Мое любимое Чудовище

Рикардо. Мне казалось, что от такого марафона в постели я давно отвык. Так вот, самая важная часть этой фразы – «мне казалось». Вроде бы этот мальчик ничего особенного не делал, он просто был искренним – от ясных голубых глаз до самой последней веснушки на миниатюрном, но все же ощутимо мужском теле. Да тот же Ник мог бы давать ему уроки буквально во всем. Но… Если бы кто-то рискнул залезть в мою личную жизнь и спросил, что бы я выбрал – месяц секса с Николасом или один день с этим солнечным мальчиком, я не задумываясь выбрал бы этот день. В процессе выяснилось, что он к тому же девственник. Я только мысленно застонал, взял себя под усиленный контроль и, невзирая на все его домогательства, был предельно осторожен, внимателен и нетороплив. Мне кажется, что если ему и было немного больно, то совсем недолго. К ужину я прервался, ласково погладил его по голове и тихо шепнул: - Нужно отдохнуть. В ответ его недоверчивый взгляд. - Ты устал? - Нет. Это ты устал. Просто пока не чувствуешь этого. Надо сделать паузу и покушать. Накинь что-нибудь и пойдем на кухню. Да, ты извини, - я неловко улыбаюсь. – Совсем забыл спросить – как тебя хоть зовут? Он мило краснеет. - Это моя вина. Я даже не представился, какой позор! - Просто назови мне имя – и мы пойдем есть. - Рэм. - Как? - Рэм. Плохое, да? Правда, на собачью кличку похоже? - Что за глупости у тебя в голове? – удивляюсь я, уже направляясь на кухню. В холодильнике, точно помню, было еще полбатона колбасы. Можно настрогать бутербродов – сытно и необременительно. «Забавно, - думаю, нарезая колбасу ровными колечками, - Рэм. Его зовут Рэм, как моего самого первого омегу. Если бы я был суеверным, то мог бы сейчас сказать, что все вернулось на круги своя». - Просто у альф обычно мужественные имена. Я чуть не порезался от удивления. Это мое-то имя можно отнести к мужественным? Ну-ну. А у парня богатое воображение. - У омег красивые, напевные. А у меня – ни то, ни се. - Нормальное у тебя имя, не езди по мозгу себе и окружающим. Ешь! – ставлю перед ним тарелку с косыми, кое-как сляпанными бутербродами. - А ты? – поднимает на меня небесные невинные глаза это немыслимое создание. Вот как, объясните мне, в нем могут сочетаться такая наивность и бешеное, неукротимое желание? - А я себе еще сделаю. Чай, какао? - А можно кофе? – робко спрашивает он. - А нельзя. У тебя сейчас от… хм… физической нагрузки и так давление высокое, а ты хочешь его еще и с помощью кофе поднять. - Прости, я не подумал. - Хватит все время извиняться. - Прости, ой! Я больше не буду! Ой! Но я уже смеюсь, потому что он – сущий ребенок. - И как тебя только твой Антуан из дома отпустил! - Он думал, что ненадолго, но я-то знал, что навсегда, - уверенно заявляет Рэм, и отчаянно вязнет зубами в высоченном бутерброде. - Никогда не говори «навсегда», - прошу его очень серьезно. - Пофшему? - С набитым ртом не разговаривают. Потому что слишком уж слово безнадежное, окончательное какое-то. - А ефшли пожифиф? - Так, прожуй, а потом спрашивай! Наливаю ему и себе травяного чая с мелиссой. Он с трудом проглатывает огромный кусок и повторяет вопрос: - А если это слово чего-то хорошего касается? Что тогда? - Не знаю. Я в применении к хорошему его пока не встречал. И мы молча жуем. Иногда ловлю на себе его задумчивые взгляды. Не выдерживаю и отвечаю тяжелым взглядом в упор. Рэм тушуется, откладывает бутерброд в сторону, потому что у него начинают заметно дрожать руки. - Ты… хочешь продолжить. Прямо сейчас. - Интересные выводы. Продолжим. Обязательно. Но не сейчас. Как долго обычно продолжается у тебя течка? - Три, редко четыре дня. Ой, я же пропущу занятия! Что же делать?! У мальчишки стало совершено несчастное лицо, а у меня тут же появилась иррациональная потребность не просто утешить его, но и решить возникшую проблему. В этом учебном заведении с пропусками действительно было сложно – все придется отрабатывать, даже если причина была уважительной, как, например, в этом случае. - Не переживай. Я возьму соответствующий документ у своего доктора. Для тебя