Нежность

Вожатая уходит, и я слышу лишь поворот ключа в замке. А значит, мы закрыты. Эта девка, что с парнем пришла, запрыгивает к нему на коленки, обхватывает его талию ногами и они жадно целуются. На нас они внимания не обращают. Интересно, а сексом они уже занимались, потому что смотрится всё так, как будто это уже случилось и ей не терпится всем рассказать. - Надеюсь, они тут сексом не догадаются заняться, - шепчет Иришка мне прямо на ушко. «А это мысль», в эту секунду вообще перестаю стесняться. Я поднимаюсь со своего места и сажусь перед Иришкой на её столик. - Что это значит? – выкатывает она глазки, поглаживая меня по ноге. - Представь себе, что я твой парень, - говорю и тянусь к ней губами. Ирка косится на эту парочку и тоже тянется ко мне. И мы начинаем страстно сосаться и лапать друг друга. Так, что парень, забыв напрочь про свою девчонку, откровенно пялится на нас, что только сильнее меня заводит. - Э-э-эй, - слышу я недовольный возглас его девушки. – Ты куда уставился? А Иришка вообще завелась, её руки проникают под мою блузку и нежно ласкают моё юное тело, мою спину, мой животик, мои гуди, мои плечи. - Куда уставился, оглох что ли? – Слышу рассерженный голос девчонки. «Не мы первые начали», с упрёком думаю я. - Да ну, прикольно же, - отвечает он ей, даже не предполагая, как она на это отреагирует. – Девчонки вы супер! – Поднимает он большой палец вверх. Иришка поворачивается и отправляет ему воздушный поцелуй: - Спасибо, красавчик, - отвечает она и возвращается к моим губам. - Дурацкие лесбиянки, - вскакивает его девка и идёт к столику за ключом. - Крошка, Крошка, ты всё не так поняла, мы же просто хотели погнать, - зовёт её парень, но даже сейчас ни на секунду не прекращая на нас пялиться. Она берёт со стола ключ и снова смотрит на него, в надежде то он что-то поймёт. Ну или хотя бы на нас пялиться прекратит. Но парни намёков не понимают, им надо прямо всё говорить. - Всё я пошла, - раздражённо говорит она. И тут я набираюсь смелости, смотрю ей прямо в глаза, а мои губы всё ещё мокры от Иришкиных поцелуев. - Оставайся, - улыбаюсь я. – Можешь присоединиться к нам, если хочешь, - мои слова тонут в звонком как колокольчик Иришкином смехе. А парень вскакивает и бежит за своей «Крошкой», но всё равно косится в нашу сторону. У него как будто магнит в глаза попал, который не даёт ему отвести от нас взгляд. Наконец и он выходит за дверь, оставляя ключ в замке, и я слышу раздражённый крики его девки: - Ты чего на них так смотрел!? Что лесбиянок никогда не видел!? – А мы с Иришкой сидим и приглушённо ржём. Так смешно вышло. Наконец мы остаёмся вдвоём, теперь и порисовать можно. Иришка рисует девочек, они целуются. Я, кажется, догадываюсь, что её на такой рисунок вдохновило. Правда они немного в анимешном стиле, у одной чёлка как у Иришки, а другая носатенькая, такая как я. Если хорошенько присмотреться – то это вылитые мы с Иришкой в коротеньких юбочках и чулочках. Может быть мы лесбиянки, а может, и нет. Мне просто так хорошо с ней и всё. Я рисую обнажённое женское тело на летнем пляже, развеваемые ветром волосы, загорелая присыпанная песочком, но всё ещё влажная кожа. Я хорошо рисую. Лишь иногда поглядываю на Иришку, и улыбаюсь. А она заглядывает в мой рисунок и смеётся: - Я-то думала, что из нас двоих – это я розовая, - говорит она. - Хочешь мне попозировать? - Улыбаюсь я. И между нами повисает неловкое молчание. - Знаешь, - говорит мне Иришка. – Иногда меня пугают наши с тобой увлечения, наши полуночные поглаживания друг друга, наши поцелуи. - Серьёзно? И чем же? - продолжаю рисовать я. - А что если