Гарри Дженнингс и Мир Волшебства

Глава 36 О желаниях и намерениях.

      Раиса Зарянова была из чистокровного рода Матушки России, да той самой с которой на престол венчались цари со времён Ивана Грозного. Род Заряновых был из нового дворянства Петра Великого, основанный его высочайшим указом. Туда вошли служивые люди и их семьи, а спустя несколько поколений среди Заряновых стали появляться волшебники, которые стали обучаться в Китиже — специальном поселении, созданном по указу тайной канцелярии Её Величества, Екатерины I.       Заряновы служили, как Китежу, так и великому Царству Российскому. Всё изменилось, когда на место главы Китежа был выдвинут Григорий Распутин по приказу тайной канцелярии Её Величества, Александры Фёдоровной Романовой. Распутин занимался в большей степени сводничеством и созданием нового дворянства из волшебников. Лучших из лучших, цвет нации, который поведёт Матушку Россию в светлое монархическое будущее. А также обучал лично великую княжну Анастасию Николаевну Романову, по замыслу Распутина Анастасия должна была возглавить новое мистическое дворянство и стать во главе Мистической России. Но не получилось, зато получилось создать успешный брак Насти и Егора Николаевича Кожемякина, образовав новый волшебный род Романенко. Именно оттуда вышел в свое время один из самых могущественных волшебников современности — Андрей Юрьевич Романенко. Который предал Распутина, передал все знания рода советскому народу и в итоге стал главой самой могущественной партии на Земле. Пару раз в политической борьбе убив Распутина, который всё никак не хотел умирать.       Распутин обещал ещё вернуться и дело его живёт до сих пор, но золотое дитя, которое должно возродить Царскую Россию, всё никак не рождалось. Оказавшись в опале у Распутина, ещё во времена его могущества при дворе Романовых, Заряновы бежали, и теперь три их ветви глубоко пустили корни в Европе. В Англии, Германии и Франции, и несмотря на это, Заряновы продолжали помнить о своей Родине и очень её любили.       Поэтому активно принимали участие в белом движении, а потом помогали ссыльному правительству. Перелом случился во время Второй Мировой, когда Заряновым пришлось выбирать между Европой и её ценностями с Лебенсраумом и исторической Родиной. Все как один Заряновы записались в Красную Армию и активно мешали фашистской Германии в Европе. По итогу, многие вернулись на Родину и присоединились к советскому народу. Остальные остались в Европе продолжая жить и лелеять мечту о мистической России.       В итоге, в наши дни сложно сказать кого по-настоящему поддерживала чистокровная семья Заряновых. Но, как бы там не было на самом деле, они всегда оставались самобытным родом, что всегда у себя на уме.       Раиса унаследовала все черты Заряновых и их родовые дары, поэтому была крупной, мощной, спортивной и доблестной. На Гриффиндор она не попала лишь потому, что у неё было чутьё на тайны и секреты, которые продолжал собирать род для своей Родины. И потому, что у неё был личный и индивидуальный стиль. Как говорил Гарри Поттер: «На Гриффиндоре выделываются, а у нас выделяются». И это было правдой, в ало-золотом Доме ученики пытались перещеголять друг друга, а Рейвенкло просто подчеркивал свой индивидуальный стиль. Таковой и была Раиса, но с приходом Гарри всё изменилось.       Профессор Северус Снейп и Филиус Флитвик словно сорвались с цепи и боролись не на жизнь, а на смерть за право выиграть представительство для своего Дома. Поэтому Заряновой пришлось свести свою розовую краску с волос, убрать пирсинг в ушах и спрятать кольца, хорошо, что не заставили удалить татуировку на всю правую руку, а только спрятать за мантией. Теперь и мантии приходилось носить по Уставу Хогвартса.       Но не это злило Раису, а Раиса злилась, за последние несколько часов она была доведена до точки кипения. Осталось разобраться почему. После объявления о создании сборной Раиса тут же записалась и прошла отбор в загонщики сборной, причём в основной состав. А после рождественских каникул начались тренировки, которые вёл тренер Жюль по праву считавшийся лучшим тренером Европы.       И злил Раису не наглый, рыжий кот, который служил переводчиком. Ни постоянные удары нагайкой, нет тренер не бил детей, ему запрещено было это делать, но вот на кота такой запрет не распространялся. Поэтому котяра хлестал от души всех участников сборной, не жалея себя и нагайки. И не высокие физические нагрузки с первой тренировки бесили Раису. И уж тем более не полёты в осенней форме вокруг поля с распеванием гимна: «Это я, это метла моя, хоть много в мире других мётел — но это моя*», и так далее. Нет, к дедовщине и армейскому укладу потомственная военная была привычна, тем более её отец был из донских казаков, а значит в семье было всего два мнения: его и неправильное.       Бесило её то, что на тренировке не было самого Гарри Поттера, который где-то пропадал. Именно это злило Раису больше всего, не плохая погода, не осенняя форма квиддича и не старая униформа. Лишь только тем, кто пройдёт тренировку Жюля полагалось полное облачение и новая метла. А до тех пор терпите и превозмогайте, в противном случае бегите плакаться к маме под юбку. И Раиса бы превозмогала, если бы не отсутствие Гарри Поттера. Она думала, что он станет лидером, настоящим капитаном, который личным примером поведёт за собой команду через все трудности. Но видать у Гарри на это были свои взгляды. А попытка возразить закончилась тремя кругами вокруг стадиона по квиддичу. Так ещё наглый кот пару раз её стегнул нагайкой для большего эффекта.       К концу тренировки, когда из всех выбили дурь, надменность и последние капли самоуверенности, злость Раисы стала настоящей и лютой ненавистью. Так умели ненавидеть только русские, а разозлить по-настоящему русского надо было уметь. Именно с такой ненавистью шли белые на красных, а крестьяне на своих дворян. Раиса не стала пятнать память своих предков и отправилась на поиски Гарри, чтобы показать, где раки зимуют и кто такая мать Кузьмы.       Когда она его увидела, то ненависть перешла на новый уровень, всё её сердце было заполнено чернотой и жаждой убийства. Тяжело топая по коридору Раиса направилась к первокурснику, чтобы хорошенько ему надрать уши.       Гарри же безмятежно сидел в компании трёх девиц и о чём-то сплетничал за чашечкой чай с вазочкой печенья. Компанию ему составляла Камелия Слагхорн — второгодка Слизерина и подруга детства одного известного героя Британии; Саша Спилберг — студентка Рейвенкло на год старше Раисы, которая очень сильно изменилась за каникулы, и с который у Раисы были контры; и Тереза Самерэдж — ученица Слизерина, которую Раиса видела в первый раз и ничего не могла рассказать о ней.       Все они сидели так мило, так чинно, словно это был какой-то приём. И пока команда по квиддичу занималась усиленным и нечеловеческими тренировками, наслаждаясь моральной дедовщиной от тренера Эюля и физической от кота Ботте. Этот… этот мелкий паршивец и мудак сидел здесь и наслаждался компанией девочек. Зубы Раисы заскрежетали и она протянула руку, чтобы схватить Гарри. Раиса думала, что двигалась неуловимо быстро для тех, кто не занимался боевыми искусствами, но стоило руке оказать в нескольких дюймах от лохматой головы, как она была перехвачена.       С хрустом руку Раисы загнули назад, растянутые мышцы заболели с новой силой. Раиса увидела перед собой Сашу, которая с легкостью удерживала её массивную и сильную руку, заломив её в запястье. Раиса ощутила тревогу и силу, которая исходила от Саши, словно это был другой человек, прошедший военную кампанию, в своей семье Раиса не раз видела такой взгляд, взгляд прирожденного воина.       Попробовав вырваться или ухватить второй рукой Гарри, Раиса столкнулась с таким же убийственным взглядом Терезы Самерэдж, которая сжала её руку и отвела за запястье в сторону. Хватка маленькой, русой девочки, со взглядом волчицы, оказался поистине стальной. Приятное уэльское лицо было безмятежным, а собранные в короткий конский хвост волосы даже не растрепались. Тереза отвела свободную руку в сторону и сжала её в кулак для удара. — Кем бы вы не были мисс, советую вам быть острожной в высказывания и действиях, я не училась бить, могу и покалечить. — сообщила малявка сильнее стискивая руку, при этом говорила так, словно сообщала о погоде за окном.       Раиса сглотнула и перевела взгляд на Сашу. Высокая, хорошо сложенная и набравшая пару фунтов в своем женском очаровании, Саша была уже не той девочкой, что знала Раиса. Слегка большая нижняя губа не дрогнула, на греческом носу были всё такие же очки-велосипеды, но за ними был совсем другой взгляд. Даже веснушки на загорелой коже выглядели иначе. Это был другой человек, а не та тихая и закомплексованная девочка, вечно сидевшая за книжками, к которой привыкла Раиса. — Умерь пыл, Зарянова. — только и сказала Саша уверенным и сильным голосом, который вряд ли можно было ожидать от типичной фанатки ритуального волшебства. — Одна из ваших поклонниц, мистер Поттер? — спросила мисс Слагхорн растягивая по-лисьи свою улыбку. — Недовольная тем, что мало уделяете ей время?       Голосок прозвучал настолько ехидно, что Раиса даже зарумянилась. — Довольно. — тихо сказал Гарри, прикладываясь к чашке с чаем.       Словно по команде, две девочки отпустили руки Раисы, а та отшатнулась, стараясь сохранить равновесие. Две девочки сели на места, Саша по левую руку от Гарри, а Тереза по правую между ним и Слагхорн. Раиса осмотрела взъяренным взглядом картину полную идиллии и безмятежности. Тереза поправила юбку и приняла позу причитающуюся леди, словно ничего не произошло. Саша же была вся собранна и прожигала Зарянову взглядом. — Следи за тем, что говоришь и делаешь, Зарянова. — предупредила Саша уверенным голос, который обещал большие неприятности.       Раиса хотела ткнуть в наглеца пальцем, но поймав взгляд девочек, резко убрала руку в сторону. — Ты почему не был на тренировке?! — пророкатала Раиса, считая, что сделал это достаточно грозно, но Гарри не повёл и бровью. — А мне не надо. — тихо ответил Гарри. — Ты кем себя возомнил? — Капитаном команды, который превосходит на голову всех участников, и не думаю, что тренировки мастера Жюля это изменят.       Раиса попыталась сжечь взглядом Гарри, но тот даже не заметил её состояния. Всё так же безмятежно продолжая пить чай. — Разве капитан не должен своим примером вести команду за собой, или ты думаешь снитч сам прилетит к тебе в руки? — Но он так и сделает. — уверенно заявил мерзавец. — Да и я нахожусь в совсем другой лиге, мой пример будет вам лишь мешать. — Да ты… Да я…       Зарянова металась и не знала, что сказать. Умение говорить было не лучшей её стороной, тем более клокочущий гнев в её груди мешал думать. А тем более лишенная возможности физически воздействовать на мальчика выбило весь надежный фундамент «переговоров» из арсенала Раисы. — Нам её выпроводить, учитель? — спросила тихо Саша, наклонившись к самому уху Гарри. — Да, тренер, кажется, кто-то перешёл границу, вы так не считаете? — поинтересовалась, подражая старшим товарищам, Тереза. — Вы… Я вас… — продолжала беситься Раиса, не в силах найти подходящие слова. — Довольно. Я согласен с Раей.       Все уставились на Гарри, словно он сказал сейчас самое несуразное, что можно было сделать в сложившихся обстоятельствах. — Надо было прийти на тренировки. — Гарри встал и поклонился. — Я буду на следующей тренировке, обещаю.       Раиса ещё постояла раздувая ноздри, но в итоге развернулась, вздёрнув полы мантии, и ушла. В спину раздался смешок Камелии Слагхорн, но Раиса давно научилась не обращать внимание на змей, которые только и искали повода её задеть.

