Стив сжал мне плечи, — он еще там? Он помнит себя прошлого? Ты можешь помочь вернуть его?
Стив тряс меня, как полоумный, никогда не видела Роджерса таким. Я стояла, зажмурившись, не зная, чего ожидать. Наконец, когда он остановился, я смогла ответить:
— Я не знаю, — Роджерс разочарованно выдохнул. — Я не знаю, — повторила я, — что с ним делали, пока меня не было, — о боже, кажется я дала ему надежду, — как меняли его программу, был ли у них другой нейробиолог, собрали ли они мою программу заново? Может быть, что-то пошло не так и они запрограммировали его заново?
Стив отвернулся от меня и оперся о гнутые перила.
— Пообещай помочь ему, если сможешь, — он попросил, не поворачиваясь.
— Я и так пообещала, Стив, — настолько тихо сказала это я, насколько могла. — Пообещала ему взамен на жизнь.
Пока Стив Роджерс, Наташа Романова, Сэм Уилсон, Мария Хилл и Ник Фьюри разносили проект «Озарение» в щепки, я уже была на пути к Бухаресту. Я понимала, что, если Романова выложит в сеть все файлы Щ.И.Т.а и Гидры и там не дай бог будет информация про меня в Гидре, мне крышка. Единственное, что могло хоть как-то оттянуть мою возможную смерть, был побег в Румынию. Я просто не видела других вариантов.
Моя клиника встретила меня привычной чистотой и тишиной. Несколько охранников наших клиентов сидели и стояли у ресепшн. Администраторы вежливо поздоровались и продолжили свою работу.
Пройдя в свой кабинет, я закрыла его на ключ и была готова разреветься. Девяносто два — столько в этом году мне должно исполниться. Столько не живут во многих странах. А кто доживает, то выглядит явно не как я. Мне хочется снять с себя кожу, начать с чистого листа, забыть прошлое и главное — смыть с себя эти убитые «во имя науки» жизни. Никакая наука не стоит стольких жертв. Да и не надо лгать себе, Кэрри, или Анна, или Эльза, как мне к себе обращаться? Я давно потерялась в собственными руками выстроенном лабиринте из лжи. Как же мне это надоело.
В задней части кабинета, за книжным стеллажом, находилась дверь, в которую я и решила зайти во имя своего успокоения.
С момента, как я купила это здание на свои сбережения, эту комнату я начала обустраивать самой первой. Пообещав когда-то сержанту Барнсу помочь избавиться от Актива в его голове, я постаралась максимально технологично и наиболее современно обустроить эту комнату. Посреди помещения стояло кресло с токопроводниками вокруг головы, которые благополучно прятались, когда не нужны. МРТ, КТ и прочие сканирующие устройства находились раньше за потайной стеной справа, но благодаря технологиям Щ.И.Т.а все эти излучатели благополучно перекочевали в кабинеты диагностики для клиентов, а мне достались последние изобретения в сфере медицины от этой разведывательной организации.
Несколько прозрачных экранов, которые сейчас не работали, миниатюрные сканеры мозга, тела и костей, которые достаточно держать над нужной зоной — все это ждало своего часа. Ждало сержанта Барнса, ведь я держу свои обещания.
Зазвонил телефон за дверью. Я поспешила покинуть это место, сесть за стол и поднять трубку.
— Анна, — кратко представилась я.
— Мэм, не подпишете несколько бумаг, раз вы здесь? — одна из администраторов, видимо, новенькая, дрожащим голосом попросила меня о такой маленькой услуге.
— Да, конечно, заходите, — заодно и познакомлюсь с ней.
Рутина затянула меня с головой. С появлением маскирующей сетки на лице я могла выходить в свет, посещать конференции и мероприятия, на которые меня нередко звали коллеги или клиенты. В конце концов, у меня появилась возможность лично принимать некоторых высокопоставленных лиц. Эта технология заметно упростила мою жизнью. И позволила немного снизить уровень тревожности по поводу наступающей на пятки Гидры, если они вообще во мне заинтересованы.
В такой обычный вечер ко мне зашла одна из администраторов и передала приглашение на Международную конференцию по трансплантации в Мюнхен.
Ко мне в клинику нередко приходили такие вещи, но только сейчас я позволила бы себе на них появиться. Недолго думая, я решила, что почему бы и нет.
