Мое любимое Чудовище

Рикардо. Как же он пах. Господи, мне показалось, что ни один омега в моей жизни не был настолько желанным. Даже не знаю, что помогло мне остаться человеком – то ли его испуганные глаза и жалкие оправдания, то ли мысль о том, какими глазами потом посмотрит на меня его родитель – тот самый Антуан. Пока писал номер телефона, старался не дышать, и только у лифта позволил себе глубокий и жадный вдох. Голова кружилась, словно после ныряния на слишком большую глубину без акваланга. Да что, черт побери, со мной происходит?! Отправляюсь все в тот же бар. Сейчас в нем еще немноголюдно, я спокойно располагаюсь за самым дальним столиком. Прятаться там от любопытных взглядов за полгода, что я работал в университете, уже вошло в привычку. Знакомый официант, не дожидаясь заказа, приносит мне утреннюю чашку кофе. Мои вкусы тут уже успели выучить наизусть. Благодарю кивком, поднимаю чашку и замечаю, как сильно дрожит рука. Похоже, мальчишке за несколько минут удалось серьезно пошатнуть мою нервную систему. - Чаще нужно заглядывать в бордель, чаще, а не раз в неделю, - тихо выговариваю сам себе. С Николасом у нас были уже три встречи. Но, видимо, этого мало для меня. Зачем я вообще ходил только к нему, хотя администратор предлагал мне разнообразить ощущения? Вначале мне просто хотелось его увидеть, и было как-то спокойнее – ведь Ник все же был своим. Как отреагирует на меня посторонний омега, я как-то все еще боялся проверять. Но в эту стройную теорию совсем не вписывались те царские чаевые, которые я ему оставлял. Каждый раз он суетливо прятал их куда-то в личные вещи и долго искренне благодарил. В первый раз, увидев на постели приличную банкноту, даже попытался поцеловать мне руку, но я отпихнул его. - Совсем сдурел? Он тихо всхлипнул и сказал: - Спасибо. Тогда я понял, что мне его просто жалко. Спустившись к администратору, небрежно спросил: - Сколько будет стоить, если этот омега будет обслуживать только меня? Что мне в бете-администраторе нравилось, так это отточенный профессионализм. Мой неожиданный вопрос словно и не удивил его. Он просто открыл прейскурант, что-то быстро просчитал на калькуляторе и просто показал мне получившуюся сумму на экране. - Это за месяц? - Нет. За полгода. Я выдохнул с облегчением. - Пойдет. Когда я должен оплатить? - Желательно завтра. Иначе, сами понимаете… Я оплатил. На это аккурат хватило премии за орден. Все равно это были кровавые деньги. Уж лучше я их использую вот так. На третье свидание он уже все знал, ждал меня, бросился навстречу, жалко заглядывал в глаза, пытаясь угодить во всем. Я просто не мог посещать его чаще. Просто не мог… Но сейчас сидел в баре, давился кофе и жалел об этом. Навестить что ли? Но тут же стало стыдно – я сброшу напряжение, а что остается делать этому рыженькому мальчишке-омеге? Черт, я ведь даже его имени узнать не удосужился. Достаю мобильник и с сожалением набираю номер своего доктора. - Доброе утро, господин Аскольд. Извините, что тревожу вас в воскресенье. - Ничего, у врачей не бывает выходных, да и отпусков нормальных тоже. У вас что-то случилось, Рикардо? Вздыхаю, ужасно стесняюсь, но другого выхода просто не вижу. - У меня омега случился, а у него течка. Доктор весело хмыкает и уточняет: - Ну, и чем же, голубчики, вам может помочь старый доктор Аскольд? - Скажите, вы же наверняка знаете, что нужно омеге во время течки? - Альфа, разумеется. Опытный альфа. И мне кажется, что вы, Рикардо, как раз к таким относитесь. - Нет, доктор, то есть, да, конечно, отношусь, но я не могу, потому что… не могу, - скомкано ничего не объясняю я. - Он вам не нравится? – голос в трубке удивленный. Еще бы, как это омега может не нравится в этот период? Это невозможно чисто физиологически. - Наоборот, - тяжело вздыхаю я, - очень нравится. Вот в этом-то все и дело. - Ах, так вот оно что, - с