Гарри Дженнингс и Мир Волшебства

Глава 37 О союзах и альянсах. 13 февраля 1992 года Англия, Лондон Косая Аллея

      Гилдерой Локхарт любил День Святого Валентина, Гилдерой Локхарт очень любил День Всех Влюбленных, Гилдерой Локхарт просто обожал четырнадцатое февраля. Праздник, веселье, любовь чувствовалась везде: в воздухе, в воде, в земле, она простиралась и пронизывала всё вокруг. Когда приближался праздник Гилдерой начинал петь себе под нос, без причины улыбаться, пританцовывать на месте, ему хотелось дарить тепло и любовь окружающим, и он делал это с радостью и без принуждения. И чем ближе был праздник, тем ярче он сиял, в канун праздника его настолько распирало, что казалось, он лопнет от счастья. И даже, когда праздник подходил к концу, ещё долгие недели Гилдерой дарил тепло окружающим, растрачивая свой запас. Чтобы через год вновь повторить всё опять.       Золотые волосы, вьющиеся локоны, мужественные брови, отважные голубые глаза, героический профиль, высокий лоб без единой морщинки. А всё благодаря гелю от морщин, что он изобрёл будучи ещё студентом Хогвартса. Легкие тени на глазах, бальзам на тонких губах, ровные ногти, покрытые лаком. И, конечно, ослепительная улыбка, которая сделала его пятикратным чемпионом и самым обаятельным волшебником по мнению «Ежемесячника для Ведьм». Ну, или таким его сделал мешочек галлеонов, который он занёс в редакцию журнала.       С самого своего детства Гилдерой был очень умным и находчивым мальчиком, иначе, как бы он попал на Рейвенкло?! Правда его ум был своеобразен, очень своеобразен, но ничего такого особенного по меркам его Дома Рейвенкло. Гилдерой всегда по-особому видел и читал различные правила и законы. Там, где обычный волшебник прочитает: «Волшебник не имеет права убивать другого волшебника или вредить означенному», то Гилдерой прочтёт: «Волшебник может казнить другого волшебника согласно постановлению суда». И так было во всём, где для других закон был непреодолимой стеной, для Гилдероя там была дверь, открывающая массу возможностей.       Не обладая особыми талантами и дарами Магии Гилдерой преуспел лишь в одной области волшебства — ментальных чарах. За годы использования их он научился дурить людям головы так, что позавидует любой Великий Комбинатор. Но вместо того, чтобы надеть клетчатый пиджак, накинуть на шею шарф и пойти искать заветный стул, Гилдерой пошёл в «чёрные» стиратели и считался одним из самых дорогих и качественных исполнителей. Заказов было мало, но все они оплачивались высоко, да и самому Гилдерою нравилось работать с необычными заказами.       Но, как было сказано, Гилдерой был не только умён, но и находчив, а находить он умел слухи и информацию разного рода надёжности. Найдя очередного монстра или страхоёбище, Гилдерой приезжал на место и выжидал охотника, которому дурил голову. А потом с успехом присваивал себе его подвиги, которые описывал в своих «автобиографических» книжках.       И сегодня он приехал к своему любимому редактору, чтобы узнать, что его новая рукопись нахуй никому не нужна. — Как не нужна? — встал со стула Локхарт и поглядел растеряно на своего редактора, когда до него дошло сказанное. — Мы с тобой издали семь книжек, они стали бестселлером. У тебя какие-то северные предрассудки против восьмёрки?       Златокудрый мужчина стал размахивать руками и ходить из стороны в сторону, а ему сочувственно кивал мужчина средних лет с большим брюшком, моржовыми усами и солидной лысиной. Остин Спандайк был редактором не первое десятилетие, за которое он выпустил очень много книг, книженцый, книжек, книжечек и прочей макулатуры. Лучшим бульварным чтивом считались работы Локхарта, но очень многое изменилось за последние полгода и очень стремительно. А Англия, даже волшебная, была консервативной, очень малое количество людей были готовы к переменам и изменениям. Из-за перемен мистер Спандайк сидел сейчас за столом, который был просто завален различными рукописями, Остин протянул конверт с рукописью Локхарта и покачал головой. — Прости, Гил, такова жизнь, я мог бы издать твою книгу, но тебе придётся заплатить за тираж, и я не могу гарантировать прошлый уровень продаж. — Заплатить? Заплатить? — Гилдерой стал повышать голос и тыкать себя в грудь. — Гилдерой Локхарт, пятикратный победитель премии самого обаятельного мужчины, меня любят люди, меня хотят женщины, меня обожают дети, мои книги продаются!!! — Прости, Гил, — Остин вытер свою толстую шею платочком. — Но уже нет, сейчас в моде совсем другое. — И что это?       Взъяренный автор книг протянул руку и схватил рукопись без разрешения, разорвав конверт он достал листы и стал читать. По мере прочтения его мужественное, по-юношески гладкое лицо стало искажаться в гримасе гнева и отвращения. Гилдерой подбежал к столу и бросил листы в лицо редактору, которого знал не первый год. Флегматичный толстяк лишь пожевал усами и стал собирать листки. — Но это же всё враньё!!! — Гил, Гил, Гил, но почему ты решил, — редактор закряхтел и нагнулся под стол собрать листки. — Что обязательно надо писать правду и ничего кроме правды? — Но ведь книги должны чему-то учить, рассказывать, я излил душу, Остин, я показал свои знания, я поделился важным опытом. Я рассказал приключение, которое никто не переживёт, сидя в Лондоне, я открыл им окно в мир! — Гилл, ну хоть мне ты не рассказывай… — Да, я немного, самую малость художественно обработал, чтобы текст не был сухим, — начал оправдываться искатель приключений и бывшая знаменитость, старательно не смотря редактору в глаза. — Но ведь его книги — это сплошная ложь, детская выдумка, даже сказкой не назовёшь. — Послушай, ты хороший парень, — начал Остин, похлопав Гилдероя по руке. — Всё у тебя получится, просто, ну, не твоё это. — Ладно, согласен Гарри Поттер сейчас популярен и все его обсуждают, когда я уезжал такого не было. Но это всего одна книга вымыслов, а у меня автобиография с комментариями. Как-то с одной книжкой потягаемся. — Гил, понимаешь, мы издательский дом, а не благотворительный. Пока тебя не было, всё поменялось, сильно. Гарри уже издал шестнадцать книжек и ещё десять лежит у меня на вычитке.       Зрачки Гилдероя расширились, губы сжались, веко задёргалось, а кожа побелела от злости. И тут он взорвался.       Дверь, ведущая в кабинет главного редактора, с треском слетела с петель и была выбита. Из неё вылетел взъерошенный и яростный Гилдерой. Его окинул взглядом секретарь с брошью «Чёрного Братства» на лацкане. — Ещё один писака. — прокомментировал парень, провожая взглядом павлина, и сделал пометку в блокноте, чтобы передать кому надо.       Гилдерой тряс кулаком небу сжимая в нём кусок газеты, его зубы скрежетали, а лицо исказила маска ярости. Слишком взволнованный, чтобы смотреть по сторонам, Гилдерой в кого-то врезался. Но Гилдерой был авантюристом, не самым сильным, но у него было отлично телосложение, быстрые рефлексы и неплохие показатели ловкости. Поэтому он ловко перехватил за талию, начавшую падать женщину, и притянул её к себе, словно они танцевали танго. — Простите пожалуйста, леди, не хотел вас задеть, я был очень расстроен, прошу ещё раз меня простить. — тут же затараторил Гилдерой, улыбаясь своей ослепительной улыбкой.       Внимательно приглядевшись Гилдерой задумался, а правильно ли он поступил, ведь особа была…       Ведьмой неопределённого возраста, такой могло быть от девятнадцати до ста девятнадцати. Длинные, искусственные ресницы, синие тени на веках, а под веком зеленоватые, токсично-зелёная помада, нарисованные брови, в одной брови торчало три кольца, а в другой шип. Пирсинг был и в ушах, одно ухо искусственно удлиненно, как у эльфа, конец металлической шпаги выглядывал под нижней губой, а в стенке ноздри была клипса в форме короны. У ведьмы были длинные, как когти вурдалака, ногти в розово-зелёном лаке. На голове у неё были огненно-красные волосы, на которые вылили целую канистру лака, иначе как объяснить эту торчащую трубу на голове?       Оглядев особу, Гилдерой отметил, что одежда была ей под стать, от чего у него начали болеть глаза и он мог поклясться, что они кровоточат. Короткая юбка с плюмажем, колготки в чёрно-белую клеточку, как шахматная доска, джинсовая жилетка под которой была розовая блузка с бахромой, поверх которой болтался галстук с гербом Гриффиндора. Ко всему этому шла мантия цвета зебры с высоким меховым воротником, образ довершали сапоги на высокой шпильке с большими бабочками из проволоки и стекла на лодыжке. — Такому красавчику, как ты, можно многое простить. — кокетливо ответила барышня, коснувшись ноготком носа златокудрого принца, при этом она жевала жвачку на американский манер. — Что же, если конфликт исчерпан, — сказал Гилдерой, помогая даме занять вертикальное положение и слегка отряхнул её мантию рукой. — Желаю вам хорошего дня.       