мы вырастем и не сможем потом целоваться с парнями, я читала некоторые женщины так всю жизнь и встречаются с девушками. Но я не беспокоюсь, а спокойно отвечаю ей: - Ну, а если все парни вокруг такие как этот дибил, пардон, Кирилл, - и мы смеёмся с того как я перепутала его имя. Не сильно-то я его и перепутала. И тут я перестаю смеяться и смотрю Иришке прямо глаза: - Спасибо, спасибо тебе, – шепчу я. - За что? - За то, что ты не побоялась и отшила этого урода, за то, что ты научила меня говорить «нет». За то, что с тобой я счастлива. - И я с тобой счастлива, - она берёт меня за руку и нежно-нежно целует в губы. Такого нежного и чувственного поцелуя между нами ещё никогда не было. - Прости, - шепчет она. – Наверное, это было лишнее. - Нет, мне было приятно, ты поднимаешь мне настроение. Ты делаешь меня счастливой. Ты добавляешь смысла в эту пресную жизнь. Ты лучшее, что есть на этом море, ты самое лучшее, что есть в этом лагере. Я счастлива, что вообще тебя встретила. Мы складываем наши рисунки в её портфель и, взявшись за руки, покидаем кабинет рисования. Но на входе нас встречает запыхавшаяся вожатая. - Ой, простите, я забегалась, - оправдывается она. - Ну как порисовали? Как успехи, показывайте свои шедевры! Работы не желаете свои выставить? Выставка будет в конце недели, их все дети увидят. Я не сразу понимаю, что решила делать Иришка, но она без задней мысли достаёт из своего портфеля наши рисунки и протягивает их вожатой. Та пару секунд на них смотрит, отчего у неё глаза становятся по пять копеек. - Ой, простите, подписать забыла, - ласково мурылчет Иришка и забирает у неё рисунок с целующимися анимэшницами, и пишет название: «Два одиноких сердца». Подписывает - «Иришка и номер отряда». А мой протягивает мне и спрашивает: - Подписать не хочешь? Я не умею так придумывать названия и просто пишу «Юля Саваш», отряд номер такой-то и протягиваю вожатой. Мне не стыдно за то, что там нарисовано. Но, похоже, вожатая не разделяет наших мыслей. - Девочки, зайдите на минутку, – говорит она и закрывает за нами двери. Мы возвращаемся за наши парты, а Иришка так взволновано смотрит на неё: - А что такое? А в чём, собственно, дело? – Делает вид, что ничего не понимает она. - Ирочка, Юлечка, вы же понимаете, что мы не можем такое выставить, - произносит вожатая. - Не можете. Это почему? - улыбаюсь я и беру Ирусю за ручку. Вожатая так смотрит на то, как мы держимся за руки, как будто это какое-то святотатство. - Вы давно… ну это… как сказать, - немного краснеет она. - Что? – не понимает Иришка. А я сижу рядом с ней в пол оборота, смотрю на вожатку и непонимающе хлопаю ресницами. - Хорошо, хорошо, – немного успокаивается она. – Вот что здесь нарисовано, - показывает она мою картину. - Девушка, - улыбаюсь я. – Лица не видно. - Зато видно кое-что другое. - Сиськи, - смеётся Иришка, она поворачивается ко мне, а мне прямо сейчас хочется её поцеловать. - Сиськи и лобок. Девушки, вам не рановато такие картины рисовать? - Ну, она же не мужика нарисовала в конец концов. - Да, да, - говорю я, - это не порнуха. Это лёгкая обнажёнка. Красота человеческого тела. Иришка поворачивается ко мне и говорит так, будто вожатой рядом нет: - Девушка вся это только эротика. Порнуха – это там где есть мужики. – И мы смеёмся с ней вдвоём. - Юля, тебе тринадцать лет, какая эротика? – Машет она моим рисунком. – Хотя бы лифчик ей нарисовала. - В древней Греции… - говорю я, но она перебивает меня. - Мы не в Древней Греции. Ладно, ладно, Иришка, что у тебя? - Целующиеся, - объясняет Иришка.