Гарри Дженнингс и Мир Волшебства

Глава 30 О девочках и счастье.

В первый день Рождества Мне любовь поднесла Одну куропатку Энтони Голдштейн       Рано или поздно любой волшебник задается вопросом, а что, собственно говоря, делает волшебника волшебником?! Волшебники из магловской семьи дадут точный, и как им кажется, единственно верный ответ — это волшебная палочка, именно она определяет волшебника. Инструмент способный по приказу волшебника изменить реальность, вывернув её в нужную сторону.       Чистокровные волшебники скажут, что волшебника определяет толщина алтарного камня, богатство библиотеки, количество волшебных предметов и мешков со златом в сейфах. И определенно, количество колен настоящих волшебников в древнем, благородном и могущественном Доме, обязательно с большой буквы!       Полукровные волшебники знают, что волшебник лишь тот, кто чувствует с самой Ведающей неуловимую связь, которая выражается в дарах и проклятьях. Полукровные волшебники достаточно умны, чтобы помалкивать об этом и тихо продолжать заниматься своим делом.       Грязнокровки и сквибы не знают, что такое быть волшебником, поэтому их дар слаб и они способы лишь завидовать тому, что происходит в Волшебном Мире и никогда не смогут стать частью его.       Энтони было полгода, когда он впервые почувствовал «ласковое» прикосновение Матери Волшебного Дара. В знак своей «любви» она одарила его проклятьем «кошачьего языка». Любая пища кроме молока матери, с температурой больше пятнадцати градусов цельсия ощущалась, как кипяток и жутко обжигала. К счастью, проклятье удалось снять, обратившись к обычным целителям.       Второй «поцелуй» в лобик от Хранительницы Энтони почувствовал в свои пять лет, когда у него обнаружилась неумышленная клептомания. Энтони, сам того не замечая, брал у детей вещи и забывал возвращать, самое печальное, сам Энтони напрочь забывал об этих вещах. Проклятье «слепой сороки» не было чем-то уникальным и давно было изучено, снять такое проклятье не составляет труда, для чистокровной семьи.       Всего-то надо было провести у алтаря рода два солнцестояния к ряду ритуал в мольбе Воительнице, чтобы она была справедлива и сняла свое наказание. И проклятье было бы снято, будь у Голдштейнов такой алтарь и соблюдай они церемонии. Голдштейны не даром считались полукровным родом, они относились к волшебству, как к причудливому хобби, а к своим способностям, как к приятному дополнению. Ведь даже если ты родился сквибом, тебе всё равно найдётся место в руководстве приисков в Кении.       И тут появлялась главная проблема, Голдштейны принадлежали к одному маленькому и удивительному народу, который про себя звался ашкенази. И они, таки, знали, кто на самом деле Творец Всего Сущего, как на небесах, так и на земле, а не какая-то там Магия. О чём смели публично заявлять и объяснять своим детям. Пытаясь образумить своих детей, Магия наказывала их, чем сильнее отворачивала от себя, но также она пытаясь привлечь к себе — одаривая.       О своем даре Энтони узнал, когда ему было восемь и он увидел коллекцию монет своего дяди, она была великолепна. Огромные шкафы и полки, заставленные витринами, где в аккуратных кармашках прятались монеты всех времён и народов. Целая комната была выделена под коллекцию, где малютка Энтони проводит время с дядей. Мальчик разделял страсть своего дяди и с огромным удовольствием проводил летние каникулы, помогая с коллекцией. Сам того не замечая, вертя монетку в руках, Энтони стал придумывать истории о монете, где она была, кто ею владел и тому подобное. Дядя умилялся племяннику и его богатой фантазии, с удовольствием слушал истории.       Перелом случился, когда Энтони взял в руки очередную монетку и рассказал историю удивительной подделки, которую изготовили в Лондоне. Дядя уверил племянника, что в его коллекции нет подделок, но потом засомневался, и проверил историю мальчика, которая совпала вплоть до имени поддельщика. Так Эдвард Голдштейн узнал, что его кузен является волшебником, как и его племянник, у которого пробудился сильнейший дар психометрии. Эдвард думал поднять скандал, но узнав, что у волшебников есть свои деньги в монетах, быстро успокоился и прикупил себе новый сейф в комнату с коллекцией.       Вполне возможно, у Энтони спали и другие дары от Магии, и достаточно было создать алтарь, любой чистокровный род с радостью поможет обосноваться своим вассалам и поделится нужными ритуалами. Если бы только усмирили свою гордыню Голдштейны и покаялись перед Магией, это сделало бы Энтони сильнее, а его сына главой нового чистокровного рода. Такую возможность Энтони предлагала Шляпа, пророча ему путь, покрытый серебром и изумрудами. Путь примирения с Магией, путь искупления и покаяния, путь сближения с волшебством, и принятие его глубинной сущности. Ведь среди серебра и изумрудов мудрые змеи расскажут и покажут ему, как достичь гармонии с Магией, очиститься от Её наказания и обрести Её дары.       В тот момент Тони вспомнил слова отца: «Детство чистокровного волшебника заканчивается с получением палочки, у маглокровного с выпуском из Хогвартса. А у нас детство кончается на бар-мицва, сынок». Поэтому Тони и пошёл на Рейвенкло. Выбор был очевиден, Тони не желал втравливать себя в приключения, да и по натуре он был ленивым философом, готовый часами лежать на кушетке и рассуждать о том, как сделать Британию вновь великой. К тому же будучи ашкенази Тони со скепсисом и здоровым прагматизмом относился ко всему эзотерическому и каббале в целом. Так что чувствовал себя замечательно в своем новом доме, особенно, когда Гарри Поттер пытался объяснить очередную волшебную структуру наукообразным способом. Не то, чтобы у него всегда получалось, но послушать было очень интересно, а сколько пищи для ума, чтобы потом тихо посидеть и подумать.       И, конечно, стоит понимать, что Магия не любит всех одинаково, кого-то она любила больше, а кого-то явно меньше. Кого-то открыто наказывала, а кому-то давала множество шансов искупления. Голдштейны были где-то между срединой и шкодниками с Гриффиндора. Поэтому носили на себе пару проклятий, наслаждались своими причудами, и если повезёт, то получали какой-то один дар. Каких-то тайн и секретов волшебства они не получали, но путь к искуплению для них был открыт, надо только протянуть руку. Так что Голдштейны оказались в классической ловушке: низы не могут, верхи не хотят.       Поэтому в ночь Рождества Тони, как и все мужчины-волшебники из Голдштейнов, наслаждался родовым проклятьем «мёртвый сон». Стоило Тони устроиться поудобней, как он моментально засыпал, и его нельзя было разбудить, даже если рядом стрелять из пушки — фигурально выражаясь. Ведь этой ночью Тони, таки, проснулся от странной жары и духоты, посчитав, что забыл на ночь открыть окно, Тони отбросил одеяло в сторону и стоило ему коснуться пола, как его озарило. Сейчас была зима, канун Рождества, он в Подземелье, но тогда почему так жарко?!       Осмотревшись, Тони почувствовал, как его лицо само по себе вытягивается в изумлении. Живя вот уже четыре месяца в одной комнате с Гарри Поттером, Тони привык, что мальчик вечно что-то выдумывает и показывает какие-то «фокусы» — что-то внутри Тони противилось называть это чудесами. Но у Гарри был, как бы это правильно назвать, стиль, что ли?! Чтобы его фокусы не приедались, он их строго дозировал. А сегодня происходило что-то из ряда вон.       Мало того, что всего пару часов назад Гарри убил Дух Рождества или кем бы там этот сид не прикидывался. И теперь Тони, как и всем ученикам Хогвартса, придётся выслушивать лекцию о жителях Холмов и малом народе из-за вторженца. Хотя, если бы не Гарри, то вполне возможно, все кто был в Башне Рейвенкло могли бы оказаться в мешке.       И не прошло и шести часов, как вновь дал очередной концерт. Тони протёр глаза, чтобы убедиться, что это не сон, потом сосчитал пальцы на руках до десяти и обратно, потом ущипнул себя пару раз. Нет, это был не сон. Гарри Поттер чёрный от загара, как самый настоящий араб, в одной тонкой шелковой пижаме, даже без колпака на голове, босыми ногами расхаживал по мёрзлому полу Подземелья. Тони не был мерзляком от природы, но Подземелье расконсервировали пару часов назад, и даже Тони от вида пробрало. Но это были только цветочки. Гарри расхаживал в таком виде среди шестнадцати фениксов, которые излучали волшебство во все стороны, распространяя неестественный свет и теплоту.       Гарри обильно жестикулировал и возмущался на странном сочетании сразу нескольких языков, благодаря знанию идиша, Тони смог различить иврит, арабский, немецкий, немного русского, об остальных можно было только догадываться. А, ну ещё обилие английских грубых и ругательных слов и выражений. С эффектом дара «серебряный язык» Тони был знаком благодаря общению с Парвати Патил. Тони предположил, что Гарри пытается что-то втолковать и вразумить фениксам.       Фениксы кричали, шумели, щипали клювом Гарри и возмущенно махали крыльями, но не пытались навредить ему. Тони икнул, как и любой волшебник он чувствовал священный трепет перед величественным творением, каким был феникс. А тут целых шестнадцать и все чего-то хотели от Гарри, который бы и дракона отчитал совсем того не боясь.       Тони задумался, почему будучи настолько бесстрашным Гарри не попал на Гриффиндор? Наверное потому, что гриффиндорец хоть и боится, но где-то глубоко внутри, и превозмогает своей страх за счёт своей доблести и отваги. Но выходит, что у Гарри нет даже тени страха, выходило, что он совсем не боится фениксов, но почему? Тони наклонил голову и стал размышлять, всё ближе и ближе подбираясь к разгадке.       От его мыслей Тони отвлекла рука, сильная, крепкая, надёжная, которая легонько коснулась его плеча, выводя из раздумий. Обернувшись, Тони увидел длиннобородого Альбуса Дамблдора, директора школы, и носителя многих выдающихся титулов. Дамблдор помог Тони подняться с кровати и провёл к остальным. Остальные зрители спектакля выстроились вдоль стенки и ими были: два декана, Минерва МакГонагалл, что сидела в кресле и поглаживала чёрного кота Гарри, и Филиус Флитвик, что покачивался с носка на пятку, стоя у стены. Так же вдоль стены выстроились четыре учителя с кафедры защиты от тёмных искусств, включая профессора Лорри, который сейчас что-то записывал в блокнот. Там же на стуле сидел профессор Стюрд со шкатулкой в руках и раздавал деньги за какое-то пари. Тони уже привык, скучающие профессора и старшие ученики вечно на что-то спорили и чем ближе они были к Поттеру, тем чаще они заключали пари и тем более безумными они были. Здесь же у стенки стояли и сидели вперемешку ученики, которые спали в этом зале и все те, кого впустили из соседних залов. Конечно, не пустить, так называемый, гарем Поттера никто не осмелился, поэтому он был в полном сборе: Пэнси Паркинсон, обе сестры Патил, старшие девочки с Халпаффа и Гриффиндора, Пенелопа Уотерс, Староста и её подруга, эта странная девочка со Слизерина и многие другие, которых Тони не знал и лишь мельком видел в компании Гарри. В общей сложности учениц так пятьдесят.       Тони особо о девочках не думал, конечно, они его привлекали, но он же не какой-то аристократ, чтобы ехать сюда за невестой. До бар-мицва ещё было далеко, да и не обязательно жениться на волшебнице, и не обязательно пораньше, можно в лет так тридцать пять, как нормальные люди. — Сэр, господин директор… — несколько замявшись, не зная, как обратиться к великому волшебнику, начал Тони. — Можно просто профессор, Тони, — усмехнулся в бороду профессор, подмигнув мальчику и погладив того по голове. — Профессор, а что с Гарри, о чём он там спорит? С ним всё будет хорошо? — Как бы я хотела не понимать о чём он сейчас говорит, — прокомментировала Минерва МакГонагалл. — Хоть я сама с Гриффиндора, но это как-то слишком, тем более в сторону фениксов. — Вот и молчите профессор, сами попросили вам налить. — вклинился в разговор профессор Лорри. — Не мешайте записывать, такие-то обороты. — Понимаешь, мальчик мой, Гарри опять влип в какое-то приключение, о котором ему только предстоит мне рассказать. И вынес оттуда нечто ценное, из-за чего слетелись фениксы и просят его поделиться. — О каком приключении вы говорите, профессор? — удивился Тони. — У Гарри много секретов, мальчик мой, и если ты с ним подружишься, то сможешь многому научиться и многое узнать, просто будучи рядом с ним. — О, понимаю, — проговорил Тони продолжая наблюдать за общением Гарри и фениксов.