До конференции было достаточно времени, чтобы ответить и приготовиться, поэтому я решила отвлечься от работы и посвятить следующую неделю себе и сборам. Дресс-код «Black tie» позволил моей любви к классическим нарядам кричать радостное «да!» и заказать черное кружевное платье в пол. С лакированными лодочками я тоже определилась довольно быстро, потому остаток недели провела за подбором аксессуаров.
В один из дней мне удалось выбраться в центр города и побродить по ювелирным магазинам, чтобы подобрать что-то минималистичное, но в меру эффектное для первого появления на публике. Обойдя немало занятных мест, меня не отпускало ощущение, что кто-то за мной наблюдает. Наконец, найдя себе подходящее украшение для волос, я отправилась домой, довольная покупкой и совершенно безрассудно оставившая опасения в прошлом.
Перелет в Берлин был обеспечен организатором выставки в обмен на мой доклад о мозговых имплантатах, исследование о которых я опубликовала незадолго до падения Щ.И.Т. Да, теперь немало моих незаконченных исследований лежали на просторах интернета зашифрованными.
В день перелета за мной в установленный час подъехала черная машина, явно стоившая дороже, чем моя квартира. Белый кожаный салон разил роскошью, стоило его открыть. Галантный водитель кратко поприветствовал меня и забросил небольшой чемоданчик в багажник. Наверное, надо было и раньше куда-то выбираться в качестве эксперта в чем-либо.
Честно говоря, я надеялась максимум на бизнес-класс обычного самолета до Берлина, но оказалось, меня ждал частный самолет. Вот это поворот.
— Добрый день, доктор Шульц, с вами говорит командир воздушного судна Бесник Пыслару. Мы приветствуем вас на борту нашего лайнера мистера Иона Цириака. Мы совершаем рейс из Бухареста, Румыния, в Берлин, Германия. Ориентировочное время в пути два часа пятнадцать минут. Через час мы начинаем запуск двигателей и руление на взлетно-посадочную полосу.
О, ну вот теперь мне все стало ясно. Мистер Ион Цириак, в прошлом известный теннисист, довольно специфический и жестокий человек, теперь один из самых богатых людей Румынии, некоторое время назад обнаружил серьезные проблемы с сердцем и, конечно же, обратился ко мне. Сначала он хотел пообщаться лично, чего добивался несколько месяцев разными способами: предложения, угрозы, подарки. Он добился своего, я встретилась с ним в апреле этого года. Мистер Цириак много узнал обо мне из выплывших в сеть файлов Щ.И.Т., видел мою операционную практику, ее сложность и исходы, после чего очень попросил, чтобы операцию на его сердце проводила я лично.
Я отказалась. В этом чувствовался какой-то подвох, да и у меня не было соответствующих разрешающих документов, чтобы сделать это законно на территории Румынии. Я гарантировала ему нашего лучшего кардиолога наблюдающим врачом, лучшего действующего хирурга, который проводил и более сложные операции, летальных исходов у него почти не было, но мистер Цириак упорно требовал моего участия.
И вот мистер Цириак, видимо, договорился с президентом ассоциации трансплантологов, что займется моим перелетом самостоятельно. О, эти богатые мужчины…
Ко мне подошла симпатичная вышколенная бортпроводница.
— Доктор Шульц? — ее сияющая улыбка и чрезмерно грустные глаза поразили меня.
— Просто Анна, — ответила я ей.
— Меня зовут Анка, я буду сопровождать вас в этом полете, — отчеканила девушка заученную фразу. — Желаете напитки, что-то перекусить, возможно? — она говорила это будто на автомате.
— Нет, спасибо, Анка, я всем довольна, — пусть лучше отдохнет.
Девушка слегка кивнула и проследовала в конец самолета.
Следующий час прошел за чтением книги, как вдруг зашумели динамики и заговорил пилот.
— Доктор Шульц, это командир воздушного судна. Мы начинаем запуск двигателей и руление на взлетно-посадочную полосу. Прошу вас пристегнуть ремни безопасности.
Следующие два часа мало чем отличались от предыдущего часа в самолете, за исключением моих мыслей, что теперь делать с мистером Цириаком. Провести операцию в Америке, где я могу это делать согласно разрешению? Или постараться уговорить его на свои условия? Интересно, что будет, если я просто откажусь от его просьбы? Или договориться о своем присутствии на операции и не более? Посмотрим, как будут развиваться события далее.
