Двое из бара

Александр:       Очередной день нашего похода ознаменовался выходом из узкого ущелья в небольшую лесную долину, по сторонам закрывающуюся всё тем же горным хребтом. Радовало то, что растительность была живой и яркой не как в «Страшном лесу», и была надежда, что тут обитает нормальная живность, которую можно подстрелить и зажарить. Наши припасы практически закончились, а на одной воде и спиртовой настойке, думаю, долго не протянем.       Войдя в глубь этой лесной чащи, начали осторожно продвигаться, осматриваясь. Резкий крик Филлики выдернул меня чуть ли не из седла. Подъехав к нам, разведчица сообщила, что видела небольшую живность, которую можно подстрелить, а самое главное, что было замечено, это следы повозок, ведущие в глубь лесной чащи. Скорее всего следы принадлежали работорговцам, и они свежие, возможно им пару дней.       Ускорив наших птичек, пошли за Филликой. Через пару часов следования по следам, уже хорошо протоптанным, явно топтали их не один сезон, вышли на поляну. Даже мне, заядлому туристу в детстве, стало ясно, что это перевалочная база торговцев товаров или разумных прямоходящих. Когда мы обошли поляну, нам стало ясно, почему именно это место стало базой: во впадине было озеро и небольшой ручеёк. Я предложил и нам здесь передохнуть, получил обоюдное одобрение.       Айлор с Филликой пошли на охоту, а нам сказали разбить лагерь и напоить пташек. Разгрузив поклажу с наших пернатых коней, отвёл их к озеру, Андрея послал за дровами, он это любит, что трупы вскрывать, что костры палить.       Смотря на озеро с прохладной водой, оценивал, как быстро мне искупаться и добежать до костра отогреваться, чтоб не поймать простуду. Пока я частями умывался, не осмелившись полностью выкупаться в озере, доктор уже разжёг костёр. Наши птички чуть ли не полностью вошли в озеро и чистили себе пёрышки, клацая от удовольствия клювами.       Немного поразмыслив, пошёл к ближайшим деревьям нарубить крепких веток, сварганил с них сушилки для одежды у костра. Пройдясь по деревьям, подобрал себе нужные палки, подошёл к костру, возле которого кочегарил доктор, соорудил себе импровизированную сушилку у костра, оставшиеся палки передал другу, чтоб тоже подготовил себе сушилку для одежды и ни в коем случае не пустил на растопку.       Также напомнил, чтоб не расслаблялся и был готов к опасности, меня-то в случае чего прикроет наш боевой взвод птичек. Кто-кто, а они точно доказали в «Страшном лесу» (как по мне так жутко стремном лесу), что лезть к ним не стоит, и за себя постоять они могут. С ними я-то уже сдружился так что, если что, то на данный момент лучших телохранителей тут не найти. Оглядев ещё раз нашу территорию, напрягая свою седалищную интуицию в поисках угрозы, и, не почувствовав ничего опасного, пошёл стираться и купаться.       Кое-как простирнув все свои шмотки и нижнее белье, я с матерными визгами по-быстрому искупался, насколько хватило терпения плескаться в прохладной воде. Собрав все свои постирушки, побежал к костру греться и сушиться.       Андрей, осмотрев меня голого и мокрого, хмыкнул и, передав пост кострового, пошёл сам принимать водные процедуры.       Греясь у костра, я, рефлекторно обернувшись на шелестение веток и одновременно вспоминая, куда сложил свои мечи, начал глазами искать копьё, но увидел возвращающуюся нашу парочку зверолюдей, успокоился и начал искать, чем бы прикрыть свою наготу, нечего смущать аборигенов.       По их виду и манере общения было видно, что они были довольны и радостны, таща много подстреленной дичи из местных животных, похожего на помесь кролика и какого-то грызуна, отдалённо похожего на бобра, что ли.       К этому времени к нам подошёл Андрей, прикрывая свою наготу постиранными вещами.       Недолго играя в гляделки друг на друга, наши друзья свалили у костра добычу и с просьбой разделать и поставить на костёр тушки животных пошли принимать водные процедуры.       Разделку добычи я доверили доктору, как наиболее опытному в этом деле, а сам начал готовить палки, на которые будем цеплять тушки животных и ставить их на костёр.       Примерно через полчаса к нам вернулись наши друзья, по всему было видно, что полностью помыться решил только Айлор, а Филлика вроде только умылась, полностью скупаться то ли постеснялась или что там ещё ей помешало.       Тем временем тушки животных были разделаны и жарились на костре.       Присев поближе к костру, местные аборигены удобно расположились и поведали нам замечательную, по их мнению, новость: замечены были следы отряда и повозки, в которой наверно увезли возлюбленную Айлор. Из дальнейшего разговора было ясно, что по времени вроде как отстаём всего на пару дней, и есть большой шанс их догнать.       Перекусив первой партией жареного мяса, решили дожарить и остальные тушки, пусть будут виде сухпайка, вдруг не получится ещё раз сделать остановку и заняться готовкой. Местность неизведанна, многое что случиться может.       Во время перекуса у костра решили не торопиться за предполагаемым отрядом, а остаться здесь и переночевать нормально, дать всем отдохнуть, особенно нашим пернатым, и с рассветом, в самую рань двинуться по следам.       После решения всех важных вопросов для нашего небольшого отряда, каждый разошёлся по своим делам. Доктор предавался кулинарным изысканиям с мясом на костре, а я ходил вокруг поляны в поисках заготовок на древко для копья. Как показала практика, длинная палка заострённая или с наконечником в этом мире есть решение многих проблем. Но учитывая, что на этот раз уровень наших противников будет на порядок выше, надо искать что-то другое. Как-никак, теперь в наших планах противниками будут прямоходящие разумные, а то и матерые рубаки и ещё стрелялки из лука, так что нужно будет придумать какой-то щит и другие меры защиты.        В перестрелку на стрелах с вероятным противником ввязываться не желательно, стрел у нас мало, а умеющих стрелять ещё меньше, нас просто прижмут стрелами в укрытиях, а потом сблизятся для ближнего боя, спокойно зажмут и не спеша порубают мечами. Та еще задачка как выжить в столкновении.       Ходя по краю лесу в раздумьях, незаметно для себя зашёл в сторону озера и от звуков плеска воды увидел купающуюся Филлику. Своим мужским оценивающим взглядом я одобрил все её формы и выпуклости. Только сейчас осознал для себя, что за всё время пребывания в этом мире, проведённых вместе в сражениях с хищниками и остальными трудностями рядом с этой девушкой, ни разу не удостоил себя подробно оценить её женскую часть красоты, что завлекает всех самцов в любом мире.       Её передняя часть тела была чистой от шёрстки, красивые груди как у обычной человеческой женщины, по бокам еле заметна начинающаяся расти шерстка, плавно переходя на заднюю часть тела, где становилась более заметной. Если проще говоря, спереди как обычная женщина, а сзади небольшой шерстяноё пушок, ну или как мне показалось. А в её мокром состоянии намоченная шёрстка на теле практически была незаметна. Оценив ещё раз всю эту неземную красоту, как мужик поймал себя на некоторых мыслях, или же скорее на желаниях.       Несмотря на все тягости и трудности, большого недосыпания и уже начавшегося состояния хронической усталости, раздражительности и нервозности, я как мужчина, готовый спасти мир из последних сил и отдать последние капли для восстановления рождаемости и спасения человечества, начал проявлять уже более мужскую заинтересованность к Филлике.       Случайно хрустнув упавшей веткой на земле, привлёк к себе внимание, обернувшись, Филика увидев меня, немного смутившись, присела в воду, скрыв свою наготу, и как бы по запланированному плану начала мыть свои волосы. Я же вышел на берег, наглым образом уселся и начал наблюдать за сие дивным мокрым созданием.       После некоторого времени Филлика, делая вид, что я не сильно ей мешаю, но уже как бы и надоел, повернулась ко мне лицом и начала вопросительно смотреть. Я недолго смотря на неё сказал: — Ничего ничего, не обращай на меня внимание, я просто любуюсь тобой.       Она посмотрела на меня, покачала головой и рукой показала на свои вещи, проследив в направлении, увидел там амулет переводчик. Посмотрев на неё, потом на её вещи, тяжело вздохнул, подошёл к ним, поднял амулет и пошёл к краю водоема.       Не долго думая начал раздеваться, предчувствуя как мои шарики скукожатся от холодной воды озера, но что делать, я же мужик, дама сказала, точнее прожестикулировала, что не ферштейн по-русски, значит нужно переводчик-амулет принести к ней лично в руки, не самой же ей за ним вылезть. С её стороны послышался вопросительно переживающий вопрос, что я делаю, я же все также молча снял себя трусы, а что запасных-то нету, а в мокрых ходить некомильфо и сушить их у костра, где уважаемые люди готовят нам пожрать, как-то неэтично. Также молча наклонился за её амулетом-переводчиком и пошёл в холодное озеро. Филлика смотрела на меня с большими глазами, не зная, что сказать или подумать. Я подошёл к ней, она все также вприсядку прятала своё тело в воде, я как джентльмен тоже присел, ну как-то неудобно своим слоном стоять на уровне лица девушки, потом аккуратно надел ей через голову амулет-переводчик. Её руки прикрывали грудь, поправил ей волосы, и повторил свое изречение: — Я говорю, любуюсь такой мокрой красотой, то есть тобой.       Она посмотрела на меня как на дурака, что ни разу не видел голых девушек. Я так театрально глубоко вздохнул и заговорил:  — Вот ты тут такая красивая, мокрая одна в озере купаешься, наверно тебе одиноко, вот я и решил составить тебе компанию, созерцая тебя.       Судя по её мимике лица через свой переводчика, она поняла меня через слово, а то и два, что я там плету про её красоту и воду. Пока она проводила мыслительный штурм моих слов, я так невзначай быстро приблизился к ней и поцеловал в губы, пару секунд неожиданности дали мне насладиться её губами, потом она начала ёрзать, явно начиная соображать, что случилось, и резким толчком руками по моей груди оттолкнула меня от себя. В её взгляде наблюдалось столько эмоций — непонимание, небольшой страх от такой неожиданности, потихоньку переходящий в небольшую злобу от моего поступка. Собравшись то ли силами, то ли мыслями и сдерживая себя от моего членовредительства, задала вопрос: — Зачем ты это сделал? — я же посмотрел на Филлику с таким взглядом, который выражал укор в её сторону, как же так она не понимает очевидных вещей, и также спокойно сказал: — Я же говорю, красивая девушка, одна, обнажённая, явно нуждается в мужской заботе и присмотре.       Опять ничего не поняв, оттолкнула меня от себя, и сама отодвинулась подозревая, что я опять попытаюсь «присмотреть и позаботиться о ней». Я демонстративно фыркнул, выражая всем телом и эмоциями, — не хочешь как хочешь, но придётся. Заметив в её глазах искру злости, почувствовал, что сейчас отхвачу по зубам или по шарам. Решил стратегически отступить. Вылез на берег, обтёрся своей одеждой, натянул труселя и демонстративной походкой пошёл в лагерь.       От лагеря доносились запахи жареного мяса, желудок инстинктивно заурчал в ожидании очередного приятного и вкусного кусочка мяса. Подошёл костру, на меня раздетого посмотрел Андрей, ничего не спросив, а только хмыкнув, продолжил вертеть мясо на палке.       Я же спокойно уселся на своё место и просто смотрел на костёр. Доктор, не выдержав, всё-таки спросил, чего это я по второму кругу купаться соизволил. Я нехотя ответил:  — Пытался охранять покой купающейся Филлики, —доктор заулыбался и продолжил спрашивать: — Ну и как? — а я так же нехотя ответил:  — Отвергла мои попытки, намекнув на травмирование моей души, точнее некоторых частей моего тела.       Доктор ещё больше заулыбался. Поняв, что от меня более ничего интересного не узнать, продолжил готовить мясо на костре.       Примерно через полчаса к нам подошла Филлика, злобно зыркнув на меня, проходя мимо, как будто тот небольшой поцелуй лишил её чего-то женского и сокровенного. Док перехватил её взгляд и растянул улыбку на своем лице, Айлор вообще ничего не замечал, он был всеми помыслами и сердцем в погоне за своей любимой, чистил оружие и грезил, как догонит этих мерзких работорговцев, покромсает их и освободить свою любовь.       Вторую партию мяса Андрей приготовил чудно, для нас как обычно хорошо прожаренной, так как наши желудки ещё не совсем привыкли к еде этого мира.       После очередного перекуса распределили график дежурства, как всегда попросился дежурить в самый конец в надежде после сытного ужина и сто грамм боевых выспаться за эту неделю. Поэтому сразу пошёл на свою лежанку и быстро уснул.       Проснулся я от ощущения, что на меня кто-то смотрит и дышит прямо в лицо, я рефлекторно потянулся за свой нож, в панике опасаясь, что какая-то лесная тварь вот сейчас откусить мне лицо. Открываю глаза в ожидании чего-то страшного и сразу чувствую, как мою руку, дёрнувшуюся к ножу, перехватили. В полном страхе и почти в отчаянии не понимая, что за фигня тут происходит, я открыл полностью глаза, дёрнулся, не сразу понял, что увидел.       С удивлением увидел перед собой лицо Филлики с большой улыбкой, демонстративно показывающую свои маленькие клыки в пару сантиметров от моего лица. Когда она увидела, что я полностью проснулся и осознал, кто над ним, она резким движением хищницы вонзилась мне в губы и быстро нащупал мою нижнюю губу, больно укусила и прокусила её, сразу же быстро отскочила от меня, довольно хищно улыбаясь, удовлетворившись результатом.       От неожиданности и боли я вскрикнул обиженно:  — Ай, больно же дуреха! — прощупав больное место языком, почувствовал солёный привкус. — Вот дура, прокусила мне губу.       Смотря на эту улыбающееся самку неопределенного вида хомо сапиенса так и хотелось чем-то тяжёлым в неё навернуть.       Не знаю, что меня так злило, такая побудка или её провокация. Ерзая нижней губой, языком пытался остановить кровотечение, со злым взглядом я смотрел на эту, даже не находя слов, кто она такая. Эта её коварная месть за мой поцелуй в озере, чтоб её, в голову полезли всякие мысли, чтобы с ней такого сделать, с моими остатками своего достоинства, которое так грубо укусили.

