Подыграй мне

      Что-то внутри ёкает, когда Варя проходит мимо тринадцатой камеры. И она замирает. Не зря. Изнутри доносятся разъярённые выкрики, надрывный смех и глухие удары. Как будто кто-то раз за разом методично избивает пленника. Одёрнув алый мундир командира дворцовой стражи, Варя резко распахивает дверь. И тут же замирает, чуть приоткрыв рот.       Сперва в глаза бросается тёмно-бордовая надпись на серой стене, до отвращения неприлично оскорбляющая королей, Алёнку с Александром. И слишком знакомый завиток на конце буквы «К».       А потом Варя переводит взгляд ниже. Двое широкоплечих стражников методично машут ногами в сапогах с металлическими носами, и от их взмахов кто-то на жёсткой соломе рвано смеётся.       — Прекратить! — визжит Варя, врываясь в темницу; ураган срывается с пальцев быстрее, чем она успевает его проконтролировать.       Стражники оказываются пригвождены к стенам, а Варя замирает над избитым пленником. Полуобнажённый, в одних лишь чёрных штанах, с синяками и рваными ранами по всему телу, закованный в кандалы, но по-прежнему дерзко и холодно сверкающий голубыми глазами.       Земля уплывает из-под ног. Варя рывком опускает стражников и, силой заставив себя отвернуться от харкающего кровью пленника, обращается к ним. Внутри клокочет гнев, царапается, рвётся прочь пустынным смерчем, но Варя сдерживается. Скрипнув зубами, она перекидывает длинную тяжёлую косу на грудь и металлически выдыхает:       — Кто вас научил так работать с пленниками?       — Простите, но мы обязаны были его наказать. Вы видели, что он написал?!       Варя невольно кидает взгляд через плечо на аккуратную надпись: КОРОЛИ — КОЗЛОЁБЫ. Вздыхает:       — Кто вы такие, чтобы определять меру наказания? — Варя тяжело и глубоко дышит. — Суд над ним состоится завтра. И завтра же вынесут меру наказания. А ваш долг — СЛЕДИТЬ! А не БИТЬ! Так вы служите королю и королеве?! Так вы служите своей стране? — стражники мнутся, пытаясь что-то вставить, но Варя решительно на каблуках отворачивается, указывая резким взмахом в сторону двери. — Вон.       — Но…       — Я сказала ВОН! Оставьте меня здесь одну! — Варя оборачивается и сверкает глазами. — Я смогу за себя постоять. Двери камеры захлопываются, и Варя остаётся один на один с пленником.       — Явилась? — издевательски, совершенно не соответствующе своему положению, хрипит пленник и сплёвывает кровь с разбитой губы. — Право, не стоило. Меня ведь всё равно казнят, да?       Пленник вскидывает голову, и боль с тоской сверкают в его светло-голубых глазах.       — Вла-ад… — шепчет Варя, кидая взгляд за спину: к счастью, охранники поспешили покинуть темницу. — Влад, боже… Дай я…       Варя опускается на колени, протягивая руку к торсу с ранами и ушибами, от которых сжимается сердце. В сознании лихорадочно проносятся различные заклинания высшего порядка, среди них и целебное. По коже проносится лёгкий разряд электрического тока, в комнате расплывается послегрозовой аромат. Палец касается разгорячённой кожи Влада.       Он шипит, как ошпаренный кот, и отшатывается от неё, хмурясь и оскаливаясь:       — Не стоит утруждаться, госпожа Начальница Стражи! Всё равно меня завтра казнят.       Варя резко поднимается, встряхивая косой и скрещивая руки на груди. Влад всегда был чрезмерно высокомерным и гордым, чтобы уметь принять помощь. А она слишком высоко ценит себя, чтобы разменивать его на неблагодарных.       Варя смотрит на Влада свысока, плотно сжимая губы, чтобы не заплакать. Она знает приговор: его казнят через повешение. Алёнка не хочет проливать кровь, но предателя, погубившего её семью, прощать не собирается. И только Влад с Варей знают, что настоящий предатель сейчас правит Сказочным Миром, а по венам его скользит тёмное пламя. Влад смотрит на Варю с кривым оскалом, прислонившись затылком к серой стене, покрытой тёмными разводами и шумно дышит. И Варе кажется, что не она смотрит на Влада с высоты своего роста и статуса, а он смотрит на неё с высоты испытаний, что ему довелось пройти за эти адские три года.       