***

      Гарри Поттер не был бы собой, если бы не сдержал свое обещание. Тренировки проходили в повышенном темпе, через день, а учитывая уровень медицины Волшебного Мира, выходило, что тренер Жюль сдерживается. Обычно в высшей лиге тренировки занимали хорошо, если восемь часов в день.       Капризная погода Шотландии в этот день показывала свой нрав. Валил липкий и мокрый снег оседая в сугробы, так ещё завывал протяжный ветер. Но это не было поводом проводить тренировки в зале. В такую погоду не проводили бы турнир, а если бы проводили, то защитили волшебством стадион. Но попробуй объясни это тренеру, который считал погоду просто отменной для тренировки детишек. Видать старый упырь считал, что если все сбегут, то его договор с Гарри Поттером аннулируется. А ведь он не скрывал, как ему не нравится здесь и пользовался любым случаем, чтобы высказать свои шовинистические взгляды относительно Британии, Англии, Шотландии и малахольных волшебников в частности.       Гарри Поттер был под согревающими чарами и в обычной форме для квиддича, закинув поверх неё связанный с любовью шарфик, наверняка, подарок очередной воздыхательницы на Рождество. А вот метла была из новых, высшего качества, которая пританцовывала ожидая Гарри. Остальная команда с нетерпением ждала демонстрации лучшего игрока в квиддич за всю историю. Ну или крупного обосрамса со стороны героя Волшебной Британии. Но в последнее верили с трудом, так как успели убедиться, что Гарри Поттер всегда точно определяет свои силы.       Все вышли на поле и построились, тренер Жюль со зловещей улыбкой тащил с собой шкатулку со снитчем. Гарри осмотрел небо, поморщился и скривился, все отлично знали, как он относился к зиме. Но Гарри лишь поглядел на тренера и спросил: — Какие на этот раз будут ограничения? — Одна нога, левая рука, повязка на глаза, поглядим, как ты справишься, мелкий гадёныш. — прошипел в лицо, низко нагнувшись, кот месье Ботте с плеча тренера.       Гарри Поттер схватил кота за морду и сжал её. — Дружок, а ты палку не перегибаешь? — злобным голосом и с суровым взглядом, спросил Гарри. — Монсеньор, я всего лишь переводчик, нижайшей прошу прощения. — залепетал кот. — Ну да, — сказал Гарри, отпуская кота. — Запамятовал.       Тем временем тренер приготовил верёвку, Гарри спрятал руку под мантию, заведя за спину, где её привязали к туловищу. Потом взобрался на метлу и ему привязали одну ногу к ней. А потом ещё и закрыли глаза плотной повязкой. Гарри стал подыматься в воздух, держась одной рукой за метлу. Злобно хохоча, тренер пнул коробку со снитчем и пять шариков стрекоча унеслись в небо, лишь один из них был золотым.       Это была нормальная практика, выпускать вместе с золотым снитчем несколько бронзовых. Они хоть и летали медленней, но зато отлично отвлекали внимание ловца — великолепная тренировка. Команда почесала рукой в голове пытаясь понять как Гарри будет ловить снитч с завязанными глазами, тем более завывал ветер и стрекотание шарика было неразличимо.       Но тут начались чудеса на виражах. Зарянова знала, что Поттеры рождены для Неба, ведь именно с такими словами Флитвик заставил её вербовать мальца. А учитывая длинный список долгов перед деканом, ей пришлось согласиться. Раиса обладала взрывным характером, поэтому не раз била парней с Гриффиндора, и именно декан защищал её от профессора МакГонагалл. Именно декан подбрасывал ей сложные учебники по чарам, род Заряновых специализировался на сложных щитах и артиллерийской поддержке. И именно благодаря ему Зарянова попала в команду по квиддичу, и именно он помог ей адаптироваться в Доме несмотря на её корни. В общем, она была должна, поэтому согласилась на аферу, которая очень много ей стоила.       Но то, что сейчас показывал Гарри нельзя было назвать и близко даром Магии, это был совсем иной уровень. Держа метлу одной рукой, без помощи одной ноги, с повязкой на глазах, Гарри стал показывать сложные фигуры высшего пилотажа на метле. Бочки, спирали, пикирование и выход из пике, дуги и полудуги, разворот на месте, экстренное торможение. Вся команда открыв рты следила за его пируэтами в небе. Оставался один вопрос, как он поймает снитч?       Гарри заложил очередную петлю и зашёл в пике, казалось бы он разобьётся о землю, но нет, он зацепился ногой за метлу взяв сложный крен, и начал вести рукой по липкому снегу, взбивая его. Описав дугу вокруг поля, он резко набрал высоту и заложил острый угол, пикировал вниз. Ускоряясь ещё сильнее он пролетел мимо команды хлопнул сильно по раскрытой ладони Вуда, который пробился в охотники команды основного состава.       Раскрыв ладонь Вуд увидел у себя в руки трепыхающийся золотой снитч, на который налип снег. Гарри не сбавляя скорости помахал на лету рукой. — Пока, аллигаторы! — крикнул капитан и улетел в сторону замка.       Вуд показал шарик рядом стоящему вратарю основного состава Марку Флинту. — Ты видел это, Троллья Морда? — Ага, Бревно, видел, это даже не высшая лига… — Это за пределами человеческих возможностей. — заявил Вуд и на всякий случай прочёл молитву Магии.       Тренер команды тем временем топтал землю ногами и бил по снегу своей метлой, что-то крича на французком. — Непереводимые французские ругательства. — ответил месье Ботте на вопросительный взгляд команды.

