Решения
13 апреля 2020 г., 17:13
— Ты оставил Тони Чертовому Старку телефон-раскладушку? — я сидела на диване, подобрав ноги под себя, с головой на ладони. Моя мятная медицинская форма резко контрастировала с обстановкой в больничном отсеке Ваканды.
— Да, — пожал Роджерс плечами, — по-моему отличная вещь, ничего лишнего.
— Когда-нибудь напиши книгу или хотя бы статью: "Стивен Роджерс: десять способов унизить без цели", — руками я сделала движение, словно рисую вывеску.
— Нормальный телефон, — капитан закинул в рот кусок чипсины. — Пытаешься отвлечься от мыслей?
Я кивнула с тяжелым вздохом и прижала колени к груди, утопив в них лицо. Полчаса назад я вышла из операционной, где под моим руководством отряд врачей и инженеров вырезал из Барнса остатки вырванной металлической руки, заменив их на новое вакандское крепление из вибраниума. На ближайшие сутки, как минимум, мы поместили его в искусственную кому, чтобы как человек, регенерирующий со скоростью суперсолдата, тот подзажил, и можно было снять катетеры и иглы, которые должны беспокоить его прилично искореженную психику.
— Каждый раз, когда оборачиваюсь на него, — прямо перед местом, где сидели мы с Роджерсом, находилась палата реанимации, в которой с торчащими из всех возможных отверстий трубками лежал Баки, — возвращаюсь в те дни. Когда он без обезболивающих лежал среди плесневелых стен московской базы. Его отдали в руки тест-группы, которая проверяла возможности регенерации. Каким он только не приходил, господи, — я вытерла слезы. — Его резали, били, в него стреляли из такого оружия, после которого не выживают. Его заставляли сбрасываться с огромной высоты, жрать наркотики и яды, морили голодом, не давали пить. Он тогда уже был с программой в мозгах, потому на все реагировал довольно сухо. Хрипел, давился воздухом, но не подавал виду, — размазала влагу по лицу. — Никаких веществ мне на него не выдавали, и, когда я выходила за территорию, скупала у местных дилеров все кеторолосодержащие наркотики. Выделяла у себя в комнате чистый анальгетик и колола ему. Он засыпал на полчаса-час, из него же все выводится со скоростью света, а дальше по новой. Как меня тогда не поймали, не знаю.
Роджерс сидел с красными глазами и бегал взглядом от меня к Барнсу и обратно.
— Стив, я так виновата перед ним, — рыдания рвались наружу. Еще никому я об этом не говорила. Никогда. — Он столько боли из-за меня вынес, мне никогда не искупить этого, — я промакнула слезы формой.
Капитан придвинулся ко мне ближе и приобнял. Здоровенный теплый плюшевый медведь.
— Расскажи мне все, что накипело, Кэролайн, — с трудом выговорил он.
— Это чертовски плохая идея, Стив, — я поджала губы. — Боюсь, тебе станет еще сложнее спать по ночам.
— За то я лучше смогу вас понять, — он ободрительно сжал меня.
— Спроси то, к чему ты готов. Я на все отвечу, — я положила ему голову на плечо.
— Почему именно он? — не раздумывая, спросил Роджерс.
— Его нашла европейская группа зачистки, — я содрогнулась. — Он был замерзший, еле живой. Но тогда, в Аззано, он уже получил первую дозу сыворотки, из-за нее и выжил. Его доставили к нам в кривой самодельной криокамере, которая невероятно плохо работала. Врачи в Европе не нашли в его крови следов сыворотки, хоть и были уверены, что по-другому быть не может — какой псих станет прыгать за тобой добровольно на поезд? — потому и отправили в Москву. Я его, когда увидела, чуть с ума не сошла. Мне были даны четкие указания: разложить его ДНК по полочкам и понять, чем он отличается от остальных. Конечно, я нашла следы своей формулы. Из всех, кого к нам доставляли, у него были наибольшие шансы пережить уколы и выжить. А я хотела, чтобы он выжил. Потому не сообщила о его модификации и продавила в совете его кандидатуру в программу Зимнего. Дополнительным аргументом были его рука — инженеры были готовы работать над боевым протезом — и внешность: он не выглядел как типичный американец или британец, подходил почти к любому типу внешности. Так я и начала с ним работу.