Гилдерой собрался уже козырнуть и уйти, но дамочка достала пачку ультратонких, волшебных сигарет и схватила одну зубами, стала щелкать пальцами, показывая, что у неё нет зажигалки. «Может у неё и палочки нет?» — Пожаловался про себя авантюрист, но он был ещё и джентльменом, поэтому достал свою палочку и дал прикурить дамочке. Затянувшись так, что половина сигареты моментально сгорела, дамочка выпустила дым в лицо парнишке, от чего тот скривился. — Лицо у тебя какое-то знакомое, где я тебя видеть могла? — прокомментировала дамочка, продолжая разглядывать его.       Гилдерой приосанился и принял позу с обложки крайней своей книги. Но что дамочка достала кошачьи очки с бусинками застёжками и надела на нос, придвинувшись ближе стала почти в упор разглядывать парня. — Хммм, вот лицо точно знакомое, но не могу вспомнить, где видела. — затянувшись в последний раз и щелчком выкинув сигарету, дамочка обхватила себя одной рукой под грудью, а второй стала почёсывать подбородок. — Хмммм, на языке крутится, ты как-то связан с Гарри Поттером?       Лицо мужчины до этого красивое, изящное и благородное, изменилось в маску гнева и ярости. — Простите, мадам, но у меня дела. — нервно кивнув, что растрепались волосы, Гилдерой развернулся и ровным чеканным шагом пошёл прочь. — Ши-чи-чи-чи, — сквозь зубы, прикрывая ладошкой ротик, рассмеялась женщина и схватила свободной рукой за манжет героя книжек. — Да ладно, я просто гоню с тебя, красавчик, что я не узнаю Гилдероя Локхарта про которого я написала статью? — Вы написали про меня статью? — как мышь, почуявшая сыр, Локхар развернулся на запах славы. — Рита Скитер! — продолжая жевать жвачку протянула руку мадам. — Ты! — взревел на пол-улицы Гилдерой, тыча в неё обрывком газеты. — Это твоих рук дело!!! — Пффф, кто старое помянет, тому глаз долой. — ответила Скитер, всё ещё держа протяную руку. — Да она на этой неделе вышла! — продолжил разорятся собеседник. — А значит уже старьё, как и мы с тобой, всё вокруг старьё, кроме того, что связано с Гарри Поттером, — продолжая кривляться и постреливая глазками, объяснила Рита. — Забыли на таможне предупредить? — Ты… вы… как вы смели написать про меня такое? — возмутился сквозь зубы блондин, стараясь подобрать слова. — А что такое? — спросила Рита, передёрнув плечами. — Всё равно писать мне больше нечего, а так хоть немного славы напоследок получишь. — Мисс Скитер! — обратился к дамочке блондин, схватив её за руку. — Не хотите ли извиниться за весь поклёп, что вы сочинили? — Не шуми, малыш, — сказала Рита, доставая свободной рукой палочку и указывая ею в район паха Гилдероя. — У меня разряд по дуэлям и два кубка страны. А теперь отпусти меня и пойдём поговорим.       Гилдерой опустил взгляд, палочка была под стать хозяйке, белая, оттенка перламутра, словно жемчужина, украшенная стразами, на конце висело множество брелоков со зверушками и прочим. Ровная, острая, словно жало, готовая уколоть больно и глубоко, размер и форма идеально подходят, как для чар, так и для трансфигурации. Гилдерой отпустил запястье, пожалев, что схватил его, на запястье было множество браслетов, фенечек, брелоков и пару шипастых браслетов из кожи. Блондин осмотрел руку и стал надеяться, что на шипах не было яда. — Хороший мальчик. — сказал Рита и похлопала собеседника по щеке. — А теперь не суетись и пошли, нам есть что обсудить. — Рита провела по подбородку Гила ноготком, маня за собой. — Я думаю, нам не о чем говорить. — Как знать, если собираешься надраться и захлебнуть в сточной канаве, то не о чем. А если собираешься вернуть то, что у тебя отняли, то многое о чём.       Не дожидаясь ответа, Рита развернулась и пошла в сторону паба, виляя бёдрами, ходить на шпильках и не вилять задницей — очень трудно, доложу я вам. Гилдерой хотел сказать что-то едкое в спину, даже протянул руку, но слова так и остались в горле, Гилдерой неплохо работал с текстом, но так чтобы завернуть с ходу — это было не его. Подумав, он всё же пошёл быстрым шагом за мисс Скитер и догнал её.       Паб был, как бы его назвали в желтой газетёнке, не благонадёжным. Хоть всё было свежим и чистым, в основном благодаря волшебству, но каким-то блеклым и невыразительным. Паб напоминал столовую, а не место для веселья и развлечений. Гилдерой поморщил носик, но потом снова вернул ослепительную улыбку на место. Нельзя терять свое лицо ни при каких обстоятельствах! — Столик на двоих? — спросила грузная женщина с суровым лицо, расплывшимся от возраста. — Я возьму комнату наверху, Дорея. — ответила Рита, опуская пару серебряных монет в фартук тётки. А Гилдерой заметил на лацкане странную брошь — чёрный круг. Где-то он его видел, это какая-то новая мода?       Оказавшись в номере, Рита достала палочкой стул из-под стола и произнеся замысловатую формулу трансфигурировала его в большое, кожаное кресло, из зелёной кожи и витиеватым золотым кантом. Не снимая мантии, Рита плюхнулась в кресло и закинула ногу на ногу, тут же достав сигарету и закурив.       Гилдерой осмотрел комнату, и она ему нравилась даже меньше паба. Закинув мантию на крючок, Гилдерой остался в облегающем, сшитом на него костюме, туника для дуэлей, шелковые брюки, всё бежевого цвета с добавлением золотой нити, из-под туники торчал белый накрахмаленный воротничок. Не будучи сильным в трансфигурации, блондин достал стул и смахнул с него пыль платочком, хотя пыли там не было. После чего сел напротив и сложил ногу на ногу, скрестив на коленях руки, выгнув — Ну-с, о чём вы хотели поговорить? — Мы с тобой очень похожи, петушок. — начал Рита, указав ногтём на себя, а потом на Гила. — поэтому нам стоит объединится.       Гилдерой приподнял бровь и осмотрел себя, а потом Риту. Они были, как небо и земля, как день и ночь, как Дамблдор и Волдеморт! Он элегантный, мужественный и вызывающий, эталонный герой из дамского романа. А она кричащая, эпатажная, сумасбродная, словно сбежала с барахолки, где случился пожар. Разбирайся Гил чуть лучше в женской моде, он бы отметил множество модных вещей на Рите, которые стоили приличную сумму. — Не вижу никакого сходства. — ответил Гилдерой слега откашлявшись. — Да ладно, у тебя и у меня мальчик по имени Гарри Поттер отобрал всё. — Я ещё не сдался, он не отобрал самого главного — моего таланта. — Ши-чи-чи-чи, и как много талантливых достигших успеха ты знаешь? — Я сам пример такого успеха. — Забудь, — Рита выпустила дым в потолок. — Одно дело прийти на пустое место, другое дело тягаться в не совсем честной конкурентной борьбе. — Что же, тогда я скажу вам, что я Гилдерой Локхарт — авантюрист и джентльмен брошу вызов, как и много раз до этого, без шанса на победу. И уверяю вас, ослепительно с этим справлюсь, у вас будет отличный шанс, написать про разгром этого Поттера. — Петушок, ты меня плохо слушаешь. Это раньше я была скандально-известной журналисткой, теперь я просто журналист с небольшой колонкой в двух газетах.       Повисло молчание, оба смотрели друг на друга и внимательно изучали, чего-то выжидая. — Всё никак не могу взять в толк, как это с вами случилось? Статья обо мне просто сочилась ядом и жёлчью, по поводу того, что меня подвинули с пьедестала, а теперь вы ищите со мной союза. — Понимаешь, зайчонок, — начал рассказывать Скитер, почёсывая ногтем бровь. — Мне дали неплохие деньги, чтобы я придержала коней, деньги были славные, зачем отказываться подумала я. Ведь тогда Поттер был никем, а когда всё началось, я поняла, что меня кинули. — Это как? — А вот так! — посылая клубы дыма, передразнила Рита. — Начался настоящий шквал, когда пацан прибыл в Хогвартс, даже слепые надиктовывали о нём материал. Я подумала, что это отличный шанс, у меня перерыв, переключись на других, только всем было класть, если это не касалось Поттера. А пока контракт, я соберу на него побольше информации. И вот месяц назад кончился контракт, и я взялась за перо.       Словно услышав, что говорят о нём, Прытко Пишущие Перо выскочило из кармана репортёрши и стало танцевать на её плече. — Нет, дружок, пока ничего. — Перо обижено скользнуло к ней в карман. — Проблема была в другом, — Скитер страдальчески закатила глаза и поглядела в потолок, делая очередную затяжку. — Писать было не о чем, всю грязь уже давно выложили, все секреты выковыряли, даже те за которые слишком рискованно браться. За полгода я нарыла очень многое, но всё это уже было.       Гил ухмыльнулся, ему в голову пришла замечательная идея, раз волшебники так любят ложь, то почему бы не… — А вы не пробовали, мисс Скитер, выдумать что-то настолько лживое, что все в это поверят?       