***

      Довольная своим результатом унижение Александра, Филлика, делая вид, что ничего не произошло, сообщила о его очереди дежурить, и всем своим видом показывала, что как и кого будить это её личное женское дело.       Бурча и возмущаясь о своих мужских, Александр поднялся, провёл взглядом по лагерю, удостоверился, что остальные крепко спят, медленно подошёл к Филлике. Александр:       Всё ещё сердясь на эту чокнутую Филлику, периодически проверяя языком место, через которое была произведена бесцеремонное надругательство над моим мужским эго, медленно подошёл к ней на расстоянии вытянутой руки весь в размышлении, как бы парировать её выходку, и что бы ей покусать или отгрызть.       Филлика, довольная моим до сих пор ошарашенным состоянием, стояла рядом со своей лежанкой, не отводя свой взгляд с меня, в улыбке показывая свои маленькие клыки, готовилась заехать меня кулаком или ногой, если я попытаюсь приблизиться к ней.       Я осторожно подошёл к ней, не сводя с неё взгляда, подождав мгновение в ожидании удара по ребрам, но ничего не произошло. Решился на очередной поступок, медленно рукой протянул за её спину и осторожно обхватил. Мгновение — ребра ещё целы, тяжёлых телесных нету, улыбка на лице также не измена и свой хитрый взгляд не сводит с меня. Я решаюсь на очередное действие — резким движением за её талию своей рукой прижимаю к себе. Стоим мы так и смотрим друг на друга, Филика, всё так же злобно улыбаясь, готовая уже откусить мне не только губу, если я попытаюсь что-то выкинуть в её сторону, а я же смотрел на дивное создание этого мира и думал, как бы коварно с ней поступить. Первая не выдержала она, спросив: — И что ты собираешься делать?       Я же смотрел на неё в раздумьях как бы съязвить что-нибудь в ответ. А сам рассматривал её лицо, которое освещала луна своим серебряным светом, заметил, как интересно и завораживающие отражают её глаза лунный свет, ответил ей: — У тебя красивые глаза в свете луны.       Филика немного дёрнулась в моих объятиях, ожидая подлого высказывания, а тут я о её глазах говорю.       По её лицу было видно, что у неё произошёл когнитивный диссонанс в сознании по нынешней ситуации, проще говоря ожидала подлянки от меня, а я комплиментами тут в её сторону.       Тут она попыталась как можно быстрее прийти в себя, точнее выйти из мысленного ступора. Возможно в её голову закрались мысли про мой маневр, проделанный раньше в озере — сначала озадачить словами, а потом сделать…       Но я всё также спокойно с интересом смотрел на её личико, на котором отображался ход её мыслей, и решил внести небольшую ясность: — Ты зачем кусаешься, киска… — и одновременно со словами, опустив руку на её попку, сжав легонько её за одну ягодицу ладонью, ещё сильнее прижал к себе.       Она быстро перехватила своей рукой мою и вырвалась из захвата, сказав: — А зачем ты мне на озере касался своими губами?       Я с улыбкой ответил: — Не касался, а целовал! — констатировал я гордо. — — Цело… что? Не понимаю.       Я так по-актёрски глубоко вздохнул, набрал воздуха и начал тараторить: — Эх, деревня, видно, что дикое племя, не понимаете вы всю тонкость тонких материй в космических глубинах, пронзающих нашу вселенную.       Сам не понял, что ляпнул, но результата добился, Филлика опять ушла в мозговой ступор моего перевода.       Не давая времени Филлике опомниться от моих высказываний, начал напирать словесным маразмом, кто его знает, как там её переводчик переводит мою ахинею. Как говориться, главное заболтать и уболтать девушку, а там уже больше свободы действий с ней. Сразу вспомнилось вычитанное, что девушка, интеллектуально озадаченная всякой болтовней, типа умных высказываний или комплиментов, не может одновременно сопротивляться от попыток физического сближения с ней.       По-простому говоря пока ты её забалтываешь, её можно прижать к себе и не отхватить по рёбрам или бубенчикам.       Всё также продолжал я нести всякую ахинею: — Я же мужчина, а еще эстет и перфекционист и немного интеллигент. Просто обязан выразить признание прекрасному и красивому, точнее прекрасному женскому телу и так красиво подчёркивающее её сексуальные формами. А сие нужно выражать как словом так и делом, и телом, точнее некоторыми частями тела в непосредственной близости всего тела.       На мгновение мне показалось, что её деревянный переводчик вот-вот треснет от моего словесного потока.       А, нет, вроде нормально всё, Филлика посмотрела на меня как на психа, сбежавшего с клиники, причём ещё не начавшего лечиться в принудительно-добровольной форме. Лекарства заставляли принимать, а глотал ли я их, неизвестно, где-то так… Пока она переваривала мой очередной бред, я медленно так незаметно опять приблизился к ней в надежде повторно схватить её за талию или попку. Но она рефлекторно перехватил мою руку и всё также смотрела на меня, пытаясь понять, то ли я восхищаюсь ей, или же издеваюсь.       Но судя по её сильному захвату моей руки, которую она не собиралась отпускать, всё-таки предполагала второй вариант, что грозило мне вывихом. Тем временем я провёл контроперацию, резко дёрнул на себя свою крепко зажатую ею руку и потянул на себя, а другой рукой поймал за талию. Пока она не попыталась высвободиться из моего захвата, добавил: — Я выразил своё восхищение тобой так называемым «поцелуем», нежно и ласково, а ты, не оценив всей моей душевной доброты, в отместку хитро и подло укусила меня.       Она посмотрела на меня уже не как на психа из психушки, а как уже на инфантильного мальчика и ответила: — У нас в племени мужчины проявляют своё внимание — заинтересованность к совместной жизни с женщиной и продолжение рода специальным ритуалом, предварительно огласив на всё племя о своих намерениях на эту женщину, а женщина в зависимости от клановой принадлежности или родства может разрешить ритуал ухаживания или нет.       Теперь я впал в ступор от такого серьёзного ответа, и как мне показалось точного перевода её слов переводчиком, и судя по передаваемой эмоциональной составляющей, ответ её был серьёзен и без издевки.       Я посмотрел на Филлику с таким выражением, что меня только что в жёсткой форме поставили перед фактом, или начинай всё по строгости и правилам ухаживать со всеми последующими обязанностями с обязательной женитьбой до пелёнок-распашонок. А со своими поцелуями без серьёзных намерений иди восхищайся деревом.       Филика оценила мой озадаченный взгляд, освободилась от моего захвата и ехидно улыбнулась, добавила: — К тому же нам по закону запрещено вступать в священный союз и создание семьи с вами, людьми, — гладкокожими. Хотя людям, живущим за «Страшным лесом» и проклятой долиной, наши законы не важны, так как работорговцы похищают в основном женщин из племени.       Мда, подумал я, шевеля своими шестерёнками в голове, получил моральную нотацию, даже вся злость и обида на её выходку прошла, что теперь делать с ней, отпустить, простить и понять?       Жестом указал на место у костра Филлике и присел сам, намечался серьезный философский разговор про разность культур разных миров. — Раз такая грусть пошла, то давай поговорим душевно, что ли, только сейчас у нас появилось спокойное время ближе познакомиться и поговорить.       Филлика присела рядом возле меня, взяла длинную палку возле приготовленных дров и начала шурудить угли в огне.       Я, осмотрев ещё раз это чудное создание, начал диалог с расспрашивания её о жизни в племени, как там и что в их маленьком мире, о её детстве, жизни, как её угораздило с Айлором связаться.       Филлика говорила, перебирая угольки палкой в костре, а я слушал, анализировал. Её история детства была похожа на обычные человеческие в нашем мире. Смерть родителей, скитания по приёмным родителям, детская ненависть чужих детей к сироте, никому ненужный ребёнок, которого пытались к кому-то пристроить, потом прислуга младшего сыну вождя, их странная дружба, розыгрыши над жителями поселения, за которые доставалось ей одной, так как сына вождя трогать никто не осмеливался, а жаловаться его отцу так навлекать на себя позор. В общем суровое детство, а также её безвозмездного чувства влюблённости в Айлора, который на неё смотрел только как на друга, и кроме дружественных отношений у них ничего не было. Другие мужчины деревни не хотели с ней связываться, сирота, непослушная девчушка, кому такая жена нужна в жёны, только позор на себя навлекать.       Взглянув на Филлику уже не как на нашего лучшего разведчика и стрелка в отряде, а как на обычную девушку, у которой тоже есть жизненные проблемы, которой тоже хочется любви, хоть и немного странной и непонятной для меня.       Подсев ближе к ней, я обнял, и, не дав вырваться из своих объятий, продолжил сидеть вместе с ней в обнимку и смотреть, как костёр своим танцем пламени завораживает. Так мы молча и сидели, вслушиваясь в окружающую нас темноту, периодически подкидывая деревяшки в костёр. С наступлением утренней зари отпустил из своих объятий Филлику, которая дремала в моих объятиях, иногда она просыпалась и пыталась вырваться, но была повторно удержана и снова отправлена дремать.       После спокойного дежурства с небольшой романтикой у костра с девушкой, у меня приподнялось настроение и бодрость духа. Поднялся, размялся и пошёл за нашей утварью готовить чай на костре и разогревать завтрак. Своим шуршанием и сборами разбудил остатки мужского сопящего состава нашего отряда. Позавтракали, водные процедуры сделали и в путь, к очередным приключениям.

***

Местность: недалеко от места прохода в ущелье. Деморальт:       Старший сын вождя со своим отрядом яростно преследовал людишек по ущелью. Следы привели к возможной их стоянки, в небольшой пещере.        Обыскав всё в округе, его люди сообщили очередные плохие новости: на месте ночёвки людишек, по следам удалось прочитать, что с ними ещё двое то ли из его племени или кто-то из другого. Это означало помощь людям со стороны его соплеменников или наоборот люди помогают кому-то пройти из какого-то племени дальше в мир людей.       Находясь у входа пещеры, старший сын вождя пытался унять свою раздраженность и злость. Понять, почему ему так не везет в последнее время, что или кто ему мешает достичь своей цели. Проклятие предков за то, что он предал свой народ и связался с гнусными похитителями его сородичей.       И тут его пронзила догадка, разгневанный Деморальт громко прокричал: — Айлор! Айлор! Айлор!       И со всей силы ударил об стену пещеры. Неожиданно раздался треск в пещере, а потом грохот, за ним другой грохот породил ещё и эхом прокатился по каньону, начался камнепад.       Увидев грозящую опасность, воины Деморальта быстро завели своих животных в пещеру и сами там укрылись.       Грохот и шум продолжался, землю и пещеру сотрясали удары падающих огромных камней, словно кара небес обрушилась на них, и эта маленькая пещерка единственное спасения небольшого отряда.       После окончания камнепада и повторяющегося эха от падения камней, пещера была практически завалена, но небольшой просвет давал надежду выбраться отсюда. Работы предстояло много, возможно придётся до самой глубокой темноты растаскивать камни.       После долгой работы в тесноте и пыли, получилось немного разгрести завал так, чтобы воины смогли вылезти наружу и уже оттуда дальше расчищать завал. Нужно было вывести ездовых животных из заваленной пещеры.       Выйдя наружу, сын вождя поразился увиденному, то, что было увидено в начале дня, сильно разнилось с увиденным сейчас. Вся дорога ущелье была засыпана большими камнями и насыпью, двигаться через них предстояло долго и сложно.       Злобно прошипев про себя, Деморальт спускал злобу и ненависть через зубы. В происшедшем камнепаде винить себя не хотелось, с одной стороны он чуть не ликовал, что его сила заставила содрогнуться все ущелье, а с другой теперь это замедлит их очень сильно, а так хотелось как можно поскорее закончить начавшиеся неприятности с появлением этих людишек. Но время ещё есть, надо только вывести животных, хвала хранителям и предкам, что все живы и никто не ранен.       Его верным воинам придётся дать отдохнуть до рассвета, так как в темноте животные могут сломать ноги об эти завалы. Придётся передвигаться при свете и медленно, так как ещё нужно вернуться в селение, а это лучше делать на своих ездовых животных.       Когда священное ночное светило стояло ровно над головой, обозначая половину глубокой ночи и ещё столько же предстояло до рассвета, работы по разгребанию завала были закончены, ездовые животные были выведены из пещеры и успокоены.        Хорошо, что источник воды в пещере не перекрыло камнями и он до сих пор течет, можно утолить жажду и напоить животных и набрать в путь ещё воды и главное смыть каменную грязь себя.       Осмотрев своих уставших воинов, Деморальт дал команду на ночёвку.