Роджерс отрешенно кивал:
— Черт возьми, Кэрри, это было слишком расчетливо для твоего возраста, — прокомментировал он. — А откуда у него столько навыков? Я видел, как он управляется с оружием, самолетами и вертушками. Так и не скажешь, что он из 1917. К тому же языки и техники боя. Одни только ножи — Бак до войны ими практически не пользовался в бою.
— Одна из исследовательских работ моего отдела, все пошло с момента внедрения программы в его мозги. Мы научились имплантировать воспоминания. Не буду углубляться в медицинскую специфику, но это не совсем его навыки. Он их просто помнит, но по факту не учился им. Поэтому все техники отрабатывались на тренировках.
— Хорошо, но как он умудрился пойти против программы там, на кэриере Озарения? Ему же, как он однажды это назвал, каждый раз превращали мозги в фарш, — Стив печально ухмыльнулся.
— Это моя установка, — я уставилась взглядом в одну точку. — Мой образ, грубо говоря, предустановлен, вшит в код активации. Если представить иерархию кураторов Зимнего Солдата, — я построила в воздухе ступеньки руками, — кто бы его ни активировал, в приоритете буду я. Поэтому, когда сбегала с базы, дала установку на постепенное самоуничтожение Актива после каждого, как ты выразился, фарша и активации. Около десятка — ровно столько я ему дала на чистое существование, чтобы отвести от себя подозрения. Со временем нейроны памяти стали быстрее восстанавливаться, поэтому он вспомнил тебя после встречи на мосту, и пришел на Озарение снова чистым. В тот день что-то замкнулось или, может, его не до конца очистили от воспоминаний. В любом случае, он вытащил тебя не из добрых побуждений Зимнего Солдата, а потому что что-то вспомнил.
— Пиздец, — прошептал капитан.
— Капита-а-ан! — я вытаращила на него глаза. — Следите за языком!
— Да, — усмехнулся Стив, — у меня мама постоянно так говорила, если я или Бак что-нибудь выдавали: следите за языком.
— Все же из одной дыры, — усмехнулась я.
Мы замолчали. Сосредоточившись на фиолетовых кроксах на полу, я слушала часы. Секундная стрелка отбивала ритм сердца, а я старалась не провалиться в собственные темные воспоминания, вместо этого старательно перебирая в голове все то время, что Баки провел со мной: как он готовил, улыбался, встречал около клиники, продавил кнопку на микроволновке, вешал полки, собирал новый шкаф у входа, читал на полу, пытался научиться плести косички на моих волосах, иногда случайно выдергивая, потому что они застревали между пластин, а потом его пастилу. На этом моменте меня прервал Стив.
— Ладно, — оживился он, — но что не так с прикосновениями? Я помню, перед его заморозкой он дернулся, когда ты сжала его плечо. Да и от меня он постоянно уклонялся.
— Ну, по мне все довольно просто: Гидра была уверена, что вся фишка в словесном коде активации. Но по факту, чтобы добраться до основы основ я включила в программу еще и физический контакт. После произнесения кода я всегда касалась ладонью щеки и следом сжимала здоровое плечо. Тогда, перед заморозкой, это был просто маленький тест на реакцию программы. И программа ответила мне, — я откинулась на спинку дивана. — В остальном не знаю. Смею предположить, что многие воспоминания, которые к нему вернулись, не из приятных. Возможно, там был какой-нибудь больной урод, который пользовался отсутствием сопротивления с его стороны… Ну и… — я ударила себя рукой по лицу. — Господи, я чувствую себя таким дерьмом.
Стив до белизны сжимал кулаки.
— Вот тут уж ты точно не при чем, — процедил он.
— Я просто первоисточник этого, вот и все, Стив, — я отняла руку от лица и взглянула на него.
— Кэролайн, ты поступила так, как могла! — Рождерс повернулся ко мне лицом. Оно было искажено гневом. — Причем во благо Баку, такие уж были обстоятельства, — мне было нечего ему ответить. — Если бы там была не ты, что бы вообще с ним было?!
Я отвернулась от капитана, вновь поджав губы. Он был прав. А о том, что с ним могло быть без меня, вообще лучше не думать. Пустили бы на тест какой-нибудь дряни. Или заставили в полторы руки что-то строить в лучшем случае. Я посмотрела на часы.
— Не поможешь мне с ним? — я кивнула на палату Барнса.
— Без проблем, но как? — Стив посмотрел на меня с искренним недоумением.
