Двое из бара

      Командир Завич.       — Дежурный! — во всю глотку орал Завич.       — Слушаю, командир! — возник из ниоткуда служивый.       — Слушай меня внимательно! Быстро всех наших сюда! Стражникам рынка доложи, чтоб сюда пришёл срочно маг-лекарь.       — Слушаюсь, командир! — и также быстро исчез.       Через некоторое время возле злополучной клетке засуетилась толпа.       — Слушай мой приказ! Вот эти двух, что в клетке, в ошейники, кандалы и чтоб этой клетки тут не было. За стены города её, и по дешевке отдать каравану, идущему на рудник. И если вдруг не будет места в караване для них, то отдать вместе с клеткой, потом, на следующей закупке каторжников, пригонят обратно. Всё, выполнять! — рявкнул Завич. — «Сегодня у меня будет трудный день, придётся отдать большой кашель этому жирному хургору, чтобы сгладить случившееся. Не хватало ещё одной долгой беседы с начальником стражи. Но есть и кое-что приятное, я всё-таки выбью души из этой пятёрки хургового помёта и отдам их в зверинец».       После долгой и неприятной беседы с главным распорядителем рынка, Завич направился к своему шатру и прокручивал в голове произошедшее.       Пришлось отдать крупную сумму денег, чтобы скандал не вышел дальше рынка и чтобы все помалкивали и не трепались о том, что произошло.       Виноваты были все: начиная с его людей, которые привезли на рынок товар без документов, где должна быть грамота с указанием их вины, заверенная печатью канцелярией трюмы, и за какую минимальную сумму они должны быть проданы для погашения начисленного им долга, и заканчивая попустительством перевозки самого живого товара. Находившиеся люди в клетке свободно ходили и позволяли себе всякое.       Единственное, что уменьшило сумму взятки, так это действие самих стражников рынка, которые пытались навредить живому товару на продажу. И особенно, как они глупо поступили. Главному распорядителю тоже было невыгодно, чтобы по городу ходили слухи, что стражники рынка от скуки издеваются над заключёнными и тычут в них острыми предметами. Скорее всего недостачу взятки распорядитель сдерёт с тех трёх стражников, которые нарушили все предписания и уложения своей службы.       Ну а у Завича осталась небольшая радость, впустит всю накопленную злобу на тех хургов, которые притащили сюда тех двоих. Их гнилую душонку он будет выбивать долго, вдумчиво, с бокалом чудного вина. Давно Завич ждал особого случая открыть его, вот пока есть повод, надо его распить, иначе если снова повторится что-то такое, как сегодня, тогда уже из его головы будут выбивать тупость.

***

      Александр.       Проснулся я от того, что солнце светило мне в глаза, мешая спать. Настойчивость солнца я проигнорировал, повернувшись боком, и продолжил досыпать, наблюдая белый экран сновидения. Через некоторое время меня разбудил толчок, от которого я перевернулся, но глаза не открыл.       Не знаю почему, открывать веки я сразу не смог, мне было так тяжело, или, может быть, больно. Пока я пытался разобраться в очередных проблемах своих глаз, ощутил дискомфорт на шее и в руках от тряски. С трудом, но я открыл глаза, привыкая к яркому свету, ощупал причину дискомфорта. На моей шеи вроде как кожаный ошейник, а на руках, ну да, что ещё там может быть — кандалы.       С трудом усевшись, осмотрелся. Очередное дежавю: я в клетке, и мы куда-то едем. По бокам вооружённые солдаты на лошадях, спереди также телеги с клетками, практически полные людей, позади ехала просто телега, груженная ящиками и бочками. Ну а возле меня как всегда безмятежное храпит мой друг. Я уже устал считать, сколько раз просыпаюсь первым, связанный, а рядом храпит доктор.       Ну ладно, будем считать, что это прогресс — от верёвок к железу. Думать не хочу, что может быть дальше.       