Двое из бара

      Александр:       Вечером следы вывели нас к небольшой скале, в которой был расположен древний форт.       Спустившись с бархана, Филлика сообщила, что впереди скала, в которой находится дома, и следы каравана работорговцев уходят к нему.       Поднявшись на возвышенность, начали рассматривать строение в скале.       Солнце начинало своим огромным диском заходить за пески, как раз освещая последними лучами древний форт.       С далека было можно было увидеть вырезанные в скале помещения, смотровые башенки. Форт размещался в небольшом углублении скалы, полудугой обнесенный высокой стеной.       Выслали на разведку зверолюдов, начали дожидаться их внизу бархана.       Через час наши разведчики вернулись, доложив что форт, пуст, никого не видно и ничего не слышно.       С одной стороной плохо, что опять упустили караван, но хорошо, что ночевать будем в укрепленном строение, а не посреди пустыни.       Форт встретил нас закрытыми воротами. Не долго думая отправили наших разведчиков внутрь открыть их. Минут двадцать ожидания, и величественные врата, пережившие время и погоду, своим скрипом огласили готовность впустить нас внутрь. Быстрая разведка подтвердила полное отсутствие живой формы жизни, даже заблудившихся жителей пустыни не обнаружили.       Хорошей новостью было обнаружение следов ночевки злосчастного каравана, и по времени мы отстаём примерно в один день, что придало оптимизма Айлору.       Решив не дёргаться, а переночевать ночь здесь, закрыли ворота и начали обустраиваться. Ещё одной приятной находкой был небольшой ручеек в скале, специально облагороженный и обустроенный для сбора воды. Сняв поклажу с животных, пригнали на обустроенный водопой. Сами же начали пополнять запасы воды в дальнейший поход. Помыв частично животных, оставили их у водопоя дальше плескаться.       Обыскали ещё раз форпост, удалось найти только странное масло для ламп в больших кувшинах и немного еды для живности, чем и обрадовали их. Сами же доедали остатки трофейной провизии. Перед ужином все скупались, мальчики первые, девочки последние.       Небольшая бочка с углублением в скале и пару вёдер не подоплёку от ручья, вот что представляла из себя местная душевая.       Как джентльмены натаскали воды в бочку для девушки, а также я кое-как примостил свой фонарик для освещения душевой, за что был отблагодарён маленьким поцелуем в лобик.       Сидя у костра мужской компанией, пока Филлика принимала водные процедуры, я игрался с местным маслом для ламп, проверяя его горючесть. Горючесть оказалось хорошей, судя по большой тираде матерных слов Андрея, когда я плеснул чуток в костёр, и оно ярко вспыхнуло.       Пока доктор успокаивался тирадой матерщины, Айлор молча пытался разжевать сухари и вяленое мясо. В мою же голову уже крался план по применению масла как взрывчатого вещества на подобие напалма. Улыбнувшись зловещей улыбкой, быстро смастерил наподобие масляной лампы из небольшого глиняного кувшина с маслом, пошёл в сторону для проведения эксперимента по пиротехнике.       Доктор, заметив моё выражение лица, резко сменил место дислокации подальше от меня. Шныряя в развалинах форпоста, я нашёл лежанку, вытащил какой-то соломы и сушняка, выпотрошил, потом это мелко порубал. Нашёл горшок глиняный, в него запихал куски соломы и сушняка, плотно утрамбовав всё, залил масло до половины, закупорил тряпками из лежанки, соорудив фитиль, пропитанный горючим.       Решил проверить свою огненную гранату. Я вышел во двор, подошёл к дальней стене, поджог фитиль и с небольшого разбега кинул. Глиняный горшок, ударившись об стену, моментально вспыхнул, озарив вечер своим огненным сиянием.       Но нужного результата не дал, просто кувшин с маслом загорелся, без всякого там «Бабах»!       Загуститель в виде измельчённой соломы и деревянных опилок дал свой результат, смесь не потухал сразу, а продолжала гореть.       Прошёлся по лагерю на остатках кострищ, собрал уголь, кое-как из глиняных горшков и другого мусора сделал ступку и перетёр уголь деревяшкой в угольную пыль.       