***

      По мнению многих наблюдательных учеников сегодня утром все педагоги бегали, как ужаленные. Другие ученики подмечали, что действительно, учителя движутся значительно быстрее обычного и не замечают мелких нарушений. Для остальных в это утро ничего особого не произошло.       Дамблдор долго и упорно путешествовал по миру, он собирал много сведений о возможности стать бессмертным, осознавая, что ему не хватит даже жизни волшебника, чтобы завершить свой грандиозный план. Поэтому бессмертие, каким бы оно ни было было для него на первом месте. Злые языки за его спиной шептались, что бедного Тома совратил старый извращенец, в то время ещё молодой волшебник. И подвёл под цугундер опробовать один из способов бессмертия. Правда была куда прозаичней… но это совсем другая история*.       Дамблдор хватался за множество эзотерических практик, мистических учений и опасных экспериментов. Что уж там скрывать, Дамблдор спонсировал экспедиции и самолично ездил в Южную Америку в поисках Древа Жизни и Фонтана Молодости. Излазил морское дно Атлантического Океана в поисках тайн Атлантиды, побывал в высоких Тибетских горах в поисках Шамбалы. Даже побывал в Месопотамии в поисках Вавилонской Башни, и взошел на гору Синай в поисках священных текстов Соломона. Провёл месяцы в размышлениях над Изумрудными Скрижалями герметического ордена.       И нельзя сказать, что он ничего не добился, он познал цигун, который помогал поддерживать себя в форме. Он нашёл Паутину, куда он сможет уйти после смерти и продолжать являться в снах людей и в виде призрака. Встретил Тэнгри и Старого Койота. Открыл секрет эликсира жизни алхимиков, который консервировал старение. Даже вкусил плод с древа познания добра и зла, хотя, Дамблдор до сих пор сомневается в том, что тот был настоящим.       Кроме всего прочего, его спутник — феникс Фоукс — поделился эссенцией своей жизни — слезами феникса. И теперь в теле Дамблдора находится частица их света. И вроде, огонь был его стихией, но из-за пламени в груди спать удавалось с трудом. И что только он не перепробовал, и волшебные южноамериканские грибы, и алиутские напевы, и зелья сна, даже надевал проклятые вещи, которые погружают в сон. Но всё было едино, разум засыпал, тело продолжало бодрствовать, Дамблдор не высыпался, чувствовал себя разбитым, но в итоге привык. Ложился спать ближе к трём-четырём ночи, спал до шести, и был таков.       Но сегодня перед сном он решил попробовать таблетки, которые ему подарил Гарри Поттер. Конечно, зная характер малолетней язвы, или стоит уже называть многолетней язвой? Но вроде он говорил, что находился в припадке и прожитые годы можно не считать за опыт. Как бы там не было, но Дамблдор проверил их на содержание токсинов. Как по отдельности, так и в сочетании с кровью феникса. Но вроде убить Гарри не намеревался настырного старика.       Когда таблетки стали с шипением растворяться, насыщая напиток углекислотой, уже тогда Дамблдор не ждал никакого эффекта от них. Но какой его ждал неожиданный сюрприз, когда он проснулся к пяти вечера и понял, что с ним что-то не так. У него ушло двадцать минут прежде, чем он сообразил, впервые за десятилетие он выспался. Осознав бодрость не только тела, но и духа, Дамблдор надел свои очки половинки, накинул тёплый халат, связанный Гарри, и вышел в кабинет узнать, как долго он спал и что произошло за это время.       В шесть сорок, по винтовой лестнице, ведущей в кабинет директора, мчалась боевой-целитель Поппи Помфри. Она ожидала худшего, когда воспользовалась экстренным пропуском, но в кабинете было пусто, а её сигнальные чары и амулеты показывали, что Дамблдор жив и здоров. Но ведь этого не могло быть, он уже должен был сдать утренние анализы, а флаконы ещё пусты. Ворвавшись в спальню Поппи увидела Дамблдора в кровати. Без своего парика и накладной бороды он выглядел измученным, старым волшебником, который повидал слишком много дерьма за свою короткую жизнь.       Поппи взмахнула палочкой и начал накладывать одни чары за другими, получив нужные данные она пришла к выводу, что Альбус спит, обычным, крепким сном. Поводя палочкой по помещению Поппи не обнаружила ни следов зелья, ни следов ритуала. Подивившись такому, но решив, что её пациенту просто необходимо хорошо выспаться, в коем-то веке, спустилась в кабинет.       Кабинет встретил её жужжанием, тарахтением, сверканием, перестукиванием и прочими действиями, рассеивающих внимание приборов. Поппи прошла вдоль настроенных вредноскопов и обнаружила там ровно то, что видела всегда, с того самого момента, когда этот проклятый всеми богами и Магией ребёнок прибыл в замок. Вредноскопы были затянуты чёрной мглой, в которой вращались звёзды.       Поппи бухнулась в кресло и прошлась взглядом по ящику вечного сна, где хранились разнообразные сладости. Ведьма покачала головой, будь Дамблдор обычным стариком, столько сладкого убило бы давно его, но казалось, что он живёт на одном сладком, организм уже не мог, как раньше воспринимать плотную еду, а голову в сознании надо было как-то держать.       Поппи размяла затёкшую шею и посетовала на то, что Дамблдор не слушает её и продолжает заниматься и тренироваться. Дамблдор поддерживал себя в форме не щадя себя, словно ему только шестьдесят, словно грядёт нечто настолько ужасное, что гражданская война с Томми была простой прогулкой. Поппи тяжело вздохнула и поглядела на потолок, как бы там не было, будить его не стоит, а значит придётся здесь засесть и никого не пускать.       И словно в подтверждение её мыслей, дверь в кабинет открылась и вошло двое. Мадам Пинс — глава библиотеки, а следом за нем шёл Исаак Шионберг — новый профессор ритуального волшебства, который не сильно владел английским. Судя по отголоскам у них был очередной спор на тему книг. — О, Поппи, доброе утро, а почему ты так взволнована? — тут же схватилась мадам Пинс сменившись в лице. — С Альбусом что-то случилось, только не говори…       Мадам Пинс приложила руки к лицу. — Нет, Ирма, что ты, Альбус жив и чувствует себя лучше других, ему… — Поппи закусила нижнюю губу, старательно подбирая слова. — Ему надо просто хорошенько выспаться. — Ой-ой, не пугай ты так старую меня, а то аж давление подскачило.       Ирма присела рядом со своей подругой и тревожно поглядела на приборы директора. — Извини, что отвлекаю, но мне очень нужен Альбус, чтобы он объяснил некоторым, — Ирма перевела суровый взгляд на Исаака. — Что книги не игрушки.       Старый, слегка сгорбленный, волшебник с крючковатым носом, с ещё вьющимися пейсами стоял опираясь двумя руками на классический пастуший посох. На его покрытом морщинами лице с ещё живыми чёрными глазами была гримаса неудовольствия.       Поппи, желая сохранить покой Альбуса, пришлось принять удар на себя. Как оказалось, Поппи владела немецким, поэтому удалось урегулировать спор между библиотекарем и магистром каббалистики. Поппи осталось лишь плеснуть руками, удивляясь тому из-за какой ерунды способны спорить волшебники. Вот старые книги из запасников — разве это тема, чтобы тревожить директора?       Но оказалось, что всё в Хогвартсе было завязано на директоре и он очень много времени уделял всему, что происходило в замке. Зная это всё педагоги при малейшем чихе бежали к нему урегулировать спор. Поппи понимала, что Хогвартс обладал сложным административным аппаратом, который необходимо держать в своих лапках во избежание бардака. Но несмотря на это Поппи возмущало, что Альбус управлял всем в ручном режиме, ведь есть же замы, и целительнице было очень интересно узнать, чем они заняты. И что-то ей подсказывало, что если она посидит здесь подольше, то встретит и их.       И вот стоило Альбусу отойти в царство Морфея, как начали набегать все, чтобы директор решал их проблемы. Нет, директор был самым мудрым и древним волшебником в замке, но и остальные же были не малые дети. Поппи была главой больничного крыла и многое понимала в администрировании, а также прошла воспитания в чистокровной семье волшебников. И отлично знала, что целитель не должен вытаскивать занозы и бинтовать ранки, для этого есть Мунго. Так и директор должен быть для решение того, что никто не может решить. У Поппи появилось множество рациональных предложений к Альбусу, по снятию с него лишней нагрузки, которая несомненно плохо сказывалась на его самочувствии.       Поэтому когда Альбус вышел к своему лечащему врачу, та уже его ждала постукивая ножкой и уперев руки в бока. По одному её выражению лица Альбус понял, что разговор будет не из легких и ему придётся ответить за всё, что ей наговорили коллеги за время его сна.       Но из-за того, что здоровый сон директора не прервал работу его кабинет, это позволило новости просочиться. Узнав, что Альбус в ближайший месяц будет проводить больше времени во сне. Так как Поппи посчитала средство малолетнего экспериментатора очень полезным для Альбуса. А значит цепкая хватка директора ослабнет в это время и можно будет пошалить и провести через Поппи многое то, что не позволял директор. Это сказалось и на учениках, которые стали пользоваться тем, что педагоги где-то занимаются своими делами.       После непродолжительного спора Альбусу оставалось лишь согласиться с Поппи и продолжать принимать таблетки. Казалось, что Альбус решил отоспаться за все те годы, что он бодрствовал и дать небольшую слабину с послабления его подчиненным. Но они ещё не знали, что время сна Альбуса с каждым днём становится всё меньше и меньше, пока не приблизилось к шести часам здорового сна. А значит впереди их ждали перемены, так как усталый и вялый Дамблдор очень сильно отличался от доброго и выспавшегося.       Оставалась лишь одна загадка, сами таблетки, как бы их не крутила и не исследовала Поппи Помфри она не могла понять почему средство столь эффективно. Оно было сделано из вытяжек обычных трав и растений, которых можно было найти везде, где обитал человек. Но почему они были так эффективны? Но загадка так и останется загадкой, лишь Гарри знал ответ, они были так эффективны потому, что их выращивали в Аду. А Ци всегда была сильнее Эфира.

