Железное небо: Вспомнить всё

Было несколько вещей, которые Соре искренне нравились в городе Нассау. Во-первых, само название. Ямарута находил его безумно смешным, особенно если игнорировать правильное произношение, в котором не было ударения, и намеренно растягивать последние гласные. Во-вторых, пляжи. Для человека, который полжизни прожил в тюрьме, а потом не вылезал из города, увидеть бескрайнее море было чем-то сродни чуда. Ему нравилось смотреть на кристально чистую воду и слушать шум тихих волн, сидя на песке. Но с приездом Томо лишь один из пляжей стал любимым — тот, где парни тренировались. По какой-то неизвестной причине на этом крохотном пляже никогда не было других людей, а потому это место идеально подходило для схваток с применением холодного оружия вдали от посторонних глаз. В-третьих, простота местных людей. Если в Тэррозе многие сразу же замечали тянущуюся следом за Сорой тяжёлую ауру и относились к нему с подозрением либо осторожностью, то в Нассау все как будто бы были слепы в этом плане. Это значительно упрощало жизнь. Даже в каком-то смысле позволяло парню забыть о том, кем он являлся. В-четвёртых, особенно сильно Соре понравились первые совместные четыре дня с Томо в этом городе, потому что парни, за год разлуки изрядно изголодавшись друг по другу, только и делали, что трахались, изредка прерываясь на еду и сон. Слово «понравились» — не совсем точное описание, хотя всё равно подходящее. Скорее, Ямарута остался под таким сильным впечатлением, что, как говорится, ахуел и не выхуел обратно. Парни попеременно зажимали друг друга в самых разных частях квартиры, прижимая то к постели, то к стенам, то к столу на кухне, то на полу, то в душе. Кажется, не осталось такого уголка, где они бы не набросились друг на друга с одной-единственной целью — потрахаться ещё раз. И если с Ямарутой всё понятно — с его-то физиологией и особенностями организма он уставал ненадолго и был способен к длительным и выматывающим марафонам, то вот Томо, будучи обычным человеком, вызывал массу вопросов. Например, откуда в нём столько дури, чтобы ебаться без остановки часами? Ещё и с железным. Секс с Ямарутой равносилен полноценному походу в зал или, как минимум, тяганием штанги, учитывая, сколько весит его туша из-за железа. Сам Сора в какой-то момент допустил мысль, что не выдержит такого напора, ну потому что он едва ли мог тягаться с выносливостью Охотника и искренне недоумевал — а как вообще такое может быть? Вплоть до того, что после очередных скачек, длившихся пару часов, перерыв у Томо занял меньше минуты: он просто взял поллитровую бутылку воды с тумбочки, осушил практически полностью и вернулся к Ямаруте, который ещё даже не закончил выравнивать дыхание. Тогда-то железный и понял: Охотник ещё больший псих, чем думал Сора. Нет, ему определённо всё нравилось, просто он был искренне удивлён. Ямарута был под настолько глубоким впечатлением, что, когда на работе его спросили о том, почему в один день он не вышел на смену, парень, вместо того, чтобы оправдаться, ляпнул: «Меня четыре дня вертели на хую». И это было чистой правдой. Это был его первый прогул, но объясниться всё же пришлось. Руководитель отнёсся с пониманием, когда услышал, что всё дело в долгожданном воссоединении парня с его любимым психопатом. Но в следующий раз за невыход на работу без уважительной причины ему обещали устроить взбучку. Ямарута отреагировал на это слово соответствующе: поперхнулся на вдохе и поёжился, потому что не иначе как взбучкой он мысленно называл всё то, что происходило в те четыре дня. А Томо в те четыре дня выглядел расслабленным и довольным как никогда. За время, проведённое вместе с Томо в Нассау, Ямарута слишком быстро привык к тому, что иногда он просыпался от приставаний копа. Бывало так, что Охотник, сам ещё до конца не проснувшись, прижимался к парню всем телом и, упираясь стояком ему в задницу, медленно, почти лениво гладил его, целуя в шею. От такого варианта железный млел моментально и сам напрашивался на продолжение. Но бывало и по-другому: несколько раз он резко распахивал глаза от звука собственного голоса и в тот же момент осознавал, что мужчина не просто упирался членом в задницу, а медленно трахал парня, пока тот спал. Но стоило Томо заметить, что железный проснулся, и дальше оставалось только гадать, изменит ли он темп, потому что шансов всегда было пятьдесят на пятьдесят. Такое случалось не часто, но Сора откровенно любил подобные пробуждения, и сам, разумеется, не разочаровывал мужчину: тот тоже порой просыпался то от минетов, то от того, что железный бодро скакал на его утреннем стояке. В общем, бывало всякое. После возвращения в Тэрроз подобного пока что не случалось, и Ямарута откровенно расстраивается этому факту. А всю последнюю неделю они с Охотником и вовсе почти не пересекаются — мужчина вечно ссылается на занятость и раз за разом отшивает железного с его потугами поприставать. Но всё-таки настаёт тот день, когда Соре всё же хоть что-то перепадает. Он просыпается от медленных поглаживаний по бедру и понимает, что лежит на боку. Томо тоже, но немного ниже, уткнувшись ему лицом куда-то под солнечным сплетением и постепенно раскаляя кожу тёплым размеренным дыханием. Нога парня покоится на боку у Охотника — как раз удобно под его согнутую руку, ладонь которой скользит то ближе к колену, то обратно к ягодице железного. Такое пробуждение было тёплым и приятным, хотя Томо, кажется, просыпается не до конца: его прикосновения ленивые, можно даже сказать нежные, а он не часто так делает, когда он в здравом уме или не намеревается поиздеваться в дальнейшем. Впрочем, уже через пять минут всё встаёт на свои места: не меняется ничего, кроме положения руки Томо — он опускает её под ногу парня и медленно вводит в него два пальца. А ещё через пять минут он таки поддаётся на уговоры Ямаруты и ускоряет движения руки, потому что железный может только дрожать, тихо выть сквозь зубы и царапать ему плечи от таких мучительно-медленных темпов. Возможно, они бы продолжили, но когда Сора таки изворачивается, дотянувшись рукой до своего члена, и кончает, Томо с едва различимым вздохом отстаёт от него. — И что, это всё? — искренне удивляется Ямарута, ещё не до конца отдышавшись. Томо сидит рядом спиной к парню и встряхивает головой, сгоняя сонливость окончательно. — У меня работа, некогда с тобой возиться. — В чём была проблема использовать член вместо пальцев изначально? — В том, что это затянулось бы не на десять минут, а мне уже пора уходить, — хмуро отзывается мужчина, застёгивая ширинку на джинсах и морщась — да, ощущения не из приятных, но он лучше потерпит это, чем ограничится быстрым и скучным сексом, который всё равно никого из них двоих не смог бы удовлетворить. — Ладно, — вздыхает Ямарута, откидываясь на спину. — Господь неспроста даровал мне две руки. Буду использовать их по максимуму, пока ты звенишь яйцами на работе. Ну вот, обиделся. Какая прелесть. У Томо подобная реакция вызывает весёлый смешок, но на провокацию он не ведётся — ему действительно некогда. Он и так опаздывает. Приходится нарушать правила дорожного движения, на минуту выжимая из байка чутка свыше двухсот километров в час не по магистрали. Штраф прилетит баснословный, и если бы Томо сумел отказать себе от приставаний к парню при пробуждении, то смог бы этого избежать. Но он не отказал, а потому за неверную расстановку приоритетов ему и придётся расплачиваться. В буквальном смысле. Но ему как-то похер.

***

Скай замечает, что Рей выполняет какие-то странные поручения, ещё год назад. Он тут же выясняет, что те задания ей поступали вовсе не от Кенджи, и выводов после этого следует только два: либо девушка подчиняется кому-то ещё, либо она нарушает запреты и действует самостоятельно. В любом случае, это вызывает вопросы. Дайлер до сих пор следит за этим с нескрываемым любопытством, искренне недоумевая: что происходит? Последняя жертва Рей, убитая месяц назад, — мужчина лет сорока. На первый взгляд, совершенно обычный: работа в офисе, бильярдный клуб как хобби, отсутствие каких-либо приводов по нарушению статей и такое же полное отсутствие какой-либо семьи. Но Скай не был бы собой, если бы не раскопал всю его подноготную. Оказывается, вся эта обычность — лишь прикрытие, банальная фикция для отвода глаз. Истинная профессия мужчины — наёмный убийца. Следы он заметал достаточно хорошо, но прокололся как раз на последнем деле — он даже не успел его начать, как его тут же настигла Рей. Кто был целью — Скай не знает, но подозрения вызывают лёгкую тревогу. Однако её быстро затмевает другое: фактически, Рей подчищает город от фрилансеров, и тут уж не столь важно, по чьей-то указке или по собственной инициативе — дело довольно полезное. Так что Скай не вмешивается до сих пор, но не сводит глаз с железной. Он садится в машину, заводит мотор и только после того, как закуривает, трогается с места. Глава городской полиции намерен отчитаться перед ним о находке тела очередного наёмника, убитого Рей в начале этой недели. Дайлер и сам уже давно всё выяснил, но ему любопытно, что об этом скажут в городской полиции и как там отреагируют на вопрос о том, почему с фрилансерами приходится разбираться железному, а не им.