пониманием говорит доктор. – У вас ручка и бумага под рукой есть? - Диктуйте, я запомню. - Сомневаюсь, что вы сможете запомнить названия таблеток, например. - Нас этому учили, господин Аскольд. Не сомневайтесь. Он, разумеется, не настаивает, диктует, повторяя сложные названия дважды. В конце списка добавляет: - И, раз уж вы так серьезно настроены, не забудьте купить фильтры в нос. - Для него? А как я размер определю? - Для себя. Аптекарь поможет, - я даже на расстоянии чувствую, что доктор улыбается. - Спасибо! - Не стоит. Удачи вам, Рикардо. Все-таки, он хороший человек, хоть и бета, но понимает потребности других, отличных от него людей. Нужно будет узнать, когда у него день рождения и непременно поздравить. Но это все потом, а сейчас я уже спешу в аптеку. Можно сказать, редкая удача – тут совсем никого. Иначе мне было бы очень сложно просить при всех эти омежьи примочки. Аптекарь удивленным не кажется, хотя, наверное, альфа, покупающий такие препараты встречается не часто. Про фильтры я, конечно, забываю. Вспоминаю, когда уже отошел от аптеки пару кварталов. Возвращаться не хочется. Да и в конце концов – кто я? Раб собственных инстинктов или человек? Потерплю! А потом пойду к Николасу, благо теперь у меня в известный особнячок круглосуточный доступ. Я уже почти подхожу к дому, когда в окошке мобильника высвечивается мой домашний номер. Тут же нажимаю прием. - Слушаю! В трубке невнятное сопение, а потом тяжелый вздох и, наполненный слезами голос просит: - Пожалуйста… возвращайся. Мне так плохо. Никогда еще так не было… Тихо чертыхаюсь и нажимаю отбой. Кажется, нужно поторопиться. И почему я сразу не спросил у мальчишки, что ему нужно? Старый уродливый дурак потому что! Отвык думать о других, в эгоизме погряз. Рэм. Против обыкновения душ не помог. Даже хуже стало. Разгоряченная водой кожа, казалось, ощущает любое прикосновение. Просто вытереться полотенцем – проблема. А вокруг сводящий с ума запах альфы. Им пахло в этой квартире все. Даже цветочное мыло. Я зарылся носом в пушистое зеленое полотенце, хранящее этот чудный запах, и тихо застонал. Зачем он ушел? Нет, я, конечно, понимаю – он честный человек и просто не захотел воспользоваться ситуацией. Но уж лучше бы он был чуть менее порядочным. Сейчас я хотел именно этого. Казалось, что вся моя выдержка, все рассудочные мысли о том, что мне нужен только единственный и любимый муж – ничего не значат, все это пустое. Физиология словно с ума сошла – мне было плохо, и с каждой минутой становилось все хуже. Остатками разума я понимал, что, скорее всего, виной тому алкоголь в крови, который убрал обычные барьеры. Да еще роль играл запах альфы. Все вместе и давало этот сбивающий с ног коктейль сумасшедших желаний. Ах, да – еще я не принял заранее таблетки, не ввел тампон, пропитанный охлаждающим составом… Да много еще чего не сделал. Хоть на стену лезь или выбирайся через окно на улицу, лови за руку первого же альфу и умоляй мне помочь. Стоило только представить себе подобное унижение, как меня прошиб обильный пот. И самое поганое, что разум этого боялся, а тело отчаянно хотело. Держась руками за стены и едва переставляя ноги, я двинулся из ванны в спальню, собираясь закутаться в одеяло, зажать его зубами и терпеть из последних сил. Но тут взгляд упал на половинку тетрадного листа с номером сотового. Боги! Он же оставил свой мобильник. Мне только и надо, что позвонить – просто набрать нужные цифры. Я смотрел на маленький серый аппарат, как на врага. Это он сейчас соблазнял меня. Да если бы его не было, может, получилось бы забиться в спальню и перетерпеть. Но нет… Вот он, подмигивает зеленым огоньком зарядки, пляшет перед глазами цифрами, словно манит, дразнит, призывает набрать номер. Всего лишь набрать сочетание цифр – и все закончится. От осознания собственной слабости я заплакал. Почему? Ну, почему