***

Александр:       Дорога была замечательной по сравнению со «Страшным лесом», вся замеченная живность, что попадалась, рассматривалась как наша еда, а не мы её, что очень радовало. Набрав хороший темп, наши отдохнувшие скакуны несли нас по следу предполагаемых работорговцев.       Второй день в этом интересном горном образовании, его структура очень интересная. Сначала вход в виде длинного узкого ущелья длиной почти в день пути, потом вход расширяется, и мы попадаем в горную долину, но всё также с высокими и практически отвесными горами по обе стороны. В долине свои полянки, леса, небольшие озера, ручейки стекают с гор, природа здесь живая, не так как в «Страшном лесу», если сравнивать с земным аналогом, то я бы сказал, что это место чем-то похоже на американскую горную долину, наверное.       Немного расслабившись в этом месте, почувствовал некое спокойствие, что тут нет опасных хищников, по крайней мере я на это очень надеюсь, ночное дежурство прошло тихо, утро тоже, в надежде, что так пройдёт остаток дня.       Спокойное передвижение верхом на моей ездовой птичке дало мне возможность ещё раз переосмыслить сложившуюся ситуацию, а также пожаловаться самому себе.       Итак, начнём — на второй неделе тряски моя задница, наверное, нарастила уже больше мозоль, что я более сносно стал переносил ездовые тяготы. Моя щетина меня начала нервировать, я в задумчивости, отпускать бороду дальше или ну её под нож, так сказать, но потом чем снимать раздражения после бритья, или тупо прижигать спиртовой настойкой, будет всё лицо потом страшное и чесаться.       Похоже я немного похудел, то ли одежда от натерпевшегося страха растянулась, то ли я сильно перенервничал в калориях. Хотя пивное пузико на месте, видимо от жутких перенапряжений пресс сам не качается. На руках страшные мозоли, хотя и стараюсь делать перевязку из тряпок, но в время сражения не до них. Если особо не придираться к моему телу, которое всё в ушибах гематомах и только доктор знает в чем ещё, двигаться не мешает, но вот в резких движениях чуствуется, во время сражения со зверями не до боли, там столько адреналина выливается в тело, что только бедное сердце знает, как ему тяжко приходится. Про отсутствие туалетной бумаги и других средств гигиены просто стоически промолчу.       Так поплакался сам себе, теперь и о деле: с оружием у нас проблема, стрел осталось мало, наконечников большая часть в ужасном состоянии, мечи просто все убитые, лезвие в сколах, как править об местные булыжники не знаю. Чертовы звери, и кто вас такими-то понаделал с такой-то броней.       Когда уже начало смеркаться, наш отряд, найдя очередную полянку с небольшим озерцом, сделали привал. Наши люди-звери пошли на охоту, а мы с доком — разбивать лагерь и распрягать поклажи с наших птичек. Доктор как всегда костровой мастер дел, я же повёл живность на водопой и заодно с себя смыть дорожную пыль, и опять пересчитать количество дырок на носке, ломая голову, чем бы их зашить, ибо делать портянки из своей футболки как-то не то, да и футболка мне родная, так как других нет и вряд ли предвидится, благо обувь у меня качественная, не зря я столько денег отдал за неё. Постирал свои носки и, успокоив ноги в прохладном озере, понаблюдав немного за водными процедурами наших пернатых, пошёл к костру. Доктор раскочегарил костёр, маленькие он делать не может, сразу видно в душе пионер, если костёр, то пионерский.       Сменив вахту смотрящего за костром, отправил Андрея на водные процедуры, сам же, растопырив босые ноги по земле, засмотрелся на костёр. Из медитации меня выдернул шорох в кустах, рефлекторно нащупал на поясе рукоять клинка, а что вы хотели, неделя в гребаном лесу где до усрачки боялся каждого шороха в ожидании какого-то мракобесия зубастого. Со второй ночи приучил себя во всеоружии ходить и спать, а если в кусты, так вообще, как на войну снаряжался, этого тигра-переростка до конца дней своих помнить буду.       Кстати я таки из длинного ногтя и клыка той здоровой клыкастой кошки сделал себе амулет и доктору такой же, на вид коготь и зуб, но по непонятным мне свойствам эти «амулеты» обладали поразительной проникающей и режущей способностью, без усилий можно вогнать на всю длину коготь в дерево, а здоровый клык своей внутренней стороной, как скальпель, резал плоть убитых, подстреленных животных на охоте нашими местными аборигенами. Также спокойно прорезал хрящи и сухожилия, и небольшие кости кромсал как деревянную ветку. Этим амулетом доктор любил разделывать принесённую дичь, отказываясь воспользоваться ножами, обосновывая, что так интересней и быстрее.       Андрей с Айлором занимался приготовлением еды, я же очередной раз ходил вокруг лагеря с тяжёлыми мыслями и в поиске подходящих палочек для нашего быта. Потом вышел к небольшому водоему, находившемуся недалеко от лагеря, увидел недалеко Филлику купающуюся, присел и любовался купанием. Заметив меня, она ненадолго замерла, потом развернулась ко мне спиной и продолжила купание.       Я же, ковыряя палкой камешки на берегу, думал о бытие и грядущих опасностях. Филлика, искупавшись, вышла из озера, встав перед мной, а я преданный размышлениями и толканием камушков палкой не заметил, как он подошла ко мне.       Вздрогнув от неожиданно нависшей надо мной тени, я поднял глаза и лицезрел эту мокрую красоту, собирался открыть рот и что-то съязвить, как она меня опередила, спросив: — Ну что, Турыч или Александр, как тебя лучше звать, будешь меня «целовать» или как ты говоришь проявлять свое восхищение.        Открыв рот от такой лобовой атаки с психологическим воздействием обнажённой женской натурой, вздохнул и просто ответил: — Я Турыч Александр Артурович, из рода Турычей и сына Артура, именованный после рождения Александром.       Ошарашенная таким официальным ответам, она открыла рот, пытаясь понять, я серьёзно или так шучу. Неожиданно для себя поддавшимся искушению — женскому телу, вскочил на колени перед ней и обнял её мокрую задницу, сильно прижал к себе и с засосом поцеловал её пупок.       Филлика, не ожидав от меня такого, попыталась выкрутиться от моего захвата, крутя бёдрами и от моего засоса к её животу, вспомнив, что у неё есть ещё руки, шлёпнула меня по голове ладонями, закричав, чтобы я отпустил её. Я распахнул свои руки, отпуская её, медленно приподнялся, посмотрел в глаза и официальным тоном заявил: — Прошу прощения не удержался, от вашей сочности и спелости, — боже, что я несу, опять разволновался, что ли.       И резким движением быстро поцеловал её в губы, резко развернулся и дал деру, пока мне чего-то не проломили или не оторвали. Не добегая до костра, резко остановился, успокоил дыхание и деловито зашагал к костру. Заметив меня, Андрей быстро оценил взглядом, с усмешкой произнёс:  — Что, не дала?       Я деловито усмехнулся и ответил:  — Почти, но было близко. — К чему? — спросил Андрюха — К статье УК за превышение самообороны по отношению особы, которая хочет доставить ей удовольствие, — быстро проговорил я. — Или же доставить удовольствие себе по отношению к ней, — съехидничал доктор и растянул улыбку. — Ладно берём усреднённый вариант, каждому по удовольствию я не жадный готов и на счастье, точнее удовольствие других больше попыхтеть, — ответил я.       Через десять минут к костру подошла Филлика, села напротив меня и начала обжигать меня своим взглядом. Доктор, заметив в лице выражение — «грозная самка», готовая растерзать любого, кто хоть что-то ей съязвит или проявит сарказм, тихо заржал, косясь на меня.       Я посмотрел на Андрюху, который дёргался от того, что сам собой и надо мной смеётся, смотря на нас двоих, между делом вертя мясо над углями.       Поёжившись от ледяного взгляда Филлики, который готов пронзить меня насквозь, причём несколько раз и в разных местах, я подумал, что сегодняшняя побудка на дежурстве будет немного смертельна для меня, эта кошка не только мне губу откусить, так возможно еще что-то. Рефлекторно поёрзавшись задницей, закрыл ногами свой пах и обхватил для верности руками. Эта злая девчонка, видно почуяв своим женским нутром мои переживания, злобно заулыбалась, тем самым подтверждая, что спать нужно сегодня с открытыми глазами.       Перекус был быстрый, долго не затягивали, оставляя больше времени для сна, все хотели пока есть возможность нормально выспаться, поэтому быстро распределили дежурства и завалился на бок.       Я, собираясь на боковую, дал установку себе, проснуться раньше своего дежурства, благо на моих командирских часах ещё жива батарейка, и я поставил будильник на нужное мне время. Долго ёрзая на лежанке не мог уснуть, в голову лезли мысли, что и как придумает Филлика, чтобы отомстить мне, так незаметно для себя и заснул.

