Нежность

Иришка прижимается губами к моим соскам и нежно-нежно ласкает их по очереди. Да-а-а, после её налитых соком доечек, мои это просто жалкие прыщики, аж самой противно. Но судя по всему, она изо всех сил старается сделать мне приятно, и за это я её так сильно люблю. - Как бы я хотела закрыться с тобой в палатке, чтобы гладить и ласкать тебя голенькую всю ночь, - говорит Иришка. – Мы бы спали с тобой в одном спальнике и прижимались животиками, согревая друг друга теплом своего тела. Она наливает мне ещё напёрсточек винца, но мне этого мало и я делаю три глотка прямо из бутылки. Теперь перед моими глазами всё плывет, и я окончательно набираюсь храбрости, чтобы сделать то, что давно хотела. Я поднимаюсь во весь рост и сто перед ней топлес, а она сидит передо мной на коленках и приживается губами к моему животику, ласкает своим язычком мой пупочек. А после медленно расстёгивает ремешок на моих джинсах. А я пьяная стою и ничего не могу с собой поделать, моё тело меня просто не слушается, мой голос куда-то пропал в этот самый момент. А глазки блестят, и губы расползись в дурацкой улыбке. Мне сейчас слишком хорошо, чтоб протестовать, как же мне хорошо. Ну не могу я сопротивляться тому, о чём давно мечтаю. - Ты готова? – С улыбкой спрашивает она и, не дожидаясь ответа, стягивает с меня джинсы и трусики одновременно. А я стою перед ней совершенно голенькая, только кросовочки на ногах и джинсы с трусиками на щиколотках. Мне не холодно и не страшно, я совершенно ничего не стесняюсь. - Какая же ты красивая, Юлечка, - шепчет она и целует меня в коленку. А я наклоняюсь и стягиваю с себя трусики с джинсами, оставаясь в одних кроссовках, ложусь на подстилку обнажённая, улыбаясь и строю ей глазки. А она не в глаза мне смотрит, а на мои ножки. А после она поднимает взгляд, и её рука нежно прижимается к моим чувственным «лепесточкам». - Юля, Юля, Юлечка, ты просто сказка, - шепчет мне Иришка. - Да, - пьяненькая икаю я, - и почему ты так решила? - Раздвинь, пожалуйста, ножки, - разводит она в стороны мои коленки. - Зачем? – Опять икаю я, но всё равно послушно выполняю её инструкции. Она кладёт мне под голову мой рюкзак и продолжает любоваться моей «кисулькой». - Не смотри туда, - пытаюсь прикрыться, хотя не сильно то и получается. – И что там такого красивого? - Твоя писюшка – самое красивое, что я когда-либо видела, - шепчет мне Иришка. – Можно ещё раз к ней прикоснуться. - Ну ладно, - соглашаюсь я потому, наверно, что хмель в моей голове ещё сильнее играет. - Тебе не говорили, какая ты красивая, какая идеальная, какая мягкая, какая нежная. Твоя «кисулька», словно розочка с нежнейшими лепестками на Свете. - С кожаными лепестками, - немного неуверенно чувствую себя. Беру полупустую бутылку вина и делаю ещё пару глотков. В голове мгновенно светлеет. - Позволь я тебя поласкаю чуть-чуть, - говорит Иришка и двумя пальчиками нажимает на мою «киску», а меня в этот момент будто током прошибает, во все мои эрогенные зоны. Я уже не маленькая, я пробовала мастурбировать. Так вот Ирка с первого раза находит куда больше чувственных точек, чем я за все пару лет экспериментов со своим телом. Я трогала себя везде, но у неё получается лучше. - Не останавливайся, - бормочу я и откидываю назад голову. Мне так хорошо, Боже как же мне сейчас хорошо. - Фу-у-у, как представлю, что тебя мог ласкать Кирилл, - морщится Иришка. - Не думай о таком, так далеко я бы его ни за что не пустила. Здесь, - показываю на грудь, - и здесь, - указываю на низ животика, – он бы