***

      По коридорам Хогвартса таясь и прячась шла троица девиц, которая в ближайший месяц станет известна всему Хогварцу, как Золотое Трио Невест. Пэнси Паркинсон в своей мантии с кантом цвета индиго, Пенелопа Уотерс одногодка своей лучшей подруги, и Дафна Гринграсс — ученица Слизерина из благородной и чистокровной семьи.       Пэнси только-только начала входить в свой пубертат и не могла похвастаться женской красотой, но запросто компенсировала это своим крутым нравом. Казалось, что её милое, по-детски нежное лицо с вздёрнутым носиком было высечено в мраморе, а карие глаза светились внутренней силой. Её гладкие, шелковистые, русые волосы были уложены в толстую, русскую косу.       Справа от Пэнси кралась Пенелопа — настоящая жемчужина первого курса Рейвенкло. Естественная красота, серые глаза и белокурые волосы создавали вокруг её всегда серьезного и собранного личика ореол достоинства и мудрости. Она обещала вырасти в настоящую красавицу без изъянов.       Позади них, прикрывая тыл, шла с ровной статью Дафна. Натуральная блондинка с яркими голубыми глазами, она напоминала маленькую куколку, которую хотелось нарядить в викторианское платье и надеть чепец. Она была предметом зависти многих учениц Хогвартса, которые были лишены такой красоты. А годы воспитания в чистокровной семье не прошли даром, она умела не только себя правильно поставить, но и держаться с превосходством.       Но что не говори, они ещё были детьми и до пика женской красоты им было очень далеко, но уже сейчас девушки старались подчеркнуть всю ту малость, что у них была. Красивые глаза, вздёрнутый носик, природную красоту, нежную стать и девичью невинность. Они могли с уверенностью сказать, что краше их первокурсниц в Хогвартсе не найти.       Остановившись у очередного угла Пэнси с опаской выглянула и заметила предмет своих поисков. Лаванда Браун в компании Фэй Данбар и Келли Дойл, которые сейчас мило щебетали с Гарри Поттером. Лаванда была типичной английской девочкой, которая сейчас щеголяла в африканских косичках, Фэй была типичной страшненькой подругой — высокая, сложенной как жердь с кривым носом, выпирающим подбородком и лошадиным оскалом. Келла тоже не могла похвастаться внешней красотой, но её красота была экзотической, хоть среди учеников Хогвартса и было много чёрных волшебников, Келла была полукровкой, поэтому взяла лучшее от обоих родителей.       Пэнси обернулась на своих подружек и кивнула, творя палочкой чары усиления звука, чтобы услышать о чём там с ними говорит Гарри. Не тратя времени Дафна трансфигурировала небольшую ониксовую статуэтку кота в зеркальце, которое подхватила чарами левитации Пенелопа и подвесила к потолку. Наблюдая и подслушивая разговор девочки трио о чём-то усиленно размышляли.       Когда разговор подошёл к концу, Пэнси развеяла чары и достала из кармашка небольшой блокнот. Пенелопа вернула зеркало на место, а Дафна вернула ему прежнюю форму. В блокноте были имена, преимущественно женские. Имя Лаванды Браун было перечеркнуто трижды, так же там было зачеркнуто имя Фэй Данбар. Немного подумав, Пэнси вычеркнула из списка имя Келлы Доу. — От неё тоже придётся отказаться. — заявила уверенным тоном Пэнси. — Почему? — встревожено спросила Дафна, заглядывая через плечо Пенелопы в блокнотик. — О, ты хочешь, чтобы Гарри трахал черномазую? — начала заводиться Пэнси, взяв высокий тон.       На неё тут же зашикала Пенелопа, приложив пальчик к губам, Пэнси сомкнула уста и заозиралась, после чего с почтением кивнула Пенелопе. — Ладно, но Патил мы включили, обеих. — напомнила Дафна. — Ты права, дело не в цвете кожи, но она слишком просто относится к Гарри, он для неё просто забавный эксперимент, от этих гриффиндорцев не дождёшься открытых и сильных чувств. — Согласна, Келла не подойдёт. — поддержала тихими голосом Пенелопа. — Тем более она не будет молчать, у неё слишком много подруг с которыми она захочет поделиться. — Ну ладно, не сильно и нужно поддерживать разнообразие. — заключила Дафна.       Сверившись со списком Пэнси заговорщицки кивнула своим соучастницам, те ответили взаимностью и развернулись в противоположенную сторону. Ещё так многое надо было увидеть и проверить. — А, вот вы где, вас я-то и ищу. — послышался шелестящий голос, который не предвещал ничего хорошего.       Пэнси засуетилась и начала судорожно прятать блокнот, посчитав, что их конспирация была раскрыта. Лишь спрятав улики, она обернулась на голос, готовая со всем достоинством встретить наказание. Ведь голос принадлежал её любимому Гарри, такой голос пробирал до дрожи, но Пэнси считала, что это проявления любви. И судя по довольной мордашке и предвкушающему взгляду Дафны, не одна Пэнси так думала. — Что вы это здесь делаете? — продолжил напирать Гарри. — Гуляем, общаемся, думаем с кем бы ещё подружиться. — моментально отрапортовала Пенелопа с уверенностью, но судя по её рукам, она нервничала. Пэнси уже научилась разбираться в эмоциях своей подруги и первой любовницей Гарри, конечно, в своих планах первой и единственной женой себя ставила всегда Пэнси. — О, очень похвально, я уже начал думать, что вы задумали что-то нехорошие. — проворковал Гарри и погладил Пенелопу по голове, после чего провёл рукой по плечу Пэнси. — Ведь это не так? — спросил очень серьезно Гарри, от чего похолодело на сердце у троицы и мурашки пробежали по спине.       Но девочки справились с таким моральным давлением, в основном за счёт того, что теперь они были вместе. И если по отдельности они бы раскололись, то вместе они выстоят против любых бед. — Надеюсь, мы не в чём не провинились? — слегка обиженно спросила Дафна, чувствуя, что обделена вниманием. — О нет, что вы, вы очень сильно провинились. — зловеще сказал Гарри, сузив глаза, от чего тени за его спиной стали изменяться и расти ввысь и ширь.       Девочки сглотнули и сделали шаг назад, а Дафна наоборот сильнее зарумянилась и сделала два шага вперёд. Спрятав руки за спиной, она стала вертеться на месте, покачиваясь из стороны в сторону, виляя своими тонкими бёдрами, тяжело дыша и предвкушая наказание она обратилась к своему возлюбленному: — Тогда, милорд, позвольте мне принять всю ярость вашего наказания. — стала лепетать куколка, разгораясь ещё сильнее. — Ведь во всём моя вина и это я подбила их. Поэтому со всей честью и достоинством готова принять ваше наказание, уготованное им.       Дафна прикрыла глаза, облизала губки и выставила вперёд грудь, подчеркивая свою решимость и достоинство. Гарри наклонил голову и усмехнулся, после чего погладил по голове и Дафну. — Нет, Дафна, ты не виновата, тебя я наказывать не буду, а что касается вас.       Пэнси и Пенелопа прижались друг к другу делая ещё один шаг назад. — Настало время платить по счетам! — заявил Гарри надвигаясь на девчонок, которые присели под его моральным давлением. — Обе, быстро метнулись учить ритуалы, что я вам дал, и я жду вас чистыми и опрятными в это воскресенье.       Кивнув две девочки побежали прочь по коридорам Хогвартса теряя остатки собственного достоинства. Гарри повернулся и взглянул на Дафну от чего всё внутри у неё сжалось от предвкушения. Но Гарри сменил гнев на милость и одарил ей лучезарной улыбкой. — А вы, мисс Гринграсс, можете составить мне компанию на променаде. — заявил мальчик, подставляя локоток, за который с удовольствием схватилась Дафна.

***

      Пенелопе Клируотер очень не нравилось что происходило в Хогвартсе. Сначала декан начал бегать, как ужаленный, подняв такую волну, словно сюда наследник Основателей пожаловал. Потом профессор Снейп слетел с катушек и начал гонять студентов Рейвенкло, словно они со Слизерина. И вроде бы ничего по делу всё, но это очень мешало, никакой тебе косметики или маникюра, нельзя носить короткую юбку и флиртовать с возможными кавалерами. Но это ещё можно было пережить, а вот то, что её заставили выполнять обязанности старосты — это было перебором.       Пенелопа стала старостой по двум причинам: первая, никто другой не хотел брать эту роль на себя. Ведь на Рейвенкло к пятому курсу все уже давно разобрали себе научные проекты и полностью были поглощены ими. Но ведь было и во-вторых, и это было самым главным. Пенелопа могла пользоваться своим положением и назначать свидания своим кавалерам и ухажерам. А теперь у неё это всё отнимали и стоило профессору Снейпу где-то её застукать, как летели эти мордредовы баллы, а это очередная головная боль от декана и урезание её привилегий. Вот сдалось ему так это первое место!       Пенелопа топнула ножкой и сурово поглядела на портрет какой-то дамы, которая кокетливо прикрылась веером. Цыкнув языком Пенелопа пошла дальше обходить вечерний Хогвартс, как и положено старосте, но путь её лежал в Подземелья, где в закутке её ждал очередной воздыхатель, которому она назначила встречу.       