Нежность

- Значит так, Ир, ты остаёшься здесь, постелем тебе в отдельной комнате, будешь под надзором у вожатых. А Юлька, возвращается свою комнату и пакует там свои манатки. Поедешь домой, когда мы до твоей мамки дозвонимся. - Не отправляйте меня домой, пожалуйста, - хнычу я. - Не ссы никуда они тебя не отправят, так попугают и всё, - толкает меня локтем Иришка. Но я уже не знаю, кому верить. - Я прошу вас, я больше не буду. - Смотрю на Иришку и с трудом подавляю в себе желание взять её за руку. - Мы больше не будем. – Говорю я за нас двоих, вижу, как Иришка одними губами шепчет: - За себя говори. - Посмотрим, посмотрим, а пока иди в свою комнату, и чтобы на улице сегодня не появлялась. - Она переводи взгляд на Иришку и шипит на неё. – А ты остаёшься здесь. - Пока, - смотрю я на Ирочку и едва не плачу. Одними губами добавляю. – Пока, любимая. Иришка тянется ко мне, чтобы поцеловать, но директриса раздвигает нас в разные стороны. - Ну, вы ещё тут поцелуйте, совсем офигели девки. Мало вам, так я устрою! Я встаю и буквально выбегаю из кабинета, не разбирая дороги, через колючие кустарники и тёмные кроны деревьев я добираюсь до нашего корпуса, и только у дверей меня накрывает. Я начинаю заикаться, но никак не могу заплакать. Мне грустно и больно одновременно. За что? Ну за что со мной так поступают? Что я такого сделала, я же ни в чём не виновата. Почему за любовь всегда положено страдать? Я прижимаюсь к шершавой бетонной стене и вою. Я плакать не могу, а только выть. - Юль, - вдруг слышу я чей-то голос. Пытаюсь убрать слёзы, но они всё сильнее катятся з глаз, похоже, меня, наконец, накрыло. - Юль, ты как в порядке? – Меня обступают парни. Передо мной стоит Лёшка, а значит рядом Кирилл, они всегда вдвоём ходят. - Юлечка, с тобой всё хорошо? - слышу я его голос, поднимаю глаза и вижу, как обеспокоен Кирилл. Он прикладывает руку к моей щеке, а я на него смотрю и не могу сдержать слёз. - Они, они, сказали, что Иришку домой отправят, - всхлипываю я. – Они так сказали. - Ч-ч-ч, ч-ч-ч, - говорит он. – Давай не на улице, а то вожатые и их стукачи всё видят. Мы заходим в корпус и идём в нашу палату, все девчонки уже там. Таня и Ленка выбегают мне навстречу. - Что она тебе сказал? Что вожатка сказала? – наперебой спрашивают они. – Юль, что случилось? Юль, - тормошат меня и всячески жалеют, кто как может. - Они хотят нас расселить, а Ирку домой отправить, - сквозь слёзы выдаю я. Но Кирилл всё разъясняет девчонкам: - Вожатые увидели, как они целуются и теперь хотят отправить их по домам. Это не детский лагерь, а какой-то долбанный лагерь терпимости. Лена приносит мне стакан воды, а все стоят и смотрят, как я напиваюсь. Я и не подозревала, что вода это именно то, что мне было нужно. Мне реально становится легче, а заодно в организме, наконец, появляется жидкость для слёз и они тремя потоками хлынут их моих глаз. И я, всхлипывая, всё объясняю: - Иришку домой отправляют. А ещё мамке моей позвонят. Я не хочу её впутывать в наши дела. - А что случилось-то? - Спрашивает одна из девочек, видимо не весь лагерь ещё в курсе наших с Иришкой шур мур. - Юль, прости меня, если бы я знала… - говорит Татьяна и гладит меня по руке. Она такая нежная, если захочет. - Девчонки, пацаны, дайте ей побыть одной, чего все навалились, - расталкивает всех Ленка. - Спасибо, - киваю я ей и ковыляю к своей кровати. Прямо в одежде ложусь на неё и сворачиваюсь калачиком. Лежу