и для себя. Я ведь тоже вынужден буду пропустить работу. А занятия отработаешь. Все решаемо, кроме смерти. - Какие у тебя сравнения мрачные, - поежился он. - Да я и сам не вечно улыбчивый идиот. Скорее, мрачное чудовище. И тут Рэм здорово удивляет меня, потому что с горячностью начинает говорить: - Это неправда! Не правда! Ты очень красивый, у тебя замечательная фигура… - Перекошенная на один бок отсутствием руки. - И лицо мужественное, - он словно не слышит меня. - Половина которого похожа на подгоревший пирог. - Ты самый чуткий, отзывчивый, надежный, единственный! – почти выкрикивает он и замолкает, словно сам немало удивлен сказанным. Я просто не знаю, как реагировать на все происходящее. Конечно, разумом прекрасно понимаю, что это просто влияние течки, мальчишке сейчас любой альфа богом покажется, но в самой глубине сердца отчаянно хочется верить. Что для него я действительно такой, что останусь таким навсегда. От собственных мыслей вздрагиваю. Вот тебе, Рикардо, и безнадежное слово. Само за себя говорит – все, на что хочется надеяться – безнадежно. Достаточно просто посмотреть на себя в зеркало и трезво оценить свои перспективы в качестве супруга. Становится тоскливо, но я одергиваю себя – не сейчас. Очень скоро эта временная передышка закончится, я прекрасно знал, что возбуждение у омег в этот период идет как бы волнами, и после спада тут же следует резкий подъем. Вон, и мальчишка уже что-то почувствовал, ерзает, словно никак не может устроиться на стуле. Я встаю и неспешно отправляюсь к выходу с кухни. На пороге оборачиваюсь – Рэм провожает меня жадными глазами. - Мне долго тебя ждать, Лучик? Бегом в спальню. Если не успеешь раньше меня – накажу! Он словно расцветает улыбкой, подрывается с места. С грохотом опрокидывая стул, и в комнату мы вваливаемся уже одновременно, спотыкаемся о ковер и все, что я успеваю, обнять его, падая спиной на пол, оставляя его сверху, чтобы он не ударился. Упали удачно – на кровать – и я мысленно порадовался, что у меня маленькая квартирка, а не хоромы с полями для гольфа. Но вот что удивило – это инстинктивное желание защитить его, пусть даже и в ущерб себе. Нет, я, конечно, всегда был вежлив с омегами, но дальше обычной предупредительности это не заходило. Сейчас между мной и Рэмом происходило что-то другое, что-то неподдающееся объяснению с помощью логики. И чем больше времени я проводил рядом с ним, тем больше это странное чувство захватывало меня в плен. «А, может, ты, Рикардо, банально влюбился?» - спросил я себя и горько усмехнулся – только этого мне сейчас для полного коллапса и не хватает. У меня еще Николас на руках, о котором тоже не стоит забывать, потому что этот дурашка заключил с клубом контракт сроком на год. Выкупленные мной полгода проблемы не решают. Остается еще четыре месяца, на которые моих скромных доходов уже не хватит. И выхода из этой ситуации я пока не видел. Начал экономить, надеясь отложить сумму, достаточную еще хотя бы на один месяц. А толку? - О чем ты задумался? – жаркий шепот опалил мою щеку, не менее горячая ладонь проникла под полу расстегнутой рубашки, лаская тело, опускаясь все ниже, к застегнутому поясу джинсов. - Не важно, Лучик. Ласково целую припухшие от прилившей крови губы. У мальчишки приближается очередной пик, и я не собираюсь мучить ни его, ни себя. - Почему ты меня так называешь? – спрашивает это несносно любопытное создание. - Потому что до солнца еще не дорос, а вот Лучик из тебя просто замечательный. - А Артур называл тараканом. Сказал, из-за того, что рыжий. - Не о том думаешь, - укоряю я мальчишку и переворачиваюсь, подминая под себя послушное полуобнаженное тело. Он тихо стонет, дыхание его сбивается, и я ощущаю, как дрожь желания охватывает нас обоих. Кажется, следующие несколько часов нам будет не до философских размышлений… Рэм. Еще никогда мне не было одновременно так хорошо и так стыдно. Мне банально повезло, что я встретил Рикардо. Антуан говорил, что там, на небе, при рождении к каждому из нас приставляют невидимого помощника. Наверное, этот мой небесный