Мое любимое Чудовище

Николас. Мне повезло. Просто повезло, а как еще можно объяснить, что рядом оказался такой хороший, большого сердца человек, как Рэм? Я этого не заслуживал. Наверное, это не для меня, а для ребенка постарались там, Наверху. Божий дар? Вот о нем и заботятся. А обо мне зачем? Разве что такой божий человек, как Рэм, и протянет руку помощи. Сегодня, как и собирались, выбрались в город – коврик покупать. Благо, что Рикардо оставил достаточно денег. Рэм сказал, что даже если купим, то до его стипендии хватит, а там придумаем что-нибудь. Этот оптимизм меня просто убивал – почему он должен что-то для меня придумывать? Ладно. Буду жить сегодня, а там – посмотрим. Может, правда удастся найти работу? Я был готов на любую – мыть полы, посуду, улицы подметать – не важно. - Вот тут я видел кое-что, подходящее нам по цвету! – радостно улыбнулся Рэм. Лавочка была небольшой, но находилась на очень оживленной, многолюдной улице. Даже в помещении магазинчика на небольшом пятачке, свободном от скатанных в рулоны ковров, толкалось три человека. Какая-то женщина со своим солидным мужем выбирала овальный ковер, да еще один невзрачный молодой бета с интересом разглядывал образцы. Когда мы с Рэмом добавились к этой компании, в лавочке стало так же тесно, как в автобусе в часы пик. Впрочем, его это не смущало. Он ухватил за рукав свободного продавца и начал оживленно втолковывать про цвет, размер и состав. Очень скоро перед нами тоже расположились три образца. - Ну, Ник, какой тебе нравится? Я пожал плечами. Мне нравились все три. - Комната твоя, ты и выбирай. - А деньги – твои! Так что, выбор должен быть общим! - Вот этот, - я наобум ткнул пальцем в средний коврик, и Рэм радостно улыбнулся: - Мне тоже он больше нравится! Представляешь, какое совпадение? Я достал деньги и отсчитал нужное число банкнот. Радость моего нового друга была заразительной, и я даже не обиделся, когда молодой мужчина-покупатель, неловко споткнувшись, почти упал на меня. Приняв его путаные извинения, я вышел вслед за Рэмом. Этот день был замечателен отличной погодой. Может, такое обилие народа на улицах было вызвано еще и тем, что она совпала с выходным? - Как мы с тобой – поедем на автобусе, или пешком прогуляемся? – спросил юноша, взвалив на хрупкое плечо скатанный в рулон коврик. - С поклажей? Лучше автобусом. - А полезней пешком! Ладно! Вечером на прогулку выползем. У нас рядом с общагой чудесный парк. Я представил себе вечером в парке двух одиноких омег и еще раз поразился безбашенности моего соседа. Ладно, мне терять нечего, но хоть бы о себе подумал. Но вот и нужный нам автобус. В салоне было довольно свободных мест, видимо, многие предпочитали пройтись пешком. Мы уселись и подождали кондуктора, немного усталого бету, он не особенно торопился, вяло передвигаясь по салону. - С вас пять пятьдесят, - безразлично объявил он, добравшись, наконец, до нашего сидения. Поскольку все деньги были у меня, я полез в карман за кошельком и был неприятно удивлен его отсутствием. Странно, вроде бы точно – сюда клал. Лихорадочно проверив другие карманы, не обнаружил его и там. - Может, на сиденье выпал? – спросил догадавшийся о причине моих поисков Рэм. Но и на полу, и на сиденье бумажника не нашлось. - Рэм, кажется, я все наши деньги потерял, - севшим голосом сообщил я ему. - Молодые люди, бесплатно не возим. Выходите тогда на следующей! – строго предупредил кондуктор. Делать нечего – вышли. До общаги оставалась еще пара кварталов. - Вот, я же говорил, что ходить – полезно? Пройдемся! – бодро улыбнулся мне Рэм. - Ты что – не понял? Я потерял все деньги! - Не переживай. Тебе это вредно. Ну, случилось – и что? Ведь все живы? Вот и славно! Что-нибудь придумаем. Зато у нас теперь красиво будет. Коврик мы все же купили! Этот оптимистический идиотизм сейчас прилично раздражал. Обидно до слез! Я точно знал, что завтра нам с Рэмом уже нечем будет завтракать, потому что в холодильнике почти пусто. За продуктами мы собирались заглянуть сегодня после покупки злополучного половика. Что ж, я виноват – мне и исправлять. К сожалению, мне был известен только один способ получения денег. Вот только Рэму это точно не понравится. Значит, нужно