Биение твоего сердца

      Ксафан уже в течение трех часов сидел у постели, куда уложил незнакомца. Демон боялся потревожить существо и не стал выпутывать его из черной ткани савана. Веки человека трепетали, дыхание было сбивчивым, лоб горячим, а стук сердца периодически прерывался. Ему хотелось что-нибудь сделать для него, но демон не имел ни малейшего понятия об этой расе. Он порывался сходить за магом-метаморфом, который возможно встречал таких существ, но каждый раз только сжимал кулаки и продолжал изучать взглядом незнакомца. Человек на две головы был ниже Ксафана, тоньше его и весил как прутик. Он казался невероятно хрупким, кожа была белой с веснушками на лице. Человеческая неряшливая прическа, шоколадные с золотистым отливом волосы притягивали Ксафана. И он желал только одного — чтобы он выжил. Усталость свинцом давила на веки, мужчина прислонился спиной к кровати, обещая себе закрыть глаза на пару минут. Сон стал провалом в памяти, из него демона резко, грубо выдернули странные, отрывистые звуки. Он поднял голову и вскочил на ноги, залезая на кровать — незнакомец задыхался, дрожал и выгибался. Зрачки его закатывались, пена у рта капала на простыни. Ксафан и сам задрожал от страха, притягивая к себе бьющееся в агонии тело. Что делать? Что? Демоны не лечились, уповая на собственное здоровье. Было только одно средство. И решать следовало прямо сейчас, в этот миг. Голова кружилась от сомнений и ярости бессилия. Ксафан зарычал и, крепко зажав голову человека, укусил собственный язык и накрыл бесцеремонным поцелуем чужие губы. Он проталкивал внутрь сопротивляющегося рта свой кровоточащий язык, заставляя бессознательно мечущегося человека глотать его кровь. И отпустил, только когда тот немного успокоился. Это все, что демон был способен сделать для него. Ксафан опустил незнакомца обратно на подушки, пошатываясь сполз с кровати, ощущая пустоту внутри себя — словно он потерял не пару капель своей крови, а несколько литров. И вновь прикрыв глаза, заснул беспробудным сном. Пробуждение было неприятным — чего только стоило разлепить веки! Изможденность осталась, голод прогрыз в желудке дыру, все тело затекло от не сменяющейся позы — облокотившись спиной о кровать. Ксафан поднялся, опираясь о каркас мебели, удерживал хвостом равновесие. Он смотрел на голую серую стену своей спальни, пытаясь вспомнить как он здесь оказался. На кровати лежал человек в той же позе эмбриона, укрытый черной тканью. Сердце на миг ухнуло вниз, пролетев все два с половиной метра его роста, неужели существо шестого плана умерло? Демон откинул покрывало, от удивления чертыхнулся — все нагое тело человека было покрыто чем-то похожим на паутину, она была такой плотной, что цвет кожи за ней угадывался с трудом. В любом случае, прислушавшись, он различил медленный стук чужого сердца и успокоился — главное, что жив. А ему необходимо было поесть. Слуги на первом этаже суетились, убирали и ремонтировали повреждения дома. Кухарка, демонесса с маленькими рожками-пеньками извинилась, что не приготовила ничего более значительного, чем несколько зажаренных летучих крыс с картофелем. Ему, правда, было плевать, лишь бы пищи было много. — Что это, господин Ксафан? — женщина подняла с пола белесую нитку, тонкую и почти неразличимую. — Где? — демон прищурился. — Нитка? — Она тянется от вас. Мужчина был слишком сильно занят поеданием завтрака, поэтому только махнул рукой на служанку. Если что, он потом эту нить оторвет. Сейчас ему не до этого. — Руна, — окликнул он ее, — Мамия приходила? — Да, строго наказала нам не убирать вашу комнату. Когда там можно будет навести порядок? — Не сейчас. Не ходите туда еще несколько дней. — он снова уткнулся в тарелку.

