Мое любимое Чудовище

Рикардо. - Значит, расследование почти закончено, раз прессе, с опозданием в пять дней, кинули информацию? - Верно, - кивнул генерал, задумчиво рассматривая на свет стакан с водой. – Ты хоть представляешь себе, кем был тот, кому не повезло встретиться с твоим ножом? - Естественно, нет. Я просто убил насильника, который чуть не пустил пулю в лоб моему омеге. Кстати, о работе – это предлог? - Нет, - генерал так и не решился отпить из заляпанной отпечатками пальцев посудины и отставил стакан на подоконник. – Мы открываем школу по подготовке бойцов спецподразделений. Думаю, что должность ее директора как раз для тебя. Ты знаешь, как сделать из них команду, ты сам прошел через все ступени. - И не напряжно для калеки, - усмехнулся я. - Опять? – нахмурился Никольс. - Всего лишь факты, - пожимаю плечами. - Факты это, сынок, другое. Это рыженький омега, который смотрит на тебя совершенно влюбленными глазами, и тот, второй. Вы, кажется, состояли в браке? Тебе следует разобраться, с кем из них ты намерен остаться, если, конечно, вообще намерен. Я злюсь, хотя и понимаю, что генерал прав. - Хорошо. Я подумаю. - И еще одно. Нужно какое-то время, чтобы прокрутить все твои документы. Оформить задним числом агентский договор и прочее. - Долго? - Около недели. Я прошу тебя на эту неделю выйти на свое нынешнее место работы. Генерал серьезен, а я начинаю кое-что понимать. - Будем ловить на живца? - Если ты не возражаешь. - Не вопрос. Надо, значит, надо. Но вот как сделать, чтобы все это не коснулось Николаса и Рэма? Ник и так настрадался, а Рэм – совсем еще ребенок. - Я заметил, - улыбнулся генерал. – Есть один способ, но тебе он не понравится, зато омег стопроцентно не тронут. Я внимательно слушаю, хотя, кажется, уже догадываюсь, о чем пойдет речь. - Придется на время отдалить их от себя, сделать вид, что ты больше не интересуешься ими обоими. - Это здорово их заденет, - с сомнением говорю я. - Зато не будет стоить кому-то из них жизни, а тебе не придется потом нести на плечах груз этой вины. Я молчу, и генерал понимает это по-своему. - Ну что ж, нет, так нет. Ты и так многим уже пожертвовал. Ты не обязан, Рикардо. - Не в этом дело. Я хочу попросить вас об ответном шаге. - Слушаю. - Когда все закончится, вы сами скажете им, чья это была идея, и ради чего все было затеяно. - По рукам! – генерал серьезен, и я склонен верить ему. Уж если старый лис предлагает поработать приманкой именно мне, значит, для этого есть серьезные основания. - Так кем, вы говорили, был этот урод? Никольс придвигается ко мне еще ближе и тихо вводит в курс дела. «А ведь мы действительно разворошили осиное гнездо!» - понимаю я. Что ж, тем интереснее будет охота! … Генерал ушел гораздо раньше, чем вернулся Рэм. Мальчишка был непривычно задумчив. - Что-то случилось? Он бледно улыбнулся и отрицательно качнул головой. - Нет. Просто навещал Ника. - И как он? Мне немного стыдно, потому что я до сих пор не смог его навестить. Только сейчас пришло в голову, что можно было просто написать парню записку с несколькими словами поддержки. Но теперь делать это было бы глупо. Все равно не сегодня, так завтра придется прощаться на время с обоими. - Николасу гораздо лучше. Только мне не очень нравятся его мысли о будущем, - поделился со мной Рэм. Мысленно я вздохнул – не к месту сейчас размышлять о будущем. Вот когда закончится операция, тогда и подумаем. - Хорошо, что он уже в порядке, - нейтрально ушел я от ответа, вызвав у Рэма удивленный взгляд. - А еще на обратном пути я забежал к лечащему врачу. Он сказал, что тебя завтра выписывают, потому что долечивание можно организовать дома. Правда, отличная новость? Новость действительно была хорошей, она и обрадовала и одновременно огорчила меня. Значит, распрощаться с Лучиком придется гораздо раньше, чем я рассчитывал. - Скажи, Рэм, а у вас лекции часто приезжие профессора читают? - Не так, чтобы часто, примерно раза два в месяц. Мальчишка смотрел на меня с недоумением – еще бы, он, видимо, ожидал совсем другой реакции на новость о выписке. Но сегодня моя голова была полностью занята другими мыслями. - Ага. И вопросы можно задавать? - Конечно, можно! А иначе, зачем профессор лекцию читает? Нужно, чтобы все понятно было. Да, все действительно связывалось в один узел. Как ни странно, но полубредовое предположение генерала о взаимосвязи борделя и известного университета вполне могло быть обоснованным. Но как же аккуратно избавиться от Лучика? Так, чтобы и ушел, и обиделся не сильно. Вот уж задача. - Кстати, если уж меня