***

      Проснулся я резко от чувства, что меня просто сверлят глазами, так ещё и нагло дышат в ухо. Дёргаться я не стал, понимая, что смысла нет, если это хищник, давно бы загрыз, а значит это наша женщина-кошка. Так и лежу закрытыми глазами, пытаясь ощутить всеми фибрами, что замыслила эта кошечка, лежал так пару минут, пока не ощутил на своём теле руку, которая как змея залезла мне на грудь и поползла мне в пах, остановившись рядом с моими бубенчиками, почувствовал, как на них легла ладонь и чуть прижала, я рефлекторно дёрнулся, и тут мне в ушко прошептали: — Я вижу, что ты проснулся, открывай глаза.       Я как партизан сквозь зубы прошипел:  — Неа, не открою.       Мои шары сжали сильнее, я с детской наигранности затараторил: — Не хочу не буду, боюсь.       Секунд пять она переваривала мои слова, то ли действительно боюсь, или же дурачусь. Мои шары сжали резко и так неожиданно, что я чуть пополам не согнулся и сразу послышалось шипение мне в ухо: — Ну открывай глаза.       Я наиграно жалобно ответил:  — Боюсь, а вдруг ты меня укусишь.       В итоге захват моих бубенчиков ослаб, и она так гордо и величественно мне в ушко: — Ладно кусать не буду.       Я с такой же детской наигранностью:  — Честно, честно, пречестное…       Филлиика, не выдержав, зло прошипела мне в ухо: — Ты так шутишь надо мной или…       Я уже обычным голосом честно ответил: —Даже не знаю, что тебе ответить, как-то мне всё дорого и моё мужское достоинство, зажатое твоей рукой, и покусанным быть не сильно хочется.       Четверть минуты Филлика думала, как мне ответить или что сделать, но тут сработал мой будильник и начал пикать, Филлика от неожиданности сжала свою руку с моим бубенцами и дёрнула её. Я как настоящий мужик в такой ситуации гортанно и сквозь зубы проорал, выражая всё своё недовольство таким грубым и варварским отношением женщины по отношению моего мужского достоинства. Руками схватил её руку, в которой так страстно и нежно держала она мои драгоценности, что от столь чувствительной женской заботы у меня на лице начали наворачиваться слёзы. От столь большой заботы и понимания, как именно нужно держать мужика в женских руках, я решил коротко словами выразить её столь деликатную заботу о моих уже начинающих трещать как грецкий орехах: — Отпусти, дура! — из последних сил сквозь слезившиеся глаза прошипел я.       Она как бы ойкнула, ослабила захват, а потом мигом как будто в её руках действительно треснули птичьи яйца резким движением выдернула руку из моего паха, чтоб как бы не запачкаться. После резкого счастья «свободы» я завалился на бок, шипя сквозь зубы, проклиная чёртов будильник и всех баб в обоих мирах. Филлика села рядом со мной и, толкнув локтём, спросила:  — Ну что, жить будешь?       Ловя отходняк, я готов был её тогда искусать или изнасиловать своими зубами, кусая всё, что торчит и выпирает. Немного успокоившись, я открыл глаза, смоченные скупой мужской слезой, и тут мне внезапно прошло очередное озарение в виде одной мысли, я понял глубокий смысл одной истины, — мужчины плачут, когда теряют дорогое для себя… Кряхтя, поднялся и уселся возле неё, с лицом детской невинности и обиженности уставился на нее. Оценив мою театральное выражение лица, Филлика фыркнула и сказала мне в лицо: — Извини, я случайно, так вышло, твой амулет на руке начал издавать звук, раньше он так не делал, вот я и… — оправдывалась Филлика. — Злая ты, я тебе тут свою любовь и признательность с восхищением выражаю, а ты меня за самое (подумав, поправился)… одно из самых родных и очень мне близких частей тела, чуть не раздавила.       Филлика окинула меня взглядом, думая, вроде в норме жить будет, и ничего вроде бы не «поломала», как он говорит. — И всё-таки чего ты такая злая, — прошептал я. — А зачем ты меня дразнишь и так подло шутишь, — ответила Филика.       Я сделал удивлённое лицо и со всем чувством обиженного прошептал: —Я, да как я могу, зачем мне это.       Филлика посмотрела на меня то ли я умалишённый, то ли точно издеваюсь, и проговорила: — А что это было, у озера.       Посмотрев на неё как на обиженную девушку, которой дали леденец, а потом отобрали, спокойно сказал: — Наверно мои чувства к тебе или к твоей красоте, не знаю, я мужчина, нас притягивает такое к тому или к этому, что у вас женщинах, а если того и этого много, так вообще сносит голову и заставляет липнуть к вам всем телом, высказывая при этом все свои чувства. —Кто заставляет? — переспросила Филлика, —Любовь к прекрасному или гормоны, или всё вместе, — ответил я, вздыхая.       Филлика смотрит на меня так, как будто уже определила, что всё-таки я псих сбежавший, и его нужно хотя бы попытаться вылечить чем-то тяжёлым по голове и несколько раз так тюк-тюк. — Ну я же говорила тебе, нам запрещено с людьми, — грустно ответила Филика.       А я смотрю на неё с такими искренними глазами как влюблённый дурачок. —Так я не собираюсь вот это где после этого дети появляются, — и уже про себя добавил, — «покамест, а там видно будет, куда и как всё «глубоко зайдёт».       Она смотрит на меня ну как точно на психа, и думает, как можно это и не совсем это и не доходя до этого и до половины, но без этого. Я повернулся к ней лицом немного приблизился и сказал: — Вот так, ток не дёргайся и не кусайся, если не поймёшь, просто терпи, потом скажешь, что не так словами, а не ударом мне в зубы.       Филлика посмотрела на меня с выражением такого лица, что если что-то не так, то она потерпит, но потом будет медленно, но очень вдумчиво чем-то тяжёлым мне рассказывать о понравившихся моментах и не очень. Я также ответил ей своим выражением лица, мол, да, как ты такое можешь подумать, я же интеллигент и мухи не обижу (я просто их убиваю).       В общем, собравшись с мыслями, начал проводить экстра курсы по обучению поцелуев девочек — которые ещё девочки.       После небольшого страстного (как по мне) поцелуя, я отодвинулся от её лица, зажмурившись в ожидании, что по мне сейчас зафигачат очень тяжёлым. Треть минуты ожидания, и я открываю глаза, осматриваюсь, не летит ли что-то тяжёлое в мою сторону. Филлика смотрит на меня с выражением лица, ну точно сбежавший псих, и диагноз мой уже излечению не подлежит.       Пытаясь быстро оправдаться, затараторил: — Я же не знаю тебя и твой характер, и твои эмоции, как на что ты реагируешь, может ты из последних сил сдерживаешь себя, чтоб не придушить меня.       Филика, посмотрев на меня, хотела что-то быстро ответит, но опустила голову, тихо проговорила: — Да нет, было приятно и немножко странно, но странно скорее из того, что первый раз такое и чувства непонятные в этих твоих поцелуях. Возможно в этих чувствах и происходит священный акт зарождения новой жизни. У нас в племени приняты другие ласки, в основном как ты говоришь это проявления чувства любви. Но акт соития для зарождения новой жизни происходит после специального ритуала и разрешения старейшин. Обычно семье разрешено иметь не больше трех детей, данное ограничение было введено из-за контроля количества племени, так в наших краях мало земель для расселения и мало еды. С одной стороны нас держит «Страшный лес» с жуткими животными, которых тоже запрещено есть, с другой священная горная долина, где много опасностей и ловушек, оставленных древними могучими волшебниками или богами, там ничего не растёт, а где нет леса, там нет зверей для пропитания. И в узкой долине расположены племена, охраняющие свои границы. Свободных земель нет, устраивать войны никто не хочет, рушить баланс сил, если два племени ослабнут во время войны, их может захватить другое племя. Вот так всё и держится на хрупком балансе и контроле. Много детей можно иметь только вождям, особенно если рождается девочки, это как товар для заключения соглашения между племенами. Обмен и поручительство кровью вождя.       Выслушав речь Филлики, я посмотрел на неё, оценив ещё раз взглядом лицо, и начал говорить: — Я не бог и не могу предсказать твоё будущего, но могу предположить. Если в этом походе нас не убьют, и каким-то чудом мы найдём и освободим возлюбленную Айлора и опять же по нашему договору наши пути сразу расходятся, то вам троим нужно вернуться будет обратно, так как в землях людей вам не дадут спокойствия, то единственный вариант — это обратно в вашу долину выжженную долину то ли пустыню, опять же этот страшный лес. Нет гарантии, что вас обратно примут в племя после того как вы резко покинули никому ничего не сказали и где-то долго пропадали, возможно нарушив несколько ваших табу. И даже если боги вам будут благосклонны, кто тебя возьмёт в священный союз семьи, ты одна, родных нет, чтобы по вашему обычаю они за тебя поручились, ну хорошо даже если будите жить где-нибудь на краю какого-то племени, ладно Айлор и Миригальда, а ты вечная служанка, принеси, сделай, послужи. Даже если Айлор сжалится над тобой и даст тебе ребёнка, думаешь Меригальда будет рада, и сколько она будет тебя терпеть, зная и видя все это. И возможно поставит Айлора перед выбором ты или она, кого твой Айлорчик выберет? Филлика:       Наклонив голову, задумалась о грустном для себя.       Александр сказал ей то, о чем она не хотела думать, понимала, но боялась сама себе признаться и старалась так далеко не смотреть о возможном счастье жить вместе. Да, Айлор никогда не воспринимал её как женщину, которая может подарить ему ребёнка, а после встречи со своей возлюбленной Миригальдой так и вообще только о ней и думает. Но сейчас она наконец заставила себя подумать о будущем, о том, как чудом ещё жива, пройдя «Страшный лес», о том, как одна ходила ночью в разведку по этому лесу, и её чуть не растерзали стаи хищников. О том, что в её возрасте все девушки в племени уже подарили своим мужчинам сыновей. А ей тоже иногда хотелось испытать те странные чувства, кода находишься в ложе со своим мужчиной, живёшь в своём доме и занимаешься домашними делами.       Этот странный человек, непонятно откуда взявшийся со своим другом, с самой первой встречи единственный, кто обратил на неё внимание и при этом не скрывал это.       Это странное чувство раздраженности, что на тебя смотрит неизвестный мужчина, но при этом какое-то приятное ощущение внутри, что тебя заметили и ты для кого-то интересна.       В начале нашего похода она не воспринимала этих людей как воинов или следопытов, а всего лишь как торговцев, которых нужно провести как заблудившихся детей в лесу домой. Попытки Александра быть главным в отряде немного смешили и злили, как можно говорить, куда идти, если сам не знаешь дорогу.       Потом в походе с людьми Филлика немного приглушило свою злобу к ним, так как предложения Александра похожи были на правильные, а другие молчали, как нам быть дальше, то приходилось делать как он просил. Конечно в том, в чем они не понимали или не знали, давали нам свободу выбора, как поступить.       В самом лесу со страшными зверями люди себя показали плохо как воины или охотники, буквально в самый последний миг удавалось им помогать стрелами, иначе бы их загрызли.       Слава предкам, что прошли «Страшный лес» без ранений, и людишки целы, иначе бы ещё пришлось ухаживать за ним, менять повязки. Но всё хорошо у нас в этой странной долине даже появились спокойные дни.       Потом эти странные попытки Александра подглядывать за мной когда Филлика купалась, вызывали странные чувства стыда и чего-то ещё непонятного, игривого.       А когда он первый раз коснулся моих губ своими, неожиданно появилось странное огненное чувство во всем теле. Немного испугавшись этого чувства, оттолкнула от себя его. Ночью долго не могла уснуть, пытаясь понять что за новые ощущения были у меня, что с ними делать, принять или спрятать глубоко. Не долго думая решила поиграть с Александром.        Потом был долгие грустные беседы о себе и странные объятия, в которых было приятно засыпать.        Сейчас её сердце терзала грусть о непонятном будущем и о невозможном настоящем.       Когда вот появились новые чувства рядом с этим человеком и хочется, чтобы они как цветок полностью раскрылись, но к этим мыслям приходят строгие табу и законы поселения по отношению к чужакам, и сердце начинает болеть. Александр:       Я сижу и смотрю на поникшую Филлику, которая ковыряет палкой угли костра и вот-вот заплачет. Сам себе сказал: «Ну что мужик, матку правду вскрыл, теперь вперёд утешать девушку».       Пододвинулся ближе к Филлике, стал обнимать и успокаивать её. Примерно полчаса мы сидели вместе, я обнимал эту кошку-воительницу, которая чуть не лишила меня ну и так ясно чего. Мы смотрели на огонь, который завораживал своим танцем и успокаивал все наши мысли. И тут Филлика вышла из своей грусти, повернувшись лицом ко мне, спросила:  — И что ты предлагаешь? — спросила она так, будто готова прямо сейчас терпеть то страшное, чем её всю жизнь пугали, запрещали и вдалбливали в племени, что есть хорошо, а что плохо и вообще недопустимо даже думать. Глубоко вздохнув, начал свою лекцию: — В нашей ситуации нужно ловить каждый миг счастья, а что не ловится отстреливать, ловить и пользоваться. Места здесь опасные, дальше неизвестно, что будет. Глупо подчиняться догмам того общества, которое отвергло тебя и не заботится, особенно на расстоянии, если даже никто не узнает. «Смысл блести то, что никому не нужно. Мучать себя, других», -подумал про себя.       Филлика посмотрела на меня со взглядом то ли придушить гада, то ли согласиться. Как говорили великие люди, «лёд тронулся господа, начинаем ковать железо» — полезла очередная ахинея мне в голову.       Делаю лицо ящиком, пытаюсь выразить великого человека, разбирающегося во всем, даже в такой мелочи как любовь. — Я и не говорю сразу, нарушать все ваши табу и делать что нельзя сразу, предлагаю постепенно и то, что пока для тебя приемлемо, — продолжал я лекцию. — Я же за себя больше беспокоюсь, я тебя не знаю, твой характер полностью, если чёт не так сделаю, то вжик — и у меня несчастный случай на почве расстроенных женских чувств. Даже могу не успеть узнать за что, так и буду неприкаянной душой по миру маяться гадать, за что так меня.       Филлика смотреть на меня так как будто уже дописывала в мою карточку диагноз психа и способы их лечения, явно нетрадиционным местным способом, половина которых наверняка несовместимы с жизнью.       Я же предложил закрепить пройденный материал «поцелуя» несколько раз, сам же быстро посмотрел на часы и подумал, думаю полчаса хватит.       Управились мы быстрее, примерно минут за двадцать, как ни странно во время закрепления учебного материала, ребра у меня остались целы, челюсть там же где должна быть, количество зубов как бы не изменилось (языком проверил). Во время «учебного процесса» я позволил себе прощупать — погладить большую часть её тела. Да, я вам скажу, эта девушка получеловек, полукошка, практически не отличается от людей, разве что на её спине мягкая приятная шерстка. Очень специфически завораживающие чувства, когда целуешь и ласкаешь женщину-кошку.       Закончив эту прелюдию, смотрели друг на друга некоторое время.       Глубоко дыша, Филика начала как-то странно на меня смотреть, в её глазах просматривалась взгляд как большой лесной кошки на кролика, то есть на меня. Я как-то нервно сглотнул, подумав про себя, доигрался, возбудил кошечку, сейчас проснутся её звериные инстинкты, точнее они уже начали, и мне сейчас будет больно и наверное немного приятно в её терзающих объятиях.       Я ёрзая задницей незаметно начал сдвигаясь назад, готовясь резко вскочить и бежать, но сначала так невзначай спросил эту хищную женщину со странным блеском в глазах: — Филлика, с тобой все в порядке, как-то ты странно на меня строишь. — Я-я-я-я?  — протянула Филлика.       Мне даже показалось, что она когда ответила, то мурлыкнула по-кошачьи, так как это делают большие кошки. Встав на четвереньки, она начала подползать ко мне. Я уже нервно так спрашиваю: — Филлика, у тебя какой-то блеск в глазах нездоровый, я не ветеринар конечно, но явно как для меня что-то нехорошее.       Филлика, уже практически урча как кошка, ответила: —Так не смотри, — и вытянула свою хищную улыбку, показав маленькие клыки. Я хотел спросить, что на зубки тоже не смотреть, как она резким рывком оказалась возле меня и поймала в свои хищные объятья, как кошка. Тут я заволновался, как-то всё не так пошло, мои планы против звериных инстинктов явно пасовали. Пытаясь хоть как взять контроль или доминантную роль, спросил хищницу: — А дальше что делать-то знаешь…?       Девушка-кошка, немного остановив свой напор страстей в мою сторону, ответила немного неуверенно: — Наверное да, как-то раз в племени я подглядывала как это делали другие, а раз ты говорил, что мы сильно не отличаемся, то думаю особой разницы нету, — сказав это, Филлика запустила свою руку мне в одежду, раздумывая, как бы её сорвать.       Не знаю, чего я резко испугался, тем более того, что сам к этому все подводил, то ли от страха потерять последнюю одежду, то ли так резко потерять свою девичью невинность в этом мире (в своём та мире я её уже раздал, или отдал, то ли подарил), а тут новый мир, всё с чистого девственного листа, скорее всего волновало то, что у меня сломался шаблон плана, где я собирался это сделать, а тут со мной это собираются сделать.       Пока я обдумывал дальнейший план развития данной ситуации, все исправил доктор, его резкий громкий храп, переходящий чуть ли не в хрюканье, заставил нас замереть и крутить головой в поисках источника странных звуков. Когда я понял, что да как, меня начал пробивать на дикий ржач. Я с трудом сдерживаясь, чтоб совсем не смеяться, но получалось с трудом, мой сдерживаемый смех переходил в похрюкивание. Филлика обиженно смотрела то на меня, то на дока, который своим поступком сорвал весь настрой.       Освободив свой захват, бесцеремонно уронив меня, Филлика резко встала и подошла к Андрею. Она стояла и смотрела на спящего доктора явно с намерением зафутболить ногой по пузу или ещё куда, так испортив нам весь трепетный момент.       Я поднялся, отряхнулся посмотрел на спящего Андрея и на нависшую над ним злую самку-кошку, готовую учудить коварную расправу. Сам же смотрел и не могу понять, то ли благодарить дока, то ли самому пойти попинать его. Решил оставить невинно храпящего= и шёпотом позвал Филлику обратно к себе. Она же злобно зыркнула то на меня, то на Андрея, решаясь, пнуть этого храпуна или оставить дальше сопеть.       Позвав ещё раз жестом на обнимашки у костра перегоревшую от чувств хищницу, протянул руку, указывая место посадки. Обнимая Филлику, наблюдал, как она смешно сопит, пытаясь успокоить свои женские чувства и эмоции, не желая нарваться на чисто женскую реакцию усиленной звериной сущностью, молчал и не пытался сострить.       Взял палку и начал ковырять угли костра.       Вот так в обнимку мы просидели примерно полчаса, иногда отвлекаясь на шуршание в кустах, мысленно хватался за лук, но останавливал себя, провожая взглядом маленьких ночных зверьков, бежавших дальше по делам. Вот так и просидели до рассвета, думая, кто о чём.