Дафна Гринграсс

      Дафна Гринграсс была чистокровной ведьмой и особо не беспокоилась ни о своем настоящем, ни о своем будущем. Всё было спланировано, всё было предопределено. Благородство обязывало: быть послушной, быть примерной, овладеть тайнами рода, усилить кровь, выйти замуж по указу отца, завести детей, воспитать детей, передать свои дары и тайны отпрыскам, окончить путь жизни в окружении правнуков.       Дафна давно это поняла, давно смирилась и приняла, в чём-то такая определенность её устраивала. И всё бы так и сложилось в её жизни, не встреть Дафна Гарри Поттера, который переломил и изменил её судьбу, словно это была тонкая хворостинка, а не многовековой уклад чистокровной семьи. Дафна почувствовала, как его сильная и властная рука выхватила её привычную жизнь из повседневного хода. Как она потеряла контроль над всем, и вот недавно ещё и её родители потеряли над ней контроль. Она была целиком и полностью во власти странного мальчика. В его сильных, могучих руках, способного на равных ответить её отцу…       Не то, чтобы это не нравилось Дафне, даже наоборот ей доставляло это дикое, неописуемое, какое-то очень странное, со вкусом запрета, удовольствие. Одна часть её сознания кричала о порочности, а другая вопила и хотела ещё.       Но на этом странности и непривычности в её жизни не кончались. Как оказалось, Дафна была не первой воспитанницей дома Поттер, а всего лишь второй, её младшая сестра была третьей. По непонятным для Дафны причинам, Пенелопа Уотерс умудрилась стать первой. Они были весьма похожи, но пока они были молоды, потом всё может очень трагично измениться. Дафна видела свою мать, в отличии от других гербологов, которые обладали выдающимися формами, а Дафна знала, что мальчиков такое привлекает, но Дафна пошла в мать. А у мамы небольшая грудь и утонченные формы. Дафну радовало, что общий типаж их совпадал, Пенелопа тоже была светленькой, тихой, послушной девочкой, значит Дафна удовлетворяла тонкий и изящный вкус Гарри.       В ночь Рождества случилось новое потрясение, на Хогвартс напали и оказалось, что Гарри их всех защитил, поэтому всех перевели в убежище. Где ближе к утру произошло новое нападение, в комнату, где спал Гарри вторглись настоящие фениксы. Многие шептались, что они пришли убить Гарри за то, что он убил Рождество.       Дафна привыкла, что многое, что происходит вокруг её любимого, переоценивается и перевирается, а следовательно, надо разбираться самой. И она немедленно побежала узнать, что там происходит. И была поражена в самое сердце, нет не поведением её повелителя, а тем сколько других баб набежало проверить самочувствие Гарри Поттера, да она половины не знала. А тут были, как уважаемые девушки из аристократических семей, так и из менее уважаемых, были полукровки, и выходцы из магловских семей. Что ловили последние Дафне было не понятно. Так как помещение было маленьким, и здесь хотели присутствовать педагоги, всех, кто пришёл позже, стали разгонять деканы и, если бы не мисс Уотерс, которая схватила Дафну за руку и завела внутрь, то Дафну могли запросто отправить спать.       Бесцеремонная маглокровка затянула её на самое удобное место рядом с преподавателями и поставила между собой и Пэнси Паркинсон. Дафна хотела бы возмутиться, но быстро поняла, что должна благодарить. Но вместо благодарности лишь хмыкнула и вздёрнула подбородок. Обе девочки никак не отреагировали на неё.       А дальше Дафна вся утонула в Гарри, где-то всего за пару часов Гарри умудрился заработать полноценный загар, словно всё лето провёл на тропическом острове. Гарри важно шествовал среди неразумных птиц и учил их правде жизни, всем своим видом показывая свою доминантную позицию и моральное превосходство. Дафна такой оборот из одной книжки запомнила. Ведь о чём ещё можно было вещать таким тоном и уверенным видом, да ещё на давно забытом и утерянном языке, который Дафна не понимала?!       Но всё достаточно быстро закончилось, Гарри почесал за ушком у каждого феникса, и они начали улетать, оставляя после себя обильно перья. Тут и возник конфликт между Гарри и Альбусом Самодуром — лицемерным лидером Светлых Сил, а на самом деле самым натуральным Тёмным Лордом Волшебной Британии, по крайней мере, так Дафне говорил отец, а она особо не проверяла. Дафне очень хотелось, чтобы Гарри сверг самодура и сам возглавил школу, а её сделал своим заместителем…       От влажных фантазий Дафну отвлекли хлопки, с которыми появились странные создания. Три фута, пять дюймов роста, подтянутые, вышколенные, все с невозмутимыми лицами. Длинные хвосты золотистых, ровных волос, высокие лбы, длинные уши, загнутые назад, выпирающие скулы, ровные и гладкие лица без изъянов, тонкие губы и слегка прикрытые миндалевидные глаза. Мальчики были одеты в идеальные чёрные ливреи, а девочки в идеальный викторианский наряд горничной, даже очень сильно того желая, вряд ли кому-то удалось бы найти хоть одну складочку. Пока волшебники удивленно рассматривали существ, те подманили перья себе в руки, поклонились и исчезли.       По реакции самодура и узурпатора Хогвартса было видно, что к Гарри появились новые вопросы, и он увёл его, в этом ему активно помогали его прихвостни — деканы Хогвартса. Её декан, Северус Снейп, тоже был прихвостнем узурпатора и самодура, но он прикидывался, чтобы тайно защищать правильных людей. Как минимум, так говорил и объяснял Дафне отец. Дафна уже собиралась броситься и молить, чтобы пытали вместо Гарри её, но профессор Лорри начал разгонять всех спать. Пришлось притвориться опять послушной девочкой и плыть по течению, чтобы её не разлучили с Гарри.       Но, если Дафна думала, что на этом водоворот событий в её жизни прекратится, то две девочки — Пенелопа Уотерс и Пэнси Паркинсон — поспешили её в этом разубедить. Всё только начиналось, и с каждым новым витком событий, водоворот будет закручиваться с ещё большей силой и амплитудой. Дафне оставалось лишь пожать плечами и устроиться поудобней, чтобы плыть по течению, как она делала всю свою жизнь. Только теперь она абсолютно не понимала куда плывёт и что её ждёт, но Дафна решила не забивать свою светлую головку такими деталями.

