Двое из бара

      Андрей.       Представления больше не происходило, нашу клетку откатили в сторону, в угол большой каменной стены. Из предоставленного нам обзора, не считая кирпичной кладки стены, мы могли разглядеть другие повозки с клетками. Часть были пустые, другие накрытые, в некоторых были «пассажиры» вроде нас.       Из всего услышанного и увиденного ясно одно: мы на невольничьем рынке и нас хотят продать. Что есть очень неприятно и печально для нас с Турычем. Какие действия предпринять по выходу из этой ситуации ни я, ни Санёк не знаем. Остаётся пока наблюдать за происходящим и пробовать решать всё по ситуации.       Турыч уселся у самих решёток и начал напевать всякий бред:       — «Жил бы козлик у бабушки, а может у дедушке,       Цвета радуги ел он странную травку,       От чего всегда весёлым был,       ….       А потом пришли волки позорные,       И схватили козла за рога, и спросили волчары суровые       — Где ты, рогатый, травку весёлую ешь?»       — Эй, мясо, тихо. Распелся он тут! — подошёл охранник к клетке.       — Пошёл на… волчара облезлая, я в печали, — проговорил Турыч.       — Ты это на каком языке… а где мой переводчик? Привезут дикое мясо из дальних уголков, что даже нормального языка не знают. Я сказал замолчать и сидеть тихо, если не хочешь выть от боли, которую я могу тебе сделать.       — Сидели волки у костра, курили травку, жаря бедного козла… — пропел Санёк, потом посмотрел на стражника и смачно плюнул ему в рожу, — Уйди, ушлёпок, не зли меня.       — Да как ты посмело, мясо, да я тебя сейчас, — достав дубинку, замахнулся на Александра.       Бац! — удар дубинки по прутьям, Турыч быстрым перекатом ушёл от удара в середину.       — Мимо, ушлёпок, — оскалился он.       — Э-э, вы это чего не связаны и не в кандалах?!       — Маму я твою имел, да, — с грузинским акцентом пробасил я.       Охранник озверел, прижался к прутьям решётки и, вытянув руку, держащую дубинку, попытался достать нас.       — Зелёный, да? Совсем тупой, да, — снова с грузинским акцентом пробасил я.       Пока охранник пытался достичь ещё большего красного цвета на своём лице и раздуть щеки больше, чем у жабы, Турыч перекатился влево к решёткам и схватил за вытянутую руку охранника, делая болевой захват и пытаясь вывернуть ему руку, и через мгновение крикнул:       — Доктор, пенальти!       Недолго думая я сделал короткий разгон и ногой между прутьями ударил в голову охранника. Попал, схватился обеими руками за прутья для большей устойчивости и снова занёс ногу назад и со всей силы нанёс удар по голове горемыке. На третьем ударе охранник поплыл, четвёртый и вовсе вырубил, его тело обмякло и повисло на захвате Турыча.       — Быстро обыщи его, — крикнул Турыч.       Я упал на колени и начал его обыскивать, послышались голоса:        — Быстро отпустили его, мясо!       — До-ок, ну что там?       — Да нихрена, в карманах мелочь, ни одного ножа, даже ключей нет!       — Я сказал, отпустили его! Мясо дикое!       — Ну, доктор, хоть что-то?       — Да мусор сплошной, блин, ничего нет, отпускай его.       Бум — упало бессознательное тело охранника.        — Ах вы, мясо тупое! — прокричал подбежавший охранник, вытащив короткий меч и тыча в нас.       — Ну вот, хоть у кого-то да есть оружие. Видишь, доктор, — проговорил Санёк       — Ну так чего, хватаем его?       — Эй, вы чего, помёт дикого кабана, что натворили? Вас сейчас высекут, так что…       — Заканчивай свой трёп и иди сюда, поговорим как мужики, а то тявкаешь как свинья, — прервал его Турыч.       Второй охранник начал раздувать щёки, как у жаба, и наливаться краснотой. Потом посмотрел на лежащее тело своего сослуживца, громко выдохнул, схватил за шкирку тело и потащил подальше от нас.       — Ну я вам, сейчас покажу! — прокричал удаляющийся охранник.