со слегка приоткрытыми глазами, из которых постоянно текут слёзы. Я вспоминаю Иришку. И даже запах постели пропахшей её сигаретами всё время напоминает о ней. Господи как же я хочу её снова увидеть. Я не переживу, если её отправят домой. Не хочу с ней разлучаться даже на один день. «Если её отправят, я сбегу из лагеря, я точно сбегу из лагеря. Не хочу без неё оставаться здесь, не хочу и всё». Чувствую, как кто-то садится на кровать рядом со мной, и кладёт мне руку на плечо. Слышу добрый голос Танюхи: - Юль, что случилось? Расскажи мне. Я поворачиваюсь к ней, а у меня глаза полные слёз и я никак не могу выплакаться. - Они хотят разлучить нас, - лезу к ней обниматься, и она меня обнимает и нежно гладит по спине. - Ты любишь её? – спрашивает она. - Да, да, - киваю я. - Слава Богу, - спокойно говорит Танюха. – Прости, что ревновала тебя к Кириллу. Я думала, ты с ним мутить пытаешься. - Нет, нет, мне всегда только Ирка нравилась, - смотрю на неё своим заплаканными глазами, с потёкшей тушью. – А ты меня не осуждаешь? - За что? – удивляется она. – За любовь? Я считаю, ты имеешь право любить, кого захочешь. И неважно это парень или девушка. Так что я с тобой Юлька. - Поверить не могу, что ты так просто это приняла, - пытаюсь улыбнуться я. - Если честно, я даже рада, что ты лесбиянка, - выдаёт Танюха. – Откровенность за откровенность. Я люблю Кирилла, а он всё время смотрит в твою сторону. Но теперь-то ты мне не конкурентка. Ты же не собираешься больше с ним встречаться, я надеюсь? - Нет, нет, - смеюсь я. – Он мне вообще не нравится. - Я так рада это слышать, - и она опять лезет ко мне обниматься, но вдруг отстраняется и подозрительно окидывает меня взглядом. - А я? Я тебе нравлюсь? - Не-ет! В смысле, я люблю только Иришку, - отрицательно качаю головой. Но всё же добавляю. – Но ты симпатичная. - Не пугай меня так, - смеётся Танюха. К нам подсаживается Ленка и гладит меня по руке: - Юль, не переживай мы все за тебя и ребята тоже, - она поворачивается к остальным девчонка ми спрашивает. – Мы же все за Юльку? - Да, да, - хором звучат их голоса. - А что случилось-то? – по-прежнему не вдупляет одна из девочек. Видимо не до всех дошло происходящее. - Как бы это объяснить… - говорит Татьяна и добавляет совсем тихо, так чтобы только мы с Леной слышали. – Юлька - лесбиянка. - Давай я скажу, - предлагает Ленка. - Окей, окей, - несколько раз киваю я. - Юлька любит Ирочку, и за это их хотят выгнать из лагеря. Я слышу, как ропот прокатывается по нашей комнате. Но конкретно кто и что говорит, у меня понять не получается. - Она что любить девочек? – Не вдупляет одна из девчонок. - Юлька и Иришка целовались на дискотеке и за это их по домам хотят отправить. - А что целоваться нельзя? – спрашивает другая. - Вообще нельзя, мы же тут типа несовершеннолетние, - объясняет Танюха. Я так рада, что девчонки решили обе стать моими адвокатами и мне ничего никому не придётся самой объяснять. Но я уже выплакалась и теперь могу говорить сама за себя. - Я реально люблю её и готова поехать домой, если меня отправят, - говорю. – Но я не хочу вмешивать в это дело мамку. Не хочу, чтобы у неё были какие-то проблемы. - А-а-а, - слышу возглас, типа кто что-то понял. - Так ты любишь другую девушку, как это? – допрашивает меня самая непонятливая. Нет ну она реально тупая или притворяется? Меня и саму это уже немного бесит. Слава Богу, за меня отвечает Танюха: - Набери в интернете «лесбиянки» и посмотри как это, - она такая модная стала, отбила у меня парня и гордится этим. Отбила парня, который мне был и даром не нужен. - Мы не лесбиянки, - говорю я. - А кто же вы? - удивляется Ленка. - Да, кто же вы тогда? - Танюха только теперь замечает, что держит меня за руку и резко отпускает. Выгляди это не очень, типа она шарахается от меня как от прокаженной. - Мы просто девочки, которые любят друг друга… - говорю. Не знаю, что ещё сказать. - Две израненные души, которые, наконец, встретились, - добавляет Ленка. - Да, да, - киваю. Я бы и сама так не сказала. Открывается дверь, и к нам заходи Кирилл. Мы дружно поворачиваемся к нему. - Только что видел Иришку, её заперли в домике вожатых и там постелили, сегодня её уже не выпустят. - А это вообще законно держать детей под замком, мы же не тюрьма, - начинает Танюха, но Кирилл продолжает: – Юль, она тебе кое-что передала, – и он протягивает мне рваный клочок бумаги. Он, конечно, делает вид, что не читал, что там, но я-то знаю, что читал. Иришка даже конверт не потрудилась соорудить. Но, откровенно говоря, мне всё равно, читал он или нет, главное то, что это Иришка мне написала. Открываю и бегло читаю. Всего через секунду девчонки понимают, что нехорошо читать чужие письма и отворачиваются. Но я же понимаю, что они просто дочитали, там всего две строчки: «Юлечка, я люблю тебя. Мы завтра встретимся, чтобы не случилось, мы обязательно встретимся снова. Целую, спокойной ночи, моя девочка». - Спокойной ночи, - шепчу я и прижимаю этот клочок бумаги к своему сердцу. А Кирилл такой смотри на меня и берёт Танюху за руку. - Юль прости, я прочитал, пока нёс, - ни с того ни с сего признаётся он. - Да ничего страшного, – улыбаюсь я, вдыхая аромат записки. Она реально для меня пахнет Иришкиной любовью. А её подчерк я ни с чем не спутаю. - Если бы я сразу знал, что тебе нравятся девочка, - говорит Кирилл и головой качает. Он всё мене и меньше кажется мне мудаком. Он даже слегка симпатичный. - Да я и сама не знала, - сквозь слёзы улыбаюсь я. В это время открывается дверь и в комнату к нам заглядывает вожатая. - А ну всем спать! – громко командует она. – Кирилл, марш в свой отряд. После отбоя мальчикам нельзя находиться в комнатах для девочек. - Пока, пока, - прощается с нами Кирилл, со мной и с Танюхой. Он выходи за дверь, а вожатая гасит свет и закрывает комнату. Девчонки возвращаются на свои кровати, а я сегодня сплю как принцесса на двойной. Только мне от этого так горько на душе, ведь Иришкина постель всё ещё хранит её запах. Проходит несколько минут, и я слышу в темноте голос Танюхи: - Юль. - Что? – отвечаю я. - А как это когда тебе нравится девушка. - Нормально, - говорю я. - А-а-а, - многозначительно отвечает она. Но я-то понимаю, что она всё равно ничего не поняла, поворачиваюсь к ней и шепчу: - Представь, что ты без кого-то жить не можешь дышать не можешь, спать не можешь, есть не можешь. Представила? - Ну, предположим, представила. - Только этот кто-то не парень, а девушка. А в остальном всё как с парнями. К разговору подключается Ленка: - Так ты без неё не можешь дышать? - Да, - шепчу я. Обнимаю подушку, и из моих глаз стекает последняя слезинка. Я уже почти засыпаю, как вновь слышу голос Танюхи. - Юлечка, не плачь, всё будет в порядке. - Всё будет в порядке, - поддакивает Ленка. - Спасибо, девчонки, вы настоящие подруги, - отвечаю я, сворачиваюсь калачиком и, наконец, засыпаю.