не посмел ко мне прикоснуться. - Но мне-то ты позволяешь. - Тебе я позволяю всю, - говорю я, и тут непроизвольный стон вырывается и моей груди. Иришка прикасается губами к моему бедру возле самой писюшки, и меня будто током прошибает и в пот бросает от наслаждения, которое накатывает волнами. Меня всю прямо трясёт от нереальной крутизны происходящего. - Ты когда-нибудь целовала другой девушке её «вишенку»? – шепчет мне Иришка. - Я нет, а ты? - Я тоже никогда, - она смотрит мне прямо в глаза и надувает губки. – Давай попробуем. Несколько мгновений я ничего не соображаю, меня по-прежнему штырят гормоны и алкоголь в моей крови, а после до меня, наконец, допирает смысл происходящего. - Нет, нет, иначе мы станем лесбиянками. - И что? – не понимает Иришка. – Что с того? - Ну, разве только об этом никто не узнает, - я снова тянусь к винишку, и делаю ещё пару глотков, я быстро подсела на алкоголь? - А если узнают то что? - Нас ругать будут, - говорю и сама срываюсь на смех. - Действительно глупо, - говорит Иришка. – Ты боишься подарить радость любимому человеку только потому, что тебя отругают? Кто тебе сказал, что быть лесбиянкой плохо? - Ну, мама, наверное? Другие девчонки, я не знаю, все так говорят. - Все? И кто же эти все? - Я же уже сказала, другие девочки, - и тут она целует меня совсем близко к писюшке. Мне кажется, своими губами она даже слегка задевает нежные «лепесточки» моей «розочки». У меня уже ножки дрожат от её нежности, а из глаз сейчас покатятся слёзы. Я на взводе, я так перевозбудилась. - Другие девочки? Это те, кто считает Кирилла красавчиком. При упоминании о Кирилле у меня всегда портится настроение, но стоит посмотреть в глаза Иришке, я понимаю, что всё это мелочи, ведь самый любимый человечек сейчас здесь и её губы опять касаются моих ляжек. - Согласна, так глупо, - говорю, и тут она языком касается моё «вишенки». У меня зрачки расширяются, а в груди прерывает дыхание. Это случилось, мне аж не верится, что это только что случилось. Я даже понятия не имею, что чувствую, ведь всё произошло так быстро. - Ещё хочешь? – спрашивает она, но я не успеваю ответить, как она прижимается своим языком к моей «киске» и нежно-нежно её зализывает. Кончик её язычка проникает между моих «лепесточков» и проскальзывает в каждую щёлку. - М-м-м, как вкусно, Юлечка, какая же ты вкусная, - кусает она меня за ляжку. Думаю за «киску» было бы больно. А я уже пьяная и голова кругом. Я не могу поверить в то, что сейчас происходит. Смотрю на сереющее вечернее небо, и мне кажется, я вижу радугу, которая идёт через весь небосклон и скрывается там далеко за горизонтом. Мы медленно одеваемся, собираем вещи и возвращаемся в лагерь. По пути Иришка допивает вино из бутылки и как-то странно на меня поглядывает. А я иду молча и не обращаю на неё никакого внимания. Нет, не потому что она мне не интересна, а потому что мне сейчас в себе надо разобраться. Ведь самое главное сейчас происходит внутри меня. Мне так хорошо, тепло и уютно, мне спокойно, не могу описать своё теперешнее состояние. Как будто я при жизни попала в рай, я абсолютно счастлива и мне больше ничего не хочется. И только перед самой комнатой Иришка подаёт голос. - Юля, я люблю тебя, - признаётся она. А я смотрю на неё и не знаю, что ответить. - Ага, - тупо киваю я. Я пьяненькая так туго соображаю. - Я не знаю, что со мной будет, если мы больше не будем вместе, мне кажется, я умру, - говорит она. - Мне тоже так кажется, - шепчу я в ответ, и мы вламываемся в нашу комнату. Навстречу