Сообразил смесь из соломы максимально измельчённой и перетертой, мелкий деревянный мусор и масло в маленький глиняный горшок.       На этот раз самодельная граната дала больше эффекту, взрыв получился больше и пламя сильнее, но «Бабаха» не было.       Пошёл думать к нашему костру, там уже все собрались и смотрели на мои фейерверки. Усевшись поудобнее, для приличия поёрзал задницей, находя более оптимальное положение для ягодиц. Найдя то самое, успокоился, потом всё-таки встал, подошёл костру и налил себе травяного чаю, уселся обратно.       После минуты терпения вопросительного взгляда всех трёх лиц в мою сторону, я для приличия ещё выдержал минуту, громко сёрбая чаем, и уже когда лицо Филлики готово была взорваться от надутых щек, полными воздуха и нетерпения, я сказал:       — Испытания прошли не совсем удачно за отсутствием недостающих ингредиентов, из чего будем делать просто огненные коктейли и закидывать за шиворот нашим врагам. Напугать и шрапнелью поубивать не получится, поэтому будем точными метанием выжигать супостатов, ворующих прекрасных дев и парней.       Доктор мой замысел понял и спокойно продолжил жевать остатки сушёного мяса, запивая огненной водой, от чего был доволен и безмятежен.       Зверолюды уже хотели меня задавить кучей вопросов, на что я был краток:       —Допиваем чай и начинаем тащить всё, что горит. Мне нужен уголь, солома и тряпки, и вся глиняная тара, что есть, также нужны пара-тройка хороших досок, и если кто найдёт местный инструмент по дереву, я буду очень рад.       Пока все переваривали мои указания, я под тишину и треск костра допивал свой чай и готовился к насыщенной ночке.       Через два часа во дворе лежали несколько куч хлама, и горели ещё пара костров, где под чётким руководством вместе с Андреем Айлор делал древесный уголь.       Филлика кромсала солому и выпотрошенные лежаки и весь сухой бурьян, что нашли, в пыль, я же сортировал глиняную посуду и подбирал тряпки на фитили и пробки.       Радовало, что запасливые торговцы или работорговцы подвезли сюда масло для освещения, лампад.       Как ни странно нашёлся пяток нормальных досок, в длину примерно два метра, и не особо трухлявые.       На вопрос Андрея, на кой мне доски, я ответил:       — Будем делать миникатапульту, устройство для метания наших глиняных горшков с горючим маслом.       Доктор ехидно улыбнулся, что-то там мечтательно прикинул, закатив глаза, удалился по делам.       В качестве основания катапульты будет чёрная лошадь, а что, мобильное средство метания, главное придумать, как к седлу крепить доски, и всё. Верёвкой будем натягивать рычаг и метать. Надо будет проверить дальность полёта этой «вундервафли».       Пока народ готовил ингредиенты к зажигательным снарядам и материл меня тихо, я мучал седло, лошадь и себя, думая, как прикрепить доски.       Стоя рядом со мной и не мешая мне, Андрей терпеливо ждал, когда я отвлекусь.       На мой молчаливый вопрос доктору: «Чё надо?», он всучил мне мешочек со словами:        — Привет от паучков.       Достав из мешка белую мягкую «фигню», я так молча его и сморил, что это за…       Показательно вздохнув, Андрей забрал из моих рук эту непонятную вещь, размотал её и, посредине ухватив двумя руками, растянул.       — Ээээ… — выдал мой мозг с накатывающей лавиной понимания, что это такое, точнее как это можно применить в моих целях. — Доктор, даже спрашивать не хочу, из чьей жопы ты это вытащил.       Взяв у Андрея странную тянущуюся трофейную органику, пощупав её и растянув, догадался, что это паутина арахнида, только плотная, похожая на большой жгут из множества ниток.       Заметив у Андрея выражения лица, с которым он любит толкать лекции по медицине, рассказывая нудными заумными терминами, сразу остановил его:       —Даже не думай рассказывать, как ты, где ты достал и что это, у меня ещё ужин переваривается, и он чувствителен к медицинской терминологии.       Планы меняются, имея на руках «органическую резину», можно сделать большую рогатку и устроить «Адский, огненный Angry Birds» для работорговцев.       — Санёк, ты меня пугаешь, — взволновано сказал Андрей.       — Чего? — вышел я из мечтаний.       — У тебя улыбка страшная — перекошенная, и слюна начинает капать с края губы. Опять жуткую хрень придумал по аннигиляции Homo sapiens?       — А, чего? — вытирая рукавом губы. — Есть немного.       Вернулся к плану. Теперь нужно сделать две скрещенный доски, укрепить их, прицепить паучий эластичный материал и провести испытания. На всё про всё ночь, и поспать бы ещё.       В итоге с десятого раза что-то начало получаться, лошадка меня уже не попыталась в очередной раз заехать копытом в голову, убежать с моим изобретением, и даже не было попыток укусить меня.       Конструктив рогатки удался, закреплённая сбоку на седле лошадки и конструкция уже не пыталась выскочить из креплений в направлении моей головы.       Лошадка уже поняла мою задумку и просто лежала, подобрав под себя ноги. Также я сделал откидываемые упоры из небольших досок для рогатки.       На пятнадцатый раз я уже подружился окончательно с лошадкой, меня уже полностью игнорировали и принимали нужное положение после дрессировки, жуя мою часть пойка вяленого мяса в качестве примирительной вкусной взятки, за что не пытались от меня убежать или ударить копытом.       Проверил конструкцию на хлипкость, сборку в походный вариант и снова механизм на развертывание орудия.       

***

      Примерно к трём ночи из имеющихся материалов были приготовлены заготовки для моих гранат.       Народ был отправлен на помыться и спать на три-четыре часа.       Я же начал готовить бомбочки для метательной конструкции.       Смешивал уголь, труху из соломы и другого сухого мусора, утрамбовывал в маленькие глиняные горшки, потом заливал маслом и всё это хорошо закупоривал глиняными кусочками от разбитых горшков и тряпками. Через два часа было готово где-то двадцать пять зажигательных снарядов из разной тары, как малых, так и больших.       Послав всю эту затею подальше от себя, пошёл умываться и немного спать.       На рассвете меня разбудили, сказав, что всю поклажу собрали кроме моих глиняных бомбочек и потребовали демонстрации моей «вундервафли», ради чего все не спали всю ночи и так вкалывали.       Кряхтя и цокая зубами, нашёл глиняный кувшин средних размеров, привёл специально обученную лошадку, попросил открыть ворота, установил передвижную катапульту, попросил Айлора придержать скакуна.       Взял поводья, пошёл с лошадкой за ворота. Отойдя на пять метров, скомандовал лошадки принять нужное положение, установил рогатку, выдвинул упоры, потом попросил Андрея натянуть рычаг — верёвку, привязанную к кожаному мешку, куда укладывается снаряд.       Я положил заранее приготовленный кувшин с песком по весу как с боевой частью, то есть с маслом, и скомандовал доктору:       — Огонь!       Андрей чётко выполнил мою команду, резко отпустил верёвку.       Снаряд полетел высоко и далеко. Пока все смотрели в даль, я пошёл за лампадой, в которой горел огонь, и за заряженным огненной смесью снарядом среднего размера.       Когда вернулся, получил от Андрея доклад, что снаряд улетел примерно на тридцать-сорок пять метров       Улыбнувшись про себя, оценил как нормально, попросил доктора натянуть опять рогатку. Поджёг фитиль снаряда, аккуратно положил его в кожаный мешок катапульты, скомандовал:       — Еще сильней натяни, ещё, и ещё чуток и… Огонь!       Снаряд ушёл высь, высоко, далеко и главное в противоположную сторону от нас. Упав на землю, кувшин разбился и озарился огненным всплеском на земле, залив пылающим маслом с загустителем всё вокруг себя.       Попросил Филлику сбегать и посчитать количество шагов до горящего масла, дабы уточнить дальность. Вернулась Филлика, доложила, что расстояние примерно сто шагов.       Ага, значит средняя длина шага нашей красавицы примерно семьдесят сантиметров, и того мы имеем дальность полета снаряда, семьдесят метров, среднего снаряда на максимальном натяжении. Ну что ж, почти в ширину как футбольное поле, будем как-то воевать.       Упаковав все снаряды в найденные мешки, переложил горшки соломой и тряпками. Упаковав всё снаряжение, отправились в погоню за нашим караваном.