- Два одиноких сердца встретились после вечности поисков и несказанно рады друг другу. И всё о чём они мечтают – никогда больше не расставаться. - Хорошо, хорошо, только кто здесь парень. Или это у тебя оба парня, не понимаю я ваших анимэшных приколов. - А зачем здесь парень? - удивляется Иришка. – Девушки тоже могут целоваться. И мы с Иришкой обе чувствуем, что сейчас тот самый момент, и нам обеим пофиг на присутствие вожатой. Мы тянемся друг к другу губами и нежно сосёмся прямо у неё на глазах. А после поворачиваемся к ней и наивно хлопаем глазками, как ни в чём не бывало. - Девчонки я всё конечно понимаю, но это уже перебор, - качает она головой. - Ладно, - отвечает ей Иришка. – Пусть чёрненькая будет парнем. - Да при чём тут чёрненькая, вы же только что при мне поцеловались. - Да? – удивлённо смотрит на неё Иришка. – А я и не заметила. - Поцеловались? – переспрашиваю я. – Так что ли? – Я подтягиваю Ирочку за воротник и снова жадно целую её в губы с языком. - Всё хватит тут целоваться, - останавливает нас вожатка. – Я же понимаю, что никакие вы не лесбиянки, просто вы беситесь, это у вас такая форма протеста. И рисунки ваши мне нравятся, вы очень талантливые девочки, но поймите нельзя такое выставлять. Вот если бы вы нарисовали море пляж кипарисы людей в одежде, - смотрит она на меня. - Тогда да, можно было бы выставить. Но эротику, даже лёгкую, увы, никак. Шестнадцать плюс, а тебе Юлечка, только тринадцать. И ещё одно – хватит целоваться у всех на виду. Даже если очень-очень хочется. Всё ясно? - Ага, - отвечает Иришка. Мы выходим из кабинета. А мне так понравилось с ней целоваться, что я прямо изнываю от вожделения. Не могу уже дождаться этой дурацкой ночи, чтобы вновь лизаться с ней и сосаться, сосочки ей облизывать и писечку мять. Меня прям так и тянет учудить что-нибудь эдакое. - А давай сбежим, - вдруг предлагает Иришка. - Куда, в смысле сбежим? - переспрашиваю я. Я же такая по жизни правильная, правил никогда не нарушаю, а тут какой-то побег. - Из лагеря, - говорит Иришка, - я уже трижды сбегала. Потом, правда, возвращалась. - Ну-у-у, а что родители скажут? - А тебе не пофиг на них. - Мне нет. Моя мамочка меня любит, она переживать будет. - Ну, тогда позвони маме и скажи что всё в порядке, чтобы не волновалась и жду тебя в нашем месте. Всё целую, я побежала… - поворачивается она и уходит прочь. - Эй, - кричу я ей, - а поцеловать. - Ой, прости, - возвращается Иришка и прямо на улице среди бела дня целует меня в засос. А я хочу, чтобы как можно больше людей увидела нас целующимися. Хочу, чтобы все знали о моих к ней чувствах, чтобы весь мир знал. Я возвращаюсь в комнату и по пути сталкиваюсь с Кириллом. Но он не один, он идёт едва не в обнимку с Танюхой. Завидев меня издалека, она выпутывается из его объятий и делает вид, что они не вместе. Но я-то уже всё видела. - Привет, - здоровается он со мной так, будто ничего и не было. - О-о-о, привет, Юлька, - криво улыбается мне Танюха. – Ты же на рисовании была, как тебе занятия? - Прикольно, мне понравилось, - отвечаю я, а сама про себя думаю: «Откуда ты знаешь про рисование? Ты что весь мой распорядок дня выучила? Я сама его ещё выучить не успела». - Ладно, - говорю. - Мне спешить надо. - Увидимся ещё, - отвечает Кирилл и протяжно смотрит мне вслед. Ещё и глазки мне строит, дибил блин. Ненавижу его. А Танюха демонстративно стоит в шаге от него, ждёт пока я уйду чтобы снова с ним обжиматься. Подруга блин и «бывший». Ну и ладно, пускай они будут счастливы, но зачем эту комедию ломать. Противно. Тем более у меня уже есть самый родной и близкий человек в этом лагере. И это ничего, что она тоже девушка, так даже интересней.