***

Первое, на что Томо натыкается прямо рядом с участком безымянной полиции — это группа из четырёх людей, и это поначалу настораживает, но вскоре брюнет узнаёт знакомые лица и подходит. Разговор говорящих прерывается, так как они тут же обращают внимание на главу Охотников. — О, так ты правда снова в Тэррозе! Я уж думал, не увижу тебя больше, — смеётся один из парней и, смещая центр тяжести, используя в качестве опоры один костыль, тянет руку Томо. — Дэрил? — Томо звучит слегка удивлённо и пожимает ладонь на автопилоте. Он окидывает парня взглядом и только сейчас осознаёт, что железный, которого чуть больше трёх лет назад лишили позвонков и возможности ходить, стоит на своих ногах, хоть и с помощью костылей. — И давно ты снова передвигаешься без коляски? — Пару месяцев, — улыбается парень. — Мне сделали операцию полгода назад. Ещё через полгода-год буду ходить сам. Бегать уже точно никогда не смогу, да и хромать буду до конца жизни, но зато сам. Стоящая рядом Кирара кладёт ладонь ему на плечо и мягко улыбается. — Мы подсобили, — неловко мнётся один из Карателей, переглянувшись со вторым. — Не смогли смотреть на его кислую рожу, хоть он и пытался делать вид, что не расстроен, — поддакивает тот. — Да не был я расстроен! — Вот, видишь? Протез стоил пиздец как дорого. Ятсуме Рёма сделал скидку, но сумма всё равно была внушительная. Так что нам пришлось немного поработать. — Но не как всем нормальным людям, верно? — хмыкает Томо с долей укоризны. Каратели тупят неловкие взгляды. — Брали контракты? — Ну… — Не мямли. Вы брали контракты? — Да, на бирже наёмников, — бубнит один из Карателей. — Я просил их этого не делать, но ты же их знаешь, — вступается Дэрил, кидая косые взгляды в сторону приятелей. — Если им что-то взбрело в голову — то всё, тушите свет… — Единственный свет, который они теперь увидят, это свет в конце тоннеля. Марш внутрь, — предупреждает Томо, подтолкнув обоих Карателей к зданию. — Будь с ними помягче, — смеётся Дэрил, взмахивая ладонью на прощанье. Томо ограничивается словесным нагоняем. Он отлично знает о бирже наёмников, так как та существует гораздо дольше, чем он сам. Мужчина никогда не встревал, если узнавал, что кто-то из его знакомых выполняет контракты — это личное дело каждого. Но вот Карателям строго запрещалось заниматься подобным фрилансом — кто они, в конце концов, такие? Нельзя допускать, чтобы железные входили во вкус, продолжая убивать. Однако тем двоим удалось избежать реального наказания. Они изначально преследовали совсем не кровожадную цель — помочь своему товарищу снова встать на ноги, и только эта биржа была способна позволить достичь её в кратчайшие сроки. Так что хрен с ними. Но больше никаких поблажек. Дальше приходится отвлечься на Грин и Роши. Затем — на Рёму. После — ещё на парочку-другую подчинённых. У всех есть какие-то вопросы, требующие внимание Томо. По итогу это затягивается часа на полтора. По пути Томо к кабинету главы Охотников, на горизонте маячит и Кенджи. Они тоже пожимают друг другу ладони. — Здаров. — Йо, — кивает киборг и улыбается. — Я по привычке чуть не уселся на твоё место. — Да? Мог бы рассчитывать на мою благодарность, если бы избавил меня от работы этим утром. — Что, есть дела поважнее, чем поимка железных? Томо неопределённо ведёт глазами и фыркает. Кенджи понимающе улыбается, но не комментирует. — Так, что случилось? — Ты же вставил тем двоим пиздюлей за работу на бирже наёмников? Я тоже так поступил, когда узнал, но они очень настаивали, так что я решил, что буду просто следить за ситуацией. — И раз ты сообщил, что есть срочное дело, а теперь говоришь об этих придурках, значит, ситуация на бирже касается нас? — В каком-то смысле, — Кенджи скрещивает руки на груди и вздыхает. — Те двое выполняли довольно примитивные контракты. Целями были конкуренты противоборствующих фирм, любовники богатеньких эксцентричных персон, но чаще всего просто враждующие между собой криминальные авторитеты, не связанные с миром железных. Но недавно я наткнулся на особенный заказ…

***

Ямарута бесится внутри себя настолько, что так и не исполняет задуманное. Он-то намеревался устроить шоу и попробовать ещё раз удовлетворить себя руками уже самостоятельно, пока Охотник был дома, но тот даже не смотрел на него и ушёл, действительно торопясь. Парень в гневе резко начинает трепыхаться на кровати, выпутываясь из одеяла и наконец-то принимая решение встать. Первым делом он кормит Призрака — кошку, за которой пришлось съездить в Нассау ещё раз. Там за ней приглядывал Акио — приятель Соры и его коллега по работе в кафе. Акио настолько привязался к этому животному — к кошке тоже, — что, услышав, что это не отпуск, а переезд, расплакался. Ямарута только сочувствующе вздохнул. Желание вернуться в Тэрроз было намного сильнее, чем жалость при виде чужих слёз, пролитых по парню. Следом он принимает душ, завтракает, смотря новости, и давится зевками — вспышка раздражения отняла много сил, теперь снова хочется спать. Но у Ямаруты появляется план на сегодняшний день. Он не часто покидает поместье Ямада, но каждый раз это вызывает волну дрожи и предвкушения. Парень вынужден скрывать своё лицо и тот факт, кем является на самом деле, поэтому он не пользуется железом и, если участвует в каких-либо потасовках, прилагает максимум усилий, чтобы не позволить кому-либо лишить его какой-нибудь конечности или тупо выстрелить в лоб — последствия этих действий сказали бы о загадочном мечнике всё ровно с тем же успехом, как и выставленное напоказ железо, потому-то он всего этого и избегает. И да, ему всё ещё приходится ограничиваться использованием меча. Но в каком-то смысле он даже привык. Сора прожил в Нассау три года и ни разу за это время не столкнулся ни с чем, что могло бы впутать его в какую-нибудь кровавую историю. Жизнь была удивительно похожа на самую обычную. Ему это нравилось, но между Нассау и Тэррозом огромная пропасть: там парень не должен был скрываться и мог ходить на обычную работу, а здесь — сплошь одни лишь ограничения, и заниматься чем-то обычным и простым нет почти никакой возможности. Из подобного ему доступны лишь бытовые занятия по дому, но такой расклад ему не понравился сразу — мозг требовал хотя бы минимальной раскачки. Так что Ямарута не стал избавляться от прикида, в котором появился здесь, и до сих пор периодически облачается в того самого Призрака, гуляющего по городу в поисках какой-нибудь заварушки и будоражащего умы жителей Тэрроза. Чаще всего Сора натыкается на каких-нибудь бандитов, так что он не всегда убивает их — калечит и бросает где-нибудь у дороги, чтобы городская полиция вскоре приехала за корчащимися от боли трофеями. С железными он, как правило, не пересекается, а если узнаёт кого-нибудь сам, то тут же старается убраться из виду. Есть одно место, которое он неизменно посещает, прежде чем отправляется на полноценную прогулку по Тэррозу. Могила Коды. Парень долго стоит напротив каменного монумента, смотрит на выгравированное имя и дату смерти, и внутри себя раз за разом бьётся об всеобъемлющее чувство вины. С годами оно так и не утихло. Сора выуживает из нагрудного кармана лёгкого бронежилета таблетку и вертит её между пальцев. Он кладёт пилюлю на каменный выступ и ненадолго задерживается в положении на коленях. Сора старается не хмуриться, не сжимать зубы и не стискивать кулаки. Он глотает эти эмоции, позволяя им переработаться внутри в нечто ещё более тяжёлое и вязкое, а после уходит.