Скитер выпустила дым в сторону собеседника и поглядела на него лениво из-под век. — Не учи мамку деток делать.       Гилдерой прищурился, задумавшись о высказанной сентенции. «А разве там не папка должен быть?» — Закралась мысль в белокурую головку. — Конечно, я начала лгать, выдумывать, придумывать, искажать и откровенно фантазировать. Но это не сработало. — Почему? — Потому, петушок, что мы сражаемся с бурей, мы одни в море, а его легион. Легион последователей, которые разорвут любого ради своего кумира. Когда я стала лгать, они по мотивам моей статьи написали книгу, и даже роялити не выплатили. Я перестала приносить деньги, меня перестали читать, и меня выбросили на улицу. — Я до сих пор не вижу нашу схожесть, мисс Скитер. — Парень увидел нишу, увидел легкого конкурента и монополизировал её. Выкинув тебя с полок популярных книжек. В газетах было трое журналистов моего уровня, Бен исчез, даже совы не могут найти, а стерва Файррайт первая побежала к новому медиа-господину за блестящей монетой. На мне попытались затянуть шнурок и заставить писать им в угоду, но я сорвалась. По отдельности нам ничего не сделать, но вместе у нас есть шанс отомстить тем, кто стоит за пареньком. — Дамблдору?       Скитер поглядела на блондина, как на идиота. — Ши-чи-чи-чи, старик давно потерял хватку и ничего не контролирует. Нет, не его стиль, это кто-то новый, кто пытается войти в игру и переделить пирог, грядет война страшнее предыдущей. — Вы имеет в виду Волдеморта?       Скитер подавилась дымом, услышав предположение Гила. — Ты что, вообще политикой не интересуешься? Причём здесь Тот-Кого-Нельзя-Называть? Ты серьёзно думаешь, что одиннадцатилетка всё это с пиаром сам придумал и воплотил, не смеши мои тапочки, за ним кто-то стоит и надо выяснить кто. — Тогда желаю вам удачи, мисс Скитер, всего хорошего. — Постой, Сиятельная Маска, я ещё не закончила.       Гил напрягся и стал нащупывать палочку, он был авантюристом и джентльменом, поэтому легко подавил пробудившийся страх. Он не был талантливым выдумщиком, поэтому над псевдонимом для чёрного обливиэтора особо не парился. — И почему это? — спокойно и сдержано спросил Гил, поворачиваясь к собеседнику.       И прежде, чем он успел направить палочку, обезоруживающие чары выхватили её из руки. Скорость взмаха Риты внушала трепет и показывала её превосходство, ведь она даже позу не изменила. Бестия с барахолки действительно имела разряд в дуэлях, и что не мало важно, настоящий боевой опыт. Подманив палочку и взяв её в руки, Рита стала её рассматривать, опустив свои зеленоватые очки на нос. Гил уже проклинал, что не взял с собой чёрную палочку. — Знаешь, солнышко, почему чёрные работают тройками? — Просветите меня, а то я никогда не сталкивался с чёрными обливиаторами.       Рита гаденько ухмыльнулась, глядя на Гила из-под очков, в этот момент он почувствовал до боли знакомую манеру так глядеть, только где он с ней сталкивался? — А я ведь не говорила ничего об обливиаторах… Ладно, поросёночек, стиратель обычно слабо разбирается в чарах, на тебе сейчас следилок, что блох на собаке.       Гил начал себя ощупывать не понимая, где он успел нахвататься. — Но и это уже не имеет смысла, за деньги Поттеров были наняты все сквибы Волшебной Британии, как думаешь кому они стучат и докладывают? — Это какая-то шутка? Я уехал в начале августа, что у вас здесь произошло? — Ну пока не захват власти, и на том спасибо, но ты сам видишь положение дел. И надеюсь, теперь ты понял почему его надо остановить?       Гилдерой замялся, подумал и кивнул своим мыслям, после чего вернулся к себе на стул. — Надеюсь мой секрет останется между нами? — спросил Гил, протягивая руку за палочкой. — Слово скаута! — поклялась Скитер, хоть ни разу им и не была, а заодно вернула палочку. — Теперь слушай, что я придумала, нам понадобятся оба твоих таланта и некоторые связи.

4 апреля 1992 года Шотландия, Хогвартс Башня Рейвенкло

      Башня Рейвенкло за последние несколько месяцев очень сильно изменилась из-за серии нападаений. Многие ученики предлагали свои проекты реконструкции разрушенной гостиной, но эти планы встречали две основные преграды. Сначала Дамблдор опасался за Новый Год по старому стилю, потом за китайский Новый Год, после которого ближе к средине февраля шёл праздник красок в Индии, который тоже можно посчитать Новым Годом. Но даже не смотря на то, что эти даты прошли тихо, Дамблдор всё же с опаской поглядывал в грядущий сентябрь и его Рош ха-Шан, а ведь перед ним будет ещё исламский Новый Год.       Вторая проблема была куда более прагматичной — деньги. Хоть идей и планов было много, никто не собирался и гнутого кната дать на их реализацию, даже наоборот, многие просили деньги за услуги дизайнера интерьеров. Выход нашёл достаточно простой и прагматичный, мебель заказали в IKEA, простую, легкую, и то лишь потому, что мистер Соренсен предложил отличные скидки директору.       И даже в том, что мебель была простая и неказистая, Дамблдор нашёл выгоду, ведь это отличный повод практиковаться в трансфигурации мебели. Хочешь мягкий диван — наколдуй.       Вроде бы во всём был виноват Поттер и ему надо разгребать разрушенную гостиную, но он сейчас находился в одной Магии ведомом состоянии ума. До этого он тоже был не подарок, но сейчас к нему было опасно подходить, так как связь с реальностью он потерял окончательно. И если бы не его верные друзья — мальчишки и девчонки, которые таскались за ним — он точно бы забывал посещать уроки, обеды, спать и что ему надо время от времени принимать ванну. И если бы не домовые эльфы, то Гарри Поттер точно бы потерял свое лицо, превратившись в каноничного безумного учёного.       Волшебники, как юные так и не очень, с пониманием отнеслись к тому, что происходило с Поттером. Увы он был не первым изобретателем и провидцем, а значит после того, как он минует некую черту всё вернётся на круги своя, надо только подождать. И стараться избегать контактов, а то он хуже лунатика. А учитывая, что Поттеры поголовно были вивисекторами, кто знает когда ему для чего-то понадобится чья-то селезёнка или человеческое сердце.       Наблюдая Поттера в таком состоянии сознания все ученики успели убедиться, что его волшебная мощь — не пустой звук. Он постоянно левитировал вокруг себя множество предметов, в основном справочную литературу, и в этом не было бы ничего удивительно, делай он это при помощи волшебной палочки. В основном его внимание было сосредоточено на каких-то вычислениях с задействованием арифмометра, а так же постоянно чертил какие-то электронные схемы. Но ни кафедра арифмантики и его знакомые с радио кружка, так и не могли ответить на вопрос, что он делает. При этом он умудрялся отвечать на все теоретические вопросы преподавателей и вовремя сдавать отчёты с домашним заданием.       Все были относительно довольны, так как если ему не задавать вопросы, то Гарри тихонько что-то считал за партой, вместо того, чтобы задавать неудобные вопросы или ехидно комментировать нынешний дискурс. Единственная, кто был этим недоволен — Матильда Бэгшот — ведьма средних лет, которая вела историю. Она любила жарко подискутировать с Поттером на предмет истории и источников. Но теперь Поттер просто соглашался с ей мнением, лишь бы ему не мешали. Мисс Бэгшот хотела победить в их непрекращающейся дискуссии, но за счёт своих знаний и умений, а не потому, что она наскучила.       Самой большой загадкой оказался урок зелий, где зелья варились сами по себе. Нет-нет, ингредиенты не прыгали по мановению палочки, а Гарри Поттер не превратил котёл в демона, который сам готовит зелье под песню из Диснея. Ничего такого не было, Гарри Поттер садился на свое место, занимался своим расчётами и чертежами, а к концу урока вода в котле приобретала свойства зелья. Профессора не могли объяснить такое, поэтому целая кафедра пошла на эксперимент: когда Поттер сидел в Башне, на своем месте, рядом с ним поставили котёл с водой, а профессор Стюард объявил название зелья громко и чётко. И вот по истечению сорока минут у них был котёл с зельем.       Всё разрешилось, когда профессор Снейп привёл семикурсника, который и варил эти зелья, получая неплохие деньги от Гарри. А в котёл зелья попадали при помощи хитрого ритуала замещения. Конечно, за такой обман и явные фокусы хотели поднять скандал. Но поглядев в глаза Поттера решили, что это того не стоит. Ведь его глаза были заполнены тьмой, в которой вращались галактики, у которых прорастал третий рукав. Не многие хотели, чтобы бездна этого космоса взглянула на них.       