***

      На рассвете, во время подъёма, как обычно разогрев завтрака, утренние дела.       Все сидели у костра, молча жуя и запивая травяным настоем, я же всё время наблюдал за Филликой, которая бурила своим взглядом Андрюху, как говорится, если не коленом в пузо, то хоть так насквозь глазёнками прожгу. Андрюха спросонья не сразу понял, чем удостоен внимания такой грозной воительницы. Непонимающе смотрел то на меня, то опасливо поглядывал на Филлику. В очередной раз поймав меня на попытке рассмеяться над ним, Андрей не выдержал и подсел ко мне ближе для разъяснения, что за непонятность такая с утра творится по отношению к нему. — А чего это на меня так глазёнками злобно сверкает Филлика, я что, ночью к ней приставать пытался? — Да нет все прилично было, лежал себе сопел да потом как хрюкнешь, а Филлика девушка натура утончённая и чувствительная, посчитала, что это оскорбительно и непристойно по отношению к ней, особенно учитывая её намерения по отношению ко мне в тот момент.       Доктор с утреннего толкача раскрутил свои шестерёнки в голове, потом помозговал, растянулся в улыбке и так ехидно спросил: —Так у вас, что-то было с этой тигрицей, а ну давай колись.       Я так смотрю на него, то на Филлику и так же ехидно ответил:  — В том-то всё и дело, что не успели, твой раскатистый и громозвучный «хрю -хрю» обломал девушке весь творческий и девичий настрой. Еле спас тебя, от неё, готова была тебя такого беззащитного храпуна запинать по животу или откусить чего-то.       Доктор медленно повернулся в сторону Филлики, поймал её взгляд, готовый прожечь его всего, нервно так сглотнул, сделав вид, что ничего не было, и он вообще не в курсе, чего девушка с утра такая злая, и тихо-тихо так захрустел своим остатком завтраком.

***

      После завтрака, встал потянулся отошёл от костра, вспомнил про свой будильник на часах и решил от греха подальше вырубить его. Итак, посмотрев на дату в своих часах, начинаю резко входить в паническое беспокойство, громко крича и выражая всю свою резко нахлынувшую эмоциональность, чуть ли не прыгая на месте и возводя руки в небо, посылая проклятие всем богам этого мира.       Все резко вскочили окружили меня, думая, что какая-то местная зверюга впилась мне в тело и грызёт. Пару минут бесконтрольного бешенства, трясся всем телом и махая руками, пополняя словарный запас местных жителей, я, немного успокоившись, поймал взгляд Андрея и нервно выложил всё как на духу: — У меня сегодня должна быть военная приёмка объекта!!!       Доктор смотрит на меня непонимающе, а я также нервно продолжаю тараторить: —Я же главный специалист по этому объекту, а Василич в командировке, если не я, то никто, мне же шеф шары натянет на уши и бантиком завяжет, если провалим сдачу объекта, я к этой сдаче полгода готовился.       Андрюха смотрит на меня с таким же непонимающим взглядом, а чего ему понимать, заказ на пару десятков лимонов зелени на опытную партию, если что не так, то только я по месту могу всё по-быстрому подправить. Тут я ловлю взглядом Филлику, которая смотрит на меня переживающие, и тут до меня так медленно и плавно приходит осознание. Увидев симпатичное личико женщины-кошки, понял, где я и что я в этом новом мире. Раздосадовано махнул рукой, поплёлся к своей ездовой птичке проверять поклажу, чувствуя, как большая ответственность и доверие, возложенные на мои плечи, рассыпается в пыль, унося утренним ветерком, принося в мои чувства грусть, лёгкость и беззаботность от всех моих обязанностей и долгов, оставшихся в старом моём мире.       Лагерь собрали быстро и на всех мыслях и энтузиазме рванули вперёд за новыми приключениями на наши задницы, имея ввиду задницу свою и Андрюхину.       Идя на крейсерской скорости, выскочили на небольшой холм, от резкой остановки нашего каравана я чуть не вылетел со своего пернатого коня, сквозь зубы матеря, что нужно задними габаритами предупреждать. Шипя, я спросил: — Что там?       Ответил Айлор:  — Там вдалеке видно отряд с повозкой, примерно день-два пути.  — Ясно, — пробурчал я, теперь пойдём на второй крейсерской скорости, подумал.       Остаток дня на максимальной скорости мы двигались по этой долине, обеда не было, только быстро по кустам и на бегу перекус. Вечером устроили привал, все устали, особенно наши птички. Отыскав неподалеку горный ручеёк, напоили животных, и сами приняли водные процедуры как смогли на мелководье.       Специально обученный отряд охотников в составе Айлора и Филлики вернулся поздно, решили настрелять побольше живности и зажарить в запас, так как погоня планировалась без большого отдыха и долгого перекуса, всё на бегу во имя спасения прекрасной девушки и жестокого убиения всех, кто помешает нам в этом благородном деле. Этим вечером лицезреть обнажённую Филлику, принимающую водные процедуры, времени не было, помогал доку жарить мясо, пока Андрюха потрошил остатки подстреленной дичи, я контролировал процесс жарки мяса, в обеих руках постоянно крутя на костре и переворачивая ещё пару на импровизированном вертеле, чтобы сам состоящий из палок не сгорел. Вернувшаяся Филлика с горного ручейка удостоила меня укоризненным взглядом, почему я отсутствовал во время её проведения водных процедур, где она готова была продемонстрировать всю свою красоту тела в купании, и как говорится готова была принять восхищения с моей стороны её женственной натуре. Я же делаю лицо тумбочкой, выражал всем своим мужским яством, что на первом месте охота, на втором жарка мяса — мужская готовка, так сказать, заготовка провианта и подготовка к предстоящему походу, а уж девушки на десерт. Вручив в руки готовый прожаренный кусок мяса, продолжил готовить на огне следующую партию. Закончив процесс заготовки мяса на предстоящую погоню, выпил свои боевые сто грамм, и пошли укладываться спать до своей смены дежурства.       Целый день тряски и погони заставило моё уставшее тело быстро уснуть и не отвлекаться на всякие женские глупости.       В этот раз проснулся я как-то неожиданно приятно, меня не сверлили взглядом и не дышали в лицо. Чья-то рука прогуливалась по моему телу, намекая, что пора просыпаться, мысленно зевнув, открыл глаза. Ну конечно, кого я ещё бы мог увидеть. Филлика хитро на меня смотрела, выражая глубину задуманного на счёт меня. Я же спокойно ответил:  — Доброе утро, зая, — немного подумал, исправился: —Доброе утро, моя кошечка, — и так же хитро улыбнулся ей.       Утро на часах показывало начало четвертого часа. Жестом руки остановил Филлику, собирающуюся как-то ехидно ответить на моё приветствие, нащупал бурдюк с водой, промочил горло, выдержал театральную паузу и спросил у неё: —Ты что-то хотела, моя кошечка?       Она собираясь ответить, тут же запнулась, думая, как я опять сбил её с мысли своими словами. Пока она придумывала как ехидно парировать мои слова, я тем временем резко обхватил её, прижал к себе и произвёл контрольный затяжной поцелуй в губы.       Придя в себя от очередной моей выходки, Филлика быстро взяла инициативу в свои руки — точнее губы, попыталась укусить меня за губу. Небольшой спарринг, кто кого укусит, закончился ничьей. Филлика, оттолкнув меня от себя, пытаясь пронзить меня тирадой своих слов за очередную её неудачу попытку коварной мести ко мне, набрав воздуха, просто противно фыркнула и, не найдя по все видимости нужных слов, начала делать то, что у женщин выходит лучше всего — сверлить меня своим взглядом и продумывать план мести.       Я же как истинный джентльмен сижу тихо, чмокая губами так, как будто урвал больше всего сладкого и вкусного с её губ, а ей оставил крохи, мысленно ковыряясь пальцем в ухе.       Филлика, продумав свой план, начала так незаметно придвигаясь ко мне, по её взгляду было видно, что вот сейчас так нежно и женственно обхватит меня в своих объятия, а потом — БАЦ!!! — и сделает какую-то пакость. Я же натягиваю на своё лицо улыбку невинности и беззащитности, начинаю придумывать, как же защититься от её коварства и чем парировать. Филлика, схватив меня в свои объятия, как лианы убийцы, уставилась на меня, выбирая, какой кусок лица откусить. Не дожидаясь её выходки, резко сказал: — Чур я сверху и не храпеть!       Она аж чуть не подавилась воздухом, думая укусить меня или ответить. Я же продолжил:  — Ну ладно, можешь храпеть, но я всё равно сверху.       Поняв, что я просто издеваюсь над ней, резко вонзилась своими ноготками мне в бока так сильно, что я непроизвольно дёрнулся и ойкнул. И подумал злить возбуждённую тигрицу себе дороже и тихонько сказал: — Ладно, только утром верни меня таким каким взяла.       Филлика вопросительно посмотрела на меня, а я ответил:  — Целым, детка, целым.       Филлика злобно улыбнулась, притронулась губами к моему уху и, мурлыча, сказала:  — Ну уж нет, сам виноват, и больно укусила за ухо. — Ай, — вздрогнул я от неожиданности и ответил: — Злая ты киса, злая.       Филлика для надёжности обхватила меня ещё и ногами, чтоб я был плотно прижатым её телом. Не долго думая Филлика приступила к дегустации меня как экзотического фрукта, укусит, потом лизнёт, проверив на вкус, где вкусней.       Я сидел спокойно, отдав инициативу девушке-кошке, получая необычные ощущения от сочетания лёгкой болью и животной страсти со стороны моей пленительницы, заточившей в свои крепкие, опасные, горячие объятия.       Как чудо-фрукт я весь искусанный и обцелованный, в общем немного потрёпанный, готовился плавно перейти к следующему развитию событий. Как случилось это. — Да, детка, да! и тут тоже!       Услышал я голос, похожий на Андрюхин, дёрнулся, подумал, вот же сволочь мало того, что подглядывает так ещё и комментировать вслух вздумал, запущу что-то тяжёлое в гада. Филлика же резко развернулась в сторону спящих, вытащив свои ноготки из моего тела в поисках гада, который отвлёк её, уже не сомневаясь, кто это уставилась взором на лежащего Андрей. Доктор лежал на своей лежанке, на боку и действительно спал умудряясь говорил во сне. — Да, сюда и вот так, да!  — снова во сне проговорил Андрей. Потом развернулся и лёг на другой бок, дальше бурча себе под нос.       Филлика в позе ястреба смотрела на этого гада-обломщика, в очередной раз сбившего её с «творческого процесса». Филлика начала медленно подходить, не сводя свой взгляд хищницы со спящего и до сих пор бурчащего себе под нос Андрюхи.       Я сделал морду ящиком, а ещё лучше всем телом принял вид шифоньера, замер, сдерживая себя из последних сил, не дай боже хихикнуть или хрюкнуть, вся ненависть, нацеленная на Андрея этой разгневанной кошки, мигом обрушится на меня.       Все также в позе шифоньера, еле дыша, смотрел, как кошачий хищник подкрадывается к спящему телу доктора, чтобы сделать ему чуток больно, так совсем чуток смертельно.       Я тем временем обдумал, как бы это объяснить утром доктору, когда он проснётся, почему у него отсутствуют некоторые части тела. Когда разгневанная хищница готова была запустить свои коготки в мягкое тело спящего друга, я окликнул её шёпотом. Жестикуляцией и шипением заставил вернуться её к себе и оставить тело доктора в покое. Недовольное женское создание пробурчала всё, что думает о моём друге и обо мне как о мужиках в целом. Переводчик издавал странные слова вперемешку с шипением. Ещё раз окликнул Филлику которая хотели хотя бы ногой заехать Андрею по заднице, но моё умоляющее выражение лица заставило её бросить свою затею и вернуться ко мне.       Плюхнулась возле меня, начала сверлить взглядом костёр. Я, подавляя в себе желание хихикнуть, пристроился поближе к ней. Через некоторое время, определив по её дыханию и прекратившимся ёрзанию, что она более-менее успокоилась, обнял и поцеловал. Филлика взглянула на меня обиженным взглядом, мол, весь кайф обломали, настроение нет, а ты тут пристаёшь ко мне и без конфет.       Я так театрально вздохнул, типа профессор житейских дел, ща всё будет, ай момент, уложил её на подстилку и начал своими шаловливыми ручками успокаивать Филлику, тактильно лаская её. Через двадцать минут принудительных ласк с моей стороны, Филлика чуть ли не как кошка заурчала, развернулась боком ко мне, мол, чухай мне спинку, и заснула. Я как мужчина был немного обижен таким поворотом дел, ведь это я должен был сделать дело и гордо подставить свою спину и уснуть. Глядя на Филлику, с улыбкой вспоминал, как противный доктор уже второй раз обламывает весь творческий порыв девушке, и заодно мне. Конечно, можно было плюнуть на прелюдию и овладеть этим прелестным и иногда коварным женским созданием, но где гарантии с моим-то счастьем, что в момент самого сокровенного женского момента доктор не учудит ещё какой гадости.       До конца своего дежурства несколько раз на полуавтомате подскакивал и пускал стрелы в шуршащие кусты, пару раз там жалобно кто-то визгнул, делая обход, обнаружил непонятной наружности грызуна, отшвырнул подальше тушку, чтобы не привлекал хищников или падальщиков.