***

— Особенный заказ? — переспрашивает Томо, вскидывая брови. — Цель — Скай Дайлер, ценник в пятьсот миллионов, — сообщает Кенджи, нахмурившись. — Контракт висит уже давно, но я так и не выяснил, кто его выставил и были ли желающие испытать удачу. — Были, — спокойно реагирует Томо, чем вводит киборга в лёгкий ступор. — Стоп, ты знаешь об этом? — Конечно. Это я открыл контракт на Ская. — Что?! — Чему ты удивляешься? — ухмыляется Охотник, искренне наслаждаясь недоумением парня. — На него и раньше висели контракты, но тогда его боялись сильнее, чем сейчас. Образ грозного лидера за последние годы слегка посыпался, так что желающих попытаться всадить ему пулю между глаз наверняка прибавилось. Я открыл этот контракт, чтобы пресекать подобные выходки. А так как сумма за выполнение просто космическая, кто-нибудь наверняка попытается найти железного, чтобы тот справился с задачей на отлично. А это уже как раз по нашей части. — Ёбнуться можно, — выдыхает Кенджи, прикладывая пальцы ко лбу. — То есть, подожди, ты находишь откликнувшихся и устраняешь их прежде, чем они приступят к выполнению задания? — Не сам. — Только не говори, что этим занимается тот, кто появился в городе одновременно с тобой?.. — ещё более обескураженно бормочет Ямада, пялясь на мужчину широко раскрытыми глазами. — Не понимаю, о чём ты, — хмыкает Охотник, даже не моргнув. — Этим заданием занимается Рей. Мне поступает отклик, я передаю информацию ей, а она прореживает ряды наёмников Тэрроза. Всё довольно просто. — И ты делал это даже когда уехал?! — С самого начала. — Охуительно. А мне сказать? — Зачем? Ты подозревал её в чём-то? Я не запрещал ей говорить об этом с руководством, так что если бы ты спросил, она бы сразу рассказала. Прям как я только что. Для верхушки, которой я доверяю, это не секрет, но сейчас пусть эта информация останется между нами. — То есть, погоди… Если подумать, то у Ская наверняка и так были неприятели, которые хотели бы свернуть ему шею. А так как он начал давать слабину несколько лет назад, ты решил, что кто-нибудь попробует довести навязчивые идеи до реализации и откроет контракт на него с ценником побольше? Поэтому ты сделал это сам, чтобы тебе стало проще вычислять наёмников и убирать их с дороги? — Именно. — Я в ахуе с твоей предусмотрительности. — Мотай на ус, пока я жив, — усмехается Томо. — Да, обязательно… Вот только… — Только что? — Ценник ведь неподъёмный. У тебя нет таких денег. — Мне и не нужно, контракт всё равно не закроют. — Я не об этом… — Кенджи вздыхает и достаёт телефон, разворачивает экран, что-то долго ищет, а после показывает Охотнику. — Вчера вечером появился новый, и он обгоняет твой по сумме на двадцать миллионов. — Какого хуя? — Томо хмурится и берёт пластину в руки, всматривается и убеждается сам. — Бля, это плохо. — Думаешь, это не прикол? — Нет. Ради прикола сумму можно было бы поставить повнушительнее, а раз мою просто перебили небольшим перевесом, значит, наниматель обещает, что она у него есть. Это пиздец как плохо! — Мы можем узнать, кто контрагент этого контракта? — Да, но это займёт немного времени, — Томо возвращает пластину Кенджи. — Сгоняй к Ятсуме. — Мм-хм. К которому? — Блять. К младшему, — уточняет Охотник. — Пусть сию секунду бросает все свои дела и ищет контрагента. Потом может попросить у меня, что угодно. Я пока свяжусь с Рей. Давай, вперёд и с песней! Кенджи кивает и срывается с места в мастерскую Роши. Томо сразу же звонит Рей, продолжая путь до своего кабинета. — Слушаю, босс, — раздаётся из динамика через пару секунд. — Вчера открыли новый контракт, ценник больше моего, контрагента пока не знаем, — тут же объясняет Томо, сразу проскакивая всё лишнее в диалоге. — Понятия не имею, как скоро кто-нибудь откликнется, но Дайлеру пизда, если мы упустим его из виду. — Найти и охранять? — игривый тон девушки тут же меняется на холодный и строгий. — Да. И лучше в закрытом помещении. Избегайте окон, наёмником может оказаться снайпер. — Принято. Отлично, теперь осталось дождаться информации о контрагенте. Томо заходит в кабинет и тут же застывает на месте, с ходу замечая знакомую фигуру, стоящую около его стола. Дверь закрывается по инерции. — Хули ты тут забыл? — выдыхает Охотник, сталкиваясь взглядом с жёлтыми глазами. — Соскучился, — отвечает Ямарута слегка приглушённым из-за обёрнутых вокруг его лица бинтов голосом. — Ты нормальный? Как ты сюда добрался? И когда? Тебя кто-нибудь видел? — Я тут пару минут всего лишь. Никто меня не видел, не парься. — Не парься, блять? — вскипает Охотник, приближаясь. — С тебя шкуру спустят, если заметят, ты в курсе? — Отращу новую, — беспечно пожимает плечами Ямарута. — Да тихо, тихо, не злись! Я был осторожен, честное слово! Всё будет в порядке. Томо с трудом подавляет вспышку злости и волнения и садится в кресло. Возвращается навязчивое желание покурить. — Нахуя припёрся? — выдыхает он, потирая переносицу. — Ответ «на рожу твою противную посмотреть» всё ещё канает? — Нет, сто раз это слышал. Придумай что-нибудь получше. — Тогда скажу как есть: умираю со скуки. А ещё, ты всю неделю был занят, мы почти не виделись. Так что, да, я просто соскучился. — Очень трогательно, — фыркает Охотник, поднимая взгляд на парня. — Ты вообще вдупляешься, что ставишь себя под удар, появляясь здесь? — А кто я, по-твоему? — Ямарута раскидывает руки в стороны, намекая на свой внешний вид. — Я всего лишь новая городская легенда, а не тот, кому запрещено появляться тут. — А новая городская легенда не хочет поведать мне о своих ебаных подвигах? Нахуя ты лезешь на рожон? Чтобы с твоей тупой башки сорвали все эти дурацкие бинты и Дайлер увидел истину своими глазами? — Он не увидит, даю слово, — серьёзно заявляет Ямарута, а затем, судя по голосу, улыбается. — Не переживай, я не встреваю в стычки с железными. — Ещё бы, блять, ты в них встревал. Хотя достаточно и того, что ты вмешиваешься в дела городской полиции. — Откуда ты об этом знаешь?! — Ну, во-первых, твоё ебало, пусть и скрытое бинтами, иногда попадает в кадр на камерах уличного видеонаблюдения. Ахуеть открытие, да? Уже забыл об их существовании? А во-вторых, к кому, если не ко мне, обращается городская полиция, будучи не в силах поймать загадочного мечника? Как ты думаешь, кто твою задницу вечно прикрывает? — Тот, кто не трахает её уже целую неделю! — возмущается Ямарута. — Мне, наверное, сегодня утром просто померещилось, да? — Пальцами не считается. — Охуительно. — И что ты полиции сказал-то? — Чтоб не лезли. Ты же им помогаешь, герой хуев. — Конечно, помогаю. Из тени. Я как этот… Я Бэтмен! — Ты еблан тупорылый, но это уже совсем другая история, — поправляет Томо со вздохом. — Я тут, знаете ли, скучаю по нему, а он рожу корчит, — Сора искренне расстраивается, хоть и понимает, что все претензии Томо обоснованы. — Хватит смотреть на меня с таким недовольством. — Хочешь, чтобы я смотрел на тебя как-то иначе? Отсоси. Вообще-то это не призыв к действию. Томо огрызается сугубо рефлекторно, но слишком уж неудачно подобранными словами в сложившейся ситуации. Он понимает это тогда, когда Ямарута, чуть подумав, стягивает со своей головы капюшон и бинты, медленно приближаясь. — Я не то имел ввиду. Ямарута, — предупреждающие нотки в голосе скользят вместе с напряжением. Томо даже пытается встать, чтобы остановить парня, но тот уже подходит вплотную и упирается ладонями ему в бёдра, заставляя остаться сидя в кресле и наклоняясь ближе к лицу. — Я сказал отъебись. — Нет, ты сказал отсосать, — улыбка Соры становится шире. Он бесцеремонно накрывает губы Охотника своими и скользит ладонями выше, тихо усмехается, чувствуя, как под тканью в области ширинки мужчины растёт напряжение. Ямарута неторопливо расправляется с пряжкой ремня и молнией, поглаживая твердеющий член одной рукой и не прекращая целовать Охотника. Другой рукой он резко дотягивается до регулятора на кресле и выкручивает его, чтобы спинка внезапно откинулась назад. Томо успевает вцепиться пальцами в подлокотники, чтобы не рухнуть следом, но натыкается на весёлый взгляд железного и, побесившись пару секунд, смиряется с положением дел и расслабляется сам, ложась на спинку. Парень встаёт на колени между его ног и широко ведёт языком от основания до головки, заставляя Охотника шумно сглотнуть. Ямарута всегда держит в голове тот забавный факт о том, что Томо крайне редко отказывается от минета, потому что