Варе хотелось бы помнить Влада таким, каким видела его последний раз: взволнованным, взъерошенным, как бы невзначай касающимся её, нервно перебирающим её тонкие пальцы, сжимающим её руки и умоляющим поверить. Хотелось бы помнить вкус его губ, чуть горьковатый, ледяной, можжевеловый. Властные касания его рук, убирающих с лица пряди волос.       Но, очевидно, Влад останется в её памяти таким, подбитым, замученным, озлобленным, но не сломленным.       — Ну, что смотришь, стерва?       Варя дёргается. Вопрос Влада звонко бьёт наотмашь по душе, оставляя грязный след. А он расплывается в довольной улыбке и блаженно прикрывает глаза. Он ждёт, когда она уйдёт, оставит его, бессильно негодующего, в полном одиночестве.       Только Варя не уйдёт. Она приближается к Владу, ныряя во внутренний карман мундира, и с бряцаньем подбрасывает ключи от кандалов. Одним взглядом приказывает протянуть руки, и Влад покорно поворачивается боком, обнажая ладони, на одной из которых — большой кровавый порез. «Всё-таки он слишком любит свободу», — ухмыляется Варя, стягивая с рук Влада цепи. Кончиками пальцев касается сухой бледной кожи и видит, как она покрывается мурашками.       — Мне твои подачки не нужны, — фыркает Влад, потирая здоровой ладонью левое запястье. — Но, так и быть, спасибо.       Варя прячет ключи и отворачивается к стене, разглядывая буквы. Что-то в них не так. Они слишком тусклые, слишком потёкшие. Варя протягивает руку и вздрагивает. Кровь! В ужасе оборачивается на Влада:       — Зачем?!       — Здесь скучно, — пожимает плечами Влад, разглядывая опухшую рану на ладони. — Сядь, посиди — ещё и не то начнёшь делать. Кажется, здесь сидят предатели.       — Я не предавала тебя! — Варя срывается.       Три года. Три года она мучается от чувства вины. Три года она вспоминает их поцелуй у реки недалеко от мельницы. Последний поцелуй, прерванный появлением стражников, роняющих Влада на колени и скручивающих его холодными цепями. Последнюю фразу, которую Влад выплёвывает в неё: «Предательница!»       — Да? — Влад издевательски выгибает бровь. — И как же они тогда узнали обо мне… Всё!       — Не знаю! — Варя обхватывает голову руками, путаясь фалангами пальцев в волосах. — Я не знаю. Веришь ли: я три года… Три года я ищу способ тебя оправдать. Влад!       Варя падает на колени, как подкошенная, и хватает Влада за руку. Он вызывающе смотрит в решётчатое окно, за которым виднеется розовато-золотистый клочок неба. Для Вари вообще унизительно сидеть на коленях, но она не может ни встать, ни отпустить его запястье. Варя с силой закусывает губу, хмурясь. В сознании прокручиваются вновь и вновь слова целительного заклинания. Светло-розовые искорки проскальзывают между её пальцами и его кожей. Варя отдаёт себя до капли, наблюдая, как раны Влада затягиваются. Он скрипит зубами, впивается спиной в холодную стену и пытается вырваться.       Варя держит крепко. Хмурится и туго сглатывает, наблюдая, как медленно рубцуются его раны, покрываясь корочками.       — Когда ты успела стать магом высшего порядка? — бормочет Влад уже невраждебно.       Варя покачивается и молчит, чувствуя слабость во всём теле. Поднимает голову и сталкивается с забытой нежностью взгляда Влада. Он разглядывает зажившую ладонь и уже беззлобно:       — Жаль, что всё зря, Колючка. Всё равно меня казнят.       Варя отводит взгляд. Их руки кожа к коже, и несложно ощутить, как холодеет Влад. Его мышцы каменеют, а большой палец приподнимает её за подбородок:       — Ты могла бы спасти меня. Я угадал?       — Угадал, — с вызовом шепчет Варя.       На её моральных весах — две важные меры. Жизнь Влада против мира Штормграда и Сказочного королевства.       Варя хмурится. Будущая правительница Штормграда должна заботиться о благополучии и спокойствии своего государства, своего народа. Нынешняя начальница дворцовой стражи должна быть холодной и непоколебимой. Участница Войны должна помнить о подвигах своего… Влада. Воина, научившего её владеть мечом и собой, закрывавшего её от магических потоков волшебным щитом, а иногда и собой.       Влад смотрит в её глаза ещё с полминуты, словно считывая её мысли. А потом разочарованно отпускает Варин подбородок и равнодушно процеживает сквозь зубы:       — Ты не сможешь.       — Откуда тебе знать?       — Просто знаю. — Влад мягко и как будто брезгливо по одному отцепляет Варины пальцы от своего запястья. — Иди. А то что это такое: начальница дворцовой стражи милуется с главным предателем. Могут подумать что-нибудь… Не то.       Варя покорно поднимается, отряхивая колени от грязи и соломы. Взгляд Влада, потухший и серьёзный, обращён к заходящим лучам солнца. Пальцы бездумно перебирают соломинку.       — Влад, я… — Варя не может ничего сказать.       Потому что даже сама оправдать себя не может. Ей хватает силы и смелости коснуться его губ своими губами, быстро, мимолётно, чтобы вспомнить, как она его любит.       Варя одёргивает мундир и, развернувшись на каблуках сапог, уходит прочь.       В день своей казни Влад, любящий поспать, просыпается рано. С первыми лучами холодного утреннего солнца. Он лежит на тонюсеньком матрасе, набитом то ли соломой, то ли тряпками, и, прищурившись, смотрит на лазурный клочок неба. В последний раз.       Влад знает, что его сегодня казнят. Саша не простит ему… Многого. В том числе и истины, что удалось Владу раскопать.       Влад пружинисто поднимается и осматривает себя. Безусловно, после Вариного лечения гораздо лучше. Впрочем, наверное, гораздо лучше в принципе от её присутствия. Они виделись три года мимолётом: встречались глазами на допросах, едва касались друг друга, случайно сталкиваясь в узких коридорах тюрьмы. И Влад копил в себе чёрную ненависть к Варе. А вчера вдруг потерял. Когда она сидела перед ним на коленях, сломав себя, и ни слова не говоря умоляла поверить, он вдруг поверил. Варя не могла его предать. Потому что это означало бы предать себя. А Варя никому так не верит, как себе. И никого так не любит, как себя.       Именно поэтому она его не спасёт.       За Владом приходит стража. Его ведут в ванную, умывают и облачают в кристально белое одеяние. А потом, сковав руки тугими кандалами, протянув цепочку от них к ногам, ведут по узким коридорам к центральной городской площади.       В груди Влада клокочет странное предвкушение шоу.       Эта казнь превратится в демонстрацию.       Влад вздрагивает, когда тюремные стражники его передают в руки других стражей. На них более яркая форма, у их пояса пистолеты и сабли. Но дело не в этом. Дело в кончиках пальцев, нежно коснувшихся его щеки невзначай. Вопреки приказам, Влад поднимает взгляд на конвоиров.       В аметистовых глазах — каменная твёрдость и уверенность в своих силах. «Варя…» — Владу хочется расплыться в улыбке, но он лишь протестующе гремит цепями, выражая искусственный протест.       — Подыграй мне… — шёпот Вари, твёрдый и невозмутимый, касается слуха, когда она ведёт его на эшафот.       Влад встряхивает руками, и цепи падают. Он не зря тренировался столько лет! Толпа ахает, стражники взводят курки.       Бах! Бах! Бах!       Пули летят точно во Влада. Он успевает взять Варину ладонь, влажную и дрожащую. А потом они рассыпаются частичками пространства, чтобы собраться вновь где-то далеко.