— Я одна не уложу его на бок, — объяснила я Роджерсу очевидную вещь, отзеркаливая его выражение лица.
Мы вошли в палату, и я молча показала Стиву, как правильно перевернуть и удержать Барнса на боку.
Пока Стив зажимал Баки между собой и больничной постелью, я осторожно отклеила повязки вокруг нового крепления руки. Как и ожидалось, его бешеная регенерация обещала мне процедуру снятия швов уже к вечеру.
Я промыла рубцы и поменяла повязки. Затем рукой показала Стиву, что Барнса можно осторожно положить в исходное положение, после чего проверила все трубки: ничего не перегнулось, значит можно пойти перекусить и вернуться на наше место напротив палаты.
Звонко стянув перчатки с рук, я бросила их в мусор. Стив последовал примеру и поспешил за мной к выходу.
— Перекусить? — я задрала голову, чтобы видеть лицо Роджерса целиком, а не дышать ему в грудь. — Или после моих историй ты не готов принимать пищу?
— Да нет, все в порядке, — отмахнулся мужчина, но я видела, как желваки все же ходили ходуном на его лице.
Я направилась в сторону обеденной зоны.
— Говорила же, не нужно было мне ничего рассказывать, — бросила я Стиву.
— Теперь я еще больше хочу стереть Гидру в порошок, — пожал плечами кэп.
Обед мы провели молча. Стив усердно жевал приготовленную мной птицу, закусывая фри. Ваканда не располагала сильно калорийными блюдами — у них не было в почете постоянно жарить на масле или доводить блюда до хрустящей корочки в духовке, такое бывало в основном только по праздникам, потому, когда Роджерс приехал, периодически мне приходилось что-то готовить. Он знал, что это не самое мое любимое занятие, и поначалу отказывался, уверял, что сам может обеспечить себя соответствующим пропитанием. Но, после пары сгоревших сковородок, мы разделили обязанности по кухне. До операции нами нередко руководил Баки, тогда все получалось очень даже вкусно. А при исключительно моей готовке — просто съедобно.
Неожиданно Стив поднял на меня глаза и, откашлявшись, спросил:
— Кэрри, если бы ты смогла вернуться в прошлое, — его глаза впились в меня, но я не понимала причины, — что бы ты исправила?
Услышав вопрос, я замерла. В какой момент моя жизнь повернула не туда? И если послушать Стива с его «что бы, если не ты?», то… Я совершенно не представляла. Откажись я тестировать сыворотки на себе, я бы не дожила до этого дня, и Барнс продолжал бы страдать у Гидры или с цельным Активом в голове. Возможно, не вводила бы ему ампулу в Аззано? Но тогда он бы не помог Стиву разобраться со Шмидтом. Не реанимировала бы его тогда, когда он попал ко мне в Москве? Был бы другой, кто стал бы Солдатом, и черт знает, что бы было сейчас с миром. Выбила бы под него обезболивающие? Не давала делать все те ужасные вещи? На месте бы и расстреляли. Относилась бы к нему строго как к пациенту? Да, конечно, относилась бы, ага.
— Я не представляю, Стив, — задумавшись, я болтала вилкой в разные стороны. — Каждый мой шаг будто бы вел к этому дню. Поступи я иначе, сейчас бы все было абсолютно по-другому. Начиная от того, что была бы мертва я, возможно, ты или Баки, заканчивая тем, что Гидра могла получить мировое господство еще в сороковых.
— Это значит, что ты все делала правильно, Кэролайн, — Роджерс положил руки на стол и наклонился ближе ко мне. — Поступи ты иначе, обойдись без всего этого, как ты выражаешься, дерьма, было бы намного хуже.
Я тяжело сглотнула. И ведь не поспоришь. Еще одна бетонная плита будто упала с моих плеч.