железный слишком уж хорош. А в такой, казалось бы, опасной ситуации, как сейчас, мужчина был просто обязан суметь совладать с собой и оттолкнуть парня несмотря ни на что. Но Ямарута обещал, что всё будет нормально, так что Томо слепо верит ему, а потому и поддаётся. Сора берёт в рот сразу до конца и несколько раз насаживается горлом, следя за реакцией. Томо облизывает пересыхающие губы и закрывает глаза, сжимая пальцы на подлокотниках крепче. Всё-таки, он тоже терпел всю неделю, и это заметно. Ямарута обхватывает член обеими ладонями и присасывается к головке, быстро выпуская почти до конца и тут же снова вбирая в рот, плотно смыкая губы. Сверху в ответ раздаётся тихий хриплый выдох и сбитое тяжёлое дыхание. Сора внимательно прислушивается и не прекращает движения, даже когда выдохи становятся быстрыми и короткими. Он один раз насаживается горлом, вырывая из глотки Томо тихий низкий стон, и тут же выпускает изо рта целиком, не позволяя кончить и давая переждать момент. О да, у него с Охотником было столько практики в Нассау, что парень научился определять всё сам. Теперь он полностью понимает и контролирует то, когда мужчина кончит, и ему не нужны никакие предупреждения. Сора повторяет проделанное, но теперь, вместо того, чтобы концентрировать внимание на головке, сосёт намного глубже, полностью расслабив горло. Томо прикладывает ладонь ко лбу и стискивает зубы, стараясь не звучать слишком уж одобрительно для Ямаруты. Но с такой задачей нелегко справиться, особенно учитывая талант парня: Томо то и дело сдавленно выдыхает, изредка хрипло мычит, кусая губы, и жмурится, потому что желание спустить железному в рот стремительно застилает собой всё остальное. И Сора отлично об этом знает. В Нассау он от кого-то услышал, что особенности физиологии отдельных личностей иногда позволяют им то, что, казалось бы, не должно быть возможным. Например, обычно мужскому организму требуется хотя бы какой-нибудь перерыв, прежде чем он сможет кончить снова. Но некоторые люди способны испытывать двойные оргазмы, что стало для Соры настоящим открытием, и он тут же попытался выяснить, получится ли у него провернуть подобное с Томо. Пару-тройку раз получилось. Собственно, это и были те самые моменты, когда Охотник полностью переставал себя контролировать, а это действовало на Ямаруту похлеще наркотиков. Но самое приятное всегда случалось сразу после. Конечно же, Сора намеревается попробовать сделать это прямо сейчас. Он долго издевается, подпуская удовольствие к самому краю, а затем вновь и вновь останавливаясь. К этой его фишке мужчина давно привык, так что не возражает, даже если очень хочет. Сора вдруг снова опускается на член горлом и ускоряется, скользя ладонями вверх по телу Охотника, задирая рубашку и прикасаясь к напряжённым мышцам на животе. Выдохи сверху снова становятся рваными и короткими, член в глотке дёргается, но в этот раз Сора не уходит, а затем судорожно сглатывает, когда орган начинает пульсировать, выплёскивая сперму. Вот только и после этого Ямарута не прекращает. Он снова обхватывает всё ещё твёрдый член обеими ладонями и присасывается к чувствительной головке, делая удовольствие острым и болезненным. Томо вздрагивает и шипит сквозь зубы, стараясь справиться с собственным голосом. От подобных манёвров он чуть было позорно не вскрикнул, потому что поначалу это действительно очень больно, а потом — остро и раздражающе. От такого ощущения инстинктивно хочется уйти. — Всё, Ямарута, стой, — выдыхает Охотник, но Сора не реагирует. Он поднимает взгляд и внимательно следит за отражающимися на лице эмоциями: смесь боли с остатками удовольствия, раздражение и попытки найти в себе силы оторвать железного от себя по-настоящему — Томо ведь тоже в курсе, чего добивается парень, когда происходит подобное. Охотник хватает парня за волосы и тянет от себя, но Ямарута только рычит и насаживается немного глубже, смыкает губы плотнее и кружит языком по головке. Мужчина тут же одёргивает руку, потому что понимает — попытки отстранить парня от себя обернутся усилением этих смешанных ощущений, и тогда он точно позорно заскулит. Хотя, до этого ещё ни разу не доходило, но Томо всерьёз беспокоится о том, что Ямарута поставил себе такую цель — добиться той же реакции, которую Охотник обычно получает от самого железного. — Ямарута, хватит. Прекрати, — мужчина жмурится, вздрагивает ещё раз, стискивает пальцы на подлокотниках снова и судорожно выдыхает. Ничего не меняется. — Блять… Больно же, сука! Стой, блять! Ямарута!.. Стой… Сора, всё… Сора… Томо даже не замечает, как боль неожиданно превращается в предоргазменную судорогу, как его собственное раздражённое шипение внезапно сходит на предвкушающие хриплые выдохи имени железного. Он неосознанно сам подаётся бёдрами вверх, и с низким прерывистым стоном снова изливается в горячую глотку. Сора замирает, проглатывая, и держит его внутри до конца, позволяя волнам истомы плавно разливаться по телу. Всё, нет ни мыслей, ни контроля. Томо рассеянно прикасается ладонями к своему лицу, затем ведёт вверх, сжимая пальцами волосы, жмурится и кусает губы. Ему так хорошо, что он и не пытается себя контролировать — всё равно не сможет. Он мелко дрожит, слышно его сорванное быстрое дыхание. Он так и не открывает глаза, дрейфуя в отголосках удовольствия. Довольный собой Ямарута тянется выше, аккуратно притираясь к разбитому оргазмом мужчине. Тот вдруг кладёт ладонь ему на талию и заставляет рухнуть на себя. Кресло скрепит, но выдерживает нагрузку. Сора только успевает повернуть голову, как его тут же целуют, не прекращая поглаживать по боку. Мужчина ещё долго дышит шумно и тяжело, продолжая эти глубокие медленные поцелуи с парнем и тем самым сам у себя отнимая возможность выровнять дыхание окончательно. Эти самые пять минут после проделанного трюка Ямарута просто обожает. Когда Охотник всё же отрывается от него и, кажется, окончательно приходит в себя, парень поднимается и встаёт напротив, упёршись поясницей в столешницу. Он собирается дождаться, когда на лице Томо отразится осознание произошедшего, и намеревается подкалывать его, но Охотник не оправдывает его ожиданий. Мужчина садится в кресле, оказываясь лицом напротив живота парня, и, немного подумав, пробирается ладонями под его водолазку. — Снимай. — Что? — опешил Сора. — Но… — Снимай, — повторяет Томо твёрже, скользя пальцами по бокам, к пояснице. Его голос стал ниже, слегка охрип после всего. Ямарута теряет способность думать, когда слышит его таким. Он сглатывает и не спорит, быстро стягивает накидку, лёгкий броник и водолазку, оставаясь по пояс голый и наблюдая за действиями Охотника. Тот наклоняется ближе и целует низ живота, ведёт языком, оставляя мокрый след, и прикусывает кожу у косых мышц, вызывая у вздрогнувшего железного порцию мурашек. Расстёгивает его джоггеры и спускает их ниже. — Это тоже снимай. Сора снова напрягается, засомневавшись. — Но мы же… — Ты же сам сказал, что всё будет в порядке. Так? — Томо поднимает взгляд и укоризненно вздёргивает бровь. Ямарута сглатывает. — Тогда снимай. Железный подчиняется. Он слегка расставляет ноги, чтобы оказаться чуть ниже, и тогда Охотник дотягивается до его груди, целует, оставляет влажные следы от языка, прикусывает соски, продолжая гладить спину парня. Тот судорожно облизывается, одной рукой упёршись в столешницу, а другой зарываясь в волосы на затылке мужчины. Ямарута совсем забывает о том, что подобная нежность притупляет его чувство тревоги и почти всегда сулит дальнейшую взбучку. Томо спускается ниже, и Ямарута вдруг чувствует, как его губы смыкаются на головке члена. Парень удивлённо выдыхает и напрягается, мелко подрагивая от внезапной вспышки удовольствия, выстрелившей снизу и волной прокатившейся по всему телу. Ему и правда не часто такое перепадает: Томо не не нравится процесс, он просто не балует парня намеренно, чтобы тот не слишком привыкал. Потому-то Сора каждый раз искренне изумляется и становится ещё покладистее. Ямарута чувствует, что в него, как и утром, скользят пальцы, а ощущения приятного мокрого жара с члена так и не исчезают. Он прерывисто выдыхает сквозь зубы, стараясь не взвыть от желания поторопить мужчину и не церемониться с ним. Вот только у Томо совсем другие планы. Он вообще никуда не торопится и медленно разрабатывает отверстие, продолжая брать в рот до середины. Ямарута начинает дрожать всё