Осмотрев кандалы, я констатировал, что браслеты на заклёпках как на руках, так и на ногах, цепь на полметра — убежать нельзя, а вот в кусты сходить не спеша самое то. Ладно, попробуем посмотреть, точнее прощупать, что за украшение у меня на шее. Странно, не кандалы, вроде кожа рельефная. Так, чего я туплю? У доктора должно быть такое же украшение.       Подполз к Андрею. Да, тоже на шее что-то есть. Начал рассматривать: то ли кожа то ли фиг его знает и странные надписи, я бы сказал руны, но там как-то всё прописью.       — Гы! — что-то похожее на надпись как на кольце всевластия Властелина колец. — Так, а на внутренней стороне есть что-то?       Просунул палец под свой ошейник. Непонятно, складки сморщенные, или есть что? Проведя пальцем вокруг шеи, удивился. А где место стыка или застёжки? Так, мне это уже не нравится, как бы магическую херню на меня не надели.       — Да твою же! — выругался я на всю округу. — Неужели ошейник подчинения, что хотели на нас натянуть патрульная служба местных егерей?       От же ёжики пушистые! Ну всё, убежать нельзя, брехать, наверное, тоже и с подчинением неясно. Надеюсь, гомосеков тут нет?       — А-а? — испуганно заскреблось что-то в затылке моего сознания, и рефлекторно напряглась задница.       Минут двадцать субъективного времени я наблюдал за округой с полным отсутствием мыслей. Думать категорически не хотелось, ибо мой параноидальный ум уже пытался придумать кучу всевозможных проблем с моей беспомощностью и возможным подчинением всякими извращенцами. Особенно всякую тематическую сексуальную херню с моей нынешней ситуацией я затолкал глубоко в своём сознании, в самый дальний чулан, мысленно залил напалмом и поджёг всю ту ересь.       Потом проснулся Андрей, и мы уже вдвоем сидели, тихо смотря вдаль, борясь со своими тараканами, пробегавшими по задворкам сознания, неся всякую неприятную чушь нашей дальнейшей перспективы.       — Доктор, спроси меня про что-то личное.       — Турыч, ты хочешь проверить, как работают эти ошейники?       — Ну да.       — Санёк, когда, с кем и сколько в последний раз?       — Э-э, доктор, пошёл ты на… Бабочек ловить.       — Не работает?       — Может мы в статусе рабов и не можем друг другу приказывать?       — Не важно, вон охранник, у него и спросим.       — Эй, рожа бандитская на осле, куда нас везут?       — Ты глухой или немой? — уточнил я у ближайшего с боку охранника каравана.       Но он посмотрел на нас и также молча ускорился вперёд, оставляя одних.       — Эм, — задумался доктор, — нас игнорируют?       — Ладно, ждём привала, там и поспрашиваем.       Привал оказался ближе к обеду. Мне показалось, или мы в отключке сутки провалялись?       Вели мы себя тихо и прилично, ибо жрать хотелось очень.       На привал наш караван встал полукругом, на полянке неподалёку от речки. Посредине стоянки сразу развернулась полевая кухня и начали раскладывать несколько небольших палаток.       Осмотревшись, я насчитал четыре телеги с клетками, не считая нашей, полностью забитые мужиками бандитского вида. Ещё четыре повозки, в одной из которых по всей видимости ехало начальство.       Охранники начали выпускать людей из каждой клетки.       Сначала из первой всех выгнали, построили по двое и повели к речке. Примерно через полчаса их привели обратно и начали загонять обратно в клетку. По ним было видно, что их решили постирать вместе с одеждой. И так с каждой клеткой, где были люди: строили в колонну, отводили к реке, приводили их мокрыми и заталкивали обратно в клетку.       Когда очередь дошла до нас, еда была уже готова. Готовили в три котелка, как я понял, один для начальства, другой для охраны и третий, самый большой, для нас, везомых в неизвестность. Хотя я подозреваю, что все, кроме нас с доктором, давно в курсе, куда едем.       