***

      Утром как обычно, водные процедуры, завтрак, быстрые сборы и в погоню. Днём в районе обеда Айлор с Филликой оставили нас, а сами собрались на ближайший возвышенность. Нам с Андреем хватало времени быстро перекусить и разогреть еду для наших разведчиков. Вернувшись, Айлор был сильно возбуждён и встревожен.       Дождавшись, пока он в тяжёлых мыслях быстро перекусил разогретым мясом, сообщил: — Отряд людей, около трех десятков хорошо вооружённых, две телеги, одна с пленниками.       Ну что ж, протянул я мысленно у себя, вспоминая все земные исторические события по партизанской деятельности. Первое, что пришло в голову, так это откусывать от отряда понемногу, уменьшая его состав, а потом, когда разведчики закончатся, если они нас не «закончат», то будем вести «беспокоящие атаки», гляди надкусаем этот отряд так, что может чего-то и выйдет. — Ладно, — протянул я, привлекая к себе внимание как главный диванный стратег и максимально близко имеющего отношение к военному делом.       Начал допрос наших полулюдей, что ещё видели, какая местность впереди и всё остальное.       Срубив ветку, ножом придал ей палку-рисовалку, начал на земле чертить только мне понятные стратегические схемы. — Ладно слушай сюды, буду сие мысль говорить как нам живыми остаться и деву из плена вызволить. Первое, идём аккуратно за отрядом, так, чтобы не нарваться на арьергард работорговцев. Второе, разделить отряд на маленькие группы и уничтожаем, правда два раза по одной и той же схеме не выйдет, могут не повестись. Третье, вежливо просим поиграть с нами в салочки, всей толпой за нами не пойдут, поэтому будем играть по чуток лично с небольшими отрядами. — И как же они согласятся на твой план? — спросил Айлор. — Всё очень просто, они увидят нашу красивую Филлику, которая случайно заблудилась и наткнулась на их отряд, а они из вежливости выделят часть людей, чтобы догнать, а потом сопроводить девушку к их каравану. Ну, а мы как истинные мужики отобьём испуганную девушку от грубых провожатых, ну где-то так.       Айлор зашевелил своими извилинами, обдумывая мой план, доктор выколупывал залежи драгоценностей из своего носа, чего ему, вот когда поубиваем там всех, тогда и проснётся его чисто профессиональный интерес, а пока есть и более важные дела. Филлика же злобно сверлила меня взглядом, опять придумал ей очередную гадость.       Ещё раз рассказал свое видение, что и кого будем убивать и калечить. Ближе к вечеру почти нагнали отряд, нашли удобное место для засады, отправили Филлику на знакомство со злобными мужиками, которая должна заманить их сюда, сами принялись обустраивать засаду. По моему плану Айлор на дереве с остатками запаса стрел прикрывает нас с доктором, у нас с Андреем по десять стрел, настругали ещё копья, также длинные по четыре-пять метров, и сразу пару удалось сделать. Набрав жмуток кожаных полосок, заранее приготовленных на ночных дежурствах, взял Андрея и начал мастерить ловушки из кольев, уподобившись вьетнамским партизанам.       Моё хобби в познание всех методов создание средств убийства человека разумного и тупого тоже, дало ход моему вдохновению опробовать на деле мои теоретические познания. По моим прикидкам у нас два часа, час Филлике на расстоянии привлечь собой, если это работорговцы, то по любому не упустят такой шанс ещё прихватить одну женщину-кошку, и час сюда, в общем, сколько успеем, столько успеем сделать ловушек.       Начали делать так называемые «Пружинные колющие ловушки», на один конец острый кол или колья, фиксация на длинную палку, саму палку фиксируем к дереву или к кольям, которые забиты в землю, потом на конец палки с концом, где острые колья, натягиваем кожаную полоскую типа растяжки, при касании срывает спусковой механизм, и натянутая палка с острым колом вонзается в жертву. Такими ловушками обеспечили прикрытие себе тыла и узкую тропу отхода.       Также предварительно проинструктировал Филлику, каким путём она будет ехать, между какими деревьями, так, чтоб преследователям хорошо было её видно.       На первом промежутке я должен пропустить Филлику и часть преследующих, после неё натянуть веревку, переброшенную через сук на уровне головы всадников, будет уже вечер, есть надежда, что не заметят. Через десяток метров Андрюха также между деревьями натягивает и фиксирует верёвку на уровне ног ездовых животных, чтобы они перецепились. По всему периметру припрятали копья, кое где сделали ограду из кольев, даже пару самодельных луков с натянутой тетивой с вложенными стрелами прикрывали наш тыл.       Сопели тяжело, настругали колья быстро. По своим командирским часам определил уже «подлетное время» и дал команду Айлору на дереве высматривать наших гостей. Примерно через двадцать минут Айлор подал знак, а ещё через пять минут я услышал приближающийся шум, сердце сразу забилось сильнее. Прошептал себе девиз — «Убивать красиво, умирать эпично», с богами или без них выжить обязан, первый бой с людьми, да ещё и с профессиональными воинами, это тебе не животинку палками тыкать, тут самому так натыкают.       Уже начинало темнеть, как говорилось — «смеркалось», я в кустах у дерева, мимо меня промчалась Филлика на своей птичке, за ней преследователи, и я немного затупил, увидев, на чём гнались преследователи, на каких-то странных животных, похожих на лошадей, но морда как у морского конька, и вроде тело всё костяное, то ли панцирное, ноги узкие длинные.       Пропустив двух всадников, когда они промчались мимо меня, я судорожно натянул верёвку и зафиксировал в натяжении на дереве. Мне повезло, эти двое, что были первые, шли в небольшом отрыве от остальных, так что верёвку я успел натянуть, не зацепившись ни за кого. В мою ловушку угодило двое и полетели на землю, и сразу же рядом резко затормозили с упавшими ещё двое воинов.       Отстранено ум посчитал шесть хорошо вооружённые проблем.       Действую по одному из продуманных планов, отпускаю конец веревки и ухожу в перекат в ближайшие кусты, где спрятано оружие, начинаю действовать. Подхватываю одной рукой лук, другой рукой стрелы, натягиваю тетиву, начинаю пускать свои спаренные стрелы в ближнего всадника.       Успеваю немного разглядеть, в кого целился, он был в кожаной броне с железными вставками и с подобием шлема, и даже в некоторых местах был прикрыт кольчугой, я старался целиться в лицо всадника, что ближе ко мне. Две стрелы пролетели в нескольких сантиметрах от его лица, и то он успел как-то отреагировать в последний момент и выгнулся назад. И сразу же достал висевший с боку небольшой щит и прикрылся им, пытаясь выглядывать, чтобы понять, откуда стреляют. Второй раз на авось пустил стрелу в торс, но она была отбита щитом. Понимая, что стрелок из меня всё равно хреновый, и момент неожиданности я уже упустил, пора отходить, со злостью выстрелил двойкой стрел ему в пах, и несмотря на результат своего попадания быстро направил последнюю двойку стрел на тех, кто упал от моей ловушки. Они уже трясли головой и пробовали подняться. Выбрав самого ближнего, выстрелил ему в лицо, раздался крик, я же бросил лук и схватился за копье. План был простой — обойти по дуге с другой стороны и попытать счастье за счёт неожиданности.       Обойдя полукругом, прячась между кустами перебежками и обходя свои ловушки, где была моя метка, с разбегу выбежал на ближнего мне противника.       Им оказался воин, в щеке которого торчала одна моя стрела, и он судорожно пытался её вытащить. Испытав отвращение и подавив позыв тошноты от увиденного, не сбавляя скорости, с разбегу сделал выпад копьём ему в голову, мой выпад пришёл ему в лицо. Раздался короткий вскрик. Не оценивая до конца свой результат, резко выдернул копье, сделанное из летучего ножа, что был у меня.       Определил новую цель, направил остриё копья на другого воина, стоявшего рядом уже с выхваченным мечом.       Мой противник уже пришёл в себя от падения и оценил мой результат по отношению к своему товарищу, размахнулся для удара с криком.       Резким ударом он отбил мой выпад и шагом назад перешёл в оборонительную стойку. Я же, понимая, что эффект неожиданности утерян, начал своё кунг-фу палкой против мечника, понимая, что к нему вот-вот присоединится один из всадников, ещё один должен быть ранен, очень надеюсь, а также остаётся ещё двое, которых пропустил я впереди, хотя по замыслу тоже должны попасть в ловушку Андрея, но будем считать, что всё плохо и они остались в седлах. Махая и делая выпады, начал отступать в сторону своих ловушек, завлекая своей неумелостью.       Через минуту на меня шли два воина, я как загнанный тигр своим копьём делал выпады, не давая приблизиться на расстоянии удара меча. Воины умело прикрывались небольшими щитами и ловко отбивали мечами мои попытки задеть их копьём.        Сзади послышался громкий шелест, в голове промелькнула мысль, что это всадник, в которого я в начале пытался подранить стрелами, воин слез с коня и заходит с тыла, и сейчас мне будет больно. Вся надежда на ловушки, прикрывающие мой зад.       Подготовка к засаде и желание обеспечить себе больше шансов на выживание заставляла меня строгать колья для ловушек, на некоторые ловушки пришлось пустить большую часть ножей своих и из запасников, обвязав как паук этот небольшой участок Растяжками в надежде на хороший улов или на возможность уйти от ближнего боя преследования.       Время тянулось липким тягучим ожиданием, у меня не было возможности оглянуться и посмотреть, что там за спиной происходит, я был в ожидании, когда же тот воин хоть в одну растяжку угодит.       Ждать пришлось недолго, моё ожидание ознаменовал хлёсткий звук, злые крики, а потом ещё раз послышалось, как сработала очередная ловушка.       Поймав обескураженный взгляд воинов, смотрящих за мою спину, я резко нанёс удар ближайшему противнику в левую ногу в среднюю часть бедра, брони там не было, только плотные штаны, учитывая, что воин приучен мною прикрывать голову и грудь не ожидал от меня резкого выпада ему в ногу. От моего удара он присел на раненую ногу и развернулся ко мне плечом. Я же, дёрнув копье к себе, начал делать быстрый замах и хлёстким ударом сверху по правой стороне в район шеи нанёс удар.       Удар был блокирован плоской стороной меча, но от моего удара воина ещё больше развернуло боком ко мне.       Воспользовавшись моментом, делаю скачок в сторону и выпад копьём ему в район спины под лопатки. Кончик острия протыкает его кожаную броню и входит в плоть.       Воин теряет равновесие на своей раненой ноге и заваливается на колени, я делаю отскок в сторону, уходя от удара мечом его напарника.       Его сотоварищ подскакивает ко мне, прикрывая раненого щитом, а мечом пытается перерубить моё копье.       Отпрыгнув на шаг назад, пытаюсь отдышаться, напарник раненого воина выходит вперёд ко мне, прикрывая своего друга, становится в боевую стойку. Недолго думая, точнее отдышавшись немного, начинаю атаковать воина, делаю обманный хлёсткий замах копьём в бок, на середине удара резко дёргаю копье на себя, противник, готовый к моему боковому удару, выставляет на перехват меч, а щитом прикрывает грудь и часть головы. Я делаю рывок на себя, оттягиваю копьё до упора и быстрым выпадом целюсь ему в пах.       Не ожидая такого обманного манёвра, воин с запоздалой реакцией не успевает подставить щит, а я упираюсь своим копьём в него и продолжаю давить всем телом, толкая противника, он начинает пятиться, опомнившись, пытается мечом перерубить копьё, со второго раза ему это удаётся, передняя срубленная часть копья падает, а я всем своим напором давлю на остатки и опять упираюсь уже срезанным концом в него и продолжаю теснить его и громко кричать и материть, и чудо!       Только что раненый мною воин спотыкается через своего напарника, который до сих пор стоит на коленях и пытается остановить кровь рукой, которая хлещет из ноги. И вот воин задевает своего раненного напарника, и они все падают на землю, я же, бросив сломанное копье, выхватываю свой меч и начинаю размахивать им, сначала секущий сверху, потом выпад и колющий удар, чувствую, что мой меч нашёл слабое место в броне одного воина, навалившись, сильнее вогнал ещё глубже, провернул меч, резко выдернул, отскок и снова махаю мечом как бы в глухой обороне. Нахожу второго воина, пытающегося подняться, перевожу свои удары на него, как псих напираю на него постоянными ударами, заставляя его перейти в оборону и не давая подняться, тут в моего противника вонзается стрела, я отскакиваю, запоздало соображая, что стреляют не в меня, а в моих врагов. Воин от неожиданности выставляет мне блок мечом, а сам пытается понять, кто и откуда стреляет в него.       Стрелы начинают по очереди попадать в каждого противника, ища слабые места в броне и особенно норовя попасть в голову. Те рефлекторно выставили щиты в сторону, откуда летят стрелы, прикрывая голову.        