сильнее, срываться на тихие сдавленные стоны и изредка ёрзать в нетерпении. Он искренне полагал, что в какой-то момент Охотник отстранится и нагнёт его, но происходит другое. — Томо… Томо, я сейчас… Мм, я уже… Неужели ты… О господи, — Сора осознаёт, что Томо не намерен отстраняться, и от этой мысли внизу живота выстреливает горячим. Он хрипло надрывно выдыхает, стараясь подавить стон, рвущийся из груди, и кончает. Парень дрожит от удовольствия: Томо и теперь не отстранился, позволяя почувствовать, каково это. Ямарута скулит, когда слышит звук глотания. Бля, бля… Охотник встаёт перед парнем и без стеснения разглядывает его, пока тот пытается отдышаться, явно обескураженный тем, что ему позволили спустить в рот. Сора смотрит поплывшим взглядом на поблёскивающие от влаги губы и, не выдерживая, притягивает мужчину к себе и впивается голодным поцелуем. Охотник подхватывает его под бёдра и усаживает на стол, двигает ближе к себе, чтобы поза была удобной. Сора держится за его плечи одной рукой, тогда как второй упирается в столешницу, и не позволяет отстраниться от своего лица, глуша стоны в поцелуе, когда снова вставший член Охотника плавно толкается внутрь. Толчки медленные и размеренные. Сора пыхтит, потому что хочет быстрее, резче, но терпит чужие капризы — его ведь тоже терпели. Томо лишь слегка ускоряется, опаляя горячим дыханием взмокшую от пота шею парня. Внезапно дверь в кабинет распахивается. — Томо, мы… Кенджи замирает прямо в проходе, глаза его моментально округляются. От увиденного желудок холодеет и делает кульбит. Заминка длится всего секунду, но он успевает увидеть: на столе, держась за плечи Охотника, спиной к двери полулежит Ямарута. Томо придерживает его под поясницей одной рукой, а другой упирается в столешницу. Когда Охотник слышит голос Кенджи, то даже не останавливается, а только приподнимает голову, чтобы посмотреть на киборга из-за плеча железного таким диким и злым взглядом, какой обычно бывает у оголодавшего зверя, когда того отвлекают от трапезы. Секунда проходит. Кенджи смаргивает и в панике пытается выскочить обратно в коридор, прикрывая за собой дверь, но когда её от косяка отделяют несколько сантиметров, раздаётся строгий и ровный, пусть и более низкий, чем обычно, голос Томо: — Чего ты хотел? Ямарута, замерев в ужасе от осознания произошедшего, в такой же панике начинает лупасить Охотника ладонью по спине и брыкаться. Тот не меняет темпа, силой удерживая парня, а рывки делает уже более грубые и рваные. «Ты что творишь?!» — одними губами произносит Сора, пытаясь остановить Томо. — Я, э-э-э… — Кенджи явно сглатывает, отчаянно пытаясь выкинуть из головы увиденную картину. — Ну, мы… Мы нашли контрагента заказа… кажется. «Прекрати, придурок! Остановись!» — Кажется? «Он же меня слышит! Да стой же ты!» — Надо… Кхм. Надо проверить, — сипит Кенджи. «Ты конченный!» — Хорошо. Свободен. Кенджи тут же закрывает дверь, а Ямарута громко и судорожно выдыхает и переходит на злое шипение: — Ты чё, блять, делаешь?! Он же всё видел! — Ну и кто в этом виноват? — усмехается Охотник, ни на секунду не останавливаясь. Сора растерянно застывает и вздрагивает, но явно не от удовольствия. Томо такая реакция по душе. Он наклоняется к шее парня и слегка прикусывает кожу. — Понял теперь? — Что я… должен был понять? — Ямарута едва не всхлипывает — и, опять же, не от удовольствия. — Он же видел… Он видел меня и… Теперь он знает… — Он давно знает. — Что? — Он никому не скажет. Так что считай, что тебе повезло, — усмехается Томо, начиная набирать темп, чтобы железный не закатил истерику и отвлёкся. — Но… А ты… Мм… Ты уверен?.. — За ним должок. Пожизненный. А теперь будь добр, смени пластинку, — фыркает Охотник, отталкивая парня от себя, чтобы тот распластался спиной на столе. Он подтягивает его ещё ближе, подхватывая его ноги под коленями, и вколачивается всё быстрее. Ямаруте приходится заткнуть рот ладонями, чтобы заглушить несдержанные стоны. Вскоре он забывает о случившемся и всё же тянется одной рукой вниз, обхватывает свой член и двигает в такт, помогая себе дойти до разрядки. Он так сильно сжимается, что Томо не сдерживает низкий рык, и Сора осознаёт, что это значит. Он пытается приподняться, но мужчина не останавливается. — Стой, погоди! Томо, блять, это не то же самое!.. Не смей! Только… не внутрь… Сука! Но Охотник намеренно делает так, как не хочет Ямарута. Вообще-то, само ощущение парню нравится, но сейчас дело в другом. Железный падает обратно на стол и скрещивает предплечья у себя перед лицом, выравнивая дыхание и выглядя раздражённым и разочарованным одновременно. — Сказал же, не внутрь, — выговаривает он недовольно, практически переходя на рычание. Томо в ответ улыбается шире. — Почему же? — Мне не в кайф перемещаться по городу с твоей спермой в моей заднице! Придурок! У тебя же всё в порядке с самоконтролем, какого хрена ты усложняешь мне жизнь?! — Я нарочно, — пожимает плечами Томо, не увиливая. — Что? Вот ублюдок! Ты издеваешься?! — Да. И я ещё не закончил. — В смыс… Томо стаскивает его со стола и заставляет встать на ноги, затем разворачивает к себе спиной и снова толкает, вынуждая рухнуть на нагретую столешницу животом. Ямарута даже не успевает возмутиться, потому что в следующую секунду член Охотника снова толкается внутрь, одним рывком вбиваясь до конца и вырывая из парня гортанный сдавленный выдох. — Да ты… Совсем спятил?! В ответ на это Томо сразу набирает скорость, надавливая протезом между лопаток железного, чтобы тот не рыпался. Он сразу находит любимый угол проникновения для Соры, так что тот с трудом справляется со своей задачей быть тихим и царапает ногтями столешницу, напрягаясь в попытках сдержаться. — Как ты себе… мозоль на члене… не натёр… — шипит парень. Томо лишь самодовольно усмехается и двигается резче и быстрее. — Сука, сколько… можно… Тестостероновое… чудовище! — Ты же соскучился, — усмехается Охотник, делая несколько особенно сильных и глубоких толчков. Ямарута захлёбывается в собственных сдавленных стонах и снова кончает даже без помощи рук. Он кладёт голову набок и дышит через рот, но движения внизу так и не прекращаются. Сора запоздало реагирует на такое и пытается садануть по мужчине рукой, но в итоге просто безвольно шлёпает ладонью о поверхность стола. Кабинет вертится перед глазами, а ниже пояса всё горит адским пламенем и болезненно пульсирует. — Ты что… не остановишься… пока я… тебе весь пол… в кабинете… спермой не залью? — хрипит Ямарута, крупно дрожа и закатывая глаза от непрекращающейся судороги. — Хм, хорошая идея, — ухмылка Томо становится шире. Сора видит это боковым зрением и искренне пугается. Угроза-то вполне реальная. — Ты псих, — резюмирует железный и тихо вскрикивает, когда мужчина наваливается сверху, пропускает одну руку под парня и накрывает его всё ещё твёрдый член ладонью. Чувствительность запредельная, пронзающее трение ощущается сразу везде. — Блять, боже… Походу… ты уже… давно пытаешься… затрахать меня… не до отключки… а до смерти! — Ты только сейчас это понял? Ямарута обессиленно хнычет. Он не помнит, сколько раз кончил — Сора уже давно перестал считать собственные оргазмы и обращать внимание на редкие провалы в памяти, когда Томо настолько увлекается. Он лишь чувствует, что в какой-то момент мужчина упирается лбом в шею под затылком, влипая в него всем телом, и замирает, не сдержав сдавленный прерывистый стон. Колени Ямаруты дрожат, как на морозе. Внутри будто не член пульсирует, а раскалённый булыжник. По внутренним сторонам бёдер стекает влага. — Опять… внутрь… ну какая же… сука… Томо хрипло смеётся и только через несколько минут отлепляется от парня. Он подхватывает его и утягивает следом за собой, заставляя лечь на себя, когда сам снова располагается в кресле полулёжа. Охотник поворачивает его лицом к лицу, выдыхает прямо в губы глубоким и тяжёлым дыханием, а потом целует. Ямарута пытается ответить, но находит в себе силы только на то, чтобы довольно замычать. Томо видит его мутный расфокусированный взгляд и улыбается. — А теперь понял? — Да, я… всё понял, — вяло бормочет парень, сглатывает вязкую слюну и глубоко вздыхает, отчаянно борясь с головокружением. — К тебе на работу приходить нельзя. Безнадёжный придурок всё-таки обучаемый. Томо отпускает его, позволяя положить голову к себе на грудь, коротко целует в макушку и, не прекращая улыбаться, тоже вздыхает. — Вот и славно.