И пока Мальчик-Который-Помешался не громит, не взрывает, не планирует шалостей-гадостей, не занимается интригами. Да и вообще его можно оставить в кабинете с необходимой литературой, и забыть о том, что такой мальчик вообще был в Хогвартсе. Что не говори, а очень многих такое устраивало. И если бы у него не было верных друзей, ушлые волшебники так бы и поступили, с глаз долой и из сердца вон.       Но всё изменилось сегодня вечером. В правой руке Гарри аккуратно поднял на свет чашу Петри. Чаша была заполнена прозрачным гелем, в котором блестели миллионы мелких частиц, как в калейдоскопе, в центре чаши располагалась орихалковая трубка, из которой выходили во все стороны тоненькие мифриловые провода и упирались в стенку чаши. Там, где провода соприкасались с чашей, они образовывали плоские медно-мифриловые контакты. Гарри смотрел на переливающийся гель и зловеще засмеялся, он часто так смеялся, но сегодня смех был особенно зловещим.       От его хохота из гостиной разбежались все кошачьи, судорожно во всём замки забились земноводные, в виварии стали биться хищники в клетках, пытаясь сбежать, Пушок протяжно завыл, старый кальмар залёг на дно и спрятался в ил. Совы покинули пределы Хогвартса и неслись прочь в сторону Мглистых Гор. Только в Чернолесье было всё тихо, все уже привыкли к своему новому повелителю, а несогласных пустили на удобрения. Лишь немногие смогли устоять перед его зловещим хохотом, и они сейчас сидели с ним в одной гостиной. — Оно работает, аз-за-за-за, заработало, сука! — заявил мальчик продолжая улыбаться словно дикий кот и истошно хохоча. — Прими мои искрение поздравления, Гарри, мы знали, что ты справишься. — заявила Пэнси Паркинсон, которая сидела напротив и протягивала в его сторону ложечку с кусочком бисквитного тортика. — Скажи: «А!».       Гарри машинально открыл рот и проглотил лакомство, находясь в возбужденном состоянии он схватил с полки заготовку пояса и поместил чашу в специальное крепление на нём. После чего закрепил пояс на себе и протянул через рукав провод, который оканчивался небольшой, эластичной пластинкой из блестящего металла. Пластинку Гарри согнул и закрыл на своем запястье. Вытянув в сторону на вытянутой руке и тут же его глаза вспыхнули, словно включилась дуговая сварка, множество серебряных искр образовали вокруг его глаз гало. — Да, да, да! Это настоящая революция, как же я глуп был для этого, миллионы лет развития, опытов и ошибок, всё это на острие моего клинка! — Ах, Гарри, ты просто великолепен, — захлопала в ладоши Дафна Гринграсс, которая сидела рядом с Пэнси. — А теперь открой ротик и скажи: «А!»       Гарри не обратил внимание на неё, но Дафна услужливо направила ложку в сторону его рта, на её лице была радостная улыбка, а глаза светились от счастья. Гарри уже собрался проглотить угощение, но в последний момент остановился и внимательно осмотрелся.       Исчезло серебристое свечение, галактики стали растворяться во тьме, а после и сама тьма исчезла, появились изумрудные и очень внимательны глаза. Гарри сосредоточился на картине перед собой.       Я сидел у себя в алькове, который давно выбрал для себя и никто больше на него не покушался, здесь стоял круглый стол за которым была табуретка с регулируемым уровнем круглой сидушки — на ней я и устроился. Напротив сидели за стульями из белого дерева, простой конструкции: Пэнси Паркинсон и Дафна Гринграсс. Они седели плечом к плечу, между ними стояла тарелка с тортиком и обе девочки по очереди кормили меня с ложечки. Именно это заставило меня обратить внимание на окружение, что-то было критически не так.       Я обвёл гостиную взглядом, отмечая новые перемены. У камина сидела Пенелопа на низкой табуретке, а напротив неё устроилась на каменных ступеньках, устланных шкурами, Парвати Патил. Обе девочки держали гитары и разучивали партитуру. Я перевёл осторожно взгляд в сторону, за одним столом сидели: Винсент, Мария и Теодора; Тео и Винс пытались что-то объяснить Марии, но она не понимала, учитывая количество тетрадей и книг, они готовили домашнее задание. В алькове с мягкими диванами сидел Грегори со Сьюзен Боунс, ему компанию составляли Энтони Голдштейн и Артур Мэнсфилд, судя по книгам и горшкам с растениями, они активно готовили проект по гербалогии. Даже Невилл был здесь, в компании Эрни МакМиллана, они сидя плечом к плечу читали какой-то талмуд. А вот Драко я не обнаружил, странно, неужели за ум взялся? Так же была обнаружена Падма Патил, которая внимательно следила за моим столом, но стоило нашим взглядам встретиться, как она сразу же отвернулась.       И вся эта картина меня очень сильно беспокоила, вот пиздец как, только я не мог понять из-за чего меня она беспокоит. Тем временем моей щеки домогалась Дафна, тыча в меня ложкой с тортиком. Тут-то до меня и дошло! Всё было как-то уютно, по-домашнему, словно все родственники из одной большой семьи наконец-то съехались вместе и теперь славно проводят время в любви и понимании. Но ведь мы не были такими! Пэнси и Дафна на дух друг друга не переносят, и должны были цапаться, Эрни сторонился нашей кампании и его с Артуром силком надо было затягивать. Парвати дразнила Пенелопу, а та бесилась глубоко внутри, с чего это они вместе занимаются? Боунс что, уже начала встречаться с Грегом? Что здесь происходит? Где я, когда я? Я отодвинул рукой ложку с кусочком тортика. — Я отойду на пару мгновений. — сообщил я, скрестив руки на груди и прикрыв глаза, вдох-выдох. — Вот и закончился наш медовый месяц, — трагично заявила Дафна, опуская ложечку обратно на тарелку.       Погружение в домен прошло вполне обыденно. Встречала меня всё такая же зелёная трава у дома, где росло множество цветов и даже пару деревьев этой азиатской розовой сливы распустились или то вишня. По периметру были охранные столбы, стояли домики жителей моего сознания, в центре горел очаг, рядом с которым лежал спальный мешок Нади. Она ещё не теряла надежду получить здесь постоянную прописку, пффф, наивная.       Так вроде ничего здесь не случилось, всё на месте, надо теперь проверить Тринити, Обоснуя и Ровену, ага с тиграми всё нормально, вон один выглядывает с пламенным взором из-за тотема. Ух, какие они у меня славные! Что с остальными меня мало заботило. И тут я взглянул в небо. Что это за херня?       Один из рукавов галактики, что висела у меня над головой, разделился, словно пытался из одного превратиться в два. А второй рукав начал сдвигаться и звёзды с его конца перелетали к новому рукаву. — О, я смотрю тебя немного отпустило, или попустило… — проронила Ровена, проходя мимо меня с картонной коробкой в руках. — Ты мне тут задолжал малёха за свое отсутствие.       Я приподнял бровь, поглядел на Ровену и достал красный блокнотик. Ровена выронила коробку, откуда высыпались папки из Моего Бункера Памяти, а подбежав схватила меня за руку, стала трясти чуть не плача. — Серьёзно?! Ты меня очень сильно напугал, я тут как могла восстанавливала твои воспоминания, ты бы видел какой бардак устроил, мог бы сказать мне спасибо. — А ты могла бы начать с приветствия, а не претензий. — Здравствуй, Гарри. — Ровена обняла меня и прижалась. — Я рада тебя видеть в здравом рассудке. — Привет, Ровена, я тоже рад тебя видеть в целости и сохранности. — я почесал её за ушком, так как волосы были прикрыты дурацкой банданой. — А теперь собери всех, будем держать совет. — Итак, все собрались? Отлично, как долго меня не было на этот раз? — Давай посчитаем, мы потеряли тебя в конце января, — начала загибать пальцы Ровена лежа на шезлонге. — Весь февраль и март ты был потерян, по-настоящему потерян, я не шучу, и вот сегодня начало апреля. Считай два месяца или около того. — Ла-а-а-адно, я сильно чудил?       На лице Ровены появилась настолько ядовито-ехидная улыбка, что будь она младше на пару столетий, то выиграла приз самой ехидной малолетки планеты. — Оу, босс, ты такое творил тут. — сразу завёлся Вовочка. — Я горжусь вами, мистер! — поддержал гвалт Солидарность. — Однозначно будет что вспомнить. — вставила Ностальгия. — Это ты ещё логи не читал. — с хитрым прищуром ответила Тринити. — Не теряй надежду, ты сможешь превзойти свой результат, надо только постараться. — начала подбадривать Надя. — Если хорошо подумать, то я смогу обосновать такое ваше поведение. — решил высказаться Обоснуй.       Даже тигры подали голос поддерживая меня. От чего мне срочно потребовалось пару дополнительных рук, чтобы обхватить голову. Вот вроде не пью, а Карма всё равно находит способ добраться до меня с последствием кутежа. И нет, мне не было стыдно, я просто осознал сколько я мог порушить тонких и далеко идущих планов своими действиями слона в посудной лавке. — Я хоть Че Гевару не призвал, на звёзды не выл?       