***

      Смотрящий за третьим отрядом работорговцев командир Завич.       — Слушай, Кривой, кривая твоя душонка, с какого пьяного угара ко мне прибежал распорядитель торгов и, тряся своими жирными складками, ругался, что вы, хургорвы отбросы, привезли двоих диких без кандалов и ошейников?!       — Ну, это, начальник, так вышло.       — Что именно вышло не так, Кривой?       — Ну, мы нашли тут диких, мимо проезжавших. Подорожной с ними не было и других документов, вот и решили взять их на замену, ну, тех, где в последней клетке двое сильно заболели и продать их не получится.       — Так, Кривой, я что-то не понял, с каких это пор вы заделались в патрульный отряд города и решаете, кого тащить на рынок?       — Ну, это, командир, мы не это, просто Анидус тут дал наводку на парочку глупых селян, решивших стать наёмниками.       Бабах — удар командира по роже Кривого отбросил его на два шага назад.       — Хурговы выкидыши! Вы опять связались с этой крысой из патрульного отряда! Да мне до сих пор икается, когда я встречаюсь с главным начальником стражи из-за тех двух дурёх, которых разыскивал староста одной из деревень. И вот снова!       — Нет, начальник, мы проверили, они вообще не местные, совсем из дальних мест. Говорят на другом языке и местных законов не знают, их точно не будут искать. Даже если бы они шли в найм, у них рекомендаций от старейшины села нет. Они точно дикие, свободные наёмники.       Быдыщ  — нога командира зарядила в живот кривому.       — Да вы совсем пива кислого перепили, свободных людей хватать и в клетку. Мне разбирательств с начальником стражи после прошлого раза хватило!       — Командир, ничего не будет, они и так под подозрением в убийстве и поджоге.       — Откуда знаешь?!       — Анидус сказал.       — Что?! Если их видел патрульный отряд, и их командир узнает, что эти люди без суда были проданы!       — Не узнает командир, кхе, кхе, хороший у вас удар.       — Что значит не узнает?! Вы что с этой крысой сделали? Командира патрульного отряда!       — Нет, нет, командир! Мы ничего, это все Анидус, он как то обмолвился, что его отряд, возможно, весь погиб, нарвавшись на стражей проклятого леса. Хотя он тогда изрядно накидался выпивки и говорил всякое непонятное…       — Так, я уже запутался с вами, где эта крыса патрульная?       — Ну это, командир, не знаем. Он как просох, так сразу и исчез, а куда не говорил.       Завич, устало массируя рукой лицо, пытался понять всё сказанное и главное, что сделать, чтобы не возникли очередные проблемы и скандал. За очередной слух, что работорговцы хватают свободных людей и тащат на базар, грозит ему самому и этим хурговым отрыжкам оказаться в каменоломнях. Наместник не будет разбираться, а сделает показательное наказание, да и сама гильдия работорговцев пойдёт на всё, чтобы оправдать себя хоть как-то от чужих ошибок их безмозглых работников.       — Так, ещё раз понятно для меня. Почему эти двое в клетке свободно по ней разгуливают, не связанные и не в кандалах и без ошейника подчинения?       — Ну, это, — замялся Кривой. — Тут такое дело, после того, как их оглушили и обыскали, у них оказались два больших мешочка с медной мелочью, как раз хватало купить целый бочонок кисленького, чтоб не идти в трактир и не оставлять без присмотра двор с клетками. А когда пришли к себе, решили просто связать, в кандалы заколачивать уже не было времени, так как уже у всех в горле пересохло, а ошейников у нас не было, оставшиеся с последним товаром забрали на строптивых девок.       — Так почему они не связанные оказались!       — Ну, это, командир, я поручил это Шраму сделать, а он, наверное, решил потом их связать. Наверное, поспешил, чтобы не пропустить открытие пивного бочонка. Вы же знаете, что самое вкусное пиво на первом разливе.       — Так, Кривой, я вот сейчас не пойму, вы, куски дерьма, отряд гильдии работорговцев, одной из самой влиятельной в городе, или кучка воров висельников, сбившаяся в банду? Вы напали на вольных, обокрали их и сразу решили за их счёт напиться, не удосужившись последовать выполнению основным правилам «Сортировки и перевозки заключённых, осужденных для продажи и компенсации денежных затрат их вины». Вы понимаете, кучка хургового помёта, что если в гильдии узнают, что мы тут ведём себя как шайка преступников, прикрываясь гильдией, нас повесят на базарной площади, если раньше это не сделает глава стражников?! Значит так, говорю всем тут, если эти двое привлекут к себе внимание очередной выходкой хоть кого из стражников или работников распределительного загона для торгов, которые должны доносить обо всем начальнику стражи, я лично из каждого выбью его душонку, закую в кандалы и продам в качестве мяса в зверинец уважаемому Энду.       В помещение вошёл стражник невольничьего рынка.       — Уважаемый Завич, возле вашей клетки, что недавно прибыла, слышен шум и ругательства. Распорядитель требует, чтобы вы утихомирили ваш товар, или телегу с клеткой этого шумного мяса убрали обратно за стены города.       Бац — тяжёлый удар Завича обрушился на голову Кривого        — Ну всё, если там произойдёт что-то, что плохо повлияет на мою репутацию, я всю вашу поганую пятёрку лодырей сдам в зверинец на пропитание.       Обойдя Кривого, командир отряда тяжёлым шагом направился к месту, где находилось шумное мясо.       — «Нужно решить эту проблему как можно скорее, пока доброжелатели не нашли повод донести», — подумал Завич.

***

      Александр.       Наблюдая вокруг начинающуюся заварушку, я отстранённо думал, что ничего не могу с собой поделать, с непонятно откуда взявшейся злобой и агрессией на этот мир и тех, кто приносит проблемы мне и доктору. Даже закрытый в клетки меня тянет против всех, кто хоть как-то причастен к моей неволе. Я как пойманный волк в клетке, пытающаяся хоть кого-то да укусить, порвать и вырвать кусок мяса. Хотя кого я из себя мню, какой я волк, обычная городская шавка, которую поймали и кинули в клетку.       А может мне всё надоело, и я ищу выход из этой ситуации? Радикальным методом, или во мне так проявляются суицидальные наклонности, вылезшие из глубин моей серости и обыденности.       Всё-таки я шавка, дали мне кость в виде пары спокойных дней и поманили в город. Был бы волком, пошёл подальше от людей, подучился бы местной жизни и реалиям, а потом в город, как волк в курятник. А в итоге как баран на радужное городское бытие житие пошёл. А с бесхозными баранами как поступают, в свой вольер или на мясо, пока хозяева не объявились.       Через некоторое время к нам прибежали два очень злых охранника с длинными копьями. Да, это не палки для тупого мяса, на длинных палках явно виднелись железные наконечники.       — Доктор, готовимся играть в салочки, нужно или обломать или выдернуть опасные штуки из рук этих злых мужиков.       Подошедшие охранники остановились в метре от клетки и уставились на нас со злобными рожами.       — Ну всё, мясо, сейчас вам будет больно и ответите за то, что сделали с Ёнусом!       — Э, анусом, то есть с той тупой задницей, что полезла с палкой в клетку к злым мужикам, — прокомментировал Андрей.       — Да что вы снова всё переворачиваете. Да не важно, всё, вы разозлили меня!       — Ну, и? Так и будете стоять с длинными палками, показывая, насколько маленькое у вас болтается между ног, — ехидно проговорил я.       — Что? Ах вы, — и первый стражник взял на изготовку копье и прицелился, чтобы проткнуть кого-то из нас.       