***

Сора, очухавшись, в каком-то смысле даже к счастью не обнаруживает Томо в его собственном кабинете, где парень ненадолго вырубился и по итогу остался один. Он приводит себя в порядок и сваливает со скоростью света. Почему-то ему начинает казаться, что его регенерация каким-то магическим образом не распространяется на задницу. Болит несильно, но так неприятно, словно из него пытались вытянуть кишки. Хотя, возможно, это фантомное ощущение, остаточное, но сука, как же бесит. Хотя, он сам напросился. Провинился. Осознал. Поплатился. Схема простая. Парень выбегает на улицу через гараж и, убедившись, что людей поблизости нет, несётся к станции воздушного метро. Поезд подъезжает и тормозит как раз тогда, когда железный оказывается на платформе, а удивлённые прохожие тут же расступаются при виде странного мечника из новостей. Ямарута не проявляет никакого интереса к встревоженным вздохам окружающих и с разбега забирается на крышу одного из вагонов, собираясь прокатиться с ветерком. Ямарута спрыгивает только тогда, когда оказывается на границе с трущобами. Его, словно магнитом, тянет в сторону какого-то пустыря с большим одноэтажным ангаром. Место выглядит, как зона автосвалки — везде разбросаны проржавевшие мятые автомобили, покрышки и какие-то детали от машин. Парень шагает вдоль выложенных на манер стены сваленных друг на друга смятых автомобилей, доходит до края и слышит чьи-то голоса. Он замирает, прислушиваясь. — Это точно он? — Никаких сомнений. — Сколько за него дают? — Восемьдесят. — Тысяч?! — Миллионов, кретин. Это сынишка владельца фармы, которая когда-то производила аналог регента. Трейн изобрела свой собственный аналог, и теперь бизнес этого мудака полетел в пизду, но заработанные бабки никуда не делись, как видишь. — Это Трейн его заказала? Или есть другой конкурент? — Думаю, другой. Эта баба работает на Охотников, ей похер на таких недоносков. — Ну и что, забираем свой приз? Раздаётся звонкий хлопок. Сора отчётливо понимает, что это был выстрел, и не сразу решается посмотреть. — И кто дальше? — А дальше… Самая крупная рыба в этом городе… — Неужели?.. — Именно. — Скинь фото трупа, пусть вышлют бабки. И отошли сообщение Алану, чтобы выдвигался. Сейчас. Сора ждёт ещё пару секунд и таки выглядывает из-за укрытия. И замирает. Прямо перед входом в ангар стоят двое парней, а перед ними находится деревянный стул с привязанным к нему подростком, которому на вид едва ли можно дать пятнадцать лет. Его голова опущена вниз, рот заклеен строительным скотчем, а со лба на колени капает кровь. Ямарута ощущает волну дрожи, прошившую его тело. В одно мгновение вскипевшая злость перерастает в нечто неконтролируемое. Он срывается с места, извлекая меч, и сокращает дистанцию до парней. Один из них успевает его заметить и предупредить приятеля, направляет пистолет на Сору и делает несколько выстрелов. Слышится лязг — одна из пуль сталкивается с клинком, но остальные попадают в тело. Ямаруте на это наплевать. Он отсекает ублюдку запястье и разворачивается, чтобы перерезать горло второму, но замирает снова. Второй приподнят над землёй прошившими его тело хвостами железного. Сора быстро приходит в себя, оборачивается снова и, вместо того, чтобы догонять убегающего парня, прицеливается и запускает в него меч. Клинок врезается прямо в голову и проходит почти насквозь, но останавливается из-за рукояти. Тело падает на песок, а лезвие почти полностью выскальзывает наружу, но остаётся торчать из затылка. Ямарута вновь переводит взгляд на второго парня. Тот в ужасе пялится на железо, торчащее из него, и, кажется, понимает, что убивать его станут не сразу, поэтому он в ту же секунду выуживает пистолет из кобуры на бедре и сам стреляет себе в висок. — Вот же кусок дерьма. Сора вздрагивает, узнавая голос Рей. Девушка сбрасывает тело на землю и подходит чуть ближе. Она выглядит не менее разозлённой. Похоже, она хотела успеть помочь ребёнку, но тоже опоздала. Она окидывает застывшего на месте мечника придирчивым взглядом и хмыкает. — Ну и что это тут у нас? Сора молчит. — Городская легенда собственной персоной. Что ты здесь вынюхиваешь? Парень медленно поворачивает голову в сторону, мысленно радуясь, что Рей выше него по росту — капюшон точно скрывает цвет его глаз. — Чего молчишь? Воды в рот набрал? Я с тобой разговариваю! — она делает шаг в его сторону, и он тут же отступает. Бежать прочь почему-то не получается, тело не отзывается на команды, а следовало бы. — Ты хотел спасти ребёнка? Сора сглатывает, услышав вопрос, и, чуть помедлив, кивает. — Вижу, у нас много общего, потому что мы оба обосрались, — хмыкает железная, виртуозно скрывая сожаление за напускным равнодушием. «Это точно», — горько усмехается Ямарута, но вслух так и не говорит ни слова. — Ты знаешь, кто они? Эти двое? Сора отрицательно мотает головой. — Ты же у нас, вроде как, косишь под хорошенького парня, верно? Помоги-ка мне. Глянь у того, есть ли у него что-нибудь любопытное, а я у этого посмотрю. Сора сам не понимает, зачем кивает, соглашаясь. Это была лишь просьба, но его разум слышит в голосе приказные нотки и не может сопротивляться этому человеку. Он послушно подходит к трупу с воткнутым в голову мечом, вынимает клинок и вкладывает в ножны, а затем переворачивает тело и рыщет по карманам в поисках телефона или чего-нибудь ещё. — Нашёл что-нибудь? Сора снова мотает головой. Нет. — У меня тут кое-что интересное. Взглянешь? Он возвращается, держа голову слегка опущенной. Рей протягивает ему небольшой чёрный квадратный предмет. Похоже на удостоверение. Девушка раскрывает его, демонстрируя жетон городской полиции. — Эти суки убили ребёнка ради денег. «Я и сам уже понял». — Ты был достаточно близко? Слышал, что они говорили? — напирает Рей с вопросами. — Они говорили, есть ли у них следующая цель? Сора кивает. Да. — Кто? Сора сглатывает. Он знает, кто, но ему нельзя разговаривать с кем-либо. Ему нельзя открывать рот. Нельзя, чтобы его узнали, ведь об этом доложат и тогда… Но если он не скажет, то… Что делать? — Кто? Если у них были сообщники, то этот человек в опасности! Говори! Сора жмурится и кусает губу до крови. Он глубоко вдыхает и тихо выговаривает: — Скай. Рей молчит. Он не знает, почему. Он понятия не имеет, что сейчас происходит в её голове, узнала ли она его по голосу, и что будет, если да. Он так и не смотрит на неё и ждёт, потому что сам вынес себе приговор. — Значит… — выдыхает