Лицо Ровены, кажется, сейчас разорвёт от переполняемого ехидства. Она аккуратно достала из кармана своей мантии обычную VHS кассету. — Ну, у меня тут есть запись, как ты под пледиком с бутылкой вина, лежа на мехах зависал с профессором Синистрой на астрономической башне.       Я протянул руку и своим желанием расплавил кассету от греха подальше. Блядь, я так избегал эту женщину, уж больно она много намёков давала, а теперь, как мне посещать её лекции, а ведь она увлекалась звёздами, как и я? — Эй, это дорогие воспоминания! — возмутилась Ровена. — Эх, юнга, я же тебе говорил, надо было на betacam записывать, у него бы на него рука не поднялась. — подыграл Вовочка. — У меня бы на laserdisk с DVD-HD* поднялась бы. — Тогда, так как я единственная, кто разбирал тут твои воспоминания и поддерживала хоть какой-то порядок, то я не расскажу ничего про то, что ты чудил. — хмыкнула Ровена и скрестила руки на груди, отвернувшись, явно показывая, что я обидел её. — Ладно, это подождёт, что сейчас послужило триггером к погружению в безумное состояние? — Оу, у меня есть одна очень стройная теория. Разрешите обосновать? — тут же нашёл Обоснуй, выкатывая доску для мела. — Валяй.       Всё началось с того, что Дамблдор, таки, воспользовался моим словом и направил всех деканов ко мне, чтобы я сделал для них кольца перемещения. И тут началось, как говорится. Если местом обитания Дамблдора был его кабинет совмещенный со спальней, лекции он читал в своем кабинете, а значит проблем с тем, что точка переноса в его кабинете не было никаких. А вот у деканов с одной точкой переноса были проблемы. Они, видите ли, были занятыми волшебниками и постоянно мигрировали по Хогвартсу и бегать в свои пенаты для переноса было трудно. А значит пришлось вертеться.       Вручить им кольца, дать каждому глаза Мерлина и научить правильно составлять контур преобразования отлетело сразу. Даже Флитвика обучить расчёту контура преобразования с внесением поправок требовало годы обучения. Плюс это открывало мой козырь и я тем самым передавал огромную власть в руки и так не слабых волшебником. Можно сказать, они были вершиной могущества Волшебного Мира, а если они станут магами, страшно представить, что устроят. Нет, к такому я не был готов.       А значит надо было создать для них талисманы гоэтии, ну и Дамблдору заодно, чтобы не пилил меня лишний раз. А для этого надо было создать перстни, найти духов, договориться с ними и заключить пакты. Что меня подводило к поиску этих самых духов. Духи ветра и света отпадали сразу, так как они хотели перемещаться в пространстве и находиться в движении. А тут нужны те, кому будет интересно заниматься вычислениями пространственных заклинаний. Обратиться к существу из камина не выход, оно-то с радостью мне предоставит такие связи, но было рискованно, так как если оно обнаружит серебро, то Хогвартс начнут штурмовать. А это не нужно было мне. А значит надо было бросить зов, а для начала сделать кольца.       Так что пришлось чаще посещать занятия в кружке профессора Шлойме. И вот это как раз и послужило катализатором. На одной из лекций зашла речь за кристаллографию, где профессор нарисовал несколько кристаллических решёток, где атомы выстраивались в определенном порядке. И тут меня собственно и накрыло.       В одной из кристалических решёток я узнал контур заклинания, а пояснения профессора, что такой кристалл идеально подходит под зачарования ведьминого огня завершило процесс накрытия. Как я был слеп до этого, так вот почему некоторые камни лучше подходили для некоторых заклинаний, а другие вообще не на что не годились. Всё было так просто и сложно одновременно.       В нашу эпоху, когда физики узнали о кристаллической решётке, было очевидно, как создавать кристаллы памяти для заклинаний. Но не было очевидно какие контуры туда помещать, так как самих контуров не было видно. Мои же знания о камнях опирались на философию Формы и Камня, которая и объясняла кристаллическую решётку на уровне интуиции и понимания. А вот чистая физика и затмила мой разум, сложив всю картину мира воедино.       Я схватил всё, что было по кристаллографии у профессора, и уже в затуманенном сознании побежал исследовать материал. Забавно было то, что у профессора была литература с Родины на русском языке, которую он умело прятал в секретной нише за основной английской литературой. Мотивируя это тем, что это не для всех, видать за каждой полкой у него был такой же набор знаний, который ждал своего часа, когда я затребую. Но моим разумом уже завладела другая идея, чтобы думать над очередной интригой в мою сторону.       В процессе изучения материала мою светлую голову посетила не менее гениальная идея. Ведь, по сути, в основе любого современного микропроцессора лежал полупроводниковый кристалл, а значит он мог создавать контуры. Причём любые контуры, последовательно задавая внутри себя переходы за счёт нолей и единиц — это была идеальная структура для последовательно набора заклинаний и внесения в них изменений. Причём в отличии от моего прямого управления, всё происходило в сущие микросекунды. А имея цифровой банк памяти с готовыми заклинаниями, я мог путём команд заставить микропроцессор создать мне контур заклинания, который он будет проецировать передо мной.       Основная проблема была в выборе процессора, я взял за основу ЭВП седьмого поколения из Советского Союза, где-то примерно уровень второго пентиума. И тут я столкнулся с множеством проблем, и проблема охлаждения не была главной, как и подача электрического тока, всё это решалось при помощи преобразования в Эфир и из Эфира. Даже проблему попадания финиты решил, экранировав всё орихалком. Проблема была в Эфире, ЭВП отлично работал с током, но вот заставить работать его с Эфиром было сложно. Нет у меня было решение с переходниками, сложными преобразователями и всем таким, но бандура выросла до размеров персонального компьютера, а это уже не то. Идея отошла для решения стационарных задач и создания пактов. Вместо зала с заготовками иметь стационарный компьютер, где хранятся в зашифрованном виде данные — вот лицо современной магической науки.       Но мне нужен был портативный процессор, который помещался бы в карман, а не ранец за спину. Так как я был в особом состоянии сознания, а значит идеи просто пёрли из меня, но как легко идеи появлялись, также легко они отбрасывались. Пока я не вспомнил мои исследования Эфира в Сердце Хогвартса. Итак, что мы знаем об Эфире?       Эфир приходит к нам из иных миров, наш внутренний духовный контур анима сама создаёт Эфир, но он уходит во внешние миры, и только в момент нашей смерти высвобождается в наш мир. Эфир абсолютно инертен и никак не взаимодействует с миром, кроме как при помощи другого Эфира, который его упорядочивает. А этого можно достичь только благодаря нашему Эфирному Телу, выпуская из него накопленный Эфир.       Но! В материальном мире у нас были агрегатные состояния вещества. Твёрдое состояние с плотной и прочной структурой, жидкое — много интересных свойств между двумя состояниями твёрдым и газа. Газообразное, где мы имеем просто объем со свободными молекулами, и состояние плазмы, где задействованы настолько высокие энергии, что могут существовать только ионы и электроны. И теоретически, если нагревать дальше, передавая ещё больше энергии, мы можем получить кварк-глюонную плазму, где будут «составные части» ионов и электронов. И вот мне что-то подсказывает, если будет нагревать дальше, то получим искусственный Эфир.       А теперь пойдём в обратном направлении, если обычное состояние Эфира — это некая «плазма», то что будет если её «охладить», а именно сжать до такого состояния, что элементарные частицы Эфира будут соединятся в более сложные? И тут я понял, что попал в яблочко. Газ Эфира я назвал аурой, и пошёл искать подтверждение моей гипотезе. И был прав, аура существовала, она исходила от могущественных волшебников и сильных волшебных предметов. Эфир в состоянии ауры можно было увидеть невооруженным глазом, как он покидает поверхность предмета или волшебника. К сожалению волшебника с аурой или какой-то предмет такого уровня под рукой не было, а посылать Бегемота стянуть было слишком муторно. Так что отложим исследование этого на следующий раз.       Но идём дальше, что если увеличить плотность ауры ещё сильнее, что будет, если забрать из неё некую энергию или наоборот придать ей духовную энергию. Правильно, мы получим то, что я назвал эссенцией — жидкий Эфир. И для подтверждения никуда бежать не надо было, в Хогвартсе на каждом углу стояли сложные агрегаты для получения эссенции серебра, которую могли видеть все. Я набрал пару пробирок и показывал ученикам.       