Первый выпад был рассчитан испугать нас, но мы, увернувшись, продолжили посылать в сторону мужиков ругань. После шести попыток проткнуть или задеть нас, первый стражник взвыл и закричал:       — Йонтар, чего стоишь, помогай!       — Ты же знаешь правила, испортил товар — плати.       — Да мы их чуток порежем, чтоб не наглели, а если что, то скажем, они и были в порезах.       — Войтар, вот я смотрю на твою тупую рожу и гадаю, как ты сюда устроился работать. То, что товар приходит «чистый», проверяют на входе, также слова владельца товар против твоего, а учитывая, что ты тут размахиваешь своей палкой у всех на виду… Мне моё жалование дорого, и работа тут не пыльная, а то, что тебя поносит руганью мясо на продажу, это уже твоё дело лично.       — Да чтоб тебя, Йонтар! Так, мясо, сейчас я с вами позабавлюсь!       Поняв, что до определенного момента второй охранник не будет вмешиваться в наши салочки с первым придурковатым, нам с доктором нужно как-то быстро выдернуть у него копье или сломать.       Мы бегали по клетке, делая вид беспомощного мяса, уворачиваясь от копья нервного охранника. А когда его рвение утихало, раззадоривали его очередной руганью. План был простой — вымотать его и резко вырвать копье.       После очередного неудачного выпада я решил действовать. Делая вид, что собираюсь опять уклониться от копья, я резко подскочил к прутьям клетки и ухватился за древко копья.       — Эй, мясо, ты чего это, быстро отпустил!       Ответом моим было:       — Доктор, на себя, потом на него и рывком!       Резко с Андреем мы дёрнули на себя копье, потом резко толкнули на охранника и со всей силы на себя, выдернув из его рук древко.       Ошеломлённый охранник разжал пальцы рук, где только что было его копьё, и пытался осознать произошедшее, как в его голову устремился тупой конец копья. Небольшая вспышка защитного амулета, второй удар — очередная вспышка, третий удар — и охранник, отшатнувшись, немного присел, рукой прикрыл нос, из которого текла кровь.       — Эй, вы, быстро бросили копье, или я сейчас вам! — договорить Йонтар не успел, как в его друга устремилось острие его же копья.       Шатающееся тело первого охранника, Войтара, попыталось увернуться от удара, но копьё вонзилось в левое плечо. Раздался крик боли.       Растерянный второй охранник, Йонтар, дёрнулся в попытке перехватить копьё и выдернуть, как осознал, что в руках сам держит оружие и, развернув в сторону клетки, попытался спугнуть сбесившееся мясо, нас то бишь.       Первый выпад в клетку ничего не дал, мы вдвоём, держа копьё, только резко ушли в сторону, из-за чего острие в плече Войтара добавило ещё больше тому боли и криков на всю округу. После пары неудачных попыток спугнуть и заставить бросить нас оружие Йонтар бросил своё копье и пошёл на помощь своему другу.       Командир Завич приближался быстрым шагом к дальнему углу, где должна быть их клетка с двумя… как их называть Завич ещё не решил для себя. Если это свободные люди, то… Додумать не успел, как послышались крики боли. Вспомнив всех проклятых и нечестивых этого мира, командир ускорился в сторону криков. Вбежав в дальний угол, Завич замер от увиденного: двое заключённых в клетке держали в руках копьё и пытались проткнуть одного из охранников рынка, а второй пытался вытащить копьё из своего сослуживца.       Закричав утробно, командир Завич достал из своей кожаной подсумки на поясе амулет оглушения и кинул в клетку. Раздалась яркая вспышка и хлопок, двое в клетке упали на пол и стоявшие рядом охранники повалились тоже.       Командир Завич стоял на месте и, топая ногой, ругался всеми отборными ругательствами. Ругал в первую очередь тех пятерых, которые притащил этих двоих сюда без оков и ошейников подчинения.