Рей ошеломлённо. В горле тут же пересыхает. — Срочно. Люди из городской полиции взяли заказ на Ская. Подозреваю, что деньги, обещанные за его голову, принадлежат главе городской полиции. Да? Уже выяснили? Тогда подтверждаю, так и есть. Отправь туда отряд, и лучше сразу с парочкой железных. Разговор будет непростой. Сора слегка клонит голову вбок и видит: Рей отнимает руку от уха. Она говорила с кем-то? С кем? С Томо? Так вот чем он был занят всю эту неделю? Ловил предателей Дайлера? — Они же явно были здесь не одни, — Рей осматривается вокруг и досадливо цокает языком. — Не думали же эти парни, что с обычными пистолетами смогут просто подойти и продырявить Скаю голову? Чёрт. Чёрт! «Они назвали имя сообщника, которому отправили сообщение. Вероятно, тут замешан железный». — Слышал что-нибудь ещё? Что-нибудь полезное? Судя по тону голоса, Рей нервничает и торопится. Сора кивает. Да, слышал. — Они связывались с сообщниками? Да. Сора подносит руку к своей голове и изображает стук указательного пальца по уху. Рей сразу понимает намёк. — Они отдали какой-то приказ? Команду? Да. — Блять, это должен быть железный, — ругается девушка, закуривая сигарету. Она выводит мини-карту на своём телефоне и видит перемещающуюся по городу точку. — Дайлер направляется в участок городской полиции. Он едет по магистрали, так что сворачивать не будет. Если эти двое отдали команду железному, он перехватит его по пути. Сора никак не реагирует. — Я должна добраться до Ская первой, но… Раз уж здесь знаменитый на весь Тэрроз Призрак, то волноваться не о чем. Иди ты, — раздаётся усмешка. Ямарута едва заметно вздрагивает и мотает головой. Нет. Ему нельзя показываться перед Дайлером. Ни в коем случае. — Я бы и сама с этим справилась, — рычит Рей уже более знакомо для Соры, а затем внезапно толкает его в плечи, заставляя растеряться и отступить на пару шагов назад. — Но это должен быть ты! Что? — Ты не позволишь этому подонку просто взять и сдохнуть! Ты должен спасти Дайлера! Иди! Сора не понимает, что происходит. «Она всё поняла? Она знает? Или…» Нет времени думать. Парень тут же разворачивается и срывается на бег. Он проделывает тот же трюк с поездом и уже через пятнадцать минут спрыгивает поближе к магистрали. Он выбегает на дорогу и несётся вместе с потоком машин, прижимаясь к краю. Парень оборачивается, видит приближающийся грузовик и хватается за ручки дверей кузова, подтягивает себя выше и лезет на крышу. Осматривается в поисках чего-нибудь странного и находит это почти сразу. На похожем грузовике тоже стоит какой-то парень с выставленными на показ хвостами. Он явно ждёт, пока его машина догонит ту, что едет чуть спереди — чёрный, явно служебный внедорожник. За рулем наверняка Скай. Похоже, кто-то из водителей, наконец, замечает происходящее, потому что впереди образовывается затор из машин, движение останавливается. Некоторые люди выскакивают наружу и начинают убегать. Внедорожник Дайлера нёсся прямо в стену из остановившихся автомобилей, так что мужчина резко тормозит и выкручивает руль так, что машину заносит и разворачивает задом наперёд. Грузовик с железным на крыше тормозит слишком резко и не доезжает до внедорожника метров десять. Парень по инерции летит прямо на капот к Дайлеру. Крышка продавливается под весом железного, смотрящего на растерянного сложившейся ситуацией мужчину. Тот запоздало замечает человека с железными хвостами перед своим лицом. А Сора успевает вынуть клинок и оттолкнуться от машины, прежде чем инерция от резкого торможения срабатывает и на нём. Он приземляется на железного сверху, пронзая тело в области стыка позвонков насквозь. Крышка капота под ними сминается, как бумага. Дайлер в шоке сморит на мечника, проворачивающего катану внутри железного. Тот хрипит и обмякает, соскальзывая вниз по лезвию на повреждённый капот. Сора пытается отдышаться. Мышцы отзываются острой болью в ответ на сорванные замки лимитов его тела. Он никогда бы не подумал, что ему придётся делать подобное ради Ская, но иначе он бы снова опоздал. Парень ждёт, пока организм справится с последствиями, и вынимает меч из тела, вкладывает в ножны и спрыгивает на асфальт. Периферическим зрением он замечает, что на водительском сидении внедорожника уже никого нет, и оборачивается, собираясь убежать прочь. Сора застывает на месте, сталкиваясь взглядом с такими же, как у него, жёлтыми глазами Ская, смотрящими в упор на расстоянии метра. Внутри что-то вздрагивает и обрывается вниз от осознания. Дайлер нахмурено смотрит исподлобья, мрачно, со злостью и открытым пренебрежением. Он медленно достаёт пистолет из-за пояса и направляет дуло на голову Ямаруты. Сора не дышит. Он готов принять этот выстрел, но тот окажется до смешного бесполезным, и Дайлер вскоре сам в этом убедится. Увидит своими глазами, что убить парня, которого он ненавидит, невозможно. Интересно, что тогда будет? Скай закрывает глаза, отклоняет руку и стреляет. Ямарута вздрагивает, а через секунду оборачивается через плечо. Железный, которого парень проткнул мечом, не умер сразу и пытался приподняться несмотря на то, что его позвоночник был сломан. Он рухнул обратно, и теперь у него дырка от пулевого прямо в центре лба. Сора снова поворачивается к Дайлеру, но теперь слегка склоняет голову, чтобы на глаза легла тень. — Чтобы убить железного, недостаточно просто сломать позвонки, — говорит Скай сухо и без эмоций. — Я думал, легенда Тэрроза в курсе об этом. Ямарута нервно дёргает плечом. «Легенда Тэрроза». Ха, глупо было бы полагать, что Дайлер не знает, с кем говорит. Отыгрывает роль на ура, но зачем? — Почему такой, как ты… — цедит Скай, а затем снова берёт себя в руки и договаривает до конца: — Зачем ты спас меня? У Соры проносится в голове вся информация, которую он получил за последние несколько часов. Он без труда складывает два и два, снимает пластину-телефон со своего уха и быстро находит доходчивое объяснение. Ямарута разворачивает пластину к Дайлеру, позволяя увидеть выведенный на экране контракт с биржи для наёмников. — Вот как. Ясно, — голос звучит ровно, но с фальшивым равнодушием. Скай убирает пистолет за пояс и переводит тяжёлый взгляд в сторону. Он молчит какое-то время, сохраняя напускное спокойствие, затем вдруг морщится, скаля зубы, закрывает глаза и рявкает во всё горло: — Убирайся! Сора в тот же момент срывается с места и скрывается из виду, ощущая, как бешено колотится сердце.