выписывают, значит, и тебе разрешено будет посещать занятия? – осторожно намекаю я. - Да. Представить сложно, сколько теперь придется нагонять, - печально вздыхает мальчишка. - Ничего. Ты справишься. - Но ведь долечивание подразумевает некоторые процедуры, прием лекарств по часам. Наверное, я лучше возьму академку, а потом продолжу, когда ты уже встанешь на ноги, - он заботливо поправил одеяло и улыбнулся. На душе становится совсем погано. Вот как ему все объяснить-то? Наверное, что-то такое отразилось у меня на лице, потому что Рэм вдруг поскучнел и тихо спросил: - Мне уйти? - Рэм, ты и я – мы взрослые люди, и должны понимать, что все в жизни имеет свой конец и свое начало. У тебя ведь уже все закончилось? Не так ли? В уголках глаз мальчишки блеснули слезы, которые он усиленно сморгнул. - Понимаешь? – я притронулся к его руке, но он ее тут же отдернул. - Угу, - мрачно буркнул он. - Рэм, ты очень хороший, красивый парень, рыженький такой, просто… - Таракан! – выкрикнул он высоким голосом и выбежал из палаты. - Черт! – я с силой ударил кулаком по прикроватной тумбочке, подпрыгнул и упал, жалобно звякнув, оставленный генералом стакан. – Да что же это за жизнь у меня такая, когда слово «надо» вместо «хочу»? Мне было плохо, так плохо, словно умер кто-то из очень дорогих мне людей. Обедать я не стал. Даже смотреть на еду было тошно. Незаметно наступил вечер. Лучик больше не пришел. Утром меня еще раз осмотрели, врач подписал нужные бумаги и выдал какие-то таблетки и предписания, как все это добро пить. - Ну, вот, дорогой пациент, можете быть свободны. Машина, чтобы доставить вас к дому, уже ожидает. Что-то вы нерадостный, голубчик? Что-нибудь тревожит? - Душа, доктор, душа, - тяжело вздохнул я. – Но это не по вашей части. Перед отъездом у меня осталось еще одно незавершенное дело. Собрав остатки воли, я отправился в палату к Николасу. Постучал. - Можно. Я открыл дверь - и тут же чуть было не выскочил обратно – они оба были там – и Ник, и Рэм. Увидев меня, Лучик сильно побледнел, но сбегать не стал, только встал и вежливо отошел к окну, повернувшись ко всем спиной. - Ну, здравствуй, Ник. Неплохо выглядишь, - разговаривать, ощущая молчаливое наблюдение Рэма, было очень сложно. - По сравнению с чем? – криво улыбнулся мой бывший супруг. - С последним разом, так точно! Меня вот уже выписывают – зашел попрощаться. - Хорошо, - Ник был очень серьезным и каким-то углубленным в себя. – Я рад, что ты уже здоров. - Вот, - я выложил на тумбочку пачку банкнот. – Это тебе на первое время, пока на работу не устроишься. - Кем? – криво усмехнулся Николас. - Да хоть дворником! – начал злиться я. – Или, может быть, мне тебе еще и работу найти? За все хорошее, что ты для меня сделал? Ник закрыл ладонями лицо, а Рэм, резко повернувшись ко мне, крикнул: - Прекрати! Слышишь! Немедленно извинись! Он, между прочим, в подвале тебе жизнь спас! А ты!.. - Пожалуй, я лучше пойду. Машина уже ждет. Тянет недавно зажившая рана, болит сердце и почему-то не хватает дыхания. Но мне достает сил на то, чтобы аккуратно прикрыть за собой дверь, спуститься во внутренний дворик и сесть в авто. - Адрес знаете? Это у меня такой голос, словно я уставший и больной старик? - Так точно, полковник. Машина с затонированными стеклами стрелой вылетает из ворот госпиталя, едет знакомыми улочками, шофер умело огибает пробки, и уже через полчаса я с наслаждением вытягиваюсь на знакомой и удобной кровати дома. Тут тихо, только слышно, как громко тикают часы на журнальном столике, да от кого-то из соседей доносится джаз. В спальне пахнет пылью, но если очень постараться и принюхаться, можно уловить идущий от простыней чуть ощутимый запах черемухи. Это все, что осталось от Рэма. Становится тоскливо и одиноко. Стоит ли моя работа вот такого, сжимающего болью сердца одиночества? Когда-то я считал, что защищать других, более слабых, охранять незыблемость государства – самая высшая истина, по сравнению с которой меркнет все остальное. Но с той поры прошло много времени и события, участником которых мне довелось стать, убедили в ином – высшая ценность – человеческая жизнь. Так почему я с упорством мухи, бьющейся головой о стекло снова выбираю долг, делая несчастными трех людей – Рэма, Ника и себя? Ответа так и не находится, мысли вяло перескакивают с одного на другое, не задерживаясь ни на чем. Сегодня пятница. В понедельник, как мы договорились с генералом, я выйду на работу. Хочется верить, что это займет меня, отвлечет от безрадостных мыслей. Правда, нужно еще как-то пережить выходные.