Тут-то и крылась основная проблема, период полураспада эссенции был коротким, примерно пару дней и чем больше количество, тем быстрее она «испарялась». Эссенция стремительно переходила в ауру, которая распадалась уже в обычную «плазму». У ауры полураспад был ещё короче, почти сразу переходила в инертный Эфир. Но, что если мы пойдём ещё дальше и достигнем точки «абсолютного нуля» Эфира? Пришлось забраться в Сердце Хогвартса и очень аккуратно изучать его машинерию, там я и обнаружил сложные устройства, которые создавали мрамор души.       Мрамор души был физическим воплощением Эфира в материальном мире и мог взаимодействовать с ним по всем законам физики. Стоит ли мне говорить, что он был кристаллом? Стоило ли упоминать, что в зависимости от его структуры период полураспада в нём мог длиться от несколько пикосекунд до миллиона лет? Думаю нет, а вот о самом термине расскажу подробней.       Информация о мраморе души строго засекречена, и ею владеют только древние и сильные Дома Волшебного Мира. Почему? Потому что мрамор души лежит в основе алтарей Магии, без него невозможно создать такой алтарь. Об этом мне рассказали фантомы из склепа Паркинсонов.       Волшебники, когда умирали, могли оставить после себя мрамор души. Поэтому его или находили при жизни и удаляли хирургически, или поступали проще. Сжигали тело, не обязательно волшебник должен быть мёртв, многие Дома владели обрядами жертвоприношения для получения мрамора души. Прах прессовали в ритуальные кирпичики, которые помещали в алтарь, и если повезло, то во время обряда приходил отклик Магии и она давала дары. И тут я понял, насколько ахуенная эта особа, насколько она хитрая, изворотливая, мое уважение к ней только возросло, не настолько, чтобы я пошёл ей молиться. Но если мы встретимся, я буду чувствовать себя ребёнком в тени Левиафана.       В то время, как я только сейчас дошёл до идеи эфирного микропроцессора, обладая при этом набором уникальных, редких и эксклюзивных способностей. Она использовала их уже на протяжении хуевой тучи времени и миллиарда миров. Вот как работала палочка, она не рассчитывала контуры, нет-нет-нет, она была, как и я говорил, телефонной трубкой. Только вот звонок поступал не прямо Магии, а на коммутатор — её алтарь. А формула и взмахи просто удобная форма обращения к процессору, который и создавал контур.       Осознание этого взорвало мой разум и будь у меня крыша, её бы разнесло в мелкое крошево. И те волшебники, которые были способны к беспалочковому волшебству уже несли в себе мрамор души или его аналог. Пазл этого мира складывался в общую картину и это было просто великолепно, это чувство открытий и осознания было волнительным и захватывающим. Надо полистать логи и поглядеть, сколько очков Морали я набрал.       Но вернёмся к мрамору души, его я уже когда-то создал, когда попытался спрессовать Эфир. У меня получился беленький кусочек с ноготок, примерно столько создавалось в теле волшебника за его жизнь. Если бы кто узнал, где я его выбросил, там бы уже устроили полномасштабные раскопки, аз-за-за. Но, мрамор души материален в отличии от нематериальной ауры и полуматериальной эссенции. А значит я мог бы его создать в форме кристалла микропроцессора. Долго, муторно, с множеством ошибок и повторений, но я создал его.       А дальше большую часть времени заняло решение многих инженерных задач и создание программного обеспечения для первого и пока единственного в мире эфирного микропроцессора. Что в итоге позволило создать мне электронно-эфирную книгу заклинаний, с идеальным исполнением преобразования, с точностью машины, которую не сможет достичь ни один маг. Это… это была Система.       Я скосил взгляд и тут же всплыла полоска с забитыми в ней командами. Ага, там был до сих пор «Удар рукой» и «Удар ногой», которые я когда-то ради эксперимента выучил через книги в Академии. Тогда мне показалось эту тупостью, но вот сейчас я взглянул на это с новой стороны, ведь если бы я забивал заклинания туда, то… Я бы не смог достичь нынешних высот, но вот какому-то ленивому или тупому магу это помогло бы очень сильно и подняло его на много уровней над головами других.       Мда, сколько ещё открытий готовила мне жизнь? Но до настоящей Системы такая микропроцессорная книга заклинаний была далека, нужна была плата для хранения информации, нейроинтерфейс, чтобы напрямую подключаться к нервной системе, и многое другое. Но это легко можно было решить, главное, что процессор уже был, а это первый шаг к эфиро-революции в заклинаниях. Но это пока компенсировалось моим умением заходить в Сумрачную Зону и отдавать команды на процессор растягивая момент времени.       Что же, первый шаг сделан, остальное уже наработаю со временем, но ведь это был прорыв. Теперь осталось понять почему у меня случилось помешательство, но с этим помог Обоснуй. Согласно его теории проблема была в том, что у меня была способность Прометианство и Безумие, которые усугубляли мое умение войти в Сумрачную Зону. Из-за своего неумения использовать эти способности я каким-то раком — что-то мне подсказывает, что тут была рука Кармы — отдавал команду своему подсознанию или ещё чему-то. Из-за этого мое обычное сознание погружалось на достаточную глубину в Сумрачную Зону, но не настолько, чтобы момент времени растягивался. А такое погружение немного заводило мои шарики за ролики и я сосредотачивался в основной проблеме, а на остальное реагировал постольку-поскольку и самым простым и эффективным способом.       Согласно Обосную мой первый прорыв был связан с тем, что я неведомо хреновом образом задал своему сознанию команду создать Кольцо Всевластия с очень конкретными свойствами исходя из имеющихся ресурсов. И попустило меня только тогда, когда я исчерпал все идеи, как это осуществить. Второй прорыв случился из-за схожей команды, но мне повезло, решение было на поверхности и мое подсознание справилось быстрее.       Есть гипотеза, что по мере развития Безумия я научусь погружаться не до конца в Сумрачную Зону и находиться в ней частично. Это ускорит сознание, освободит его от некоторых рамок, позволит регулировать скорость восприятия, а главное, позволит осознавать себя, а не впадать в творческий экстаз, который отключает меня от реальности.       В общем, мне надо конкретно протечь так крышей, чтобы не течь крышей во время моих приступов, что в принципе логично. Если ты уже ебанулся на отлично, то больше уже некуда, только усугубить нынешнее положение. А значит, ещё пару таких приступов и мне станет легче, осталось только выбрать место и время, чтобы тронуться кукухой. — Ладно, — заявил я, хлопнул ладошкой по колену. — Вроде пока что всё логично, пойдёмте тогда взглянем, что там я натворил и с чем боролась Ровена.       Холл Бункера Моей Памяти, который был частью моего домена выглядел отвратным. Следы чернил, крови и даже не хочу думать, что это размазано по стене. В череде моих аккуратных дверей и лифтов зияла дыра в стене, словно её какие-то криворукие строители продолбили ебучим случаем, а потом махнули рукой: «И так сойдёт». Я перевёл взгляд на Вовочку, тот замотал головой, но судя по реакции, он бы проём для новой двери сделал бы так же. Собственно дверь была, прибита шурупами, именно прибита, а вот вторая створка валялась внутри коридора.       На свой страх и риск, Тринити меня привязала верёвкой, а остальные её крепко держали. Я, конечно, когда ебанусь становлюсь очень забавным, особенно, когда можно за этим наблюдать издалека, но всему надо знать меру. Так что, если меня засосёт, будет шанс вытащить, а если всех засосёт, то будет как-то похуй.       Коридор был под стать проему, всё перекошено, перекручено, коридор шёл по какому-то изгибающемуся маршрутом, были расставлены лестницы, разбросаны какие-то предметы обихода, где-то виднелся костёр в который воткнули меч и рядом сидели латные доспехи. Вот кто их туда посадил и зачем? Перепады высот, перегибы стен, вёдра с какой-то жидкостью, письмена, письмена на стенах всюду и попробуй разбери, где высказана великая мудрость, а где просто бред какой-то. Там и сям валялись папки, кассеты, компакт-диски, жесткие диски, дневники, доски с записями, даже пару скрижалей были засечены, отдельно радовал костёр из свитков и надпись кровью: «Рукописи не горят!». И блядь, они реально не горели.       