***
— Нет, я против, — выдал Барнс. — Почему вы будете месить Гидру, а я здесь… — он не закончил. Романова, Уилсон, Роджерс, Т’Чалла и я сидели напротив него. — По-моему причин достаточно, — закатила глаза Наташа. — Во-первых, они будут идти за тобой, а это не безопасно для всех. — Во-вторых, тебе как минимум месяц нужно заживать и срастаться с этой рукой, — выпалила я, не глядя на Баки. — В-третьих, твое лицо сейчас знает вся планета. Утечка может быть откуда угодно, тебя нельзя просто так скрыть от всех, кроме как здесь, — добавил Уилсон. — В-четвертых, ребята с границы говорят, что ты потрясающе делаешь заготовки на дрова, — хмыкнул король. — Да и дети от тебя без ума. Ты найдешь, чем заняться, — Джеймс на это закатал глаза. — А еще мы с Шури сможем проверить и, в случае чего, заняться программой в голове, — я примирительно посмотрела на него из-под ресниц. — По-моему тебе достаточно просто остаться здесь, чтобы он не рвался куда-то еще, — повернулась ко мне Романова. — Я и так вернусь сюда через пару дней! — я вскинула руки и между бровей сложилась морщинка. — Мне просто нужно сделать пару вещей с документами. Мы выжидающе посмотрели на Барнса. — Я могу поехать с тобой? — он с мольбой заглянул мне в глаза. — Джеймс, мы же уже это обсуждали, — я осела от бессилия. — Как еще тебе объяснить, что тебя будут искать прежде всего около меня! В который раз агенты совершают налет на мой центр? Это одна из причин, почему я туда еду! Будто продать ее другому человеку, чтобы снять с этого места подозрения. В конце концов там работают люди, которые меня уважали. И уже за это я хочу подумать об их безопасности. Барнс молчал. Он понимал, что мы правы. — Слушай, Бак, — вступил Стив. — Я понимаю, почему ты хочешь поехать с Кэрри. Ты хочешь обеспечить ее безопасность, — он задумался. — Что, если в эти два дня с ней буду я? Вплоть до возвращения сюда? Все обернулись на Роджерса. Завтрашняя операция на одно из возможных убежищ Гидры противоречит моим планам сходить к нотариусу, оформить сделку и нанять дополнительную охрану в это же время. Стив повернулся на меня с надеждой во взгляде: — Ты же можешь сделать это на день позже? — я негодующе бросила в него подушку. — Ты вообще на чьей стороне? Может мне проще быть с вами во время операции? Я буду в самолете, не высуну носа. Если что, подлатаю вас. Но надеюсь, что эти мои способности вам не понадобятся, и мы остановимся в Румынии на пару дней, — я повернулась к Барнсу. — Обещаю делить комнату с Наташей и поселить Стива в красной спальне, — скрестила пальцы и зажмурилась. — Ни за что! — в один голос заявили Уилсон, Барнс, Роджерс и Т’Чалла — Такое ощущение, — медленно проговорила Наташа, — что это ты спала во льдах или криокамере около семидесяти лет, а не они. И что это твой психологический возраст соответствует внешности. — Просто за все это время я ни с кем не общалась в неформальной обстановке, — недовольно поморщилась я. — И многие из вас забывают, какую способность мне дала моя сыворотка на испытаниях, — я сложила руки на груди и отвернулась от всех. — Мы помним, Уайт, — гневно выдала Наташа. — Только, судя по инциденту в Бухаресте на Рождество, не только мы! — Думаю, — аккуратно вступил король, — логичнее всего все же перенести твои дела, Кэролайн, на пару дней вперед. Если хочешь, можешь оформить продажу не на свою подставную личность, а на одну из моих компаний в Румынии, — предложил он. — В любом случае, Гидру сюда это не приведет. Ваканда до сих не выглядит убедительно на мировом политическом поле. — Ладно! — я подняла руки в примирительном жесте. — Будь по-вашему. — И еще: я отправлю людей к тебе в центр на охрану, не беспокойся об этом. Кто знает, кого ты сможешь набрать? — добавил Т’Чалла, уходя. Я кивком поблагодарила его. — Тогда мы полетели, — помахала Наташа, вставая. — До встречи, — Стив кратко обнял меня и поднявшегося на ноги Барнса. Уилсон молча поднял руку в прощальном жесте, а мы с Джеймсом синхронно ему ответили. Я упала обратно на диван и завалилась на подушку. Баки последовал моему примеру и приземлился рядом. Он подложил свою руку мне под шею, прижал к себе и уткнулся носом в макушку. — Кажется, мы наконец остались одни? — прошептал он в волосы и вдохнул их запах. — Ягоды, м-м. — Джеймс Бьюкенен Барнс, — пробубнила я ему в грудь. — Ты самый упрямый старикан на этой планете! — воскликнула я и укусила его за шею. Он раскатисто захохотал.