сделать так, чтобы он мне не помешал. Ничего. Рано или поздно, он уснет. Второй комплект ключей мне уже выдали. Тихо ходить – умею. Так что, исправлю все сегодня же. Конечно, мне бы еще несколько деньков отлежаться для верности, но, видно, не судьба. Словно кто-то толкает меня к продолжению древнего заработка. Да и что уж темнить – ничего другого я все равно не умею. До вечера Рэм носился от одного друга к другому, пытаясь перехватить денег до стипендии. Потом, отчаявшись, сходил к родителю, но и там ему не повезло – они уехали на несколько дней к кому-то в гости. Вернулся он уже не таким улыбающимся, но виду все равно не подал. С энтузиазмом поужинал приготовленной мною яичницей и лег спать, сообщив, что все важные дела нужно решать утром. Не прошло и часа, как парень тихо засопел. Для верности я тихо окликнул спящего, но он не отреагировал. Значит, пора и мне. Еще с работы в борделе у меня осталась подходящая к случаю одежда – обтягивающие, словно вторая кожа, узкие брюки и прозрачная рубашка. Стараясь не шуметь, переоделся и выскользнул за дверь. Замок и петли были смазаны еще днем и провернулись бесшумно. Общага почти вся спала, и мне удалось выскользнуть из здания незамеченным. Портить Рэму репутацию я не собирался. До обычных для работы проституток улиц было далековато, и это было плохо - труднее найти клиентов. Но зато и конкуренции нет. Кажется, я, как и этот рыжий мальчишка, начинаю во всем искать что-то хорошее. От этого стало почему-то смешно. Справа темнел тот самый сквер, вечерняя прогулка в котором, слава Богу, не состоялась. Слева шла широкая улица с магазинами, открытыми в дневное время и автобусными остановками, ныне тоже уже опустевшими. Но это все же было лучше, чем ничего. По ней я и направился. Далеко уходить было бессмысленно, потому что или клиент все же найдет меня сам, или в эту ночь мне не повезет. Но то ли вид у меня был достаточно привлекательный, то ли те – Наверху – решили немного подсобить, но уже через полчаса рядом со мной тормознула спортивная красная машина. Такая тачка стоила недешево и на последние деньги не покупалась. Я даже удивился - что ее владелец забыл на этой улице - но все стало понятным, как только опустилось тонированное стекло. В салоне было трое ребят возрастом чуть старше Рэма. Похоже, студенты – сыновья богатых родителей. - Красивая попка, – лениво перекатывая во рту жвачку, сказал тот, что был за рулем. - Сколько? - Смотря, какое время и сколько будет вас. - А со всеми не надорвешься? – пьяно заржал один из парней на заднем сидении. - Если трое, то нормально, - уверил его я. - Артур! Давай снимем! Груповушку устроим, пока омежка ползать не начнет! Я усмехнулся про себя – ползал я только один раз – после той самой проклятой течки в борделе. Счет клиентам я тогда потерял после второго десятка. Но отлежаться мне дали только сутки – бизнес есть бизнес. А эти самоуверенные мальчишки даже не понимают, о чем говорят. - Да не вопрос, - лениво процедил водила. – Сколько за час? Условия ты слышал – нас будет трое, тр..ть будем, пока не надоест. Оплатим по времени. - Двести, - назвал я, скрещивая за спиной пальцы на удачу. - Хорошо. Садись в машину. У меня тут хата двухкомнатная недалеко. Там и зависнем. - Только до рассвета мне нужно освободиться, - ставлю условие и слышу в ответ: - До рассвета отпустим. Не ссы. И калечить не будем – на..й мне статья. Я сел назад, к тому, который так жаждал группового секса, и он тут же по-хозяйски сжал мне рукой пах. Я чуть выгнулся и профессионально облизнул губы кончиком языка. - Вау! Я так до хаты не дотерплю. Гони, Артурчик. - Пасть заткни и убери грабли. Я плачу, значит, буду первым. Машина с визгом стартанула с места, вжав нас в сидение. … Рэм. Среди ночи пришлось вставать. А всему виной слишком жаркая погода. Набегался вчера, воды нахлебался, вот теперь и тащил себя на ощупь к туалету. По дороге споткнулся о стоящие у входной двери домашние тапочки, которые отдал Нику. Странно… Почему это Ник – там, спит в кровати, а его тапочки здесь – у двери? Выгуливались на ночь, что ли? Быстренько справив нужду, прокрался на цыпочках к постели Ника. Вроде спит. Вот только одеяло почти до