Я же оценив ситуацию, резко замахиваюсь, наношу удар сверху мечом по кисте руки ближайшему воину, в которой он держит меч, удар сразу же снизу вверх, второй удар, этим ударом я выбиваю из раненной руки воина меч, и сразу опять удар с вверху вниз, но опытный воин быстро выставляет свой щит и закрывается от меня. Ударив пару раз мечом об щит и осознав, что результата ноль, делаю отскок, потом выпад с пригибанием в его сторону и удар по его ноге. От ранения или от боли воин полностью завалился на землю, подтягивая раненую ноги и прикрываясь щитом, удар в его сторону, попал по щиту, отскок назад резко в бок, опять я наношу удар сверху вниз, воин закрылся щитом, я быстрым прискоком бью ногой по щиту и прижимаю, вдавливая всей силой, одновременно удар мечом по голове, но там шлем, звон металла, надеюсь, что хоть контузит его, перехват меча в удобный хват, разворот и ударам в брюха, надавливаю поворачиваю, и мой меч входит в плоть воина, ознаменовав мой успех его диким криком, опять резко отскок от раненого, чтоб не порезал меня чем нибудь.       Отскок назад, ещё, вдох выдох, осматриваюсь.       Одно тело ещё живое, и да, последний всадник, который решил зайти с тыла, собрал мой урожай ловушек, лежит и не шевелится, и вроде как пару контрольных стрел торчит в его теле, так у меня вроде все в порядке, что у Андрюхи, так вроде как одного вижу на ногах, другой лежат нашпигованный стрелами, явно косит под дикобраза. Начинаю обходить ещё живого противника, который удачно прикрывается от стрел щитом и своим мёртвым напарником.       Начинаю обходить по дуге, переходя на бег, подбегаю к дереву, где спрятано очередное копье, прячу меч в ножны. Взяв в руки оружие, начинаю обходить с другой стороны своего противника, тот прикрывается щитом и пытается отбить мечом стрелы, увлёкшись этим делом, он не замечает, как я с разгону наношу удар своим копьём ему в бок, всплеск боли, ужаса и предсмертных криков подтвердили удачное смертельное попадание. Выдернув копье, быстро разворачиваюсь и бегу к последнему воину, которого теснит мой друг.       Стараясь бежать тихо и как можно незаметнее подкрасться и нанести удар, но не судьба, воин успел заметить меня сзади и отбить удар, не сильно расстроившись, я перевёл дыхание, спешить нам некуда, так что добьём. Храбрый воин наверное оказался самым опытным, так как успевал отбивать мои выпад и Андрюхи, при этом прикрываясь от стрел. Когда мне этот спарринг надоел, я сосредоточил удары по его ногам, просто резко быстро, в большей степени отвлекая его на оборону внизу. Как замечательно нападать вдвоём на одного, нанося постоянно удары, чередуя тактику атаки, воин начал сдавать, двигая в сторону зарослей, нам же как раз было это на руку, так как там были наши ловушки. Ещё примерно минут пять мы яростно теснили его, в его боках торчали остатки стрел, засевшие в его броне, а мы с доктором, почуяв его слабину, начали ещё сильнее давить, чуть ли не хлёсткими ударами своим копьём в него загнали на место ловушки, и когда от очередного удара моё копье сломалось об его щит, он напоролся на растяжку, заострённый кол вонзился ему голень, заставив дрогнуть и пропустить удар Андрюхи, я, же вооружившись двумя мечами, стал напирать на него. Своими быстрыми и бессмысленными актами заставлял уходить воина в глухую защиту, тем самым давая доктору хоть как-то задеть его. Протяжный звук боли и ругань со стороны воина непроизвольно вытянуло на моём лице улыбку от злорадства, ещё одна ловушка сработала. Хромая и еле держась на ногах, воин наступил на заострённый кол, торчавший в земле, от чего просто завалился назад и упал на спину, резко развернувшись, пытаясь встать на коленом зацепил ещё одну ловушку, я же своими мечами нанёс удар по беззащитным ногам противник, вызвав очередной протяжный крик боли и злости. Не решаясь приближаться к раненому на расстоянии даже вытянутого меча, вложил свои мечи в ножны, развернувшись, пошёл до ближайшего схорона оружия, за копьём, оставил воина под охранной Андрюхи, краем глаза заметил Филлику, прикрывающую наш тыл с луком. Вернувшись к раненому воину, лежавшему на том же месте, истекающему кровью, я с размаху нанёс удар в бедро. И сказал в его сторону: — Умирать будем как воин или как забитое животное?!       Он смотрел на меня как хищник, загнанный в угол, готовившийся к последнему рывку.       Я, надавив сильнее на копье и провернув его, повторил свой вопрос. Воин удостоил нас минутой своего молчания и проклинающего взора на нас.       Я жёстко сказал: — Ну! Решил! — Да, я умру как воин! — Тогда брось оружие и ответишь на наши вопросы. —Хорошо! — ответил воин и бросил меч и щит.       Я протянул ему другой конец копья, предлагая взяться за него, он ухватился, я потянул на себя его, прислонив к ближайшему дереву, дал опереться и присесть ему. Потом я жестом подозвал Филлику и попросил принести два бурдюка воды и привести Айлора. Филлика как истинная женщина молча исполнила, что её просят, привела соплеменника и молча встал сбоку без всяких глупых вопросов. Один бурдюк с водой я передал воину, второй мы с Андреем чуть ли не опустошили, приложившись по очереди. Прочитав в глазах воина благодарность, что дал ему напиться, начал допрос: — Имя, звание, цель задания, откуда и куда следуете, сколько вас, какой состав!       Воин посмотрел на меня серьёзным взглядом, явно не сельский увалень его допрашивать взялся, и начал говорить: — Моё имя Турард, я правая рука командира отряда наёмников, нас наняли работорговцы для сопровождения и охраны. Идём по ущелью с начала «Страшного леса» до города «Сервикапитин», в нашем караване полтора десятка работорговцев, полтора десятка и ещё двое наёмников.       Перехватив взглядом Айлора, разрешил ему продолжить допрос, а сам присел рядышком у дерева, отдыхать и слушать.       Айлор выведал, что среди рабов четыре молодых парня и шестеро девушек, и одна по описанию очень похоже на его любимую.       Также у нас есть эта ночь, потом люди в отряде будет беспокоиться и искать пропавший отряд, значит делаем ещё больше ловушек и отдыхаем. Уточнив ещё пару технических и стратегических моментов по отряду, взмахом рук разреши Аллору убить пленника.       Айлор быстрым движением вонзил свой меч в сердце воина, дав ему быструю смерть.       Стоя рядом с последним убитым воином, начинал осознавать только что произошедшее — убийство, а до этого еще был бой, я живой, сильных ран не чувствую, и все остальные члены нашего отряда тоже не пострадали.       Понимая, что это чистой воды удача, везенья, нет, можно, конечно, говорить о продуманном плане, в котором было много недочетов, и именно сейчас я понимал, каких, и чего это могло стоить нам. Сделав пару глубоких вдохов, мысленно поблагодарил здешнюю судьбу, что ещё жив и всё прошло хорошо.       Немного выровнял дыхание, глазами зацепился за истекающее кровью тело наемника.       И тут на меня накатило, комок в горле застрял, не давая рвотным позывам выйти наружу. Отвернулся, отошёл подальше, подойдя к ближайшему дереву, уперся одной рукой, согнулся, готовясь к неприятным ощущениям в виде рвоты. Глубоким дыханием попробовал успокоить себя, но, посмотрев в сторону, увидел другие трупы, не сдержался, и меня начало рвать. После того как желудок был неоднократно опустошён, меня начало трясти, и на подгибающихся ногах я решил сменить дерево, не хотелось упасть в собственную блевотину.       Кое-как дойдя, чуть не упал, оперся об дерево, развернулся, уперся спиной и сполз.       Закрыл глаза, чтобы не видеть ничего, и заставил себя медленно глубоко дышать, в надежде успокоится.       Послышались шаги, открыл глаза, увидел Андрея, смотрящего на меня и в руках держащего бурдюк воды и протягивающего мне. Протянул руку, взял и промочил горло водой, рядом присел доктор. Некоторое время молчали, потом Андрей заговорил: — Знаешь, Александр, когда в мединституте нам показывали трупы, проверяя нашу психику, поначалу было тоже тяжело, потом привык, потом на одной из практик приходилось вскрывать трупы, сначала тоже бегал к раковине, сдерживая позывы. Потом после десятого трупа как-то привык, резал, ковырялся в органах, изучал, потом всё это писал в отчетах. Да у меня были черепно мозговые, огнестрелы, упавшие с лестнице, пару изнасилованных и задушенных молодых девушек, тогда после составления отчета я сильно напился. Но самый худший случай у меня на практике это — автокатастрофа, мать с ребёнком попали под грузовик, их тогда практически по кускам доставали. Когда я на столе собирал их по частям, вот тогда меня рвало так, что думал, желудок вылезет. Когда написал отчет, сразу же подал заявление за свой счет на неделю. Ту неделю я помню смутно, бухал по-чёрному. А сегодня я был соучастником убийства и ты знаешь, после того леса с теми животными, не сильно задумывался с кем сражаюсь, с очередным монстром на двух ногах или с разумным человеком. Не знаю, что случилось со мной, но я как-то по-другому стал воспринять все после всего произошедшего тут с нами в этом новом мире.       Когда тошнота отпустила меня после речи моего друга, попытался еще раз вспомнить, что за чувства тогда у меня были, когда я пытался убить тех воинов. Проанализировав всё, что смог вспомнить во время боя, это были мысли о том чтоб выжить, не попасть под удар меча, страх, адреналин рвущий сердце, а, ну ещё проскакивали мысли как бы не налажать во время боя, как тогда при первой встречи со стаей опасных хищников.       Потом вспомнил как бездарно, но удачно, махал своим копьем и жалкие потуги быть Робин Гудом.       Вот теперь я воздавал хвалу, что меня не зря затащили в клуб ролевиков.       Тогда у меня с ними было что-то типа бартерного отношения, я помогал им с доспехами и мечами, клепая на своём предприятии, причём делали приближённо к настоящим, но из лёгких сплавов, и помахать можно и не убить друг друга.       А они меня приглашали на свои мероприятия, учили правильно махать мечом и копьями, хоть и хватило меня на год, но хвала всему сущему, вот пригодилось. И не зря я еще и Доктора таскал с собой, тоже чему-то научился, он-то больше туда за компанию ради пива халявного ходил.       Открыв глаза, оглянулся, наши местные друзья собирали трофеи и разбежавшихся скакунов воинов. Незаметно для меня Андрей уже покинул и занимался по своему профилю, осматривал трупы. Попросил его притащить все трупы в кучу, внимательно смотреть на мои знаки, что помечают место ловушек и самому не угодить них. Потом с трупов снять все доспехи, одно дело для меня на расстоянии проливать кровь, а вот ковыряться в кровавом трупе — это не для меня, хоть уже несколько недель в этом мире кромсаю всё живое, но животное это одно, а вот к человеческим трупам ещё не привык, рвотный рефлексы сразу отгоняет меня подальше.       Двоих мёртвых попросил оставить как есть, изъять только все ценное и не очень. Их тела планировал как приманка на ловушки.       Пока доктор был занят по близкому ему делу, я удосужился себя изучению лошадей павших воинов.       Собирая в себя силы, встал и решил тоже заняться делом, нечего тут рассиживаться, когда все при деле.       Странные животные напоминали помесь разных земных видов, голова и шея похоже на животное земли — морской конек, вытянутая челюсть с рядом маленьких зубов, остальное тело на земную лошадь, только худее, кожа по структуре похожа на тех лесных монстров с имеющимися подкожными защитными пластинами, бока из более грубой защиты похожи на костные тёмные наросты — гладкие как панцирь. И как мне показалось, в общем, окрас животного был антрацитово чёрным.       Попробовав оседлать это чудо ездовой инженерии, понял, что пока не моё, меня пару раз попытались укусить, лягнуть, и эти животные были намного выше моей ездовой птички. Решил использовать пока как вьючный трофей, впереди ещё долбанная проклятая долина, нужно запастись провиантом и водой побольше.       Из допроса я тогда уточнил, что после этой долины начинается выжженная долина, по-нашему пустынна, и там путь может затянуться от пяти дней, если не будет песчаных бурь и других неприятностей.       Преодолев свое рвотное чувство перед трупами, подошёл к Андрею, держа руками рот, меня интересовал, как умер тот воин, что заходил на меня сзади и угодил в ловушки.       Заключения специалиста на месте преступления было таково, несколько проникающих ранений в ноги, одно на пять сантиметров выше от лодыжки, другое в голень, падение на землю, рукой зацеплена ещё одной ловушкой, острый предмет (заточенный колышек) проник в глазницу, задел часть мозга. Падение обусловлено тем, что другая нога была ранена в район прямой мышцы бедра стрелой, при выдергивании оной, наконечник остался в мышцах. Проще говоря, ослаблена ранением одна нога, и раненная друга произвели потерю равновесия и падения.        Перенеся свое внимание на воина с окровавленной глазницей, почувствовал, что на меня опять стало накатывать тошнотворное состояние, решил по-быстрому удалиться.