Перси Уизли был старостой Гриффиндора и мог с легкостью пользоваться своим положением, назначая свидания Клируотер. Чем девушка и пользовалась играясь с его чувством и щенячьим восторгом. Пенелопу очень умиляли все эти ухаживания и заигрывания, сын предателей крови из кожи лез вон, чтобы она обратила на него внимание. Пенелопа уже предвкушала момент, когда он станет на колени и предложит ей обручальное кольцо, на которое будет долго копить и собирать. И с нетерпением ждала того момента, когда она его отвергнет с неподдельным, озорным смехом, поставив на место. Чувства Перси не брались в расчёт, ведь главное, что весело будет ей. И если находятся глупцы, которые не понимают свое место и продолжают наседать, то тем лучше для неё, ведь всегда будут те, с кем она может «поиграться». Да, Хогвартс был лучшим временем для таких шалостей, а ненависть и злоба со стороны предателя крови нисколько не заботили Пенелопу. Даже наоборот, делали игру увлекательной и придавали остроты.       Спустившись на пару пролётов и завернув за угол она увидела Перси, который стоял под факелом и приглаживал волосы. Весь такой важный, сделал укладку лаком, надел свою лучшую мантию и вообще, был таким милым в своем желании ей понравится. Его чувства были искренними, настоящими, чем ещё больше забавляли Пенелопу. Её всегда умиляли люди, которые ещё верят в любовь, в этот прожженный век прагматизма.       Но Пенелопе нравилась игра и она с ещё большим усердием балансировала на тонком лезвии ножа, перевешивая то на одну сторону, то на другую. Играясь с его чувствами, мисс Клируотер даже не подозревала какая беда надвигается в её сторону. И у этой беды были вполне прагматичные цели и вполне осязаемый формы.       Перси Уизли шёл обратно в Башню Гриффиндора в очень приподнятом настроении. Все его мысли витали вокруг сегодняшнего свидания, где он сумел вновь прикоснуться к алым, пахнущим сиренью, губам своей возлюбленной. Даже больше, он смог в порыве страсти прикоснуться к её шерстяным колготкам под юбкой, сильно и настойчиво сжав ей бедро. Он ещё долго будет лелеять то неумолимо коротко прикосновение её лодыжки к его ноге. Но время, ах жестокое время, его было слишком мало, прежде чем они смогли перейти дальше, они были вынуждены расстаться.       Что-то в Хогвартсе было не так, профессора и слуги Хогвартса постоянно были настороже и строже, чем обычно. «Дуэль» между Слизерином и Рейвенкло перешла в фазу открытого конфликта, а из-за этого страдали непричастные. Поднявшаяся планка наказаний стала касаться всех, и если раньше Ужас Подземелий бил легонько Гриффиндор, то сегодня он наказывал всех, словно они были Гарри Поттером и всё что касалось мальчика-гения переносилось на них.       Сначала они пробовали не замечать этого, но вот огорчать декана МакГонагалл не хотел никто. А она очень сильно переживала за дисциплинарные баллы Дома и пыталась вразумить своих львят. Приходилось идти на компромисс и волей неволей следовать порядкам, ведь они глубоко уважали и любили своего декана, которая не раз выручала их из неприятности. А как многому она их учила. А как многое они могли у неё узнать. Что не говори, хоть Хафлпафф и называл своего декана матушкой, но настоящей матушкой для своих львят была МакГонагалл. Смелая, отважная, доблестная, словно львица она боролась за своих котяток, хоть и была строгой, но всегда с пониманием относилась к их шалостям. Ах, сколько она разбитых носов исцелила, сколько слёз вытерла своим платком, сколько ободряющих прикосновений к спине подарила. Одним словом, она была настоящей матушкой…       Перси тяжело вздохнул и вспомнил свою настоящую матушку, где она, что с ней, почему она исчезла? Рон хоть и был уверен, что её похитил Гарри, но никто серьезно не верил тронувшемуся рассудком брату. Печаль была сильной, и в особенности она давила на Рона. Но Перси не позволил тоске тронуть его сердце, которое билось сильнее от встречи с любимой. Он перевёл свои размышления на радостные мысли, на свою шкатулку, куда он собирал деньги любым способом, не гнушаясь открытым шантажом и эксплуатируя свое положение старосты, чтобы купить обручальные кольца из настоящего золота.       Перси стиснул медальон с портретом любви всей своей жизни и зажмурился представляя ирландскую свадьбу, которую он с ней устроит. И тогда она разделит с ним, и горе, и радость, вместе создадут большую и крепкую семью и никто, никто не будет в силах её разрушить, даже Гарри Поттер… — Гарри Поттер? — не веря своим глазам переспросил Перси, наклонив голову на бок.       Да, перед ним стоял и загадочно улыбался самый знаменитый ученик Хогвартса. В своей идеальной и сверхмодной мантии, в шляпе с тремя перьями в ней, которым завидовали все на Гриффиндоре. Ведь перья не только были стильными, но и показывали его доблесть, даже на седьмом курсе, мало кто мог похвастаться трофейным пером. Об ноги мальчика тёрся зловредный чёрный кот.       Удивлению Перси было вполне понятное объяснение, он настолько замечтался о своем семейном счастье, как не заметил, что с боку от него зашевелились тени. Вначале оттуда выпрыгнул чёрный кот с зелёными глазами, а потом вышел под стать ему и хозяин кота. Гарри пытался привлечь к себе внимание, но не найдя ничего более уместно, кроме как перегородить выход из Подземелья. — Доброй ночки, мистер Уизли, как ваше ничего? — Без ваших молитв, всё у меня просто замечательно. — отрезал Перси, поправляя на очки на своем носу. — Вот и славненько, а я уже начал переживать. — Минус сто дисциплинарных баллов с Рейвенкло за то, что Гарри Поттер в комендантский час находится вне общежития. — заявил Перси, старательно пытаясь глядеть на него сверху вниз, но даже учитывая разницу в росте, Перси понимал, что выходило не очень. — Я бы все четыреста снял. — заметил пижон. — Пока вы не староста, придержите свои комментарии при себе. — Тогда буду молиться Аполлону, что никогда им не стану. — дурашливо заметил пострел, вставая так, чтобы было удобно его отвести в общежитие.       Перси скривился и насупив нос встал рядом с парнем, и они неспешно пошли в сторону Башни Рейвенкло. Перси не нравился Гарри Поттер, хотя его отец и братья готовы были его на руках носить. Перси оставалось только молить Магию, чтобы его глупая сестрёнка не влюбилась в этого пройдоху и не преследовала, как остальные девицы.       Поводов не любить Гарри Поттера было неисчислимое множество, а учитывая с какой гордостью он выставляет свои недостатки, у Перси Уизли не было и шанса забыть почему он ему не нравится. И вот сейчас, это его откровенное богохульство, все отлично знали, что, он англиканец, так зачем всуе упоминать языческое божество? Казалось, что все религии мира — оплот и фундамент человеческой веры и духа — существуют лишь для одной цели, чтобы он мог над ними издеваться. Да и каждый волшебник знал, что поминать такие сущности, как Магия, Мерлин и Мордред надо с очень большой осторожностью, так почему имена других божеств должны быть исключением? Сам же Гарри Поттер поминал всех, словно специально дразня окружающих и провоцируя, а вот Магию он никогда не упоминал вообще. «И как такой человек может быть любимым чадом Самой и быть столь одаренным во многом?» — Спросил сам себя Перси, рассматривая первокура. — Кстати, как там поживает ваша интрижка? — словно спрашивая о чём-то незначительным обронил любимец и кумир многих девочек Хогвартса. — Я думаю, что это не ваше дело. — прорычал Перси самым суровым голосом, на который был способен. — Что вы, мистер Уизли, я вот думаю, что это самое мое дело. — Что же заставляет вас так думать? — Начнём с того, что Пенелопа Клируотер моя староста. А будучи старостой она лицо Рейвенкло, а я как порядочный и дисциплинированный ученик. — последняя фраза прозвучала, как пощечина и оксюморон всему происходящему. — Просто обязан позаботится о лице Дома, чтобы не запятнали сам Дом.       Перси остановился и смерил его с самым суровым выражением лица, на которое только был способен староста. Но Гарри лишь приподнял бровь и улыбнулся краешком рта. Непробиваемый самоубийца! — Это на что вы намекаете, мистер Поттер?! — выплюнул Перси, чувствуя, как внутри уже начал закипать. — Определенно не на ваш статус крови. — ответил парень, продолжая идти в выбранном направлении, словно ничего не случилось. — Даже наоборот, я считаю, что вы и близнецы более, чем достойны для снятия клейма. Угу, — парень покивал каким-то своим мыслям. — Пройдёт год или два в таком же темпе и вы сами ощутите, как ваше волшебство усиливается. — Тогда не лезьте не в свое дело. — Но, как я уже сказал, это мое дело, ведь я беспокоюсь о своей любимой старосте.       Перси про себя отметил, что последние слова он сказал словно заученную формулу, без должной теплоты или уважения. Пенелопа для него была не больше, чем герб на вышитом гобелене, надо о нём заботится и чтить, но ничего святого для Гарри Поттера не было. — А вы сами не думали, какие могут быть последствия для её статуса, если ваша интрижка раскроется? — Не знаю о чём вы говорите, но мои намерения чисты и открыты, если надо я объявлю всему Хогвартсу о своих чувствах. — Оу, так вы не в курсе? — на секунду показалось, что он был удивлён речью Перси. — Что же, это меняет расстановку фигур… — прошептал орлёнок себе под нос, теребя нижнюю губу. — Кольца хоть ещё не купили? — Как видите нет, иначе бы Пенелопа носила его. — Ну да, так даже лучше. — покивал своим мысля Гарри и внезапно остановился, потом перевёл взгляд на один из портретов. — Передайте директору следующее: е6f2, поглядим, как ты на это ответишь. — и Гарри Поттер улыбнулся по-настоящему дьявольски, от чего сердце Перси пропустило удар.