покровитель очень-очень постарался. А иначе чем еще можно объяснить столько совпадений сразу: встречу в баре в мой день рождения, случайную попойку (потому что коньяк в таком жутком количестве для меня иначе и расценивать нельзя), то, что я оказался в гостях у самого замечательного альфы в этом городе, и что именно в это время началась течка, и что он решился быть рядом? Не правда ли – столько совпадений просто не может быть? Я просто тонул в новых ощущениях. Раньше из-за отсутствия партнера мне приходилось заглушать все химией, забивать таблетками. А сейчас я в полной мере осознал то, о чем когда-то, в другой жизни, твердил мне учитель профориентации - я просто был создан для этого, а мой альфа – для меня. В немногие часы отдыха в мою голову приходили странные мысли – уж не встретил ли я свою истинную пару? Но мне просто не с чем было сравнивать, ведь Рикардо, этот великолепный альфа, был у меня первым и единственным партнером. Было бы просто невероятно, если бы это оказалось правдой. Но как же мне этого хотелось! - Лучик, - донесся с кухни знакомый голос, - мне придется оставить тебя ненадолго. У нас кончилась еда. - Как? Совсем? Я поспешил на кухню и с удивлением обозрел практически пустой холодильник. - А что ты хочешь? Я как-то не рассчитывал на двух едоков и на три дня, - весело улыбнулся он. Мне снова стало неудобно. Я потопал в комнату, нашарил в кармане рубашки свои деньги и, вернувшись, протянул обувавшемуся в коридоре Рикардо. - Вот. Ты ведь и так прилично из-за меня потратился. Я ведь заглянул в пакет – там одних лекарств на двести монет, не меньше. Его глаза потеплели, он чуть заметно улыбнулся и взял протянутые деньги, словно огромную ценность. - Спасибо. Я кивнул. Это было правильно, по крайней мере, я так ощущал. Он ушел, а я расслабленно упал на измученную за эти три дня кровать, раскинув в стороны руки и ноги. Мне было лениво и хорошо, я чувствовал себя нужным, счастливым и, чем черт не шутит, может быть, даже любимым. Острые приступы желания не возвращались уже больше четырех часов, а это значило, что мое маленькое приключение, скорее всего, приближается к концу. Обязательно нужно как-то так поговорить с Рикардо, чтобы он согласился хоть немного пообщаться со мной и после, может, если он узнает меня лучше, из этого что-нибудь получится. Я точно был бы рад создать с ним семью. Он был правильный, надежный. Если бы я и вышел когда-то замуж, то только за такого человека. Размышления мои были прерваны телефонным звонком. Я честно выжидал, надеясь, что звонившему надоест, но трели все не умолкали, а хозяин квартиры не возвращался. Наконец, не выдержав, поднимаю трубку. - Алло? - Добрый день. А это квартира Рикардо? - Да. - А можно его к телефону? - Пока нельзя. Его дома нет, в магазин пошел за продуктами. - А вы… А передайте ему, что… Вы его партнер, да? В голосе спрашивающего было столько тоски, что я зачем-то решился его утешать. - Нет пока. Скорее, он мне просто помог в трудной ситуации. - Помог? Это он делать умеет. Он и мне – помог. Только вот неприятности у меня. Большие. Но его дома нет, видно, не судьба. Ладно, вы ему передайте, нет… Ничего не надо говорить… В трубке раздались гудки отбоя. Какой-то странный звонок… Почти тут же в замке скрежетнул ключ – вернулся Рикардо. - Ну, как ты тут? Заскучать не успел? - Нет. - Ты чего серьезный-то такой? – встревожился он. - Звонок был, телефонный. Плохой это звонок, - я серьезно посмотрел на вмиг подобравшегося альфу. Сейчас в нем и намека не было на улыбку. - Рассказывай! – почти приказ, но я понимаю его справедливость. Стараюсь максимально правдиво передать услышанное. - Так он и сказал, что помогать я умею? - Да. И что ты ему тоже помог. - А голос у него какой? - Обычный такой, мужской, наверное приятный, только печальный очень. - Так, понятно. Он метнулся в комнату и я увидел, как он надевает под куртку самую настоящую кобуру с черным, неприятно блеснувшим пистолетом. Потом на кожаный пояс были вдеты ножны с тесаком странной конструкции. Он уже совсем было собрался уходить, но, словно вспомнив