Пенелопа Уотерс

      Пенелопа была обычной сиротой из неблагополучной приёмной семьи. Она бы окончила школу, потом, если повезёт, она переехала на окраину в многоэтажку, по программе помощи сиротам. Но это ничего не изменило бы в её серой жизни. Так думала Пенелопа, пока однажды не появился странного вида мужчина приятной наружности, но казалось, что за ним пряталось что-то тёмное и страшное. Именно он рассказал, что она волшебница и волшебницей была её настоящая мать, и теперь Пенелопа сможет учиться волшебству в школе чародейства Хогвартсе.       Пенелопа приняла меланхолично эту новость, как и всё остальное, что происходило в её жизни, так как уже давно свыклась, что она будет последним сортом и никому ненужным багажом. Так было в семье, где её не любили, так было в школе, где она была никому не нужна. Только бродячие кошки и собаки были её друзьями, за что получали от беспощадной детворы из школы, а когда Пенелопа защищала их, то получала и она, а потом ещё и от семьи за то, что порвала платье, или испачкалась, или опоздала, или поглядела как-то не так.       Однажды она попыталась дать отпор, но всё это закончилось страшным пожаром, Пенелопа горела, внутри и снаружи, она хотела обрушить огонь на всех, кто её не любил, но не смогла. Тогда она захотела сгореть сама, но и это не получилось. Её спасли, и она поняла, что всё бессмысленно, жизнь серая и безрадостная, она не в силах что-то изменить, не в силах как-то повлиять, всё бессмысленно. Тогда-то она и услышала странный шепот, на краю бесконечного отчаянья, голос доносился из самой глубокой бездны и был наполнен тысячеголосым эхом. Голос попросил лишь одного: «Ждать».       Пенелопе ничего не оставалось, и она начала ждать, иногда она мечтала, что в её жизнь войдёт прекрасный принц, приедет на белом коне, возьмёт её на руки и увезёт прочь, и они будут жить счастливо до конца их дней. Пенелопа понимала, что такого никогда не будет, с ней так точно не будет, но она ошиблась. Гарри не был принцем, он был… он был Гарри, да и приехал не на коне, а на бэнтли, да и на руки её не взял, но это не помешало ему изменить её жизнь. Уже тогда Пенелопа почувствовала тот свет, что исходил от него и как этот свет захватывает её в вихре перемен. И Пенелопа поддалась и пошла к свету навстречу.       Но, как Пенелопа и предполагала, жизнь не была сказкой и после спасения не наступает «жили они долго и счастливо», жизнь и счастье надо заслужить, завоевать, построить своим руками, так считал Гарри, так стала считать Пенелопа. Алекс и дядя Сев стали для неё наставниками, которые рассказали ей многое, но ещё больше Пенелопе приходилось доставать самостоятельно. Именно Алекс посвятила Пенелопу о её шансах остаться с Гарри, через что придётся ей пройти, с кем столкнуться и как бороться. Пенелопа думала, что готова, но оказалась неправа.       Сражение было неравным и Ночь Рождества показала, насколько неравным будет бой. Перед Хэллоуином, когда на Гарри напал профессор Ван Дайк, многие встали на его сторону и подняли в его честь оружие, но тогда было немного по-другому, чем в эту ночь. Когда Пенелопа своими глазами увидела всех претенденток на личное счастье с Гарри. Именно тогда она поняла, насколько леди Малфой была права.       «Импровизируй, адаптируйся, превозмогай» — так говорил Гарри, когда Пенелопа сталкивалась с новым, непонятным материалом. Пенелопа достаточно быстро ощутила разницу между собой и Гарри, уровень подготовки, общий уровень умений, скорость освоения и понимания материала. Пенелопе лишь оставалось догадываться почему так, но она видела, что никто не может угнаться за Гарри, даже профессора. Поэтому Пенелопа решила соревноваться с другими детьми, и сама того не заметила, как вошла в десятку и обошла Паркинсон. Было трудно, было непонятно и тяжело, но смотря на Гарри, Пенелопа понимала, что она тоже так сможет, ей остается только импровизировать, адаптироваться и превозмогать.       Но и Гарри не бросал её одну, всегда наставлял, показывал, объяснял, но никогда не давал ей рыбу или удочку, даже удочку ей надо было делать самой. Но Гарри всегда скажет, где найти детали, как собрать, и оценит результат, указав, где можно сделать лучше в следующий раз. И так, шаг за шагом, Пенелопа рвалась вперёд.       Поэтому, когда перед ней встала толпа разных девушек, она на одной импровизации схватила Дафну и потащила за собой. Пенелопу словно озарило, и она поняла, что не сможет создать свое счастье одна, никогда, не с таким количеством соперников, но вместе они смогут создать счастье на всех, общее счастье, где у каждой будет свой кусочек. А любой крохотный кусочек всегда больше, чем ничего. Возможно, кусочек меньше того, что она хотела, но пора было признать очевидное. Детство закончилось, сказок не существует, импровизируй, адаптируйся, превозмогай!