Если бы там был нормальный свет, а не местами есть, местами нет, местами нормальные лампы дневного света, а местами одинокая свечка в окружении фотографии и плакатов. И лезть в локацию, сгенерированную мои подсознанием, ебучим случаем и такой-то матерью, мне очень не хотелось. Но ведь там содержались все мои воспоминания о том, что я творил во время приступа. А без них я помню только урывками собрание клуба, часть лекции про кристаллографию и вот я уже сижу в окружении верных друзей.       Но даже, если я запечатаю этот проход, чтобы оттуда ничего не вылезло, то узнать о своих похождениях я всё же смогу. Обоснуй скрупулёзно законспектировал все научные данные и выводы, которые исторгло моем помутнённое сознание. И так как он был частью моего сознания, я очень легко смог скопировать все данные. Оставалось вопрос во всём остальном, и тут я заметил картонные коробки, которые пылились в холле.       Ровена поставила кулачки в свои бока, отодвигая назад мантию и обнажая свою фигуру, она выпятила грудь и светилась от самодовольствия. Настолько ярко, что я аж захотел сходить за счётчиком Гейгера. — Значит так, я была свидетелем всего того, что ты творил, и даже немного большего. Эти сведения очень тебе помогут, но без меня ты не получишь их. — Ровена поглядела на свои пальчики, согнув руку, словно обдувала свежий лак. — Так что, если хочешь вспомнить всё, придётся договориться. Скажем так, ты вырываешь шесть страниц из книги долгов и я принимаюсь за чтение.       Тринити осуждающе поглядела по Ровену и в её взгляде не было ничего хорошего, даже наоборот, очень много плохого. Даже, если она не Поттер, но у неё была вся моя выдумка, больная фантазия и живой ум, а за счёт своих функций она могла это усиливать. Надо срочно доставать Ровену. — Ты можешь воспользоваться логами, братик, это более, чем достаточно. — ревниво заметила Тринити.       Я вздохнул и подошёл к одной из коробок, и извлёк оттуда папку, стал её пролистывать. Как и ожидалось, если Обоснуй был частью моего сознания и я понимал все его записи, то Ровена была чуждым сознанием у меня на иждивении. А я не был легилиментом, чтобы в него влезть, тем более зная её натуру, она могла запросто шифровать, выражать всё через метафоры, как какой-то Нострадамус. А значит у меня был только один выход. — Сдавайся, просто признай, что я тебе обыграла. — Если я захочу вспомнить всё, то я отправлюсь на Марс. А тебе ещё тысячу лет надо тренироваться, чтобы меня обыграть. — сообщил я холодным тоном, указав на неё перстом. — Вовочка, ты как, пиво пьёшь?       Вовочка из заднего кармана достал бутылку жигуля, открыл её зажигалкой и сделал глубокий глоток. — А зачем спрашиваешь, босс? — Да вот, думаю взять пару ящиков пива, шашлычок, удочки, сходит на озеро, посидеть чисто мужской компанией. — Впервые на моей памяти, ты говоришь дело, босс, можешь положиться на меня.       Я кивнул и сосредоточил Волю создав всё необходимое и поместил в Инвентарь. — Солидарность, ты с нами? — Можно. — А как же я?! — не веря происходящему и растеряв свой блеск спросила Ровена. — Mas nobis dominus est, дорогая Ровена. Так что пока не покажешь свои testiculis с нами нельзя.       Судя по выражению её лица, ещё бы чуть-чуть и она бы со злости отрастила себе первичные мужские половые признаки, а пока это не случилось, я покинул домен.       Я оказался на том же месте, напротив меня сидели немного надутые девочки, видать с чем-то я обломал их. Насколько же они ебанутые, что радовались свиданию с припадочным мной? Или даже наоборот я припадочный был с ними куда любезней и нежнее меня обыкновенного. Даже интересно стало, жаль я не легилимент, а уточнять так себе дороже, бабы же. Ладно, пока мы не перешли к игре: «Я обиделась, попробуй угадать почему, а чтобы было интересней я с тобой не разговариваю», надо валить, как настоящий мужик на рыбалку. — Бегемот! — позвал я кота.       Тень под столом зашевелилась и оттуда выпрыгнул мой котик, и жалобно затянул свое мало. Я поглядел ему в глаза, кот замурлыкал и стал тереться об мои ноги, вот кот у меня замечательный, радуется, что я пришёл в себя. Надо будет его проверить на всякое, а то вдруг поставил пару экспериментов удачно. Интересно, а что будет, если ему костную ткань заменить мрамором души? О, почувствовал что-то и начал отступать поджав хвост. Но я подхватил его под мышку и стал гладить. — Не бойся, всё будет хорошо. — с этими словами я прошёл к самому тёмному уголку гостиной. — Гарри, ты куда? — встрепенулась Падма, которая за мной следила. — На рыбалку! — Ты серьёзно? В такой час? — спросила Пэнси, привлекая внимание всех. — Скажи хоть куда? Мы с тобой пойдём. — Тони? — Да, Гарри? — Сколько озёр в Шотландии? — Эээ, что-то около трёх сотен, самых больших три десятка, но это, если на островах не считать. — Удачных поисков! — кивнул я ребятишкам и нашептав путь Бегемоту вошёл в тень.

Антарктида Новая Швабия. Земля Королевы Мод Секретная база Третьего Рейха

      Летающие блюдце медленно опускалось на заснеженные просторы Антарктиды в последний оплот Третьего Рейха и секретную базу аненербе. Лишь немногие знали, кому на самом деле принадлежит это сооружение и какие мистически тайны скрыты под бункером Вермахта. Блюдце было окружено противоинерциальным полем, которое гасило турбулентность воздушных потоков, а под этим полем скрывалось другое — поле абсолютного камуфляжа, которое полностью скрывало блюдце. Само же блюдце летало на противоречивых и мистических силах, которые питал суперсолиноидный торсионный реактор.       Стоило блюдцу коснуться поверхности и выпустить гидравлические ножки, как шлюз пришёл в движение, опуская блюдце под землю. Следом стали закрываться створки, которые отсекали холодный и враждебный воздух Антарктиды от подземной базы. Ангар был тёмным и ничего нельзя было разглядеть. Опустился пандус, по которому стал сходить грузный мужчина, одетый в арктическую шубу, его лицо было скрыто под лыжной маской, а глаза закрыты очками. Очки были страной формы, белый каркас, который переходил в красные наушники, а для обзора была открыта только тонкая щель с затемненным стеклом. Мужчина тащил за собой силовой кабель.       Подключив кабель к подстанции, которую осветил фонарь на борту блюдца, он подключил к ней кабель, после чего начал щелкать предохранителями. Как только был включен рубильник весь ангар осветили лампы. В ангаре вряд стояла дюжина летающих блюдц с эмблемой Вермахта, и ещё около двух сотен скрывалось на нижних уровнях, и каждое было оборудовано продвинутой технологией аненербе на грани науки и мистики.       Мужчина кивнул своим мыслям и пошёл в коридор, который осветили лампы дневного света, он шёл долго, размеренно, величественно, отмеряя каждый шаг, как настоящий военный, никуда не торопясь. Покрытый изморозью коридор встретил его тишиной и покоем Антарктиды, так мужчина дошёл до толстой герметичной двери. Немного постояв, чтобы его зафиксировали камеры наблюдения, мужчина достал из шубы перстень на цепочке. — Я свет пронзающий тьму, я звук рушащий тишину. — громко и отчётливо проговорил сквозь лыжную маску мужчина.       После чего вставил в едва заметное отверстие перстень и провернул против часовой стрелки. Гермодверь пришла в движение и стала открываться, в лицо ударило теплым воздухом, а свет позади стал гаснуть. Когда свет остался только впереди мужчина пересёк порог. Шагая ровно и уверенно он прошёл в штаб-квартиру.       Противоположенную от входа стену штаба украшал огромный монитор, на котором была изображена карта мира с часовыми поясами и множеством горящих красных точек. Перед монитором было множество рядов допотопных терминалов, которые пустовали, по бокам у стен мерно гудели сервера нового поколения, в остальных стенах были такие же гермодвери, которые вели внутрь бункера. В центре штаба стоял круглый стул с когда-то модными футуристическими стульями яйцами, люди думали, что они будут модными в грядущем. Но сейчас их можно было найти только здесь.       Конрад Курц стянул с себя капюшон и маску, но остался в очках. Пригладив назад короткие седые волосы Конрад снял с себя шубу и остался в военной шинели зелёного цвета с широким чёрным поясом, тёплых штанах и военных ботинках. Суровое лицо военного не выражало ни одной эмоции, она было словно высечено в скале.       Конрад знал не больше других о бункере и его происхождении. Согласно разведданным Вермахта, когда сюда прибыла первая экспедиция, здесь уже было какое-то древние поселение времён атлантов. После чего местом заинтересовался глава Аненербе, которого знали только под псевдонимом Мэд. Именно он переоборудовал поселение в бункер и построил научно-исследовательскую базу, которая была переоборудована на скорую руку в базу реванша, когда Вторая Мировая не задалась.       