пола краем свесилось. Я только и хотел – поправить его, но ткань слишком свободно потянулась с кровати вслед за рукой. Уже не таясь, включил свет. Ника в комнате не было. Нужно ли говорить, что уснуть уже не получилось? Сидел у окна, ждал, нервничал, сам себе, напоминая сейчас слишком подозрительного родителя омеги-подростка. Он вернулся под утро, когда начало рассветно сереть небо. Только потому, что ждал, я услышал тихий щелчок замка, нырнул под одеяло, делая вид, что сплю. Ник даже в сумерках выглядел неважно - серое, осунувшееся лицо, хромающая походка. Когда он лег на кровать и тихо зашипел в подушку от явно неприятных ощущений, я не выдержал – включил ночник и подошел к его постели. - Доброе утро, Николас. Он лежал лицом вниз, стискивая в руках простынь и молчал. - Где ты был ночью? Впрочем, дай я сам догадаюсь - «работал»? Последнее слово я выделяю особым тоном, вкладывая в него свое отношение к такого рода заработку. Николас все еще хранит молчание. - Ты хоть подумал о том, что еще не все зажило, как следует? Ник, - я осторожно касаюсь его плеча, - ну, зачем? Из-за денег, да? Зря, мы бы справились. Я тихонько глажу его и чувствую, как под моей рукой расслабляются сведенные напряжением мышцы. - Как ты хоть? Он слишком резко поворачивается и тихо стонет от боли. - Сделать укол? Мне его очень жалко, хоть он и сам дурак. - Сделай, - тихо просит он. – Только я сперва в душ. К ванной он идет осторожно, все той же странной походкой. У моей разворошенной кровати останавливается и кладет на тумбочку пачку банкнот. - Пусть лучше у тебя будут. Я, как выяснилось, раззява. Пока в душе шумит вода, пересчитываю – ровно восемьсот. Вспоминаю его недавнюю арифметику, и меня бросает в холодный пот – это сколько же получается клиентов? Семь? Восемь? Нет, не может быть! По времени не получается – Ник отсутствовал не больше пяти часов. Но даже если по сто пятьдесят, все равно – минимум пятеро. Боже мой! Какой же он глупый, ведь только выписался, ведь швов сколько наложили! Из душа Ник выходит уже без одежды, только с обмотанным вокруг бедер полотенцем. Я бросаюсь к нему навстречу и подставляю плечо. - Опирайся на меня, - предлагаю, с трудом сдерживая слезы. Кое-как доползаем, укладываю я его очень осторожно. - Сначала укол, - просит он. – У тебя ведь есть обезболивающее? - Конечно. Привычные действия немного успокаивают. Пока набираю в шприц содержимое ампулы, просчитываю дальнейшие действия. Сначала помощь, а головомойку ему я успею устроить и потом, когда этот герой отоспится. Откидываю полотенце – вроде ничего жуткого. По крайней мере, сравнивая с прошлым разом – точно все хорошо. Делаю укол, вводя лекарство медленно – этот состав немного болезненный, зато очень быстро действует. Но Ник даже не дернулся, словно и не почувствовал. Пока препарат рассасывается, достаю из холодильника нужные мази и гель. Делаю ватные тампоны, вымачивая их в содержимом. - Ник, я сейчас буду внутрь лекарства вводить. Лучше сразу скажи – разрывы есть? - А черт его знает, - тихо отвечает он. – Больно было, но терпимо. - Кровь была? - Немного. - Значит, есть. Знаешь, очень хочется надрать тебе задницу, но… - я смущенно замолкаю, понимая, что только что сказал, а Ник тихо смеется. - Успокойся, без тебя уже справились! - Дурак! - Ну и ладно, зато деньги есть. Но тут я начинаю вводить тампоны, и ему становится не до шуток. - А ты садист, - выдыхает он через несколько минут сдавленных ругательств. – Вот скажи – обязательно было так глубоко засовывать? - Ты меня еще поучи, а то профессора не справляются, - ругаюсь я, радуясь, что никто не видит моих дрожащих рук. – Сам виноват – спать нужно было ночами-то. - Не надо, Рэм, - тихо просит он. - Ладно. Только дай слово, что этого больше никогда не повторится. Николас долго молчит, я не тороплю, жду терпеливо. - Я невыполнимых обещаний не даю, - говорит наконец он. - Я перестану считать тебя другом, Ник. Потому что не смогу дружить с человеком, который сам себя не уважает. Он поворачивается лицом ко мне и смотрит удивленно. - А ты считаешь, тут еще есть, что уважать? - Да. Я так считаю! Ник вздыхает и говорит тихо и твердо: - Хорошо. Я обещаю – это больше не повторится!