Пророчество
13 апреля 2020 г., 17:13
Исследования собственной крови и создание так называемой антисыворотки занимали все мое свободное время, которое не было потрачено на Джеймса Барнса и работой со студентами Медицинской вакандской академии. Сложности с забором собственного генетического материала усложняли мою работу в несколько раз, потому каждый анализ и тест проводились с особым трепетом.
Завершая очередную серию проб антигена, я раскладывала биоматериал в камеры наблюдения, нумеруя пробирки, когда мне на бедро легли горячая и ледяная руки.
— До сих пор работаешь? — негромко произнес Барнс мне в ухо, вдыхая запах.
— А ты уже закончил тренировки с отрядом Т’Чаллы? — следуя примеру Баки, задала я риторический вопрос.
— Пару часов назад, — усмехнулся он. — Ты хоть будильник себе ставь, когда работаешь, — он обвил меня кольцом из рук и положил подбородок на плечо. — Есть успехи?
— Ничего себе, — пробурчала я, глядя на часы. Почти час ночи. — Я далека от решения этой задачи, — разочарованно вздохнула. Сбросив перчатки, я развернулась к мужчине лицом.
— Я скучал, — проговорил Барнс вкрадчиво, а затем поцеловал.
— Я тоже, — забрасывая руки ему на шею, ответила я.
— Думаю, горячий душ сейчас будет очень кстати, — Джеймс приподнял меня и закинул на плечо.
— Прекрати! — истерично сиплю я, чтобы не привлечь ничье внимание в такой поздний час. — Опусти меня! — Барнс лишь проговорил тихое «неа» и утащил меня в свои апартаменты.
Войдя в ванную комнату, он включил воду в душе, сбросил с меня туфли, встал под плотные струи воды прямо в одежде и лишь теперь поставил на ноги.
— Что ты творишь? — в недоумении спросила я, отплевываясь от воды. Джеймс молча притянул меня к себе за голову и поцеловал. От его насквозь промокшего вида у меня все сжалось — слишком притягательно. Ставшая прозрачной одежда прилипла к телам, отчего ее стало сложнее снимать, и он почти порвал мои рубашку и брюки, сбрасывая их тряпкой на пол под воду, стекающую с наших тел. Ледяная рука адским контрастом стянула мое белье вслед за одеждой.
— Ох, — прошептала я, когда он прикусил мою шею, затем спустился губами ниже, оставляя дорожку поцелуев, и встал передо мной на колени. Он поднял взгляд, будто спрашивая разрешения. Я последовала за ним вниз, и мы оказались в луже воды. — Не надо, — так же тихо проговариваю я. Слишком не про него.
— Тогда в постель, — низко произнес он. — Живо.
Едва прикрытые полотенцами, мы покинули душ, оставляя мокрые следы от наших тел на каждой стене, дополняя их плотными поцелуями. Заперев за собой дверь в спальню, Барнс утянул меня в постель.
Выбросив тяжелые влажные полотенца за борт, я вовлекла его в поцелуй. Он перевернул меня так, чтобы металл руки лежал под головой. Проведя пальцем по моей нижней губе, Барнс медленно, поглаживая, спустился рукой вниз: задевая шею, грудь, по ребрам мягким, щекочущим движением; затем низ живота. Я не отрывала от него взгляд: его глаза полыхали желанием, жизнью. Пальцы сводило от предвкушения близости с этим человеком.
Джеймс аккуратно раздвинул половые губы и пальцем коснулся клитора. Пучок искр взорвался в голове, и я потянулась к его губам. Сжимаясь в этом требующем поцелуе, он вставил в меня пальцы, чем вызвал протяжный стон. Несколько движений сковали мои мысли сияющим кругом удовольствия. Хотелось сделать ему так же хорошо.
Я свела ноги, получая неодобрительный взгляд Баки, положила руку ему на грудь и вновь поцеловала. Под давлением он оказался на спине. Я повторила его дорожку поцелуев и спустилась губами вниз, к его лобку. Он неуверенно рвано вздохнул и внимательно глядел мне в глаза. Я осторожно коснулась головки полураскрытыми губами и услышала едва различимый стон. Углубилась, и Барнс сжал простынь в металлический кулак. Несколько движений вверх и вниз, и я опустилась на него горлом. Джеймс выдал протяжное «о-ох», что лишь придало мне уверенности. Я повторила цепочку движений, но уже помогая себе кончиком языка. Он запрокинул голову и зажал рот подушкой, сквозь которую я все равно слышала его потрясающе искренние стоны. Я взялась за основание его члена и слегка сдавила. Двигая рукой навстречу своим губам, я продолжила. Барнс рычаще стонал, а затем сбросил с себя.