Если верить Мэду, то под поселением атлантов скрывается ещё более древний город, который принадлежит иному виду, пришедшему со звёзд. Найденные останки были названы Старцами, хотя со старцами ничего их не связывало. Они были огромными полипами с щупальцами у основания и прочным экзоскелетом, достигая в своих размерах до трёх метров. Конрад никогда их не видел, даже фотографий. Мэд тогда отбрехался, что один их вид сводит с ума, а сами они могущественные телепаты, и хотя они были вморожены в вечный лёд, просто находясь рядом с ними можно было лишиться рассудка и стать их марионеткой.       Если верить Книге Истинной Истории, которая сейчас находилась в другом убежище организации. Хотя какая это книга, огромная сфера радиусом до двух с половиной метров, поверхность которой была покрыта словно ртутью и постоянно вибрировала. Если коснуться поверхности, можно стать свидетелем любых событий, которые произошли в истории. Но у всего была цена, чем дольше ты читал Книгу, тем сильнее ты сходил с ума. Кроме Мэда, он мог бесконечно долго читать её, но Конрад всегда верил, что Мэд и так сумасшедший. Но даже он без надобности не обращался к Книге, в особенности к истории до времён людей.       Так вот, в Книге Истинной Истории были отмечены времена правления Старцев, которые бороздили безбрежные океаны, когда у Земли ещё не было Луны. Они создали высоко технологическую цивилизацию и скорее всего именно они оставили Книгу. Но они проиграли Атлантам, когда те пришли на Землю принеся с собой Слово Магии и волшебство. Атланты вызвали ледниковый период, заточив во льдах Старцев, а потом уничтожили их базы за пределами Антарктиды. Так одни иномеряне победили других, а до появления человека оставалось много миллионов лет. Конрад не был волшебником, но его познания в мистике говорили с осторожностью подходить к таким знаниям. Мэд хоть и был плутом, но намеренно не искажал факты, особенно такие.       Сейчас же база служила убежищем другой организации, которая существовала всегда, пока было человечество. Иллюминаты — свет пронзающий темноту, звук рушащий тишину. Тайные наблюдатели человечества, их пастыри и поводыри, которые вели человечество к его совершенной форме. Не многие понимали, что это за форма, но такова была природа людей, они мало думали о таком далеком будущем, больше уделяя внимания сиюминутной выгоде. И Конрад не был исключением, его больше волновала будущие арийской нации, которое не закончилось на гибели Третьего Рейха, ведь будет Четвёртый — завершающий, который объединит всё человечество. Конрад являлся главой немецкого корпуса Иллюминатов и был известен под псевдонимом Маршал. Именно он был куратором этнических чисток и управлял из тени Третьим Рейхом.       Сейчас в зале были немногие. Розовощекий и толстоватый мужчина с лысый головой и орлиным носом — глава североамериканского корпуса Писатель. Сухой и долговязый со сморщенным лицом Доктор — глава корпуса во Франции. Молодцеватый с моржовыми усами Генерал — глава белого движения российской монархии. Совсем ещё молодая женщина с приятными чертами лица и огромным количеством макияжа — Вдова, глава латинского корпуса, который объединял Испанию, Португалию и их бывшие колонии. За столом сидел Мэд, в своем старинном костюме и цилиндре, и чему-то улыбался, скрыв свои пугающие глаза за очками велосипедами с тёмными стёклами. Кроме людей за столом ещё был Лазиль — мужчина средних лет с незапоминающимся лицом простака, на такое взглянешь и мимо пройдёшь. И сейчас Лазиль был занят тем, что громил очередной стул, бросая его об пол, судя по обломкам, он разломал пару столов и не менее дюжины стульев. Конрад никогда до конца не доверял главе Британского корпуса, так как он был самым вспыльчивым, наиболее безумным после Мэда, и самым молодым среди них. Как такой человек мог управлять британским корпусом оставалось загадкой для Конрада. Но он был военным и задавал мало вопросов. — Мы можем начинать, или ещё кого-то ждём? — спросил Маршал, присаживаясь на свободный стул за круглым столом. — Да, дорогуша, будем начинать. — повёл разговор в привычной иронично-саркастичной манере Мэд. — Месье Лазиль к нам не присоединится? — спросил Доктор в своей противной манере говорить медленно и растягивать гласные. — Разве вы не видите, Доктор, у него очередной приступ, видать совсем всё плохо. — ответила Вдова тараторя, как всегда. — Очередная чёрная полоса, она у него часто в последние время, дорогуша. — ответил Мэд, поворачиваясь к Вдове и зловеще улыбаясь. — Нам есть о чём беспокоится? — спросил Генерал, поглаживая свои усища. — Определенно есть, у нас нет плана, как достать эликсир жизни, который почти созрел в Хогвартсе. — подал голос Генерал. — Вы же понимаете, что наши запасы на исходе? — заволновался Писатель. — У нас есть запасы, но они личные, а без нового вливания, мы не сможем манипулировать элитой. — Пффф, умоляю тебя, дорогуша, какая элита, одно слово. — махнул рукой Мэд словно от мухи отмахнулся. — У Рокфеллеров много запасных игроков и у нас есть что предложить. — Это например? — продолжал упорствовать Писатель, чем вызвал у остальных гримасу неудовольствия. — Например, мы до сих пор не запатентовали наш источник энергии, а значит старина Роки ещё может играть на нефти. — А, что с ближним востоком, мы смогли там основать корпус? — оживился Маршал. — Храни меня Ягхве, — произнёс сакральное имя, словно его выплюнул, Мэд. — Нет, конечно! Там орудуют большевики и слишком большой риск, что нас раскроют. Дорогуша, ты же не хочешь привлечь внимание большевичков? — Кстати, о большевиках, почему мы до сих пор за них не взялись? — поднял свою больную тему Генерал. — О, дорогуша, всему свое время, для начала нам нужен эликсир. — Вы обещали! — пророкотал Генерал, стукнув кулачищем по столу. — Дорогуша, не нервируй, ты сам слил Власова, так и не проведя инициацию. Так что исход войнушки лежит на твоих плечах с Маршалом. — улыбаясь и кривляясь подвёл черту Мэд. — И судя по реакции Лазиля, мы можем эликсир и не получить, а это поставит крест на всех остальных планах. — заметила Вдова. — О, нет, дорогуша, план у меня есть, очень рискованный, но осуществимый, эликсир у нас почти в руках, если за дело возьмусь я. — Слабо верится. — холодно вставил слово Писатель. — Эти американцы. — презрительно фыркнул Доктор. — Тише, тише, кот на крыше, дорогуши, давайте уважать друг друга. Всё же мы говорим о мировом господстве, а вы ссоритесь, как средневековые барончики. — Почему нам просто не нанять своего алхимика? — спросил очевидное Маршал.       Именно отказ от самых очевидных решений бесило больше всего Конрада в Иллюминатах. — На протяжении всей истории пробовали, но последнего завербованного убил лично Дамблдор, а он, дорогуша, сейчас самый слабый и молодой из алхимиков, чье месторасположения мы знаем точно. — А обучить? — Хорошая идея, дорогуша, как я сам не догадался?! — ядовито-хищно ответил Мэд пританцовывая на месте. — К сожалению все алхимики могущественные легилименты, к которым нельзя просто так подобраться. Да и скрываются они больно ловко. — Так почему, если всё готово, мы не действуем? — спросил Доктор. — Терпение, дорогуша, всему свое время, эликсир должен вызреть. Он ещё не готов, ближе к июню мы нанесём удар. — Так почему он бесится? — спросил Генерал. — А, мы до сих пор не можем воскресить Волдеморта. — Вы же сказали, что он отработанный материал. — заметил Маршал. — Да, как подопытный в проекте абсолютного бессмертия, дорогуша, как видите крестражи оказались тупиком, а такой потенциал. Но впереди множество других технологий, которые ещё предстоит испытать. А вот, как политическая фигура для дестабилизации Британии он ещё очень даже ничего. — И в чём возникли проблемы? — наклонился вперёд Маршал, опираясь на стол. — Всё очень просто, сначала пешка Мерлина у нас увела обруч Рейвенкло, потом мы не смогли достать перстень, его очень хитро спрятали Гонты, а ключ у Волдеморта, без него никак. А вот давеча, какая-то организация Р.А.Б. выловила у нас медальон. А где искать ещё крестражи мы не знаем. — У меня есть предложение. — высказался Маршал. — Давайте воспользуемся Книгой. — О, я совсем забыл про неё! — хлопнул себя по лбу Мэд. — Надо время, чтобы добраться до неё, а значит мне нужен хроноворот и жертвенный агнец. — Я подготовлю жертву. — отрапортовала Вдова, хищно облизав губы. — Молодой, наивный патриот, такой зрелый и спелый, аж хочется самой сорвать. — Я знал, что могу положиться на тебя, дорогуша. Тогда сразу после того, как я заполучу эликсир, там же я достану хроноворот. Великолепно, всё идёт согласно плану! — Мы свет пронзающий тьму, мы звук рушащий тишину. — хором отозвались Иллюминаты.