***

      Исаак Шионберг был магистром ритуального волшебства и его-таки смог уговорить шлемазл Шлойме приехать в забытую Богом Шотландию. Исаак и сам не знал, что он здесь ищет, и пока он находил лишь очень разрозненные слухи о предмете его наблюдения. Больше всего Исаака огорчала система образования, мало того, что детей зачем-то вырывали из семей до бар-мицва, так ещё и обучение самому основному из волшебных искусств давали факультативно. А потом эти англосаксы удивляются, а почему у них так мало ритуалистов. Но вроде, гой Поттер должен был выбрать именно изучение рун и в последствии ритуалов с демонологией.       Исаак ещё не был свидетелем могущества парня, которого так нахваливал старик Шлойме. Поэтому он поскорее хотел отделаться от всех и вернуться в родные пенаты Трансильванского Института. Делать в Британии было нечего, разве что обсуждать снег, да и это обсудить он мог лишь с небольшой горсткой избранных, кто удосужился выучить немецкий. Ибо развитие ритуального волшебства здесь давно стояло на месте и не было даже намёка на прорыв.       Но тут, словно желая подразнить господина Шионберга, ему подвернулся случай увидеть в деле этого самого гоя. Мальчик решил публично провести пару ритуалов. Ой вей, что тогда началось, все забегали, засуетились, словно обещали показать всем нагорную проповедь в исполнении Сами-Знаете-Кого. И было бы из-за чего подымать столько шума?! Какие-то простые ритуалы, которые мог провести любой аколит из его родных краёв с завязанными глазами. Но почему-то каждый имел наглость подойти к нему и начать старательно убеждать прийти туда. Ну что же, поглядим, чего стоят слова Шлойме.       Войдя в большой зал для ритуалов, старик Исаак удивился наплыву не только молодёжи, которая выстроилась вдоль стенки, от чего казалось, что зал стал меньше. Но и наличию в первых рядах преподавателей не только по его специальности, но и откровенных зевак. Больше всего удивила профессор Бабблинг — глава кафедры ритуалов — которая под мышкой держала шкатулку. А это означало одно, профессора снова заключили какое-то пари на мальчика. Сам же профессор не принимал участие в этих спорах, так как там были ну очень мудрёные правила, да и сам он не видел смысла, уж больно мало он знал о своих коллегах и учениках.       Сам же мальчик уже был здесь и его окружали три девочки с первого курса и староста его Дома. Все были одеты в чистые, белые платья, походившие на исподнее, под которыми ничего не было. Стоять на мёрзлом полу босыми ногами было неуютно, но кажется девочки этого не замечали.       Малолетний ритуалист был наряжен в классическое одеяние для крупных ритуалов, поверх которого была накинута стола, вышитая звёздами. На ногах у него были специальный ботинки с мифриловыми подковами. Исаак скривился, в его годы он проводил ритуалы босиком, а у этого гоя деньги куры не клюют, раз он такое себе покупает. Но присмотревшись Исаак понял, что никто парня не наряжал, он отлично знал, как носить и ходить в таком наряде. А значит опыт у него какой-то да был, что было похвально для гоя его возраста.       Потом взгляд еврейского старца зацепился за ритуальный посох, вначале Исаак, грешным делом, подумал, что это волшебный посох, настолько сильно он излучал могущество. Но потом он понял, что посох был выполнен из металла, а значит был просто очередным атрибутом. А сосредоточив взгляд на посохе, Исаак наконец-то понял почему старина Шлойме так расхваливал мальчика, конечно, если принять на веру то, что посох он сделал своими руками. Посох был металлическим, пять футов, два дюйма длинной. И допустим, старый Исаак, таки, верит, что выполнен он из изначальной бронзы с элементами красного золота. В навершие было изображено герметическое солнце, поверх которого из серебра был наложен полумесяц. А вот ниже уже были из неизвестного сплава сделаны пять звёзд выстроенные в вертикальную линию, чем ниже к рукояти, тем меньше они были, самая большая звезда была под самим солнцем внахлёст. А вот самоцветы в звёздах горели живым огнём и были настолько искусной огранки и природы, что заставили старика задуматься о их сакральном и ритуальном значении.       Исаак покивал своим мыслям, да такое произведение ювелирного искусства не мог упустить Шлойме, посох был действительно выше всякой похвалы, что и отметил старый каббалист. Было не понятно почему старый ювелир хотел это показать. Что Исаак не видел богатеньких деток с древним наследием от родителей?       Когда все собрались мальчик начал представление, Исаак отметил про себя, что это именно представление, а значит суть ритуала будет скрыта за всякой мистикой. Исаак лишь покивал своим мыслям, да, так поступают настоящие профессионалы. Кто же учил мальчика?       Первым ритуалом была связь, ритуал должен был связать волшебное животное с жизнью волшебника. Тем самым продлив бытие существа и усилив самого волшебника, даровав ему некую силу. В зависимости от качества ритуала, связь могла быть качественной, как у Дабмлдора, или даже навредить обоим. Исаак ухмыльнулся: «Сколько мартышку не тренируй, если она не знает, что и зачем делает, натворить лишь бед». Исаак потёр руку об руку, ожидая увидеть последствия такой халатности, а то, что пострадают дети островитян отдельно грело его чёрное, скукоженное сердечко.       Но пока ничего необычного, девочка африканского происхождения установила аквариум с лягушкой в узел силы, а сама встала в нужный узел напротив, Гарри занял необходимое место в центре рисунка. Исаак покивал своим мыслям, простой узор, простые подношения, взята обычная лягушка, даже не волшебная жаба, чего возню устроили такую? Но тут и началось самое невероятное. Мальчик ударил три раза посохом о рисунок и начал зачитывать обращение, а аудитория начала за ним конспектировать. — О, Ключ Соломона, скрывающий свою силу во мраке веков! — мальчик ударил посохом по узлу рисунка и волны силы разошлись в стороны. — Прояви свою истинную сущность, данной мне властью, как наследника мудрости, приказываю: Освободись! *       Стоило юноше ударить ещё несколько раз по узлам силы, как Исаак ощутил мощь, что начала течь сквозь аколита словно он сам был её источником. Исаак прислушался к своим ощущениям, в отличии от остальных ритуалистов, которые наощупь ползали во тьме, он обладал даром! Даром позволяющим чувствовать потоки силы и волшебства, количество освобожденной мощи было поистине впечатляющим. — Силой Солнца и Луны, силой всех Звёзд в Небесах, я заклинаю!       Сила стала струится внутри рисунка и подчиняясь заклинателю стала приобретать форму рисунка, наполняя мощью ритуал. Исаак открыл рот, так как такое мог сделать… Да никто не мог такое сделать на Земле! Обуздать силу дарованную никто не мог… До сегодняшнего дня. Но факты были перед ним, рисунок засветился и мощь наполнила узлы силы узора, подул ветер и платье на девочке затрепетало, от чего та вся сжалась. — Смирено молю вас, Силы Мироздания, подчинитесь моей Воле и свяжите воедино жизни ведьмы и её спутника.       Раздался ещё один удар посоха и ритуал начал работать. Исаак дрожащей рукой достал футляр из кармашка и нацепил на крючковатый нос свои очки. Искусно сделанная в старые времена, фамильная драгоценность его рода, она позволяла видеть потоки волшебства. Исаак замер, так как ни одна капля силы не была направлена наружу, вся мощь, которую запросил мальчик была влита в узор, который начал воплощать его волю, даже сам замок отдавал свою силу в ритуал. Исаак не верил свои глазам, как такое возможно?!       Все ритуалы до сих пор выглядели, как попытка забросить в море сито и удержать ситом воду внутри, и пока там есть вода — попробовать заварить в ней чай. Но его ритуал был другим, словно стакан, который он наполнил по своему желанию из кувшина, который дали ему в руки Силы Мироздания. Но про такие силы он слышал впервые, это не было сакральным именем. Но идеальный контроль мощью поражал, даже если парень уговорил Дух Хогвартса ему помочь.       Но ритуал закончился так же быстро, как начался. Гарри разрешил девочке подойти и взять аквариум, на лице юной волшебницы появилась улыбка. — Гарри, я его понимаю… нет я чувствую его, как продолжение себя самой. — девочка подбежала к мальчику и начала его целовать в щеки, она бы повисла на шее, но руки были заняты аквариумом. — Спасибо, спасибо, спасибо.       Визжа от искреннего восторга, она побежала к остальным. Со стороны зрителей раздались настоящие овации и слова похвалы, даже Исаак начал хлопать, продолжая завороженно смотреть на мальчика через свои очки. Да что здесь происходит?!       Начался второй ритуал, тут ему помогала одна из девочек, она взяла в руки нужные атрибуты и заняла свою позицию в узоре. Следом вышла его одногодка и староста, встав одна напротив другой. Исаак стал рассматривать узор, в центре которого находилась полая сфера. Это было что-то новое, вроде второй ритуал должен был проверять родство, но это было что-то новое. Исаак так увлёкся рассматриванием узора, что пропустил всё, что говорили дети. Мальчик снова воззвал к Силам Мироздания — Солнцу, Луне и Звёздам — которые исполнили его Волю, но старик мог поклясться, что парень сам воплощал ритуалы, и с легкостью мог хоть к Медее Колхидской воззвать. Третья девочка что-то говорила про чистую кровь и древний род, но Исаак пропустил это мимо ушей, уж больно интересным был сам узор, который он видел впервые. Остальные две лишь стиснули зубы, сжали кулачки и прикрыли глаза, пока вокруг них бушевала сила.       Лишь овации вывели каббалиста из транса, и он поддержал рукоплескания. Тем временем сфера наполнилась чем-то тягучим и красным и высвободила своё содержимое по желобам, прочерченных в узоре, образовав какой-то рисунок с двенадцатью стрелами. Каждая стрела была своей длины и все их обхватывал круг, судя по запаху это была кровь и какое-то зелье. — Что же, мои поздравления, — заявил мальчик, рассматривая новый рисунок и похлопав по спине старшую из девочек. — Ты не беремена.       