все в нас устроено именно так? Казалось бы, как просто – просто подождать несколько дней в полугодие. И все, абсолютно все восстает против этого. - Я не подстилка, - жалко шепчу вслух. – Я не тупая, черт побери, подстилка, готовая лечь под первого встречного! Я – человек, будущий врач-хирург! Я могу со всем справиться? И вот – даже вместо утверждения – жалкий и полный неуверенности вопрос. Внизу живота стрельнуло тупой тянущей болью, отдающейся в пояснице. Я тихо застонал и сполз по стене, сжавшись в дрожащий комок. Как на зло, прямо на уровне глаз оказалась низенькая тумбочка с проклятым телефоном. Сейчас мне казалось, что даже кусочек тетрадного листа пахнет не только чернилами, но и альфой. - Господи, позор-то какой! – всхлипнул я, поднимая трубку. Дрожащие пальцы дважды сбивались, и только на третий раз в мембране раздались долгожданные гудки. - Слушаю! - Пожалуйста… возвращайся. Мне так плохо. Никогда еще так не было… Жалоба вырвалась сама собой, словно я был отдельно, а речью управлял кто-то другой. Вот только… он бросил трубку. Просто взял – и бросил трубку. Я тихо всхлипнул, тупая боль внутри меня казалась постоянной, распирающей. Так, наверное, должна чувствовать себя лягушка, которую злые ребята надувают воздухом через соломинку. Вдобавок ко всему намокло нижнее белье, так, словно я не дошел до туалета и обделался по дороге. Просто раньше я был готов заранее, использовал специальные прокладки, использовал нужную химию. А тут все так, как, наверное, было лет сто назад, когда не было достижений цивилизации. - Что же теперь делать? Я размазывал по щекам злые слезы. Вот это приключение – оказаться беспомощным в квартире постороннего альфы. Желание, неподавленное таблетками, требовало хоть какой-то разрядки. Я с трудом заставил себя подняться и направился на кухню. Может, там найдется хотя бы лед и… да стоит быть честным хотя бы с самим собой – я надеялся найти какую-нибудь бутылку с достаточно длинным горлышком для того, чтобы… чтобы… помочь себе. Но тут, словно по волшебству, во входной двери щелкнул открываемый замок. Я оглянулся и не поверил своим глазам – на пороге стоял он – мой альфа. - Рикардо! Сам не понял, когда успел повиснуть у него на шее, горячим, дрожащим от желания телом, прижимаясь к нему. - Ты пришел, - я почти задыхаюсь от его запаха, начинаю непроизвольно прижиматься к нему еще плотнее, стараясь попасть пахом на ногу. - Может, войдем? Рикардо осторожно придерживает меня рукой, в которой зажат пакет. От движения он ударяет меня содержимым чуть ниже поясницы, и я выгибаюсь, издавая тихий стон. - Тихо, тихо, соседей мне не пугай. Сейчас. Он почти вносит меня в прихожую, прижимает к стене. - Черт, я тебе лекарства принес, а ты тут такое творишь. Да отцепись ты уже от меня! Я же не железный! Но мои руки, действуя совершенно самостоятельно, уже расстегнули верхние пуговицы его рубашки. Горячими губами я жадно прижимаюсь к коже, изборожденной ожогом. Он чуть солоноватый на вкус и пахнет так, что единственное, чего мне хочется – принадлежать ему полностью. - Я знаю, ты живой, ты мой… Ты тоже меня хочешь? – голос чуть хриплый, я часто и неглубоко дышу, продолжая раздевать его. - Стой! – он из последних сил отодвигает меня на расстояние вытянутой руки. – Дурашка, ведь пожалеешь потом об этом. - Нет! - А я? Что я скажу Антуану? - Ничего, ничего, я сам ему все скажу, сам… - У меня нет резинок, я не думал, правда. У тебя ведь тоже нет? Я киваю головой, соглашаясь, не отрывая от него жадного взгляда. - Ты о последствиях подумать не хочешь? Качаю головой из стороны в сторону. - К черту последствия. Не мучай больше… - все, что получается проскулить вслух. И он сдается. Отбрасывает пакет в сторону, ухватывает меня за руку, словно стальным капканом, и тащит в спальню. Кажется, я добился своего? Стыдно? Ничуть. Будь, что будет!