выскакивает Танюха: - Хух, девчонки, ну вы даёте, вас пол лагеря разыскивает, - она смотри на Ленку и говорит ей. – Сходи к вожатке, скажи, что наши гулёны нашлись. - А мы никуда и не терялись, – говорю я и понимаю, что я пьянючая до потери пульса и все это сейчас спалят. От меня ещё и перегаром несёт, наверное. - Юль ты как в норме? - Косится на меня Танюха. - Просто она устала сильно, мы долго гуляли, - отвечает за меня Иришка, которая, видимо, уже привыкла скрывать, что она бухая. По ней и не скажешь, что она чуток выпила. Ира берёт меня под плечо, доводит до кровати и прямо в одежде укладывает под одеяло. - Спасибо, - шепчу я ей и чувствую, как она меня разувает и снимает с меня штаны. А я даже пошевелиться не могу. Выпей я чуть больше, до лагеря бы не дошла. Когда я остаюсь в одной маечке, Иришка и сама раздевается и ложится рядом. К нам прибегает вожатая. - Нашлись! Нашлись, - причитает она. И тут я слышу сквозь сон голос Иришки: - Т-ч-ч-ч, Юлечка спит. «Юлечка. Это так мило, что она называет меня Юлечка. Только бы не вертолёты», последняя мысль, перед тем как провалиться в сон. На следующий день я молчу, мы везде с Иришкой ходим вместе, но так и не решаюсь обсудить с ней то, что было между нами. Я пока ещё даже себе не придумала ответа на вопрос: что же это вчера такое было. А вечером моя очередь звонить родителям, мобилки нам здесь дают не часто, но раз в неделю мы имеем право с домом поговорить. Я, конечно же, звоню мамке, а кому мне ещё звонить – бабушке? Бабушке я уже из дому позвоню, кроме того она может не сразу отыскать трубку. У неё мобилка всегда где-то валяется и пока она её найдёт, пройдёт целая вечность. - Привет Юлечка, - радостно берёт трубку мамка. - Привет, мам, - говорю. – Как ты там? - Как ты там? – перефразирует она мой вопрос. – Накупалась, загорела. С мальчиками какими-то познакомилась? Отвечаю, конечно же, на последнее. - И нет и да, - говорю уклончиво я, не люблю врать мамке. Кроме того, от неё всё равно ничего не скроешь. - Кто он, давай, колись кто он? Вы там хоть предохраняетесь? - Мам, ну мне же всего тринадцать лет, - возмущаюсь я. - Тем более. Залететь можно и раньше, так что предохраняйтесь обязательно, не делай меня в тридцать пять бабушкой! - Мам, да ничего такого мы тут не делаем, мы просто… - не знаю, как сказать. - За ручку держитесь, танцуете вместе, он тебе всякие подарки делает? - Ну, типа того, - загадочно улыбаюсь я. - А как его зовут? «Иришка». - Кирилл. - Тупое имя, ну ладно будет у меня зять Кирилл, - смеётся мамка. - Насчёт тупого согласна, - говорю. – Ладно, мне тут бежать пора, телефон всего на пару минут дают, чтобы сказать, что с нами тут всё в порядке. - Отдыхай доченька, целую. И не забывай предохраняться. - И я тебя, - отвечаю ей и добавляю я, уже положив трубку. – И я тебя. Интересно, а чем это таким мамка в тринадцать занималась, что мне постоянно свои презервативы напаривает, ещё и пачку с собой в сумку сунула. Я её как нашла, чуть от стыда не сгорела. И в эту секунду я чувствую, как сильно соскучилась по Иришке. А ведь я её целый день считай, что не замечала, просто ходила рядом всё время погружённая в свои мысли. А сейчас оглянулась – а её нет. И только сейчас я поняла, что не могу без неё жить. Бегаю по лагерю как угорелая, ищу Иришку, но её как назло нигде нет. Вот только что была да исчезла. А мне без неё уже натурально плохо, я задыхаюсь, мне скучно, как будто меня отключили от жизни. «Ира ты где?» хочется мне закричать, но я не могу, всё равно она не услышит.