Двое из бара

      Александр.       Посреди ночи я проснулся от криков и непонятной возни, Приподнявшись и протерев глаза руками, осмотрелся. Вокруг лагеря стало как-то ярко, присмотревшись, я понял, что количество факелов увеличилось, особенно за периметром лагеря. Уселся по-турецки, начал смотреть за непонятной суетой, творившейся в лагере, сильно зевая и потягиваясь. Охранники каравана бегали с факелами в разные стороны, словно кто-то разворошил муравейник. Даже толстячок, этот самый, ну как его, Урахир-аа, дальше не помню, вон как нервно трясёт своим жирным телом и кричит, вскидывая руки в разные стороны. Видимо, что-то случилось, или должно произойти. Примерно минут десять я наблюдал за суетой в лагере, а потом плюнул на всё в мыслях и улёгся дальше досыпать.       Уже засыпая, мне послышался знакомый рык, заставивший меня передёрнуться и покрыться всё моё тело мурашками. Открыв один глаз, я прислушался, но кроме возни в лагере ничего больше не услышал. Недолго покрутившись, неспешно заснул.       Утро началось для меня с криками стражников и грохотом чего-то металлического.       Открыв глаза и поднявшись, я увидел возле себя проснувшегося Андрея, который вертел головой, осматриваясь. Протирая глаза, я пытался понять, что за непонятное оживление по лагерю. Тут раздался скрежет двери клетки, и нам скомандовали идти на выход.       Пока семенили до кустиков и до небольшой речки, из разговоров сопровождающей нас охраны мы узнали, что ночью была дана боевая команда готовиться к нападению. Вроде как сопровождающий караван маг почуял опасность и поднял тревогу на весь лагерь, из-за чего все охранники не выспались и находятся в очень плохом настроении.       Нас же с доктором больше интересовало будет ли завтрак у нас, или погонят в клетки голодными. С нынешней ситуацией мы временно смирились, бежать нам некуда, да и в кандалах особо не побегаешь. Нейтрализовать сразу пятерых охранников, которые сплетничали о случившемся и очень внимательно следили за нами, держа дистанцию, и их правые руки постоянно лежали на рукояти меча, было слишком рискованным. Вспомнились мне наши первые дни в этом мире: также под конвоем водили в туалет. Прям почётный караул для твоей задницы.       В клетке мы неспешно закидывали в себя местный завтрак, наблюдая, как собирается лагерь в путь. Какие-то все были нервные и крикливые, и для ускорения сборов начальник охраны с большим матерным загибом мотивировал быстрее шевелиться.       Трясясь в клетки, я всё-таки попробовал разговорить одного из охранников, ехавшего неподалёку от нас. Для начала хотел уточнить, что таки случилось ночью, куда мы едем и сколько ещё будем трястись по жаре.       На мои вопросы охранник отвечал грустной молчаливостью и игнорированием нас.       Тогда я пригрозил, что весь путь буду петь на высоких тонах песни, пагубные для мужского ума. На мою угрозу охранник также промолчал, на что я набрал полные лёгкие воздуха и начал петь:       «Миллион, миллион,       Миллион а-а-а-алых роз-з-з.       Из окна-а-а, из окна-а-а,       Из окна-а видишь ты-ы-ы.       Кто влюблен, кто влюблён,       Кто влюблен, в них всерьёз-з-з,       Свою жизнь для тебя-я-я       Превратит в цветы-ы-ы».              Я прокашлялся, начал распевку высоких нот, безбожно фальшивя хриплым голосом. Потом продолжил на высоких нотах:       «Да и на небе тучи-и, а тучи, как люди-и-и,       Как люди они одиноки-и-и-и,       Но всё-таки тучи не так жестоки, да и на небе тучи-и-и.       Да и на небе тучи, а тучи, как люди-и-и-и,       Как люди они одиноки-и-и-и,       Но всё-таки тучи не так жестоки, да и на небе тучи-и-и-и».              После третьего куплета у охранника начал дёргаться глаз. Его лошадь смотрела на меня своими чёрными глазами, намекая обратиться мне к местным мозгоправам. Доктор забился в дальний угол клетки, закрыв руками уши, и что-то бурчал виде мантры: « Я не такой, я не такой, долб…»       Закончив петь, я облизал пересохшие губы и обратился к охраннику, сопровождавшему нас, хриплым голосом:       — Слыш, мужиик, есть что выпить? А то у меня в горле пересохло. А я тебе песни по заявкам организую.       Мужик икнул, да так, что его аж передёрнуло всего. Он резко замотал головой и ускорился, уходя вперёд на своей лошади.       Через десять минут возле нас пристроился рядышком суровый мужик, я сначала не понял кто это, а потом, узнав, растянулся в широкой улыбке.       — Госпадин Баринус! Вы пришли послушать моё пение, или решили для себя песню на заказ? У меня как раз для вас есть замечательная песенка про неразделённую любовь между двумя служивыми. Вот, послушайте. Два влюблённых мужика-а-а.       — Стоп, хватит этого ужаса, вас слышно аж в начале каравана! Хотите голодными остаться?!       — Нет, но нам тут хотелось бы узнать некоторые моменты, раз уж вы сами признали, что сделали ошибку и обрекли свободных людей на каторгу, — ответил Андрей.       — Ну а я так вообще на голодный желудок могу несколько ночей и дней петь песни про любовь, — оскалился я. — А всех недовольных, сунувшихся в клетку, очень сильно покалечим. Вы, как опытный служивый, сами понимаете, что в кандалах мы спокойно можем отбить удар меча, потом нанести удар цепями по голове, отобрать оружие и засунуть его обратно хозяину в задницу.       Баринус поморщился, тихо про себя выругался и сплюнул на землю.       — То, что вы можете сражаться, используя всё, что под рукой, и пойти на отчаянные поступки, вижу по вашим безумным глазам. У меня и так будут неприятности из-за вас, но если вы ещё покалечите охранников или ещё кого, то вас придётся убить как бешеных собак. И тогда я точно окажусь на месте живого товара. Что вы хотите знать?       — Для начала куда нас везут, что за копии такие, откуда не возвращаются? — спросил Андрей.       — Ну, это место, где добывают магические накопители, похожие на драгоценные камни. Они редкие и очень ценные, любой маг готов платить большие деньги за них. Добывают эти накопители только в двух местах, в одно из таких мы вас и везём. Проблема добычи таких камней в том, что попадаются очень маленького размера, не больше ноготка маленького пальчика, а то и вовсе меньше. К тому же прииск давно уже исчерпан, но небольшие крохи в нем всё-таки есть. За несколько дней работы всех заключённых удаётся получить несколько маленьких камней. Но во время работы гибнет много людей, а заменить их можно на заключённых, приговорённых к смерти или к очень долгому сроку заключения в тюрьме. В основном это пойманные разбойники, убийцы, или жители, задолжавшую огромную сумму, которую не смогут выплатить даже все его родственники, а также всякое отребье. Иногда берут даже нищих и бездомных, пойманных на краже или других нарушениях, их нам продаёт городская стража, если их некуда деть или просто лень кормить в трюмах.       — Мда уж, — протянул Андрей.       — Хреново, — вторил я.       — Так, мужик, думай, как свой косяк исправить, из-за мнимой премии для себя лишил свободы двух свободных и ни в чём невинных, — пробасил Андрей.       — Уж прям-таки невинных ни в чём? —прищурился Баринус.       — Ответственность за тронувшихся рассудком, решивших убиться об наши мечи, мы ответственности не несём, — съехидничал я.       — Как это «убиться об ваши мечи»? — не понял моего высказывание начальник стражи каравана.       — Это когда на спокойно путешествующих путников с криком бегут сумасшедшие, размахивая мечами, — пояснил я.       Баринус прищурился уже вторым глазом, и на меня уже смотрела рожа с азиатским прищуром, пытаясь просканировать меня на непонятно что.       — Забавно вы говорите, недоросли, — ответил Баринус.       — На себя в зеркало смотрел? Дедуля… — пробурчал Андрей.       — Ну да, с ваши острым и язвительным языком думаю половина моих служивых на вас побежит, чтобы отрезать ваши болтливые языки, — пробурчал начальник стражи каравана.       — Ну а мы что, против? Пусть бегут, заодно и оружие нам принесут и снаряжение, да и деньгой, думаю, поделятся, что в карманах припрятана, — ехидно ответил я.       — Ох, ох, понятно, почему от вас решили так быстро избавиться работорговцы, если на вас даже магический ошейник не действует то своей болтовнёй, взбесите кого угодно, хе, хе.       — А то, дедуля, так что думай, кому бы нас в хорошие руки отдать, — пробасил Андрей.       Баринус долго сверлил нас своим тяжёлым взглядом и ответил:       — К середине следующего дня встанем на обед, там как раз дороги пересекаются, путники, торговцы проходят, попробую кому-то вас продать. Отработаете долг, потом будете свободны.       — Слушай, дедуля, а почему ты решил, что мы будем отрабатывать твою оплошность и сразу не убежим от новых хозяев?       — Ну так на вас ошейники подчинения, — искренне удивился Баринус.       — Ну так вы же сами сказали, что он на нас не работают, — удивился я.       — Ну так это на вас не работает вторая структура ошейника — подчинение.       — А первая какая? — спросил Андрей.       — Хе-хе, — ехидно похихикал вредный старик и полез в карман за чем-то, потом там надавил на что-то, и…       Дикая боль скрутила меня в районе шеи, и ошейник начал сжимать моё горло, затрудняя дыхания. Испуганными глазами я посмотрел на ехидно скалящуюся рожу Баринуса, повернувшись, увидел искажённое лицо боли своего друга. Минута адской боли с невозможностью нормально вдохнуть воздуха — и всё резко прекратилось.       — Су-у-ка, хрыч старый, твоих дел! — взревел Андрей.       Я же пытался продышаться, чтобы набрать полные лёгкие воздуха и выкрикнуть самую жёсткую, матерную тираду в сторону этого…       — Ну вот, мальчики, видите, что не так всё просто. Этот магический амулет привязывается к хозяину для управления вот такими, как вы. Также, в случае смерти хозяина, срабатывает посмертное проклятие, убивая всех рабов хозяина, кто в магических ошейника. Так что вам не только служить своему хозяину придётся, а также следить, чтоб его не убили, не отравили, и вообще ничего не случилось с ним, хе-хе. Вот, а когда отработаете свой долг, то в канцелярии стражи с вас снимут это украшение и выдадут документы, что вы свободные люди, и долгов и преступлений за вами нет. С такой грамотой вас ни один работорговец и ловчий на разбойников не посмеет задержать и в клетку посадить.       — Хрена себе местные условия, подорожную грамоту получить, — прокряхтел Андрей.       — Ну или нужно было сразу наняться в охрану к какому-нибудь купцу или отряду, тогда бы вам дали грамоту, что вы на службе у них, — ответил Баринус.       — Не успели, хотели сначала в город попасть, а потом уже за грамотой бежать, козлы нас практически у стен города взяли, — проворчал я.       — Ну значит вас какая-то гнида сдала работорговцам, точно знавшая, что вас никто не хватится из ближайших поселений или родственников, друзей, живущих в городе.       — Вот же сука! — синхронно мы высказались с Андреем.       — Что, догадались, кто это?       — Похоже на то, есть одна рожа, требующая вдумчивого пересчёта её зубов тяжёлым предметом, — высказался доктор.       — Ну ладно, мальчики, надеюсь вы поняли, что в клетке, себя нужно вести тихо и не хамить охранникам, а то можно остаться голодными и с болью в шее, хе-хе.       Смотря в спину уходящего вперёд от нас старого гада, я рефлекторно сжимал свои пальцы, представляя, как нежно сжимаю его шею до хруста шейных позвонков.       — Слушай, Санёк, я тут осознал пару очень важных моментов,       — Ну продолжай, я весь в внимании, — посмотрел внимательно на Андрея, разминая свою шею.       — Во-первых, я понял, что наша уникальность в этом мире не такая уж и уникальная.       — Ты про ошейники? Я вот что, доктор, подозреваю, в этом ошейнике есть как-то ментальная магия, давящая на мозг, которая вводит в небольшой ступор, убирая эмоции и ещё кое-что, но на нас она не действует. Смею предложить, что мозговые волны нашего мира разнятся от здешнего. Я не сильно поумничал, доктор?       — Да нет, Санёк, я, как ни странно, но даже в большей степени с тобой согласен, продолжим. Во-вторых, это до жути странная бюрократическая система с бумажками и правилами этого мира. По сути, тут жёсткий контроль передвижения по территории. С одной стороны хорошо — контроль за бандами и приступками, решившими промышлять разбоем. А с другой яркий пример нас с тобой, без бумажки мы даже не таракашки. Вовремя не зарегистрировался на пропускном пункте у подхода к городу — и всё. По пути не встретил ближайшего юридического лица, типа местного проходящего продавца с охранной, или отряда силовой поддержки, которые как-то должны тебя легализовать — и всё. Считай, что ты преступник, шляющийся без спроса и разрешения. А сам вопрос «ошибочной продажи разумного» меня так вообще в ступор вводит. Не знаю, но наверное больше из-за того, что тут это частое явление, на которое есть чёткие правила по оспариванию купле-продаже людей как обычный товар. Походу, в этом мире не любят свободных одиночек. Только появляешься на подчинённой чей-то территории, как тебе нужно зарегистрироваться, получить подорожную грамоту. И я подозреваю, что такой документ стоит приличную сумму или услугу. Ну или выход из одного города куда-то далеко, тоже нужно получить грамоту, что ты не куда не смываешься, и за тобой нет долгов, там алименты и злодеяний. Как-то странно и дико для такого феодального общества.       — Да, доктор, выехал в лес по дрова и забыл документы, всё, пару лет отрабатывай «ошибочную свою продажу». И если некому подтвердить твою личность, то всё. Жестоко, зато, наверное, у каждого есть грамота, удостоверяющая его личность. Складывается такое ощущение, что тут напряг с человеческим ресурсом, и его стараются держать на учёте. Блин, доктор! Я забыл спросить у того старого хрыча, чего это они ночью в лагере переполох устроили, спать мешали.