***

В день второй Рождества Мне любовь поднесла Двух голубок

Пэнси Паркинсон

      Пэнси была поражена с какой прытью и самоотдачей Пенелопа Уотерс бросилась выполнять план леди Малфой. Словно ей осталось жить последний год, и она хотела надышаться напоследок одним воздухом с Гарри, ах, как бы этого хотелось Пэнси. И да, Пэнси себя не обманывала, это был план леди Малфой, которая любила и заботилась о своем племяннике и хотела ему только хорошего, лучшее она приберегала для своих детей. Пэнси была чистокровной волшебницей и отлично знала правила поведения в высшей аристократии, ничего личного, всего лишь забота о семье. Так как у Пэнси не было ничего лучше, то ей придётся следовать плану леди Малфой.       Для начала она провела границу с Пенелопой, с мисс тихоня, поглядите на мое милое личико, я такая умница, Уотерс, аж светится от того, что воспитанница у Гарри, фу мерзость! А он ещё и время ей уделяет, а теперь будет ещё и Гринграсс — тупоголовой кукле — уделять. Граница вышла неважной, то ли Пэнси не обладала опытом, то ли оппонентка попалась упёртой. Они поклялись, что не будут друг другу мешать, но и помогать не будут, что будут вместе отражать нападки со стороны других девиц, и каждая примет свое поражение с честью. Несмотря на все логические доводы, Пенелопа продолжала тешить себя мыслью, что сможет выйти за Гарри.       Как правильно заметила Пенелопа, надо вербовать тупицу Гринграсс, как не крути она уже воспитанница, и у неё есть преимущество — младшая сестра, которая будет помогать старшей окрутить Гарри. Поговорить с Гринграсс удалось только на второй день Рождества. Пока все отъезжали, собирались, пока Отдел Тайн проверял Башню и всех в Хогвартсе, в целом было не до разговоров по душам. Поисками Гринграсс девочки занялись сразу после завтрака, который она пропустила, и оказалось, что не так-то и легко найти кого-то в Хогвартсе на каникулах. Картины не спешили помогать девочкам, домовые эльфы не выполняли их прихоти, только привидения снизошли к ним и указали путь, который привёл их в лапы Пивза.       Было не совсем ясно, кто больше обрадовался встрече, девочки, которые хотели спустить пар или полтергейст, желающий повеселиться за чужой счёт. Со счётом три-один в пользу команды Рейвенкло эктоплазменное порождение загробного мира убежало. Тяжело издеваться над орлятами, когда одна владеет окаменяющими чарами, а вторая бросает в тебя отвратительные проклятья.       Поймать Гринграсс удалось после обеда, как оказалось, на каникулах работает ровно одна столовая, куда вяло собираются со всего Хогвартса, да и детей осталось совсем ничего. Группа идейных, которые остались ради лабораторий, ритуальных залов и библиотеки Хогвартса. Группа подростков, которые показывают свой норов или просто хотят отдохнуть от родственников. Ещё группа лентяев, которые не хотят туда-сюда ездить, хотя собирать вещи волшебством одно удовольствие. Вот и выходило чуть больше ста человек, не считая преподавателей, в столовой рассчитанной на четыре сотни. Против Большого Зала, который вмещает две тысячи посадочных мест и может принять до пяти тысяч, если сдвинуть немного столы.       Гринграсс прижали на выходе и пригласили выпить чашечку чая в одном из альковов. Куколка заупрямилась, поэтому пришлось взять её под рученьки и потащить. Троица упала на один из диванов, зажимая Гринграсс посредине, так как никто не умел готовить чай по Гарри Поттерски — доставая из ниоткуда всё необходимое. Разговор пришлось проводить без согревающего напитка, обладающего гаммой вкусов и приятным эффектом, в зависимости от состава.       Как полагается на Слизерине два орлёнка начали разговор издалека, интересуясь школьными делами, погодой, бытом в Подземелье, делясь интересными новостями. И только потом стали подбираться к основной теме, старательно обходя острые углы. Но то ли Паркинсон не умела вести подобные разговоры, то ли Дафна была тугой и до неё не доходило, то ли Марс сегодня наиболее ярок.       Было всем очевидно, что разговор не складывался в нужную сторону, поэтому Пенелопа не выдержала и рубанула с плеча прямо в лоб. Поставив Дафну перед фактом, что она теперь часть большой семьи, которая будет заботиться о Гарри. Конечно, Дафна посчитала, что сама справится со своим счастьем и дотащит его до подвенечного алтаря и помощницы ей в этом не нужны.       Пэнси и Пенелопа видать так устали за сегодня, что решили даже не пробовать привести логические доводы. Не сговариваясь, Пэнси ткнула палочкой в бок Дафне, а Пенелопа достала нож, который аккуратно приставила к другому боку. После чего обе, синхронно, не сбиваясь, начали нашептывать ей, что с ней сделают, если она попробует мутить воду, как последняя подколодная змея.       Лицо и глаза Дафны горели, она ручками мяла свою юбочку и опустила глаза в пол, поле чего тихо сказала. — Хорошо, я согласна. — Вот и славно, мисс Гринграсс. — прошипела Пэнси, старательно подражая манере профессора Снейпа. — Я буду приглядывать за тобой. — бросила Пенелопа, вставая.       Направившись к себе в Башню Пэнси задумалась над словами Дафны, всё же надо было уточнить у неё на что это она там согласилась.       Промариновав Гарри больше суток, директор его отпустил в Башню. Гарри действительно выглядел как-то не так, как обычно. И дело было не в его ровном загаре или в том, что он стал чуточку выше. Изменилось то, как ощущался Гарри. До этого Пэнси чувствовала его внутреннее напряжение, его метания, вечный поиск не пойми чего, сейчас же он был спокоен, умиротворен, целеустремлен. Словно перед ней стоял абсолютно новый и другой человек, а не тот Гарри, с которым она танцевала на Рождество.       Эти изменения пугали Пэнси, ведь, что могло произойти с ним за несколько часов, что они не виделись, что он так изменился? Почему к нему прилетели фениксы, тем более в таком количестве? Что происходит, почему он не хочет ей рассказать?       Отец рассказал Пэнси правду, когда ещё пытался образумить дочку и отбить желание к Гарри. Он рассказал ей о Кадме Певерелле, который использовал тёмное искусство, настолько тёмное и хтоническое, что восходит к эпохе освоения чародейства. Своим порочным и нечестивым ритуалом Кадм овладел кровью Поттеров и всегда есть шанс, что он возродится в ней опять. Что Пэнси придётся удушить своего ребёнка, дабы он не убил своих родителей, как случалось не раз. Неужели всё это время Гарри боролся с духом Кадма, а сейчас он начал проигрывать? «Нет, Гарри не такой, Гарри не может проиграть, он справится со всем на свете!» — Убеждала себя Пэнси. Но всё равно ей не давали покоя перемены в Гарри.       Случившееся дальше окончательно выбесило Пэнси. Гарри сделал рождественский подарок Уотерс, при всех, в общей гостиной и плевать, что там три калеки было. Гарри достал из-под стола увесистый чемоданчик, внутри которого оказалась швейная машинка фирмы «Зингер», всего какие-то жалкие четыреста фунтов, но сколько счастья было на лице Пенелопы, что она, позабыв обо всём, полезла к Гарри обниматься. Конечно, Пенелопа сетовала на то, что подарок слишком дорогой для неё, ведь она подарила ему простой, вышитый вручную платочек.       Наблюдая всю эту картину идиллии, Пэнси стало противно, к горлу подкатил ком, она почувствовал вкус жёлчи, вкус обиды. Она думала, что сможет стерпеть, пересилить себя, выдержать чужое счастье, будучи лишенная своего, но Пэнси не смогла. Скрестив руки на груди, постукивая пальчиком, она вся сжалась, борясь с желанием внутри себя, она хотела поглядеть на Гарри с вызовом, но получилось только с мольбой. Но Гарри лишь мимолётом взглянул на неё и подарил улыбку. Что-то внутри Пэнси треснуло, и она побежала прочь, не разбирая дороги.       Она гнала мысли от себя прочь, но зачем себя обманывать, цепочка в виде двух переплетенных змей, что теребила Гринграсс всё время — была подарком от Гарри. Пэнси отлично видела двух сестёр Патил, которые держали по свёртку, видела за обедом довольную блондинку-гриффиндорку в новом пледе, который связал лично Гарри.       Пэнси привалилась к стене, она была в коридорах Хогвартса, где-то на пятом этаже. От обиды она присела на корточки и свернулась калачиком. Ей нестерпимо хотелось плакать от обиды, но она всё ещё боролась с собой. — С вами что-то случилось, юная мисс? — обратилась с картины полноватая дама в одеждах двенадцатого века.       Пэнси задумалась, ведь действительно, что с ней случилось? Почему ей так тяжело и обидно, сколько раз Гарри говорил, что не любит её? Сколько раз он отталкивал её, сколько раз держал с ней дистанцию? Пэнси не понимала одного, почему, почему он отвергает её?! Ведь она его любила всем сердцем, за то, кем он был. Разве этого было мало? Разве она много просит в ответ? Да и кто был лучше её, кто настолько превосходит её, что Гарри не хочет ответить взаимностью?!       Пэнси стала бродить коридорами без цели, просто переставляя ноги, продолжая мучить себя вопросом, что ей надо сделать, чтобы добиться Гарри. План леди Малфой был идеален, кроме одного недостатка, Пэнси Паркинсон в этом плане не нужна Гарри Поттеру. Пэнси взглянула через окно на небо, где виднелась убывающая луна. Сегодня была пятница, а завтра начнутся выходные, горькие и невыносимые выходные, где Гарри будет смеяться со всеми своими девками, со всеми кроме неё. — Мисс Паркинсон? — послышался голос справа.       Пэнси обернулась и увидела профессора Синистру, она была одета не по форме, в глухую блузку, толстую юбку ниже колена, шерстяные колготки, высокие сапожки и куталась в плед. Пэнси скрутило, она видела такой же плед у уродины с Гриффиндора. Пэнси сжала кулачок на груди, борясь с желанием зареветь, она была аристократкой, положение обязывало быть сильной. — Вы в курсе, который сейчас час, мисс Паркинсон? — Простите, профессор, я залюбовалась луной и потеряла ход времени, я сейчас же вернусь в общежитие. — сухо ответила формулой Пэнси. — У вас что-то случилось, мисс Паркинсон, если вам… — Спасибо, профессор, — перебила Пэнси, чуть не сорвавшись на крик. — У меня всё хорошо, сопровождение мне не нужно.       Не смотря на такое заявления, профессор Синистра всё равно провела Пнэси до Башни Рейвенкло, а как ответственный педагог она старалась узнать, что случилось с Пэнси. Пэнси же воспользовалась советом матери и надела на себя маску холодной аристократки, отрешившись от мира, представляя себе безграничное северное море, цветочное поле у дома, и синее, летнее небо. И это помогло Пэнси, она отвечала на автомате заученными формулами, сдерживая и подавляя клокочущий фонтан чувств и эмоций внутри себя.       Зайдя в Башню, Пэнси обнаружила, что в гостиной никого нет кроме спутников, которые уже мирно спали под шум потрескивающих углей. Пэнси потопала к себе в комнату, сегодня вся комната была в её распоряжении, четыре девицы, что здесь обитали и так редко с ней общались, не удивительно, что они уехали на каникулах.       Пэнси облокотилась спиной на дверь и тяжело вздохнула, после чего подпёрла дверь стулом, скинула с себя мантию на пол и упала лицом на кровать. Стиснув в объятьях подушку и прижавшись лицом, Пэнси громко заревела, глуша свой вопль об подушку.       Простой, защитный механизм, который спасал много раз маленьких девочек и мальчиков, от ужасной реальности, которую они не могли принять. Но слёзы давали лишь передышку, возможность отстраниться от проблемы, но если после продолжить действовать также, надеясь на иной результат, то реальность будет вновь и вновь ломать тебя, пока не уничтожит. А чтобы этого не случилось надо импровизировать, адаптироваться, превозмогать. Но Пэнси об этом не знала.       Пэнси не думала о своей ситуации или положении, не думала, как преодолеть трудности, она просто плакала от обиды, от того, что мир не такой, как ей хочется. Возможно, уснув в слезах, проснувшись вся помятая к утру, возможно тогда, Пэнси бы задумалась над своим поведением и как-то изменила себя. Но этого мы уже никогда не узнаем.       В окно постучали, сначала тихо и робко, потом всё сильнее и сильнее. Когда Пэнси решила разобраться, что там происходит и потянулась к палочке, окно вместе с рамой выбили ногой.