Староста Рейвенкло выдохнула, приложив руку к груди, но потом подхватилась. — Эй, разве этот ритуал не должен показать родство? — А ну да, совсем забыл.       Зал поддержал смешками неуместную шутку мальчика, разве можно про такое шутить? — Судя по результату вы не больше, чем седьмая вода на киселе.       Исаак обвёл аудиторию с прищуром и заметил, что многие ему кивают поддакивая. Исаак задумался, ведь этот ритуал проводится впервые, по заверению гоя, так откуда они знаю, как трактовать полученный рисунок? А главное, смотрят с таким видом, словно всё понимают. Старик стукнул своим пастушьим посохом, вот он ничего не понял из этих двенадцати стрел. — Как так?! — удивилась староста и стала смотреть в рисунок, в котором ничего не понимала, никто не понимал. — Но мы же так похожи с ней, и фамилия? — Чем? — удивился парень, переводя взгляд то с одной на другую. — Прошу тебя, у вас только структура волос одинаковая и цвет глаз, это не о чём не говорит. Тем более все дети милы и очаровательны, а судя по морфологическим признакам, вы обе вырастите в прекрасных женщин, каждая со своим шармом. — Раз ты так говоришь… — немного засмущавшись, ответила староста.       Вторая же девочка была вся румяная и тяжело дышала, к ней подошла подруга-помощница и обняла, словно та прошла через ритуал аборта. В их объятьях чувствовалась искренняя и тёплая дружба, что Исаак задумался об их отношениях. Исаак отлично знал, что жители островов весьма своевольны в своих отношениях, что уже говорить, если у них Дамблдор — лидер мнений.       Но на этом представление не закончилось, мастер ритуала, а по-другому Исаак не мог уже относиться к сокровищу, к которому его подвёл старый еврей Шлойме. Конечно, теперь Исаак понимал, если бы Шлойме сказал прямо, то он бы посмеялся с анекдота. Так вот мастер риуталов подошёл к сферe и разбил её посохом, извлекая оттуда два камня крови. Прозрачные, сделанные из искусно обработанного хрусталя, в каждом словно живое сердце билась кровь. Очередная загадка, каким образом мастер мог поместить в них жизненную силу, неужели он не только мощью мироздания управляет, как водой, но и жизненной силой — витэ. Надо было подумать, очень о многом подумать.       Тем временем мастер бросил один камень старосте, который она ловко подхватила, второй же он отнёс к двум гоблинам, которые с почтением его ждали. Камень был помещен в шкатулку и убран в кейс. — Проведите проверку по всем двадцати восьми и дальше, потом перейдите на меньшие, если будут зацепки на континенте дёргайте, деньги возьми из сокровищницы. — распорядился мастер властным тоном. — Будет исполнено, мастер Поттер. — ответил гоблин.       Исааку не послышалось, гоблины его назвали мастером. А этот титул зеленокожие коротышки давали только самым искусным творцам. Что же он создал такого? И тут внимание каббалиста привлекли челюсти гоблинов, сталь и алмазное напыление у одного и дамасская сталь со вставками из висмута у второго. Челюсти? Он создал для них челюсти? Ведь это явно была какая-то новая островная мода. Нет, тоже какая-то ерунда, ведь не мог же он создать свой посох, вот этими своими маленькими ручками?       Мастера окружили все участники шоу и стали сыпать вопросами, на которые тот охотно отвечал. Про себя Исаак отметил, что мастер пропустил через себя огромную силу, но даже не запыхался. Очень много вопросов появилось у него, Исаак вновь ощутил себя молодым, словно стоял на краю какого-то открытия.       Но нельзя было терять времени, Исаак прошёл к узору последнего ритуала и стал в него всматриваться, оперевшись двумя руками на свой пастуший посох. Прошло несколько часов, все уже разошлись, кровь убрали учителя рун, но рисунок остался, как и разбитая сфера из тонкого стекла. А Исаак всё продолжал смотреть в узор, он мог поклясться всеми предками, что если бы ему предложили провести именем Соломона этот ритуал, он бы потерпел фиаско. Прошёл ещё один час, узор поглощал всё его внимание, особенно странные символы в узлах силы, немногие из которых он знал. Исаак тяжело вздохнул, но ответов так и не появилось. — Он грядёт, он разорвёт, сами звёзды в небесах… — пробубнил себе под нос магистр слова старого пророчества. — Чтобы пусто было этому Шлойме, он оказался прав, это слишком интересно.       Исаак почесал щетину на своем подбородке и с прищуром поглядел на дверь. — Говоришь, он знает идиш и иврит? — обращаясь к самому себе, обронил старец. — Надо будет пригласить его на Песах, поглядим, что он расскажет.

13 февраля 1992 года Хогвартс Кабинет директора

      Все с предвкушением ждали Дня Всех Влюбленных, некогда католический праздник, который благодаря коммерческим организациям стал мирским. А пока у руля власти стоял Дамблдор со своей философией Силы Любви, такой праздник просто не мог пройти мимо Хогвартса. Поэтому все ерзали на своих местах и ждали распоряжения главного дирижёра светской жизни Хогвартса. — Что же, дорогие преподаватели, с поточными делами мы разобрались, пора преступить к главному мероприятию. Помона, будь лапушкой и поведай свои идеи, в этом году ты вроде отвечаешь за декорации.       Полноватая дама в норковом воротнике и канареечном платье встала со своего кресла и вышла к аудитории, которая расселась по всему кабинету. Кто сидел на кресле, кто на стуле, а кто и на диване. Что не говори, но трансфигурация была очень полезной областью знаний. А так как стоять никого не обязывал директор, все расположились с комфортом. Чего-то нового Помона не рассказала, всё как обычно: сердечки, рюшечки, праздничные наряды, украшения, ящик для анонимных валентинок, закупка шоколада в промышленном количестве. Все были согласны и особо не высказывались, только Дамблдор поправил особо свирепые траты бюджета и урезал ненасытного декана, которая пыталась скупить весь кондитерский ассортимент. Был организован бал, концерт и всякие развлечения романтической направленности, тут тебе и лабиринт любви, и специальные альковы с ароматическими свечами, лепестки роз на окнах. Было решено организовать новомодное кафе быстрых свиданий, провести викторину, свидания вслепую. В общем все приложили свою руку и усилия, для организации праздника.       Конечно, были идеи, которые зарубили на корню. Например, идея профессора Снейпа организовать бар одиноких сердец, где каждый сможет поплакаться бармену за рюмочкой. Или идея профессора Нотиуса распылить чуть-чуть афродизиака, чтобы любовь витала в воздухе. Были и другие бредовые идеи, ведь это вполне обычно для волшебников придумывать всякое, но бар для педагогов было решено оставить.       А учитывая, что праздник выпадал на пятницу было решено устроить всё с размахом и дать выходной в субботу. Поэтому в организации и подготовке принимали участие поголовно все, кроме парочки профессоров, которым религия не позволяла, или они были заняты какими-то более важными исследованиями или проектами.       Больше всего на собрании переживали за Гарри Поттера, который мог выкинуть что-то этакое и необычное, но кажется, у мальчика случился творческий катарсис, и он погрузился в работу с головой утратив всякую связь с реальностью. Что ни в коем случае не означало снижение бдительности, осведомители и просто ответственные ученики были предупреждены о награде, которая их ожидала, если они сдадут приготовления. Личные уроки у Дамблдора по трансфигурации и оценка по экзамену автоматом стоили таких усилий. Но пока на этом фронте было пусто. А это означало одно, что рвануть могло в любой момент это его очередное, новое изобретение. — Спасибо, Помона, было очень познавательно. — сообщил Дамблдор перелистывая страницы протокола собрания. — А теперь, раз уж у нас канун Дня Всех Влюбленных, то самое время открыть самый одиозный и необычный тотализатор за всю историю Хогвартса. И я не гиперболизирую, друзья, такого вы ещё не видели.       Все подобрались и стали внимательно слушать, ведь споры и тотализаторы были очень важным элементом жизни в Хогвартсе, многие становились учителями лишь ради того, чтобы в них поучаствовать. Борьба была не шуточной, а награда очень приятно звенела. — Сивилла, девочка моя, предоставляю тебе слово.       Сивилла Трелони, в своей обычной серой мантии, встала с дальнего кресла и стала выкатывать доску, накрытую тканью. Сивилла выглядела весьма заурядно, уложенные во французскую косу каштановые волосы, выразительные глаза полные внутреннего света, слегка вытянутое английское лицо с выступающим подбородком и тонкие губы. Ничего интересного в лице и в женских формах Сивиллы не было, обычная английская дама не из самых знатных. Встав сбоку от доски, она откашлялась, привлекая внимание всех. — Как вы знаете, дорогие друзья, в этом году к нам поступил выдающийся юноша — Гарри Поттер. И ни от кого не укрылось, что он очень обаятельный и привлекательный, что вы, даже некоторые наши коллеги не устояли перед его шармом. — Сивилла выразительно поглядела на свою подругу Аврору Синистру.       Глаза Авроры стали по галлеону каждый и она даже вжалась в кресло, недоуменно смотря на окружающих, вертя при этом головой. Старательно делая вид, что не понимает взгляда своей, как она считала, подруги, и уж тем более не понимает на что та намекает. — Аврора, девочка моя, не надо скрывать этого, Сила Любви прекрасна, а возраст всего лишь цифры. — плеснул с разбега в костёр ведро керосина Дамблдор. — Все и так знают, что вы с ним там делали на астрономической башне. — успокоила коллегу Септима Вектор, похлопав по коленке. — Очень неплохо ты его заловила, молодец. — Да ничего такого не было! — выкрикнула Аврора, вскакивая с кресла, ощущая, как её щеки наливаются краской от злобы. — Мы просто посидели, мы… мы… просто говорили о звёздах.       