К речке нас сопровождали пятеро вояк, непонятно, нас так боялись или просто так положено. В наших кандалах мы семенили до кустиков, где нам дали минут пять, а потом погнали в реку, причём тупо затолкали целиком и заставили там отмокать ещё минут десять. Вода была холодной, хотелось пить, но мы с доктором не решились утолять жажду из водоёма. Как смогли себя помыли и под крики охранников вылезли на берег. Нам дали возможность кое-как выжать из одежды воду и не спеша погнали нас обратно к лагерю.       Вернувшись в клетку, мы обнаружили две деревянные посудины с варевом. Желудки рефлекторно издали боевой клич, а ноги понеслись к еде.       Похлёбка оказалась пресной, горячей и с голодухи даже вкусной.       Как ни странно, но вели мы себя подозрительно тихо, никого не обзывали и никому не пытались набить рожи кандалами — или на нас действительно действовал ошейник, или чувство голода.       В хорошем расположении духа после обеденного перекуса я решил прояснить нашу дальнейшую ситуацию, окрикнул проходящего охранника:        — Эй, начальник, куда нас везут?       Служивый остановился, посмотрел на меня, шмыгнул носом и пошёл дальше.       — Не, ну серьёзно, начальник, тяжело рот свой открыть и ответить? — включил я блатной режим. Вояка замер, развернулся, посмотрел на меня тяжёлым взглядом, отвернулся и пошёл в сторону палаток. — Немой или борзой? — вторил ему в след.       Через пять минут из палатки вышли двое и направились к нам, по пути прихватив ещё одного.       Троица стояла возле нашей клетки и молча смотрела на нас, ну а мы на них.       Первый полный мужик в чистой одежде, за сорок лет, с пухлыми щеками и узенькими глазёнками, обвешан цепочками с камнями и с двумя большими перстнями на пальцах. Второй худой, высокий, в более простой одежде, с вытянутым морщинистым лицом, примерно за сорок пять и со странным головным убором. И третий, обычный вояка, мужик с грустной и одновременно суровой рожей.       Не выдержав, я заговорил первый:       — Господа, а чего это вас так много? Мне и одного хватит, чтобы ответить на мои вопросы.       Толстяк с худым переглянулись и снова начали смотреть на нас.       — Вам по голове чем-то стукнуть для разговорчивости? — вскипел я.       — Очень интересно, — ответил худощавый мужик.       Я два раза моргнул.       — Э-э, доктор, слушай, я много в этом мире повидал, но чтоб нас троллили, да ещё так. У меня даже слов нет, чтобы ответить на их молчание.       Толстяк посмотрел на худого.       — Уважаемы Зумар, вы проверили ошейники на этих двоих, они рабочие? Уж больно они разговорчивые и подвижные для… Ну для заключённых с магическими ошейниками.       — Достопочтимый Урахиранор, когда они были в бессознательном состоянии, я проверил магическую структуру каждого ошейника и могу заверить, что они исправны и полностью рабочие.       — Уважаемый Зумар, вот посмотрите на те телеги с клетками, забитыми заключёнными. Они сидят тихо, не разговаривают, послушны и с затуманенным взглядом. А вот эти двое ведут себя так, как будто ошейники неисправны, — проговорил толстяк.       — Да ладно вам, мужики, — ответил я. — Скорее всего работают, иначе мы бы давно прижали бы вас к решётке и задушили этими цепями, при этом бы ещё сломали челюсти. Железные браслеты очень даже удобны в этом.       — Гхм, — подавился воздухом стоявший рядом вояка.       — Э-э, — промычали остальные двое.       — Ну а че вы так удивляетесь? — продолжил я. — Когда мы были без ошейников в каком-то распределительном месте, то одному охраннику вывихнули плечо и выбили половину зубов, другого охранника насадили на копьё.       — Арг-хм, — снова подавился воздухом стоявший рядом служивый.       — Слушай, ува… Баринус, ещё раз расскажи нам, где ты купил этот чудный товар дёшево и почти даром?       — Ахм, — прокашлялся служивый. — Ну это, когда мы уже выезжали с рынка, ко мне подошли из гильдии работорговцев и предложили по дешёвке отдать товар, но с условием, чтобы этих двоих увезли как можно дальше и быстрее, и повозку с клеткой одолжили. Сказали потом при следующей закупке живого товара привезете.       — Уважаемый Баринус, а документы с покупкой передали? Кто они, за что их… — спросил Урахиранор.       — Эм… — замялся Баринус.       — То есть смею предложить, работорговцы решили подзаработать на ловле свободных бродяг и продать туда, откуда обычно не возвращаются.       — Но у нас и так не хватало ещё десяти заключённых на пожизненное заключение или с большим долгом. А других нам покупать нельзя, сами знаете.       — Э, я не понял, это куда нас купили, откуда не возвращаются! — возмутился Андрей.       Три пары глаз уставились на нас.       — Так мужики, походу у меня всё-таки есть желание свернуть вам всем шеи, вот прям сейчас, — оскалился я во все тридцать два своих зубов.       Мужики синхронно отступили на три шага от клетки.       — Ну и что мы будем делать? — осведомился Урахиранор.       — Как можно быстрее доставим их в прииск, — ответил Баринус. — А там им всё подробно расскажут и покажут, как нужно вести себя там.       — Ох, ох, — прокряхтел Зумар.       Я начал методично бить оковами по клетке, выбивая ритм, железный звук:       «Поймали меня черти, в оковы заковали,       Продали на базаре, отдали подешевле.       Везут меня далёко, откуда нет возврата».       — Давайте проясним ситуацию, — заговорил Урахиранор, — сопроводительных документов на их вину и за что их осудили у нас нет, так? Но есть документы на покупку — продажу этих двоих из гильдии работорговцев, так?       Баринус закивал.       — Значит на данный момент они принадлежат нам, то есть это собственность приисков. Учитывая, что документов, подтверждающих их вину, нет, то всю незаконность и ответственность за продажу переходит на гильдию работорговцев. Значит они могут выкупить себя через родственников или доверенных людей. Поэтому хочу спросить, есть ли кто у вас из родственников или знакомых, кто может подать жалобу на гильдию за незаконное задержание? И внести уплаченную за вас сумму денег.       — Андрей, это они сейчас нам? — повернулся я к доктору.       — Нам, Санёк, с нас хотят срубить денег, а учитывая, что за нами некого, то и мы никто.       — Ну, деньги есть, но понятно, что не при нас, — ответил я.       — Хм, дело такое, пока мы не приехали в прииск, вас сможет выкупить любой по вашей просьбе, если договоритесь. Но когда прибудем на место и передадим вас в прииск, то оттуда вас сможет вызволить только приказ из городской стражи. После разбирательства о незаконном вашем задержании и продаже как свободных людей с возмещением денежных затрать, — закончил Урахиранор.       — Вот честно, доктор, вроде всё правильно нам тут разложил, и придраться вроде как не к чему, но набить рожу и сломать шею кому-то мне очень хочется.       — Гхм, — выдавил из себя Баринус.       — Деньги есть, но спрятаны, знакомых и друзей в городе нет, кто бы мог помочь, — коротко ответил Андрей.       Стоявшая троица переглянулись, развернулась и ушла в шатёр, ничего не ответив нам.       Примерно через полчаса охранники начали собираться, разбирая навесы и палатки.       Караван живого товара отправился в путь, а к нам больше так никто и не походил, и даже охранники держались от нашей телеги на значительном отдалении. Вот так нас везли в неизвестность, я напевал дурацкие мотивчики, смотря в небо, Андрей сделал зубочистку из кусочка щепы и неспешно ковырялся в зубах.       На ночёвку караван встал поздно ночью, сразу начали разворачивать полевую кухню, шатры и небольшие палатки, видимо для ночёвки стражникам.       Как обычно по очереди каждую клетку освобождали от заключённых и вели в сторону кустиков в сопровождении охраны с факелами.       Нас тоже решили проветрить по кустикам, но охраны было человек восемь и все с мечами на изготовку. Не нервируя мужиков, мы спокойно следовали их указаниям. Наверное, нам хотелось есть, поэтому мы и вели себя спокойно.       Поужинав и разлёгшись на полу, мы начали наблюдать за звёздным небом чужого нам мира, вслушиваясь в звуки суеты лагеря.