***

В третий день Рождества Мне любовь поднесла Трех наседок

Гарри Джеймс Дженнингс-Эванс

      Так-с, вот и полночь, значит можно начинать действовать. Я оглядел Башню Рейвенкло стоя на ковре-самолёте, поправил складочки на своем белоснежном наряде, поправил чалму. Да, неплохо я зарядился в Великой Пустыне, солнце там действительно было какое-то странное. Теперь даже в зимнем, ночном небе мне не холодно, только обдувает.       Ладно, по моим расчётам, вот здесь должна быть комната Пэнси. Постучимся в окошко, пора нам поговорить. Не открывает, спит что ли? Ладно, постучим сильнее. Ну и хуй с тем окном, волшебством починят, я со всей силой долбанул ногой по окну, и оно наконец-то выпало внутрь. Влетаем и протягиваем руку в сторону Пэнси. — Как насчёт ночной прогулки?       Ой-ой, палочка в руках дрожит, направлена на меня, к себе прижимает подушку, даже не переоделась, лицо всё зареванное. — Ты не он! Куда ты дел Гарри?! — кричала, как можно сильнее, Пэнси. — Пэнси, не городи ерунды…       В меня разрядили статический заряд и бросили проклятьем, от первого защитился вакуумным щитом, второе просто стекло за счёт модуля Воли, который до сих пор отлично справляется с проклятьями. — Пэнси, успокойся! — Не подходи! Depulsio!       Погружаемся в Сумрачную Зону, рассчитываем коэффициенты, гасим кинетический импульс контрзаклинанием на поглощение инерции. Филигранно сработано, ни капли Эфира мимо. Надо заканчивать этот балаган. Я наполнил себя лазурью и взвинтил темп.       Сжимаем ладонь, перехватываем палочку, кладём на тумбочку, снимаем плащ, заворачивает сопротивляющуюся Пэнси и закидываем на Коврик. — Вперёд и вверх, дружище!!!       Коврик берёт разгон, пока Пэнси пытается выпутаться из плаща, а дальше уже бесполезно. Коврик начинает набирать высоту и подымается выше облаков, открывается просто потрясающий вид. Бесконечное поле облаков с небольшими прогалинами и над всем этим светит убывающая луна.       Мы летели молча, наворачивая круги над Хогвартсом. Пэнси куталась в мой плащ, прижавшись к спине и подобрав ноги, боясь упасть. Пришлось достать свою кожаную тетрадку и поглядеть контур согревающих чар, судя по шмыганью носом и дрожи, девочка точно простудится.       Ага, все эти девочки одиннадцати и больше лет мне в дочери годятся, а им подавай любовь-морковь и романтику со мной. И по-быстрому не получится их собрать, научить, выпустить, выдать выгодно замуж всех, и жить дальше, занимаясь своими изысканиями и завоеванием мира. Эх, вот, уже отошла и развернулась лицом, чтобы стиснуть на спине кулачки и носом вжаться в плечо.       Я поглядел на звёзды и решил песней немного разрядить гнетущую атмосферу. Ритм и слова на ум приходили сами собой, словно вчера смотрел этот мультфильм.

I can show you the world Shining, shimmering, splendid Tell me, Pancy, now when did You last let your heart decide?

I can open your eyes Take you wonder by wonder Over, sideways and under On a magic carpet ride A whole new world A new fantastic point of view No one to tell us, «no» or where to go Or say we're only dreaming

      Я был удивлён, но Пэнси подхватила мои слова и решила подыграть, не даром ходит на хор, у неё неплохие вокальные данные, не то, что у меня.

A whole new world A dazzling place I never knew But when I'm way up here, it's crystal clear That now I'm in a whole new world with you