— Ты потрясающая, — выдал он сбивчиво, и поцеловал, оказываясь надо мной. — Как луч света в моей жизни.
Я крепко его обняла и прижалась губами. Оторвавшись от меня, он опустил руку вниз, между нами. Задавая себе направление, Барнс провел головкой по моим влажным половым губам и надавил на клитор. Я потерялась в ощущении секундного взлета.
— Пожалуйста, — простонала я. Джеймс закусил мне мочку уха и вошел. — Да, боже, — вырвалось из меня. Холодом металлической руки он смял мне грудь и приподнялся, меняя угол. Я нырнула в омут ощущений и не контролировала голос. Оставляя красные следы на его теле, раскачивалась с ним в такт, забросив ноги ему на поясницу. Каждое движение — шаг навстречу, словно мы соединяемся во что-то цельное, поднимаясь вверх.
Я обвила его мышцами там, внутри, и он прорычал сквозь зубы:
— Еще, — выдохнул Барнс. — Повтори еще, — я послушалась его: снова, снова и снова. А следом пришло падение. Меня выбросило со скалы вниз, изо льда в кипяток, потом снова в снег. Судорога свела ноги, затем живот, руки — Джеймс это чувствовал, он двигался все активнее, сильнее, глубже. Я едва оставалась в сознании, цепляясь за его плечи.
— Я люблю тебя, — прошептал он и громко застонал.
Тепло его тела усыпляло, жар отступал. Баки лежал на моей груди, мягко поглаживая живот металлической рукой. Я завернула нас в легкое одеяло и прижала его к себе.
— Я тоже люблю тебя, Джеймс, — едва слышно проговорила я.
Из сна меня выдернуло движение. Барнс пытался осторожно выбраться из моих объятий.
— Спи, только три утра, — он запечатлел поцелуй на моем лбу и вылез из постели. Слышно шум воды — Баки ушел в душ. Я тоже об этом раздумывала, поэтому, когда он вернулся, достала из ящика комплект его одежды и с хихиканьем сбежала от летящей в мой адрес подушки. — У тебя своя одежда есть! — крикнул он мне вслед.
Когда я покинула душевую с влажными волосами, в огромной футболке и тренировочных штанах на двадцать сантиметров длиннее моих ног, у входа появился Роджерс, наблюдающий, как Джеймс натягивал толстовку.
— А ты чего не спишь? — я подошла к Баки, стянула с себя резинку и забрала ему волосы в простую мальвинку, затем без приветствия обняла Стива.
— Мы только прилетели, увидел свет, решил зайти, — неловко объяснился он.
— Как все прошло? — поинтересовался Барнс.
— Неплохо, — слишком коротко описал Роджерс операцию. — Есть, кого допросить.
— Прошу прощения, — встряла я, — ты ее оставишь? — указала капитану на прилично отросшую щетину.
— Имеешь что-то против? — он оживился.
— Да нет, очень даже горячо, — я обняла Барнса и почесала нос о его бицепс.
— Ладно, я, пожалуй… — Роджерс не успел договорить, дверь позади него открылась и в проеме появилась одна из медсестер.
— Доктор Уайт? — поприветствовала она, запыхавшись. Я без слов поняла, что сейчас мне нужно обуться и бежать. Натягивая кроксы, я заплетала волосы. — Мальчик, девять лет, упал с дерева. Разрыв селезенки и сдвиг позвонков.
— Почему не ваш штатный хирург? — уточнила я, выбегая из апартаментов.
— Это его сын, он не сможет, — отчиталась девушка. — Второй врач ушел вечером с температурой, а другая смена может не успеть, — все вопросы отпали сами собой.
— Где мальчик — в дороге или уже на столе?
— На пути в операционную, — ответила сестра.
Я развернула руку с бусами и поискала контакт с операционной.