***

Никакого диалога с предателями не вели. Всех, кто сопротивлялся аресту, убили, а все решения о том, что делать дальше с заключёнными под стражу, Дайлер откладывает на потом. Он отправляется туда, где, как он раньше думал, похоронил всё своё благородство и светлые качества, которые у него когда-то были, вместе с одним парнем. Оказывается, в Скае ещё что-то осталось. Он стоит напротив могильного камня уже десять минут и болезненно хмурится, не в силах заставить себя развернуться и уйти. Скай бесцельно скользит взглядом по монументу, по выгравированному имени и дате смерти. В груди щемит от боли. — С такими врагами тебе лучше не перемещаться по городу пешком, — раздаётся голос Томо сбоку. Он появляется рядом совершенно внезапно, словно следил за мужчиной. Тот, после случившегося, теперь в этом всецело убеждён, а потому даже не вздрагивает, так как такое появление Охотника уже не является неожиданностью. — У меня отличные телохранители, — фыркает Скай, даже не повернув голову. — И давно ты держишь на меня открытый контракт? — Давно, — не увиливает Томо. — Так было проще работать. — Это не твоя работа. Тебе с железными разбираться надо, а не… — На тебя напал железный. Или я ошибаюсь? Тактика рабочая, так что будем придерживаться. Тупоголовых везде хватает, кто-нибудь ещё обязательно клюнет. — Какой же ты ахуевший. — Ахуенный, ты хотел сказать? — Корона голову не жмёт? — вяло огрызается Скай и тут же морщится. — Почему ты просто не позволил меня убить? — А с хуя ли я должен был это позволить? — Ну, как же… — Дайлер ядовито усмехается, всплеснув руками. — Если я умру, то все мои запреты аннулируются. Разве это не было бы удобно? Для тебя и для… — он не заканчивает. — Было бы, — соглашается Томо, не раздумывая над ответом. — Но за свои ошибки мы получили ровно то наказание, которое заслужили. — Ты передо мной ни в чём не виноват. — Виноват, и я отлично знаю, в чём. А ещё я знаю, что любой другой на твоём месте сблевал бы, если бы ещё хоть раз в жизни назвал меня своим другом после всего того, что было, — заявляет Томо совершенно серьёзно. — Я понимаю, что это прозвучит совсем не как комплимент, и эти слова наверняка ударят по самому больному, но… Но это правда, которую ты должен принять. Ты оказался гораздо сильнее духом, чем я думал. Гораздо… милосерднее. Скай глотает подступивший к горлу ком и смаргивает. Он несколько секунд жмурится и выдыхает, а после снова смотрит на могилу. На выступе лежит белоснежная таблетка. — Слабое утешение. — Ты о чём? Дайлер наклоняется и поднимает таблетку, зажимая её между пальцев, и снова выпрямляется. — Они появляются тут каждую неделю. Томо задумчиво клонит голову вбок, а потом с осознанием медленно кивает. Вот оно что. Скай буравит таблетку взглядом ещё какое-то время, вяло фыркает, мотнув головой, и закидывает пилюлю в рот. Томо вдруг передёргивает. Он растерянно смотрит на друга широко раскрытыми глазами и запоздало осознаёт, что именно тот сделал. — Какого хрена! — он чуть было не хватает Дайлера за руку, но тот легко уворачивается и выставляет перед собой ладонь. — Это не регент. Просто аскорбинка. — Чё?.. Бля… Ладно, но… Да какого хуя, она же в грязи! — Я тоже в грязи. — Драму тут не разводи. — Нет, я серьёзно, — вздыхает Скай, шумно разгрызая таблетку и продолжая смотреть на могильный камень Коды. — Пару часов назад я убил человека. Томо пропускает вдох. Скай? Ни разу не убивавший людей своими руками Скай нажал на курок? — Он стоял прямо передо мной, — продолжает Дайлер бесцветным голосом. — Я хотел… вышибить ему мозги. Но спустил курок, направив дуло на другого железного. — И… Почему же? — Томо звучит осторожнее, чем намеревался. — Только не выдумывай, я его вовсе не простил. Я надеялся, что если застрелю его, то мне станет легче, но… Но я понял, что не смогу его ненавидеть, если останусь у него в долгу, — хмурится Дайлер, словно произнесённые им же слова причиняют ему физическую боль. — Ясно. Тогда… — Томо смеряет его взглядом и приходит к выводу, что со Скаем всё в норме, но ему явно требуется побыть одному. — Сделаем вид, что ничего не было. — А ничего и не было, — повторяет Скай чуть тише, пожимая плечами. Он окидывает кладбище взглядом только через несколько минут и не находит вокруг ни души. Скай не хочет ни с кем обсуждать то, что с ним происходит, равно как и сам не хочет перелопачивать собственные мысли и эмоции. Ему не нравится то, что он не испытывает ожидаемого, и что он не действует так, как положено в его ситуации. Он не хочет об этом думать и, как только уйдёт отсюда, больше никогда не позволит себе размышлять о подобном. Это слишком тяжело. С другой стороны, это ведь всегда и было его отличительной чертой — непредсказуемость. Что ж, по крайней мере, это доказывает, что он остаётся самим собой, хоть и сам себя в которой раз удивляет. Дайлер присаживается перед могильным камнем, вынимает из кармана плаща шуршащий фантик с шоколадной конфетой внутри и кладёт на выступ. Он ничего не простил. Но невербальный посыл так или иначе дошёл до него.

***

«Сделаем вид, что ничего не было» относится и к Соре. Томо мог бы прополоскать парню мозги насчёт всего случившегося и возможных последствий, но когда мужчина вернулся домой и столкнулся с затравленным взглядом Ямаруты, то решил, что он сам всё прекрасно понимает. В кои-то веки. Сора долго не мог уснуть, а Томо это прекрасно чувствовал, потому что дыхание парня то и дело сбивалось, а в полнейшей тишине это было отлично слышно. Охотник не стал разворачивать его к себе, а просто прижался сзади, обнимая поперёк живота и обдавая тёплым дыханием его затылок. Парня всегда это успокаивало, и в этот раз это тоже сработало. Утром Охотник просыпается сам, без будильника и даже без приставаний со стороны Ямаруты. Он разлепляет веки, уставившись в потолок, и сразу чувствует тепло под боком. Парень лежит на его левой руке вместо подушки и сонно потягивается, вытянув обе руки поперёк груди мужчины. Тот, всё ещё сонный, зарывается носом в волосы у него на макушке и шумно вздыхает, просыпаясь окончательно. Как ни крути, а с этим парнем всегда всё идёт через жопу. Ладно, иногда это хотя бы весело. Ямарута приподнимается, оставшись, сидя на коленях, и вскидывает руки вверх, потягиваясь теперь полноценно. Одеяло скатывается вниз по спине и даёт разглядеть железного целиком: на нём, кроме серых боксеров, ничего. Почему-то именно по утрам он выглядит особенно... привлекательно. К нему сразу хочется прикоснуться. Сора сидит так близко, что Томо без труда дотягивается ладонью до его живота и скользит ладонью по коже. Ямарута тут же кидает на него заинтересованный взгляд и улыбается. — Нежничаете с утра пораньше, господин полицейский? — Тебе кажется, — спокойно отзывается Томо и ведёт ладонью ниже, проводя пальцами по утреннему стояку железного. — За твои выкрутасы мне давно пора тоже тебе кое-что повыкручивать, ты не согласен? — ухмыляется Охотник и резко сжимает яйца парня в ладони. Тот охает от неожиданности и наклоняется вперёд, упёршись ладонью в солнечное сплетение мужчины и мелко дрожа. — Стой! Блин, да за что! Я ж был не готов! — болезненно стонет Ямарута, сдавленно выдыхая через рот. — Садист хренов… Ай-ай-ай! Прости! Прости! Я имел ввиду, что, в чём бы я ни был виноват, я признаю, что ошибался! Бля, ну сжалься, больно же… Ай! — Я на это и рассчитываю, — довольно отзывается Томо, слегка выкручивая запястье. Сора гнётся тоже и облизывает пересохшие губы. — Я понял, я всё понял, честное слово, но я же не сделал ничего… плохого! Ну правда же! — Правда, — соглашается Томо и таки разжимает кулак. Сора протяжно выдыхает и медленно поднимает голову. Он улыбается замученно и довольно одновременно, сталкиваясь с Охотником взглядом, и осторожно притискивается к нему, утыкаясь в губы. — Я, конечно, понимаю, — Сора сам разрывает поцелуй и ёрзает, — что эрекция по утрам — это норм, но я думал, что после вчерашнего ты ещё неделю секса не захочешь. — А я и не хочу. Ты же сам сказал, что утренний стояк — это норм. Вот и не обращай внимание. — Тогда почему твои шаловливые ручонки мнут мой зад?! — Могу ещё раз помять тебе яйца, хочешь? — Нет уж, спасибо. Что-то мне подсказывает, что в следующий раз ты мне их оторвёшь. — Не исключено. Ямарута слегка вздрагивает, когда чувствует, что Охотник уже не просто мнёт его задницу, а сжимает пальцы на коже сильнее и двигает бёдрами так, чтобы тереться стоящим членом между ягодиц парня. Ямарута приподнимается, упёршись руками по обе стороны от головы Томо, и смотрит на него с лёгким недоумением. — Ты же сказал, что не хочешь?.. Томо криво ухмыляется и пожимает плечами. — Теперь хочу. — Да что с тобой такое! Как обычный человек может хотеть ебаться настолько часто! Ты же просто озабоченное животное! — Ты, вообще-то, тоже. — Мм-хм, — Ямарута наклоняется для короткого поцелуя и сам подаётся навстречу. — Наконец-то доброе утро прямиком из Нассау? — Ага, — Томо улыбается шире, шлёпает его по бедру и убирает руки. — Запрыгивай.