***

      Лагерь оборудовали вдали от места боя, подальше от пролитой крови. Пока наши полулюди быстро настреливали нам ужин и запас, мы с доктором в быстром темпе начали заготавливать материал для ловушек.       После осмотра и сортировки трофеев меня немного порадовало, что воины принесли с собой колчаны замечательных стрел, большие луки, чья дальнобойность луче наших, но и натягивание тетивы стало медленней и с большим усилием. Парочку интересных мечей, почти по два хороших кинжалов у каждого убитого. Также порадовали кожаные доспехи с железными вставками и кольчугой. Ну куча местной мелочи, амулетики, драгоценности и другая мелочь пока неясного назначения была сложена в отдельный мешок.       Пока доктор с Айлором готовили ужин и запасали мясо, я с Филликой, нагрузив трофейных лошадей с броней и оружием, отправились к ближайшей источнику воды, нужно быстро отмыть кровь и высушить часть брони, что будем надевать на следующем сражение.       По лошадям — из шести только три пригодных для дальнейшего похода, одной удалось убежать, две сломали ногу или подвернули, в общем хромали сильно, с них сняли седла и всё, что было, отвели в дальнюю часть за лес на поляну, убивать не хотелось этих странных животных.       Вернулись в лагерь примерно через час, помыв всё оружие и броню, развесил сушиться у костра, а также удалось немного помыть новых лошадок, точнее затянуть воду и сполоснуть, ибо воняли своими прежними хозяевами и ещё чем то.       Поужинав, всем поручил, кто будет дежурить, подготовит заостренные колышки из веток, которые нарубали с Андреем. Быстро пожевав мясо, завалился спать, вставать рано и работы много, будем делать непреодолимый лесной вал из ловушек.       Разбудили меня резко и дерзко — поцелуем с укусом в губы, поняв, кто так может пакостить, открыл глаза, увидев лицо довольной Филлики, хотел ответить взаимной пакостью, но не успел, Филлика, убедившись, что я полностью проснулся, встала и пошла на свою лежанку, красиво виляя своей попкой. Я, грустно вздохнув, вспомнил о предстоящем и начал обдумывание плана, стругая колышки над костром.       Свой план по созданию линия Мажино в лесу планировал в основном из многочисленных ловушек, цель которых не убить, а поранить, создавая беспокоящий эффект, по всей длине преследования нас врагом. Особенно в тех местах, где можно укрыться. Бой планировалось вести на расстоянии выстрела из лука. Будет некая перестрелка с тактическим отступлением, заманивая врага в ловушки.       К моменту подъёма спящих сделал пару хороших копий с трофейными мечами.       Собрав заготовки для ловушек на вьючных лошадей, принялся модернизировать свою новую броню и щит.       Щиты модернизировал с шипами, чтобы можно было нанося удар щитом сделать колющую рану, если через броню пробьет, в качестве шипов часть из острых кольев часть из трофейных ножей.       Да, ещё такой момент, если бы не те «Охотничьи травы» местных, приготовленные по рецепту Андрея, придающие сил, не знаю, как бы мы держали такой темп происходящих событий, если бы не чудо-травки.        Дозировка, вычисленная опытным путем, применялась по полстакана с утра после завтрака и вечером после ужина, что давала телу быстро отдохнуть и каким-то образом приглушала болевые ощущения от ушибов, гематом и всякой неприятности на теле и способствовала более быстрому заживлению.       После завтрака, когда все поели, позвал к себе Филлику и приказал молча стоять, всякие мысли женские не озвучивать. Начал думать, как ей и другим на спину прицепить из трофейных щитов, долго не страдая и не издеваясь уже над красной девушкой, на то как я прилюдно трогаю её, я же взял кожаные ремни и начал крепить щиты, один спереди другой сзади. В итоге опытным путем выяснилось, что щит спереди мешает стрельбе из лука, и просто с помощью волшебных матерных слов прикрепил два щита сзади, один прикрывал голову и плечи, другой спину. Повертев Филлику как снегурку, получил положительное одобрение от остальных. Потом определил тактический расклад нашей группы таким, наши местные друзья — основная стрелковая подавляющая сила, но девушке предстояла роль вестового и «быстрой помощи» нам, так сказать, быстро передвижного стрелкового расчета средним бронированием. Айлор — стационарная установка на высоте, в основном прорыве предполагаемого врага, поэтому ему не нужно дополнительная броня, все равно будет мешать ему, а вот девушке бегать под огнем вероятного врага, лишняя защита нужна.       Я с Андреем в тяжёлых кожаных доспехах, безвозмездно подаренных нами безымянными наёмниками, также по щиту сзади и на руку каждому со шлемами, будем тяжёлыми копейщиками, так сказать, тяжело бронированный механизм прорыва строя врага. Предполагалось разделить отряд воинов и завести на «минное поле» из ловушек, под обстрел наших лучников, в случае прорыва врага держать на дистанции длинными копьями.       Другого варианта мне придумать не удалось, имея ограничения по времени и ресурсам, а другие члены отряда, в общем, тоже ничего толкового предложить не смогли, разве что помогли уточнить и скорректировать некоторые детали моего плана.       По-быстрому примерев все еще раз и подготовив схорони запасного оружия, пошли ставить ловушки.       Показав всем на примере, как делать несколько вариантов ловушек, и зачем так много готовили заготовки, распределил каждому свой сектор минирования с условием установки незаметного знака расположения ловушки, чтобы потом самим не напороться.

***

      Посмотрев на небо, а потом на свои командирским часам, прикинул примерно сколько времени у нас до подхода поисковой группы наемников, получалось примерно часа четыре, три точно.       Начал с приманки, наш припрятанный труп к счастью никто не нашел и не съел, он будет основным рычагом, который запустит ряд ловушек.       Труп расположил возле дороги у дерева, к этому времени большая часть крови с него стекла и вываленный в пыли не так сильно бил по моей психике, понимаю, что делаю какой-то страшный вандализм с телом разумного, но инстинкт самосохранения вопил так, что совесть просто отстранилась и иногда просто констатировала факт происходящего.       Вокруг первого трупа возвели пару одноразовых взведенных луков с несколькими стрелами. Основным спусковым механизмом наших ловушек был по принципу — колышки, «собачки», (элементы — «собачка», фиксирующий колышек с зубцами).       Второй труп уложил на другой стороне дороги и чуть дальше половину тела в кустах, остальную напоказ.       Учитывая, что после первого сюрприза доблестные наёмники будут уже на стороже и буду смотреть, что да как, поэтому ловушки делались на два типа, видимые обманки, и спрятанные, на которые должны попасться обходя видимые.       Суть ловушек состояла в том, чтобы загнать противника в кусты или за камень, или за крупное дерево года начнется перестрелка. Вот все вероятные укрытия я и «минировал». В мой арсенал вошли подвешивающий капкан, наземный капкан в сочетании с пронзающей ловушкой из острых кольев на натянутой палке, также протый растяжки, через который в суете боя можно перецепиться, и на небольшом расстоянии от них расположил острые колышки вбитые в землю, припрятанные в ямках и засыпанные листвой.       Основную часть составили растяжки из пружинно колющих ловушек. Парочку сделали на приманку из трофейных кошельков с высунутой монетой.       Как вбивали колья, да просто клали плоской стороной меча и ногой били сверху, нормально, чужие мечи не жалко, ещё есть.       Через два с половиной часа позвал Филлику и отправил в дозор, не хотелось быть настигнутым раньше времени.       Через полчаса, убрав за собой и проверив, как сделаны ловушки на другой стороне, отвёл наших лошадей в укрытие, проверил, как припрятаны схроны с оружием в нескольких местах, на случай резкой передислокации.       Ещё через двадцать минут прискакала Филлика, сказала, что сюда едет отряд примерно из четырёх всадников.