      Я поддержал её на припеве, Пэнси перебралась к моему боку, чтобы прижаться ко мне и накинуть обратно плащ, укрывая нас обоих. Она положила голову ко мне на плечо, и мы продолжили плыть по воздуху, под мой незамысловатый напев.       В итоге мы зависли между небом и землёй, внизу виднелась громада Хогвартса и блестело Чёрное Озеро, со стороны Тёмнолесья доносились жуткие крики, наверное, Шелоб опять кого-то загоняет. Мы так и висели молча, пока Пэнси не положила свои ладошки на мои руки, после чего поглядела мне в глаза. — Гарри, я люблю тебя. Я не перестану повторять, как сильно я тебя люблю, Гарри. Я люблю тебя больше всего на свете! Я любила тебя с самого своего рождения, и любить буду до самой смерти.       Я вздохнул и провёл ладонью по лицу Пэнси. — Я знаю. — Гарри, — насупилась и надулась Пэнси. — Тебя не учили, что на такое признание надо отвечать взаимностью?       Я рассмеялся и щёлкнул её по носу, Пэнси тут же схватилась ладошками за него. — Почему ты такой? — пробубнила Пэнси держась за нос. — Какой? — Сказал бы что меня не любишь. — А я говорил, Пэнси, и повторю, я не люблю тебя и никогда не полюблю.       У Пэнси выступили слёзы на глаза. — Но почему? — стала трясти меня Пэнси. — Что со мной не так? — Так проблема во мне, я не могу полюбить, я не знаю, что такое любовь. И никогда не узнаю, я так устроен. — А как же те, другие? — Пэнси стала стучать мне об грудь кулачками. — Я их тоже не люблю, я подыгрываю им, даю близость, которую они хотят, слова, которые хотят слышать, прикосновения, время, свою энергию. Ведь они хотят именно этого. — То есть они тебя не любят? — Да хер его знает, знал бы я, что такое любовь, я бы сказал. А так наша с тобой проблема в том, что ты хочешь от меня того, что я не могу тебе дать. — Любовь — это прекрасное чувства, когда ты с другим человеком и тебе ничего в целом мире не надо кроме его одного. — Я тебя понимаю.       Пэнси скуксилась и посмотрела на меня пытаясь что-то увидеть на моем лице. — Ты же только что сказал… — Я сказал, что не знаю, что такое любовь. А то, что чувствуешь ты, я понимаю. — Значит? — глаза Пэнси загорелись, и она сложила руки молитвенно. — Я не могу ответить взаимностью, потому что у меня уже есть тот, кто для меня целый мир. — Тот?! — с возмущением выкрикнула Пэнси. — Ну или та, это вопрос лингвистики, у меня в голове она бесполая и агендерная. — Агендерная? — переспросила Пэнси.       Я закатил глаза, ещё слишком рано эти темы подымать и лучше их никогда не подымать. Я погладил Пэнси по голове. — Давай я просто тебе покажу.       Я накинул фильтры на глаза и стал всматриваться в небо ища наиболее захватывающий дух ракурс. Да, думаю это подойдёт, достаточно далеко от Источника, чтобы увидеть красоту лей-линий и их пересечений, и оценить буйство Источника, его первобытную мощь, которую, как в цепях держат линии. Теперь, как бы мне это показать? — Пэнси, взгляни на меня через своё зрение. — Зачем? — Пожалуйста, сделай.       Пэнси прикрыла глаза, а когда вновь открыла, то они были полностью заполнены тьмой и от них шёл дымок. Я всмотрелся через Эфир и увидел внутри тьмы пересечение линий, как я и думал. Я закрыл глаза, положил руки на шею Пэнси и проник в её Эфирное Тело.       Что я могу сказать, слабое, еле развитое, захудалые батарейки, ага, вот и пакет с архивом, который я ищу. Как мои татуировки для ускорения, но только внутри и напрямую подключены к Эфирному Телу. Вот вы какие, дары Магии, что же поглядим на глаза.       Как и в случае с Вашем, пришлось выслушать пару нелестных на тему, что это не выключатель, но в целом я смог скопировать структуру, теперь запомню и потом себе поставлю. Дальше я установил пару батарей, немного оптимизировал структуру Эфирного Тела, судя по мордашке, Пэнси нравилось то, что я делаю. Или просто кайфовала, что мы здесь одни. — Отлично, теперь медленно открой глаза и посмотри на меня.       Не знаю, что пошло не так, но кажется Пэнси меня неправильно поняла и пробудила свое зрение, которое наложилось под фильтр из Эфира. И две оболочки начли сливаться, блядь-блядь-блядь, главное, чтобы ей голову не разнесло!

Вжух! «Сильная Кровь» Вы усилили кровь Паркинсон Создав новый дар Магии

      Тьму глаза Пэнси прорезала ярка вспышка серебра, которое разлилось по радужке образуя пятиконечную звезду, заключенную в круг. Пэнси смотрела на меня удивлённо, оглядываясь по сторонам, её немного качало из стороны в сторону, поэтому я держал её за плечи. — Ты… — Да, именно так я вижу мир, в котором мы с тобой живём.       Я встал рядом и прижал Пэнси к себе за плечо рукой охватывая прекрасный вид. — Это… красиво. — прошептала Пэнси. — Нет, это прекрасно, и ты скоро поймёшь почему.       Я взял руку Пэнси и попросил Коврик подлететь поближе к линии, я протянул руку и коснулся вместе с Пэнси линии. Я прикрыл глаза и соединил наши три Эфирных Тела вместе, впуская поток и продлевая внутреннее зрение дальше, к самой планете, чтобы услышать биение сердца. Пэнси разревелась и стала бить меня кулачками. — Так нечестно, нечестно! Почему?! Почему ты мне это показал?! — кричала на меня Пэнси и ревела.       Честно, я немного оторопел от такой реакции. — Пэнси, успокойся… — Я никогда не смогу стать такой же, я не смогу стать целым миром, я даже убить его не могу. Почему всё так несправедливо?! — Пэнси, как ты не понимаешь? — Это ты не понимаешь. — зарёванная Пэнси смотрела мне в глаза отключив фильтры. — Ты для меня уже целый мир, и этот уродливый мир никогда не сравнится с тобой, каким бы он прекрасным не был. Но ты, ты любишь этот мир, а не меня…       Пэнси кричала, плакала, била меня кулачками и подпрыгивала на Коврике, казалось, что из неё льётся вся горечь, накопившаяся за годы неразделённой любви. Я завалился на Коврик и уронил сверх Пэнси прижимая к себе, позволяя ей накричаться, высказаться и наплакаться. Коврик медленно нёс нас через пространство. — Пэнси, моя милая Пэнси, я понимаю, как тебе больно. — Мне не легче от этого. — Я слышал, что ведьмы становятся взрослыми, когда берут в руки палочку, а Хогвартс лишь затянувшееся прощание с детством. Может пора взрослеть Пэнси? — Я не отпущу тебя, Гарри, даже не думай, не имеет значения любишь ты меня или нет, главное, что тебя люблю я! Ты понял меня! — Я же об этом и толкую, я принимаю твою любовь и постараюсь сделать тебя счастливой, может не так всецело, как ты хочешь, но хоть немножечко. Что будет в моих силах. — Почему? — Ну, ты меня искренне любишь, и это будет в какой-то мере справедливо. Ведь я понимаю твою любовь, она такая же безнадежная, как и моя. Если это, конечно, можно назвать любовью. — Спасибо. — пробубнила Пэнси продолжая лежать на мне и водить пальчиком по груди.       Мы молча летели в пространстве, Пэнси наслаждалась мной, а я думал, что мне со всем этим делать. — А других ты тоже хочешь сделать счастливыми? — А другие меня любят? — Что у тебя за привычка отвечать вопросом на вопрос! — возмутилась Пэнси. — Пэнси, если ты меня любишь, то ты должна принимать меня таким, какой я есть, иначе в этом теряется смысл. — Почему? — Если ты хочешь меня изменить, то на самом деле ты любишь выдуманного мальчика, а не меня. — То есть ты будешь делать счастливыми других? — Я герой Британии, если собираюсь им оставаться, то придётся.       Пэнси приуныла, мы сделали ещё несколько кругов вокруг Хогвартса, спустили на бреющем полёте к Озеру и влетели во внутренний дворик в пике. Я помог Пэнси спустится с Коврика.

Обязательство перед Мужской Солидарностью. 6/10 Выполнено: — Девушки Пустыни Женщины Пустыни Свидание под звёздами

— Откуда ты это всё достал? — наконец-то спросила Пэнси. — Уже рассвет, моя милая Пэнси, и ты уже устала от моих рассказов, а горло моё пересохло, возможно в следующую ночь я продолжу и расскажу что-то новое.       Щёчки Пэнси порозовели от осознания возможности ещё одной ночи, проведённой вместе. Покачивая, ещё не проступившими, бёдрами из стороны в сторону, она сказала: — Тогда я буду ждать этой ночи, Гарри. — на сколько сумела, кокетливо обронила Пэнси. — О, я же тебе твой рождественский подарок не дал. — А разве? — Пэнси указала себе на лицо пальчиком и зажгла глаза. — Это не он? — Нет, что ты, вот.       Я достал тонкий и легкий, как сама ночь, платок, чтобы накинуть его на голову Пэнси закрепив фибулой. Платок был полупрозрачным и на нём сияли мелкие камни подобно звёздам. Я достал его из Пещеры Чудес, Воли у меня пока хватает, так что идентифицировать мне не составило труда всё оттуда. Но это всё равно не давало мне полного понимания, что это за вещь.