По прилету в Берлин меня снова встретил водитель на дорогущем авто и повез куда-то западнее центра города. О, отель Меркюр, мистер Цириак довольно предсказуем. Роскошные апартаменты, судя по всему, должны меня подкупить.
Поблагодарив водителя, я пожелала заселиться самостоятельно. И когда мне сказали, какой номер забронировал и оплатил этот безумный румынский теннисист, я решила, что с меня хватит.
— Простите, а есть ли возможность отменить бронь и вернуть сумму оплатившему?
— Мэм, мистер Цириак при личном обращении категорически запретил отменять бронь, — девушка на респшене залилась краской и явно была в панике.
— О, прошу вас, не переживайте, — я постаралась ее сразу же успокоить. — Мистер Цириак же не может запретить мне заселяться в другой номер?
Девушка согласно закивала.
— Отлично, — я мило ей улыбнулась. — Тогда заселите меня куда-нибудь попроще, пожалуйста. Не люблю роскошь и предпочитаю минимализм в интерьере. А еще к завтрашнему вечеру мне будет нужно подготовить несколько комплектов одежды.
Заселение произошло буквально за несколько минут — нужно отдать должное администратору отеля, она прекрасно знала свою работу.
Простой номер, темные стены и шикарная ванная комната — все как я люблю.
Пятничный вечер начался довольно привычно. Настройка маски на лицо с мэйкапом была похожа на какую-то игру, где мне нужно подобрать образ. Затем белье, чулки и платье — у меня не было сомнений по поводу своей привлекательности в этот вечер.
Даже дождь, который начался, когда я была в пути к месту проведения конференции, меня не смутил.
— Доктор Шульц, — президент ассоциации, Филипп О’Конелл, радостно поприветствовал меня и протянул руку для рукопожатия. — Рад вас видеть у нас на конференции, — по его лицу явственно читалось какое-то усталое, но радостное настроение.
— Взаимно, доктор О’Конелл, рада быть здесь, — я мягко пожала ему руку.
— Фото? — он указал на толпу фотографов, стоящих около баннера конференции.
— Да, конечно, — я нежно улыбнулась в сторону камер.
— Спасибо, доктор Шульц, — Филипп уже двигался в сторону другого почетного гостя.
Итак, у меня до выступления еще около часа, и я могла бы оглядеться.
Множество фото с моментов операций, врачи и пациенты, схемы, исследования и 3D модели органов составляли основную массу всей медиа-подборки на конференции. Ничего нового я не увидела, потому поспешила основной зал, где должны были находиться все члены ассоциации. Я нашла свое место за столиком согласно приглашению и осталась дожидаться приглашения.
Приветственные речи сменились докладчиками, все эти лица постепенно соединились для меня в бесконечную вереницу умных голов, которые не рассказали мне ничего интересного — даже какого-то нового взгляда на старые вещи не последовало, как жаль. Все это я уже видела, но не в этой жизни, вот что важно помнить сейчас.
Я уже стояла у сцены, готовая выйти со своим докладом, как мой телефон издал звук уведомления. Обычно так звучал сигнал, когда сотрудники нажимали на тревожную кнопку. Я постаралась максимально незаметно взглянуть на экран, как отчетливо увидела лицо сержанта Барнса, стоящего перед администраторами и охранниками, держа за горло одного из последних.
Не теряя ни секунды, я набрала личный номер нашей управляющей, которая и нажала на несчастную кнопку.
Та, увидев звонок от меня, указала на этот факт Барнсу и осторожно подняла звонок, поставив его на громкую связь.
— Опустить оружие немедленно, — это было первое, что я сказала в трубку так четко, как это позволяла ситуация. — Барнс, вас это тоже касается, — он отпустил охранника и недоуменно уставился на телефон. — Охрана к себе, клиента анонимно в жилую VIP-палату, полное обеспечение за мой счет. Буду как можно скорее.
Ошарашенные администраторы кивнули, Джеймс перестал проявлять признаки открытой агрессии. Слава богу!
И тут прозвучало мое имя.
— Встречайте, впервые за пределами своего первоклассного медицинского центра с докладом о мозговых трансплантатах — доктор Анна Шульц! — зал взорвался аплодисментами, а я пыталась снизить уровень адреналина, чтобы в свой первый выход на сцену не сойти с ума от волнения.
Это будет быстро, а дальше… Мне нужен любой ближайший билет в Бухарест, черт вас всех подери!