— Одноразовый костюм, питательный коктейль с сахаром и самых опытных санитаров, — кратко перечислила я.
— Коктейль? — не поняла девушка, бегущая рядом со мной.
— В последний раз я ела больше восьми часов назад, — бросила я, уже вбегая в санитарный пропускник. — Если сахар упадет, и у меня начнут трястись руки, его позвоночник "спасибо" не скажет!
Даже с вакандскими технологиями, такие операции делал живой человек. Первым мы спасли орган, затем занялись позвоночником. Придуманная местными изобретателями вставляемая вытяжка прямо в скелет предполагала крепление ее элементов на каждый позвонок, а затем ручное расширение пространства между ними. В общей сложности мы провели над позвоночником мальчика не меньше десяти часов.
Покончив с гигиеной после операции, я нетвердой походкой вышла в больничный коридор в надежде найти родителей паренька. Они оказались метрах в тридцати от выхода из оперблока — заплаканные, перепуганные и ждущие.
— Доктор Уайт! — первым на меня среагировал мужчина.
— Добрый день, — я опустилась рядом с ними на скамью в зоне ожидания. — Прошу, не нужно плакать, — вымученно улыбнулась я. — Мальчик молодец, все перенес хорошо, сейчас его переводят в реанимацию, — я сжала их ладони. — К сожалению, я не так хорошо знакома со статистикой в вашей стране, думаю, вы знаете все лучше меня, — доктор согласно кивал каждому моему слову. — Мы поставили временную вытяжку. Будем наблюдать. Сейчас все исключительно в руках Бога и вашего сына, — успокаивающе заверила я их.
— Спасибо, Кэролайн, — крепко пожал мне руку мужчина. — С вами сила богини Баст.
— Благодарю, доктор, — я почувствовала, как слипаются глаза, — вам она сейчас нужнее.
Я брела вдоль стены в сторону апартаментов Баки. От недосыпа мир вокруг слегка кружился.
— Эй, Кэролайн, — услышала я как из-под воды. — Ты, что, только вернулась с операции?
Это был Роджерс, он вышел из своей двери и поймал меня прямо перед столкновением с полом.
— Ага, — выдала я из последних сил и отключилась на его руках.
Часа через четыре меня разбудил дикий голод. Обнаружив себя в постели Барнса, я ничуть не удивилась. Плотно зашторенные окна и закрытая дверь никак не выдали день на часах.
С ощущением свинца в висках я вышла в обеденную зону. Роджерс и Барнс что-то негромко обсуждали, сидя над экраном, встроенным в стол. Баки снял руку и оставил ее в кейсе в комнате, чтобы не перегружать спину после замены. Месяц, что он проходил без веса по левую сторону, дал о себе знать — часть мышц перестала работать в прежнем режиме, потому он постепенно привыкал к протезу — работал на тренировках, но в обычной жизни давал спине отдых, пока она не вернет себе привычный мышечный тонус.
— Доброе утро, — первым меня заметил Баки. — Как себя чувствуешь? — обеспокоенно поинтересовался он.
— Как расплющенное пушечное ядро, — я отпила из его кружки кофе и села рядом. — И это я сейчас только про голову, — добавила, укладываясь на стол лицом.
— Судя по шуточкам, с ней все отлично, — Стив попытался потрепать меня по волосам. В ответ ему прозвучало злобное мычание.
— Оставь ее, — попросил Джеймс. — До завтра я бы не стал ее лишний раз трогать.
— Спасибо, — выдала я из того же положения на столе. — Есть какая-нибудь еда? Согласна, даже если ее готовил Стив.
— Очень смешно, — съязвил капитан в ответ.
— Лазанью будешь? — Барнс мягко поцеловал меня в затылок и вышел из-за стола.
— Всего, да побольше! — я подняла указательный палец вверх, не отлипая от стола.
Утолив голод, я, кажется, почувствовала, что добрею. Приятная сонливость разливалась по телу, не давая возможности быстро думать. Отталкиваясь от мысли к мысли, каждый раз я возвращалась к лицу Джеймса. Эти его добрые глаза, тонкая улыбка, я готова стечь в лужицу от приятной истомы в груди.
— Мы тут, — замялся Стив, — пока ты работала над пацаном, были в вашей смотровой, — он взял паузу, — или как там она называется?