Ткань звёздного света Дарует преимущества В зависимости от состояния неба Резонанс 12,7% Синхронизация 43,33%

      Что бы это не значило, пусть поносит, вдруг какие-то способности из-за положения Луны откроются. У Пэнси и так проблемы с социализацией, так что, если начнёт на людей бросаться, то особо не пострадает.       Я уже собирался провести Пэнси к нашей Башне, ага под ручку, как заметил Ровену, которая сидела на скамейке рядом с привидением своей дочери. Причём Ровена старательно пыталась привлечь к себе внимание последней, но в итоге просто пнула её насквозь и села рядом. — Пэнси, иди вперёд, у меня тут дела возникли.       Пэнси злобно поглядела на привидение, а Леди Грей осталась невозмутимой, и всем своим видом показывала, что желает со мной поговорить.       Пэнси поцеловала меня в щечку, пользуясь возможностью поблагодарить за платок. И бросив испепеляющий взгляд, убежала к себе. — Вы проявили плёнки, мистер Поттер? — начала свой разговор приведение дома Рейвенкло.       Я не был удивлён, за мной Ленка следила, когда я ставил систему скрытых камер. Канон я читал, так что рано или поздно за диадемой послали бы кого-то. — Да, но, к сожалению, там ничего нет, мерзавец успел воспользоваться порталом и уйти. — Как вы думаете, кто бы это мог быть? — Да кто угодно, если быть честным. — я развёл руками и почесал в затылке. — Приди он в день экскурсии, мы бы даже не узнали об этом. — Вам не кажется, что он мог бы обладать вашей мантией-невидимкой? — Даже если и так, то какое ваше дело, леди Грей? — Это могли быть враги дома Рейвенкло, и чтоб их сгубить, мы могли бы объединиться.       Я скосил взгляд в сторону Ровены, та покачала головой и развела руками. — Я всех врагов своих перебила, Аллахом клянусь!       Мдаа, набралась от меня вредных привычек. — Мне сложно судить о природе мантии, так как свою я не видел, с другими не сталкивался. Но если вы думаете, что это она. — Я уверена, что это она, привидения видят через обычную. А через мантию Поттеров нет. — Что я могу сказать, лишний повод поговорить с привидением Джеймса. — Если бы оно было, то давно бы нашло вас здесь, мистер Поттер.       Я задумался и постучал пальцем себя по губе. — Думаете он выжил? — Думаю, кто-то из выживших Поттеров, который давно скрывался и который сейчас охотится за эликсиром жизни, что дозревает в замке.       Хм, мдаа, дела, ситуация становится более закрученной. — Спасибо в очередной раз, леди Грей, что заботитесь обо мне и защищаете. — Это мой долг, как привидения дома Рейвенкло. — Если вам когда-то что-то понадобится, смело обращайтесь. — Да, я бы хотела попросить.       А ну да, верь теперь после этого в альтруизм привидений, даже мёртвым от меня что-то надо. — Не могли бы вы изготовить реплику диадемы моей матушки? — Конечно, эта дура попыталась её уничтожить, а теперь боится, что мамочка вернётся и всыплет по заднице. — вставила комментарий Ровена, кривляясь, словно бьёт по заднице привидение своей дочки. — С вашего благословления, я с радостью создам копию на замену утерянной.       Привидение поклонилось и медленно уплыло прочь. Ровена же наоборот улыбнулась и взяла меня под руку. — Какая же ты мелкая, мерзкая, дрянь, Гарри. — Это ещё почему? — я скорчил непонимающую рожу. — Если бы ты меня свозил на такое свидания, я бы тебе в этом дворике дала. Да что там, прямо в небе на ковре.       Я страдальчески простонал и закатив глаза, помотал головой. У меня такое чувство, что Весна Юности пришла к нам обоим, а не только ко мне. — А ты разбил девочке сердце, давай останемся друзьями, сделаю тебя счастливой. — Ровена, какого хрена? — Ты о чём? — То ты хочешь меня женить на своей дочери, то теперь Пэнси защищаешь. — Ну знаешь это женская сол…       Я заткнул ей рот руками и стал оглядываться. — Ни слова больше. — Ты чего? — Пока ты у меня в домене, не смей, повторяю, — я взял ей за плечи и стал трясти, буравя её взглядом. — Не смей упоминать каких-либо метафорических сущностей. — Поняла, поняла, чего ты взбесился? А вообще, — Ровена взяла меня под ручку. — Я тут подумала, может пошла лесом моя дочка, выходи за меня!       Я тяжело вздохнул и повёл Основательницу в её Башню, что не говори, но Ровена была рада вернуться домой.