о чем-то важном, замер и посмотрел на меня. - Так, Лучик, а с тобой-то что мне делать? Он нервно провел рукой по волосам, прикусывая нижнюю губу. - А с собой меня взять нельзя? Кажется, все уже закончилось. - С собой? – в его взгляде сомнение. - Я очень постараюсь не мешать, а, может, буду полезным. Все же, отучился весь первый курс. Кое-что уже умею, даже практику в больнице проходили. - Практику, говоришь, проходили? – он все еще в раздумьях. Я затаиваю дыхание и скрещиваю за спиной пальцы. Почему-то ужасно не хочется отпускать его одного, тем более, что он вооружился, значит, там может быть опасно. - Ладно, - наконец говорит Рикардо. – В большой комнате в секретере всякие лекарства. Быстро собери то, что может понадобиться для оказания первой помощи. У тебя две минуты. Время пошло. Я вспомнил про его «одну минуту» для Артура и компании, и кинулся исполнять приказ, понимая, что он это серьезно – не уложусь по времени – не возьмет с собой. Как ни странно, но времени мне хватило, потому что на практических занятиях набор для первой помощи просто вбивали в ленивые мозги студентов. Руки почти автоматически покидали все нужное в первый же подвернувшийся пакет. - Готово! - Обуйся, чудо, - улыбается он. – И все же пшикнись этим своим респирантом для отбивания запаха. От тебя все еще прилично фонит. Тихо ругаюсь, путаясь в шнурках, послушно обливаюсь привычной химией, и мы почти бегом, не дожидаясь лифта, спускаемся на улицу. Рикардо ловит машину и называет адрес, соглашается, не торгуясь. Но тут нам снова не везет – на одной из улиц мы попадаем в приличную пробку из-за аварии, перекрывшей полосу движения. Пока мы движемся с черепашьей скоростью, он сидит, словно на иголках. - Не нервничай, - я робко глажу его по руке. – Если мы не можем чего-то изменить, вот, как сейчас, то это бессмысленно. - Ты прав, Рэм, вот только я этой мудрости так и не смог обучиться. - Все равно, быстрее не получится. Это ведь почти другой конец города. - Знаю, - он смотрит на меня, словно сквозь прицел армейской винтовки, и я зябко ежусь. – Только чувствую каким-то необъяснимым образом, что мы уже опаздываем. Теперь почему-то начинаю нервничать и я тоже. С нетерпением смотрю на часы, на спидометр, замерший на отметке десять километров в час. Так, в напряженном молчании, проходят целых десять минут. Наконец, мы оставляем позади две сцепившиеся металлом машины, и резво набираем скорость. Еще через двадцать минут Рикардо нервно расплачивается и, не дожидаясь сдачи, выпрыгивает из машины напротив красивого двухэтажного дома. На украшенной изящной гравировкой табличке значится «Клуб Мирабэль». - Нам сюда? - Не зевай. Держись строго у меня за спиной на расстоянии шага. Ясно? - Да. Он не нажимает на звонок, достает из нагрудного кармана пластиковую карту с магнитной полосой и проводит по щели замка, уверенно толкает калитку. Видимо, тот, кто звонил, живет здесь. Но тогда я просто не понимаю, чем ему можем помочь мы с Рикардо. Впрочем, все становится еще более непонятным, когда внутри дома на первом этаже я вижу гостиничную стойку. Профессиональная улыбка администратора при виде нас с Рикардо тут же меркнет. - Мы… не ожидали вас сегодня… - удивленно лепечет он. - Где Николас? - Но я вижу, что вы сегодня с собственным партнером? – снова возвращает улыбку на лицо темноволосый бета. - Вас это не касается. Вы не ответили на мой вопрос. - Он… вышел. Сегодня у этого работника выходной, он отпросился в город. Резким движением Рикардо выхватывает из незастегнутой кобуры пистолет и направляет его в лоб администратору. - Руки на стойку! Номер комнаты! - Минус первый этаж… Там одно помещение… - шепчет бледный мужчина. Рикардо ребром ладони как-то хитро ударяет его по шее, и он безвольно падает на пол за стойку. - Ты убил его? - Нет, просто выключил на время. Инструкции помнишь? - Да. За спиной, в шаге от тебя. - Верно! Минуя лифт, мы направляемся к лестнице, ведущий в подвал дома. Меня трясет от страха. Кажется, я рано опечалился, что приключения подошли к концу. Нет, они просто стали чуточку другими…