***

      Девушка откинулась на спинку кресла, скрещивая руки на груди, в упор глядя на происходящее в магических шарах: их было одиннадцать и в них ругались демоны Малого совета Бафомета. Они придрались к теории о войне в верхних планах, разбавляя ее примечаниями и критикуя ее. Они обсуждали произошедшее и предпринимали действенные шаги к исправлению ситуации в народе. Все они не спали уже долгие часы, она потеряла счет времени, записывая принятые решения в свод правил и улучшений. Многие демоны прекратили спор, медленно осознавая его несвоевременность. Они провели еще четыре часа в обсуждениях и дискуссиях, пока написанный документ не был одобрен всеми. — Встречаемся через шестнадцать часов, с отчетами. — шары гасли один за другим. Мамия потерла переносицу, отчаянно желая газированной воды с сахаром. Она позвонила в колокольчик и передала слуге приказ. Демонесса поднялась, разминая суставы, напряженно думая о перечне строительных работ в городе. Девушка изо всех сил старалась не уводить быстротечные мысли и идеи в сторону найденного ею человека и брата. Иначе она тут же поспешит к ним, а дел здесь было еще по горло. За бойницей, узким окошком, проблескивали первые лучи их рубинового солнца. Городской пейзаж был дополнен разрушенными зданиями, где-то до сих пор лежали трупы, никого не было на пустынных улицах. Поля на востоке оставались безлюдными — сегодня никто не выйдет на работу. И ее задачей было поставить жирную точку этому кошмару в жизнях граждан. Девушка подошла к зеркалу, снимая все украшения с рогов, оборачивая вокруг них серебристо-черный шарф и завязывая его на шее. Такой вид больше подобал ситуации. На завтрак ей подали фруктовую корзину с сыром и тем самым напитком. Она вновь села за бюрократию, лишь иногда ее рука доставала фрукт и подносила ко рту. Обедом была утка, нарезка из корнеплодов и ядреный чай. Мамия все также сидела за столом, пару раз пробуя блюдо вилкой — она погрузилась в работу настолько, что не замечала голода. Ужином стали рулеты из речных раков и бутылка вина. Алкоголь ей отсылал Мерфи, ее правая рука и верный друг, хотя она не выказывала ему дружеских чувств. Это значило, что он наблюдает за ней и знает, что ей просто необходим отдых. Словно в подтверждение этого, вошел слуга с известием, что ей приготовили коня, чтобы доехать до особняка. Делать было нечего — в конце концов Ксафан наверняка уже не знает куда деть человека, судьбу которого решил поддержать. Она заметила огонек любопытства и сочувствия, эта доброта жила в ее могучем брате тихо и незаметно, теперь проявилась по отношению к их неземному гостю. Прибыв домой, она осведомилась, где ее брат и с некоторой досадой нашла его в крытом загоне для зверья — он возился со своим подземным волком: — Ксафан. — девушка подошла к решетке стоила. — Неужто гость Инферно погиб? Демон как раз расседлывал своего слепого волка, уставшего за несколько часов постоянного галопа. Он вышел из денника, плотно закрыл дверь и протянул сестре почти невидимую нить. — Нить? — Это не просто нить, этот твой человек… впрочем, лучше тебе показать. Они вошли в опочивальню Ксафана и Мамия ахнула — человек был покрыт белыми нитями, словно куколка адской бабочки: — Что с ним? — Смотри, — мужчина стянул с себя рубаху, оголяя торс цвета красного сухого. Из груди его спускалась на пол та самая ниточка, которую он ей показывал. — эта нить связывает меня с человеком. Она не рвется и не путается, то удлиняется, то укорачивается. Если я пытаюсь разорвать ее, то она причиняет мне боль. Мамия подошла к плотному кокону и накрыла его ладонью, пытаясь отследить всплески энергии: — Человек поддерживает свою жизнь твоей магической энергии. — Я заметил. — нахмурился Ксафан, скрещивая руки на груди, угрюмо пошутил. — Я никогда не ел так много, как сегодня. Еще один такой день, и мы потеряем весь скот. Демонесса задумалась. — Ты чувствуешь его? — она указала на кокон. Ксафану не хотелось говорить ей, что он чувствует лишь непривычную теплоту к этому безжизненному комку, биение его сердца независимо от того, как далеко ни пытался убежать. Что он кинется на его защиту и будет охранять его сутками напролет, даже если это значит отказаться от всего другого, — он явно ощущал это намерение, даже сейчас, когда родная сестра дотронулась до кокона. И эти чувства находили лишь отторжение в его душе, ему было непривычно и он не верил самому себе в этот момент. — Я знаю, что он жив. И узнаю, когда он умрет. — просто ответил демон. Мамия согласно кивнула, будто и ожидала такого ответа. — Что же это, сестра? Что происходит? — Я не знаю. Правда. Нам придется лишь ждать, и, — она надолго замолчала, не глядя Ксафану в глаза, — я думаю, тебе предстоит воздержаться от вылазок на второй план. Мне понадобится твоя помощь в городе. Хорошо, что Ксафан измотал себя и Селину, волчицу, на прогулке, иначе бы точно взорвался бы. Он ненавидел моменты, когда не мог охотиться, ненавистно было и то, что сейчас он переживал. Эти изменения с человеком, произошли и в нем — как конкретно, он не понимал, но испытывал их незримые перемены. Это пугало его, эта неизвестность и нынешняя зависимость безмолвного кокона от него. Что же будет дальше не представляла ни его всезнающая сестра, ни он сам.