***

Мария-Нейдж Эпиль-Треми

      Мария поглядела на часы в гостиной, забросила на плечо спортивную сумку и пошла в сторону спортивных залов Хогвартса. Поправляя на плече сумки Мария удивлялась самой себе, как она позволила втравить себя в эту ситуацию.       С одной стороны, ей очень понравилось в Хогвартсе, особенно на Гриффиндоре с их свободными нравами, порядками, ворчащим деканом, но которая с пониманием относится к ним. Марии нравилось волшебство, особенно трансфигурация, очень не любила чары со сложными и точными взмахами, особенно когда надо было произнести что-то на латыни, она никак не могла избавиться от своего французского акцента. Естествознание и история были скучными, а у Гриффиндора была библиотека старых эссе, вот возьмёшь пару штук и переписываешь аккуратно. Конечно, много тебе не поставят за это, но и тролля не влепят. Ну и конечно, Мария не любила зелья, мало того, что там мерзость творилась всякая, не могли что ли зелья готовить из конфет? Так ещё их вёл Снейп, который придирался ко всему, ну кинула она полторы ложки, а не с четвертью, чего тут такого? А он злится и придирается! Уууу! Защита от тёмных искусств была бы терпима, если бы профессор Лорри не вращал урок вокруг того, какой Гарри Поттер молодец, а всем остальным надо брать с него пример.       Хогвартс был богат не только на учебу, но и на различные развлечения, как обычные, так и волшебные. Но все эти волшебные шахматы, коллекционные боевые карточки, Башни Архимагов, плюй-камни, многомерная шкатулка Лемаршана и многое другое. Всё это выглядело слегка придурковато, да и всегда подразумевало какое-то членовредительство. Плюй-камни накладывали случайное проклятье, боевые карты могли реально тебя поджечь, от башен всегда летели щепки и обязательно в тебя. А почитав правила квиддича, Мария решила послать Драко далеко и надолго, а сама пошла в привычный ей спорт.       И всё было бы замечательно, на Гриффиндоре никто не заморачивается о твоем статусе крови, куда важнее твоя доблесть. Поэтому Мария не всегда знала, кто из её друзей и подруг из семьи волшебников, а кто из обычной. Да и не было это важно, кроме моментов, когда надо объяснить, что такое телевизор.       Даже было священное дерево Викки на опушке Запретного Леса. Мария по началу боялась туда ходить, но присоединившись к группе виккан Хогвартса стала посещать дерево чаще. Ей даже стало казаться, что здесь богиня куда ближе, чем в роще на окраине Лондона.       И всё было бы хорошо, если бы всюду, куда бы не ходила Мария, не торчали бы уши Гарри Поттера. Этот наглый, самодовольный, лживый, паяц и самодур, обманщик и аферист, глаза бы Марии его не видели. Казалось, всё в Хогвартсе вращается вокруг него. И Мария на него злилась и обижалась, ведь он обманул её, не рассказав, что знаменитый герой, потом не рассказал, что сын миллионеров — а кем ещё могут быть владельцы «Дженнингс Электрикс» — не рассказал ей, что уже давно освоил весь материал Хогвартса и непонятно что он здесь делает. И это если не считать, что он чистокровный волшебник, корнями уходящий в эпоху до Основателей. Всё это со слов Драко, конечно, парень готов часами рассказывать какой у него кузен замечательный. Ага, и Мария отлично понимала, что обо всём этом Гарри молчал, как он смел! К тому же Гарри был силен, умён, вынослив, талантлив, ловок, артистичен, смел, обаятелен, притягателен, да и вообще красавчик, по которому сохли все девчонки и некоторые мальчишки Хогвартса — это если верить Лаванде.       И всё это раздражала Марию, она уже сотню раз себе говорила, что не будет впутываться в его махинации и вообще с ним разговаривать. Но каким-то невообразимым чудом он всё затягивал и затягивал Марию в свои приключения. Мария не была подорванной Парвати, которая искала повода на что-то нарваться, уже она с радостью прыгнет в любой водоворот приключений, тем более, если там замешан Гарри Поттер.       Только Мария приняла окончательно и несгибаемое решение, что вот всё, после каникул покинет волейбольную команду! Как Гарри подошёл к ней, улыбнулся, потрогал её за ручку, посмотрел ей в глаза, поговорил о том, о сём, и Мария сама не заметила, как согласилась остаться на Рождество в Хогвартсе. «Вот как, как у него это получается?!» — Только и оставалось возмущаться Марии.       К счастью для Марии не одна она угодила в его мастерски расставленные сети. Гарри удалось затащить в свои сети восемь из двенадцати девочек основного состава, до его прихода в роли тренера, в команде было восемнадцать человек. Но шестерых он отсеял, так как: «Если вы приходите сюда маяться дурью — майтесь в другом месте». Мария была с ним в чём-то согласна, но всё как-то слишком жёстко, они же никому не мешали. Вот и получалось, две девочки с шестого курса - Саша с Рейвенкло и Виктория с Гриффиндора, две подружки Ребекка и Рахиль с третьего Халпаффа, сама Мария и Парвати с Гриффиндора, Тереза со второго Слизерина и Маргарет с седьмого Гриффиндора. Остальные участницы команды нашли для себя куда более интересные занятия, чем торчать все каникулы на тренировочном поле.       Волейбольный зал был пустой, даже сетка не натянута, недалеко от двери стоял небольшой стол, за которым сидел и улыбался Гарри Поттер, в своем дурацком прикиде. Этот его зелёный козырёк, модные очки — родители Марии не были настолько богатыми, чтобы она разбиралась в модных вещах — белая футболочка, шортики, носочки, кроссовочки, ещё и напульсник, а подмышкой рупор. Всё в отдельности ещё было ничего, но в целом бесило Марию. — А вот и Мария — замыкающая, подходите ближе, я не кусаюсь.       Девочки поставили вдоль стенки сумки, в которые Гарри сказал взять пять литров воды, перекусить, мыло, шампунь, сменное белье на месяц. Оставалось догадываться, что он замыслил. Маргарет упёрла свою мускулистую ногу в край стола, за которым сидел Гарри. — Выкладывай, чего ты там придумал, салага.       Гарри лишь растянул по-змеиному улыбку. — Я ваш тренер, или я ещё вам это не доказал, мисс Барбэр? — Хоть голову обрей, пффф, шкет, до тренера тебе ещё далеко. — Как и вам до настоящих игроков. — Гарри, ты обнаружил с утра, что у тебя яички опустились, что так быкуешь? — влезла в разговор Виктория. — Нет, констатирую факт, без интенсивной тренировки, вы выпадете ещё на весеннем отборе. — всё также приторно проговорил Гарри. — Сдались мне ваши отборы, я летом выпускаюсь. — заявила Маргарет, скрещивая руки на груди. — Вас тогда никто не держит, мисс Барбэр, выход там. — услужливо указал Гарри. — Нет, ты расскажешь, что ты задумал, а я подумаю, вдруг мне это по жизни пригодится. — Вполне возможно, мисс Барбэр, хорошее здоровье и шикарная, спортивная фигура. — Гарри похабно осмотрел Маргарет, и настолько ловко, что смутилась не только она, но и все остальные девочки. — Это всегда по жизни пригодится. — Мистер Поттер, вы, кажется, уже достаточно нагнали таинственности, может к делу? — спросила Тереза, наклонив голову на бок. — Ладушки-оладушки, — произнёс странную фразу Гарри и достал из-под стола лист пергамента. — Я собираюсь немного сжульничать, воспользоваться одной из тайн Поттеров, чтобы сделать вас сильнее. — И для этого нам надо подписать контракт о нашем молчании? — спросила Саша, беря пергамент и внимательно его изучая. — Абсолютно верно, — сказал Гарри, покачиваясь на стуле и широко улыбаясь. — Как только все подпишут контракт, а те, кто не желает подписывать, уйдут, мы сразу перейдём к делу. — Очень толково составлен контракт, мне бы хотелось взглянуть на ритуальное полотно. — попросила Саша, которая занималась ритуальным волшебством.       Гарри пожал плечами и достал листок бумаги, где нарисовал, как Саша выразилась, ритуальное полотно. Пока Саша изучала рисунок, остальные девочки стали читать контракт. Мария дважды продиралась через канцелярский стиль письма, но так и не уловила пытается Гарри их обмануть или всё по закону. — У меня тут появились некоторые вопросы… — Хуль вы тут ломаетесь! — заявила Маргарет, кладя контракт на стол. — Словно шкет может серьезное дело составить. — Я бы на твоем месте… — А ты не на моем месте, Саша! — ответила Маргарет, широко расписываясь под словами контракта.       Как только Маргарет убрала ручку, роспись вспыхнула алым и заполнилась золотой краской, Маргарет схватилась за сердце и судорожно завыла. Повалившись на одно колено, она держалась за стол, но боль быстро отпустила, она моментально поднялась и содрала с себя футболку. В районе сердца красовалось золотистое клеймо со странным знаком внутри. — А я предупреждала. — Заткнись, заучка! — Маргарет отодвинула стол в сторону и схватила Гарри за воротник, отрывая от стула. — Это что за хуйня, малой? — Типичный пост-шок от заключения контракта, пройдёт со временем, если вы не будете нарушать, тогда возможно и шрама не останется. — А ну снял немедленно. — Вы уверены… — Да, сейчас же! — Маргарет… — Заткнись! Снимай, мудила мелкая!       Гарри кивнул и попросил его отпустить, подойдя к контракту он коснулся росписи и она оторвалась от пергамента, подлетая к ним, Гарри сжал её в кулак и свечение вокруг клейма исчезло, оставляя небольшой рубец. Маргарет надела на себя футболку и схватила сумку. — Играйте в свои скотские фантазии без меня.       Маргарет громко хлопнула дверью, а Гарри развернулся к оставшимся девочкам. — Ну, у нас ушла диагональная, нет либеро и связующие у нас младшие. — начала искать Мария оправдания, ведь просто сбежать было недостаточно доблестно. — Ничего, Мария, на роль либеро попробую тебя с Парвати, а в связующих мы возьмём наших милашек с Хафлпаффа, они отлично умеют играть командой.       Гарри похотливо окинул их взглядом, от чего они захихикали и прижались друг к другу, стараясь ни с кем не встретиться взглядом. Пока остальные девочки переглядывались и ждали, строй дрогнул. Парвати уверенно подошла к контракту и расписалась. В отличии от старшей подруги, первогодку скрутило знатно, Парвати орала, словно её резали, метаясь по полу. Но отпустило быстро и она долго лежала на полу, приходя в себя. Следующей была Виктория, желая показать, что ничем не хуже первогодки, вышло только чуточку лучше, и то потому, что она закусила перчатку. Следующими подписали контракт подружки с Халпаффа, потом влезла Мария, стараясь обскакать Терезу, которая тоже намеревалась остаться. Саша стояла в растерянности. — Мисс Спилберг? — Да? Я могу оставить себе полотно?       Гарри задумчиво оглядел классического диагонального игрока: высокая, худая, жилистая, с длинными руками и ногами. Гарри о чём-то задумался, поглаживая нижнюю губу, Саша явно нервничала под взглядом, ладошки вспотели, а по лбу скатилась капелька пота. — Да, можете оставить, всё равно это не предел оптимизации. Даже если не пойдёте с нами, можете оставить себе. — Нет, я пойду с вами, я же спать не смогу, если не узнаю. — заявила Саша, подходя и расписываясь.       Отойдя от шока, Саша спрятала листок в сумку и забросила её на плечо. — Так куда мы идём? — А собственно мы уже на месте.       Девочки огляделись и с непониманием начали оглядываться в поисках хоть каких-то намёков на иллюзию. Гарри тем временем скатал контракт, попросил всех подойти ближе и собраться вокруг него. Стоило девочкам стать кругом, как под ними вспыхнул алым большой ритуальный рисунок, недалеко от них в воздухе повисло пять красноватых, как кровь, камней. Завыл протяжно ветер и закружил вокруг них вихрем, девочки прижались ещё сильнее к Гарри, который стоял в сердце ритуала. А ветер всё выл, а в пыли растворилось всё, что было за пределами рисунка, и вот вой внезапно стих, осела пыль, и перед девочками открылось алое небо без солнца. Кругом были поля, вдалеке виднелось озеро, а сами они стояли на каменной плите. На ней был повторен ритуальный рисунок и расставлены пять камней в узлах, сам рисунок был заполнен голубоватой жидкостью. — Добро пожаловать на тайную тренировочную площадку Поттеров, разрешите провести вам экскурсию? — приветливо улыбнулся Гарри, протягивая руку, за которую первая ухватилась Парвати, сияя от восторга.