Но было уже поздно, коллеги увидели краску на лице и поняли её по-своему, у Авроры загорелись уши, ещё чуть-чуть и вспыхнут брови. На лицах коллег появились ехидные улыбки, которые перемежевывались с хищным оскалом, это было так сладко, запустить коготки в того, с кем работаешь не первый год. Тем более, когда был такой интересный «залёт». — Вы бы предохранялись, всё же ты старше и опытней. — послышался елейный голосок профессора Моррис. — Конечно, ничего не было, на мехах, под пледом, с бутылочкой теплого глинтвейна. Ну вот совсем ничего. — ядовито отозвался профессор Снейп, рассматривая свой идеальный маникюр. — Только и разговоров, что о звёздах. — Да!!! — выкрикнула Аврора, не зная куда деть свое лицо.       Но учителя уже вошли во вкус почуяв кровь, и стали наворачивать круги вокруг жертвы, старательно выискивая, как бы вцепиться в кусочек помясистей. Дамблдор постреливал глазами и улыбался в бороду, а когда посчитал, что достаточно, то оборвал пир гиен. — Коллеги, давайте знать меру, — примирительно поднял руки директор. — Всё же мы должны понять, Аврора у нас молодой преподаватель, когда-то сама училась в Хогвартсе…       Не вытерпев нападок со стороны коллег, Аврора выскочила из кабинета прикрыв лицо руками. Дамблдор тяжело вздохнул. — Она уже взрослая, давайте дадим ей время разобраться в себе. Вполне вероятно, что та звёздная ночь была ошибкой и она захочет покаяться нам. Дитя моё, продолжай пожалуйста. — обратился добрый дедушка к профессору предсказаний. — Так вот, о чём это я? А да, мы с вами отлично знаем, что многие едут в Хогвартс за своей второй половинкой, и как нам известно из достоверных источников, — Сивилла многозначительно посмотрела на директора, а тот кивнул. — Гарри Поттер до сих пор холост и не заключил ни одного брачного контракта. Поэтому, я представляю вам тотализатор на лучшую девочку Гарри Поттера!       С этими словами Сивилла сдёрнула с доски ткань и обнажила интересную диаграмму. В центре которой располагался портрет Гарри, а вокруг него было нарисовано множество концентрических окружностей, в которых были любовно вклеены и подписаны, фотографии других учеников и некоторых педагогов. Казалось, что они расставлены в хаотическом порядке, но нет, в них была система, ближе всего располагались те, кому благоволи Казанова и кто ближе всего подобрался к заветному телу. Другие фотографии были обведены в отдельный кружок, отмечая тех, у кого хватило тямы, организоваться в банду и мочить сообща конкуренток.       Пока все рассматривали диаграмму, МакГонагалл открыла сундучок и достала пергамент, став затачивать гусиное перо. Северус Снейп стал пересчитывать количество кандидатов, тыкая в каждую фотографию пальцем. Сидящая рядом Минерва решила прокомментировать. — Отдай мальчику регалии. — Возродит клуб, отдам. — тихо сказал Северус продолжая счёт. — Мы же наплачемся. — Тем веселее, кстати, почему там нет тебя? — А почему там нет тебя, Северус? Всё же любовь между наставником и опекаемым такая запретная и порочная. — улыбнувшись по-кошачьи и поигрывая бровями влезла в разговор профессор Спраут. — Ой, Помона, съешь лимончик с кожурой, а мысли свои запрячь подальше. Меня Джеймс не совратил в свое время, а ты думаешь получится у Гарри? Да и он по девочкам, я готов свою шляпу поставить на это. — Северус перевёл на коллегу провокационный взгляд и ухмыльнулся. — А сама? Не боишься, что он культивирует твой бутончик, он очень способный мальчик. — Ой, пирожочек, Гарри — милый, я не спорю, но слишком старый для моих вкусов, как внутри, так и снаружи. — кокетливо ответила Помона. — А ты, Минерва, вроде тебе Джеймс глазки строил, да и сама ты ничего, не хочешь испытать удачу? — продолжил отрываться за чужой счёт Северус, ехидничая до безобразия. — Молодой человек, бросьте вы это, я старый солдат и мне уже не доведётся услышать слова любви. — сухо и печально обронила Минерва. — Это ты зря, не зарекайся. — парировал Северус, тряся пальцем. — Ставлю двадцатку на Пэнси Паркинсон и… — подошёл профессор Стюард и выложил сумму на стол перед МакГонагалл. — И пусть будет сорок на Пенелопу Уотерс. — Коллега, согласен, она милая девочка, да, но она воспитанница, а Гарри консервативен до мозга костей.       Была брошена первая ставка и профессора стали становиться в очередь, делая свои ставки, по мере высказывания теорий начался настоящий балаган с перекрикиваниями и перелаиваниями. В общем, обычная рабочая обстановка взрослых и зрелых волшебников Хогвартса.       Тем временем диаграмму рассматривала Ангела Фраулиц — новый профессор и мастер зелий, которая перевелась с частной практики из варшавского института народного хозяйства, благодаря махинациям Дамблдора. И находилась здесь на международном обмене опытом. Наклонив голову, профессор ещё раз окинула взглядом все фотографии. — Айн момент, товарищи, я не мочь взять в толк, тут только девочки, так что здесь забыть Теодор Нотт? — спросила с явным немецким акцентом миловидная немка со слегка полными бёдрами, но спортивным телосложением.       Повисло недолгое молчание, после которого многие прыснули, а другие откровенно рассмеялись, почувствовав, что стала центром какой-то шутки, Ангела надула губки и скрестила руки на груди, став уничижительно на всех смотреть. — Профессор Фраулиц, ну вы и даёте. — задыхаясь от смеха сказал профессор Стюард. — Если вы до сих пор не поняли, что Теодора Нотт девочка, то мне вас жаль, как преподавателя. — То есть, вы хотеть сказать, что девочка одевается, как мальчик и живёт с мальчиками? — мило злясь и выходя из себя просила Ангела. — Ну, мало ли какие у неё или её папани заскоки. — заявил профессор Снейп и развёл руками. — Какие же вы все мерзкие. — отчеканила Ангела, чем вызвала новый приступ смешков.       А тем временем продолжалась лотерея невиданного размаха. И вот подходил черёд главных участников. — Так, Минерва, делаю ставку. — подошёл к столу Флитвик и поставил мешочек, который звякнул. — Ставлю полтинник на Парвати Патил, как его жену и Паркинсон с Уотерс в любовницах. А также семьдесят на Падму Патил, как жену и Парвати, как любовницу. — Вы так в них уверены, коллега? — ехидно спросил Северус. — Я ещё не видел твоей ставки, мальчик! — с вызовом и достоинством парировал Флитвик, глядя на Северуса сверху вниз. — Да пожалуйста. — Северус достал расписку и положил её перед Минервой. — Три сотни на Дафну Гринграсс в любовницах с куколдом мужем, две сотни на ребёнка от Астори Гринграсс, и тысячу на жену в лице Паркинсон.       Послышались громкие возгласы, мелкие ставки закончились, пошла серьёзная игра. — Так не честно, у вас явно есть влияние на семьи кандидаток и на самого мальчика, зачем мы вообще делаем ставки?! — Йозя, не манди! Кто тебе мешает тянуть свое одеяло и сводить деток на отработках? Тем более, ты ещё не видел, что собирается из рукава достать Альбус. Он ведь тоже не сделал ставку.       Все моментально замолчали и перевели взгляд на профессора, директора и кавалера ордена Мерлина первой степени в одном лице. Старик стоял у доски в растерянности, делая вид, что его поймали на попытке умыкнуть конфет из вазочки. Потом улыбнулся по-детски шаловливой улыбкой, пострелял глазами во всех, подвигал бровями и достал из рукава мантии, как заправский фокусник, две фотографии. Трансфигурировав две кнопки вечными чарами, Дамблдор прикрепил две фотографии впритык к Гарри, одну слева, другую справа. — Минерва, запиши мои три сотни блестящих галлеонов на Ульяну Романенко.       После объявления нового кандидата кабинет просто взорвался криками. — Так не честно! — Это вообще кандидат из высшей лиги! — Я бы хотел поменять ставку! — Давайте ограничимся только Хогвартсом? — Да, точно! А то я сейчас могу с такой же легкость Памелу Андерсон повесить! — Так у неё ничего нет кроме сисек! Наш Гарри достоин только Орнеллу Мути. — Прошу тишину! — оборвал все споры Дамблдор свои рокочущим голосом, напоминая кто тут главный, а то некоторые в азарте стали забывать. — Это ещё не всё, Минерва, тысячу полновесных золотых галлеонов от моего имени на неизвестную девочку, которую мы никак не можем обнаружить, но которую Гарри упрямо упоминает, как старшую сестру.       Появление двух новых кандидаток обрушило все мыслимые и немыслимые пределы ажиотажа и спор стал перерастать в настоящую схватку диванных экспертов и социальных технологов. Дамблдор с благоволением наблюдал за происходящим и благодарил Магию, что Горация Слагхорна сейчас нет с ними. Когда накал страстей достиг апогея и уже некоторые достали палочки, раздался тихий и скрипучий голос. — А теперь заткнулись, дети!       Волшебники начали успокаиваться и обернулись на шкаф, где сидела Распределительная Шляпа и хотела что-то сказать. — Уважаемая и великомудрая Шляпа, вы хотите принять участие? — не веря своим словам, спросил Дамблдор. — Шо-ло-ло-ло-ло, а ты что думал, мальчик мой, я упущу такое веселье? Значит так, девочка, пиши, один личный дневник Мерлина на Хелену Рейвенкло! — прокричала Шляпа название Дома словно на распределении.       В повисшем молчании можно было различить, как перестукиваются приборы директора. Когда Минерва на полном серьёзе записала ставку Шляпы своим аккуратным почерком, собрание натурально взорвалось. Исаак Шионберг сидел в своем кресле и прижимал к себе посох, отмечая что, таки-да, это действительно весело.       Споры и разборки длились до самого утреннего колокола, взрослые волшебники и ведьмы на полном серьёзе спорили, кто же будет лучшей девочкой. Споры и теории, как и придумывание хитрых планов, не утихали в кулуарах до самого праздничного вечера, а некоторые вели дебаты несколько дней подряд. А чему удивляться? Волшебная медицина предлагала массу зелий, благодаря которым волшебник мог не спать всю ночь, а то и балагурить без устали пару дней подряд, при этом оставаясь бодрыми и свежими.