— Поняла, и чего? — я сидела за столом, удовлетворенно переваривая восхитительную барнсову лазанью, подперев подбородок кулаком.
— Он в шоке, — мягко улыбнулся Барнс.
— С меня или с позвоночника? — уточнила я.
— С вас обоих! — воскликнул Роджерс. — В жизни бы не подумал…
— Вот и не думай о таких вещах, если можешь, — прервала его я. — Заметно легче жить, поверь, — я выползаю из-за стола, сыто мурлыча какую-то песню себе под нос, и отмыла после себя посуду. — Никто не в курсе, как там пацан, кстати говоря?
Мужчины подняли изображение с экрана над столом взмахом руки. На нем я увидела мальчишку, который лежал на больничной койке и со слабой улыбкой слушал свою мать. От этого вида по лицу невольно расплылась улыбка, будто что-то теплое сложилось мягким пушистым клубком в душе.
С глубоким вздохом я ушла в душ и вернулась заметно посвежевшей и в одежде, которая мне впору.
— Хочешь его навестить? — лучился улыбкой Барнс.
— Да, желаете составить компанию? — повела я бровью.
— Я, пожалуй, пас, — сразу же сдался Роджерс. — Не уверен, что смогу смотреть ему в глаза после увиденного.
— Подожди меня пару минут, — попросил Баки и исчез в комнате.
Мы подошли к палате мальчишки. На его постели висела карта, и я сразу приметила имя.
— Привет, Н’Диди, — поздоровалась я с мальчиком, стоя в дверном проеме. Барнс остановился у стены напротив входа, подперев ее затылком. Малыш бледен, что не удивительно с его-то повреждениями. Но, тем не менее, старался держаться. Я видела, как у него нетерпеливо подрагивали пальчики на руках.
— Здравствуйте, — резко посерьезнев, выдал мальчик. Не удивительно, что он настороженно отнесся к незнакомой белой девушке, которая даже не одета в медицинскую форму.
— Сынок, это та доктор, которая сегодня спасла тебя, — уточнила его мама.
— А, — лицо ребенка в мгновение прояснилось. — Здрасьте, — выдал он. Барнс позади меня сдавленно прыснул.
— О, а вы тот самый Белый Волк? — заинтересованно попытался высмотреть Баки малыш. Джеймс потемнел лицом. Зимний Солдат, Агент, теперь Белый Волк — он же просто Баки.
— Привет, везунчик, — поздоровался он с ребенком, войдя в палату. Барнс присел на корточки и слегка сжал руку парня. — Как тебя так угораздило?
Меня тоже интересовал этот вопрос. Я не успела уточнить причину падения, хотя мне подробно объяснили его технику.
— Да мы с ребятами хотели посмотреть на звезды! Согласно пророчеству, в один из дней этого года с неба спустится воин, который перевернет мир, — с заразительным интересом тараторил мальчик. Барнс поднялся и с подозрением посмотрел в мое лицо. Я вопросительно покосилась в ответ. — Я уже бывал на этом дереве, там такое классное место есть, чтобы на звезды смотреть, — лицо ребенка помрачнело. — Но в этот раз я, видимо, как-то не так полез и наступил на хрупкую ветку. Доктор, — он заискивающе посмотрел мне в глаза, — я же буду ходить?
Всегда испытывала ненависть к таким вопросам. Мне нужно поймать золотую середину между "не дать лишнюю надежду" и "не лишить пациента стимула выздороветь". К тому же мама мальчика так глядела на меня своими яркими сияющими глазами.
— Думаю, этот вопрос тебе нужно задать папе, — подсела к нему я. — А самое главное — себе, — указала ему на грудную клетку. — Самая большая сила в выздоровлении — твое желание встать на ноги.
Мальчик, слегка нахмурившись, обдумывал мои слова. Пока он преследовал голос в своей голове, я постаралась незаметно исчезнуть из палаты, прихватив с собой Барнса.
— Ты знаешь, что прекрасна? — приобнял меня за талию Джеймс.
— Я тебя тоже, — увильнула я, целуя мужчину в щеку.
***
В какой-то момент, сидя спиной к груди Барнса и разглядывая гладь озера, я неожиданно поняла, что не видела Роджерса уже месяца три. — Баки, а почему Стив так долго не появлялся? — я задрала голову и уткнулась макушкой мужчине в шею. Он приобнял меня правой рукой — левую, металлическую, оставил в апартаментах. — Он сказал, что они сели на хвост какой-то большой группе наемников, — Джеймс оставил короткий поцелуй у меня на лбу, — да и Ванда с Вижном там что-то мутят, не уверен, что знаю все, — ответил он, не отрывая глаз от водной глади. Уже несколько месяцев мы жили под крылом короля Т’Чаллы. Я исправно появлялась в больницах Ваканды, делилась со студентами своим опытом. В работе с программой в голове у Баки мы встали в тупик, потому пока было решено отложить этот вопрос. По континенту бодрым шагом шла весна, накладывая свой отпечаток и на мою жизнь. В какой-то момент Барнс предложил перестать маячить перед глазами королевских особ и отправиться на какое-то время куда-нибудь на окраину, подальше от цивилизации. С согласия короля мы уехали. Постоянной одеждой стали привычные африканские мотивы, а на моей коже впервые за все сто лет жизни появился легкий оттенок загара. — На днях должна заглянуть Шури, она хочет что-то уточнить по поводу боевой руки, — я уселась поудобнее, и Баки знакомым движением положил мне подбородок на макушку. — Хорошо, я буду ждать, — безучастно уведомил меня он. — Мне надо слетать в Бухарест, — выпалила я после минутной паузы и зажмурилась. — Буквально на несколько часов, — лишь бы Барнс не потребовал поехать с ним. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. Я совершенно не хотела портить этот мирный, пронизанный единением момент. Но дела не ждали. — Хочешь вылететь завтра рано утром, полагаю? Как обычно? — грустно вздохнул он. — Да, — подтвердила я его слова. — Ты же не против, если я полечу без тебя? — я подобрала ноги под себя и развернулась к нему, чтобы заглянуть в его глаза. Джеймс опечален. И я не могла определить, в чем дело. Это моя вина? Я собрала его щеки в ладони и нежно поцеловала в губы. — Хорошо, — продолжил отстраняться он. — Только не снимай браслет, ладно? — Баки умоляюще смотрел на мое лицо. — Обещаю, — я крепко обняла его. — Что-то произошло? — Барнс не ответил, лишь крепче прижал меня к себе и завалился на траву, серьезно глядя в небо. — Эй, — рассмеялась я, выпутывая траву из его волос, — зачем ты так со мной поступаешь? Подними меня обратно! — Барнс перекатился, оказываясь сверху. Я сияла от удовольствия. — Джеймс, — он остановил свой внимательный взгляд на моих губах и замер без тени улыбки на лице. — Я тоже тебя люблю, — я дала ответ на его непроизнесенный вопрос. — Я боюсь тебя потерять, — четко проговорил он.***
Принцесса наблюдала за озером, завороженная гладью воды. Из домика выбегали дети, задорно хихикая. — Опять играете, где не велено? — улыбнулась детям Шури. — Нет! — ответил один из них. — Да, — укорил другой первого. — Все дразните, пристаете? — продолжала принцесса. — Нет, нет, — в один голос отвечали ей мальчишки. — Не будите его, он спит, — пожурила их Шури. — Дайте человеку отдохнуть, ну, не мешайте. — Я не бужу! — оправдывался один из ребят, улепетывая от принцессы. — Это все С’ако! — Бегом, бегом, бегом, брысь отсюда! Хватит, — продолжала выговаривать Шури с улыбкой. Из дома вышел Барнс, тоскливо оглядывая пространство вокруг. Обычно залитая светом поляна, озеро и чистое небо казались ярче. Пока их не перекрыло беспокойство в связи с опустевшей постелью. — С добрым утром, сержант Барнс, — поприветствовола его ее высочество. — Баки, — поправил он. — Как себя чувствуете? — Сносно, — он сделал паузу. — Спасибо. — Идемте, — Шури хлопнула Барнса по груди. — Вам еще столько нужно попробовать! У меня есть для вас несколько образцов боевой руки, хочу, чтобы вы оценили и дали комментарии, — девушка горела идеями и хотела делиться своим энтузиазмом с окружающими. Барнс же к этому не был готов.
