Мое любимое Чудовище

Рэм. - Ник, вставай! Хватит дрыхнуть. Я нам с тобой работу нашел! Куча одеял на кровати зашевелилась и из-под них показалась взлохмаченная голова Ника. Он сонно потер рукой глаза и зевнул. - Ты что? Действительно спал? Но уже двенадцать часов дня. А у меня два часа перерыва между лекциями. Я успел найти нам работу и сбегал за обедом. Вот – это из местной столовой, не очень вкусно, но есть можно. Ник! Да просыпайся уже! - Я не сплю, - зевнул он, выпутываясь из одеял весь. – А почему у тебя лекции в субботу? Разве это не выходной день? - Ну, у нас выходные плавающие. У меня, например, воскресенье и вторник. А по субботам две лекции – сдвоенными парами. Одна, кстати, уже прошла, пока ты дрых. Ешь давай. Тебе для двоих надо. При этих словах Николас скривился так, словно я ему лимон предложил. Он упорно не хотел ничего слышать о ребенке и в штыки встречал любое о том напоминание. Впрочем, от куска курицы с остывшим пюре отказываться не стал. - Понимаешь, Рэм, я вообще-то столько не сплю. Просто вчера ведь толком отдохнуть не вышло. Вот сегодня и отсыпаюсь. А что за работа? Пока он ел, тщательно обгрызая куриную косточку, не оставляя на ней даже хряща, я объяснял, очень надеясь, что Нику понравится эта идея. - Работа, конечно, не престижная – уборщик по общаге уволился на днях, а второй без смены работать не может. Зарплата небольшая, но на сотню больше моей стипендии. При экономии нам с тобой на двоих хватит. - И какая у тебя стипендия? – спросил Ник о главном. Собственно, это было второе тонкое место плана. Потому что платили ничтожно мало, зато можно было мыть полы в любое удобное для тебя время. - Четыреста, - усиленно улыбался я. - Понятно. Значит, платят пятьсот. Итого – девятьсот. Рэм, как, скажи на милость, ты собираешься прожить на это вдвоем месяц? - Ну, можно попросить о помощи Антуана, - нехотя сообщил я. - Ага. Насколько я знаю, он сейчас, как и я? Киваю. - Исключено. - А работа? – тихо спрашиваю я. - А что работа? Нормально. Полы помоем. Надеюсь, ты мне покажешь, как тут надо? - Да как везде, - выдыхаю с облегчением. - Тогда справимся. Ник неожиданно тепло мне улыбается. - Ты что, думал, что я откажусь? - Думал, - приходится признаваться. - Ну и дурак. Да если бы у меня в свое время хоть такая работа была и хоть койка в общей комнате… Он не договаривает, усиленно кроша остатки хлеба. - Ладно. Когда приступим? - Можно сразу после моей лекции. Ник согласно кивает, но тут к нам стучат, и я иду открывать. За дверью мой сокурсник. - Рэм, всем просили передать, что второй пары не будет. Преподаватель заболел. Он с любопытством заглядывает в комнату, пытаясь рассмотреть моего соседа по комнате, и меня это почему-то раздражает. Я культурно оттесняю его в сторону и закрываю дверь перед излишне любопытным коллегой. - Пялиться он мне тут будет… - недовольно ворчу себе под нос. - Да ладно тебе, - примирительно говорит Ник, - вот посмотришь, как все будут глаза ломать, когда мы на четвереньках с тряпками по полу будем ползать. Я только недовольно хмурюсь. Посмотрим! … Ник был прав. Посмотреть, казалось, приходила вся общага. Хорошо хоть не сразу, а по очереди. Вот всем зачем-то срочно понадобилась то соль, то конспекты, то иголка с нитками. А сами-то – чуть шеи не сворачивают мимо проходя. Я злился, но упрямо тер полы, делая вид, что вся эта суета нисколько меня не трогает. А вот Ника, казалось, все это действительно не задевало. Ему я поручил работать шваброй, считая, что промывать плинтуса, ползая на четвереньках после вчерашней ночи для него не лучший способ упражнений. Я оттирал непокорное пятно на линолеуме, когда совсем рядом с моей рукой вдруг упал на пол смачный плевок. Я в гневе поднял голову, чтобы посмотреть в глаза неудачному шутнику и сердце тревожно сжалось в груди: сверху вниз смотрел на меня Артур. Смотрел и мерзко улыбался. - Ну, три, малыш. Что остановился-то? Я решил, что лучшим вариантом будет не обращать на него внимания. Вытер плевок, прополоскав затем тряпку в ведре. Но не успел перейти к следующему участку работы, как еще один плевок занял место первого. Похоже, Артур был настроен серьезно. Что ж – я тоже! Снова вытираю, снова – плевок. Да что у него – слюна нескончаемая, как у верблюда?! Я уже с раздражением вытираю пол. Вода в ведре кажется отвратительной на вид, даже руками туда лезть мерзко. Но он повторяет все снова. И тут у меня над головой раздается спокойный и уверенный голос Ника. - Рэм, смени меня, а то я шваброй, кажется, спину потянул. - Где? Как болит? – тут же вскакиваю я на ноги. - Я тебе потом расскажу, хорошо, - чуть заметно улыбается он, вручая мне древко швабры, и занимает мое место. Артур снова плюет, но уже без былого интереса. Ник спокойно убирает и выжидательно смотрит на него снизу вверх. - Ну, что прекратил-то? В горле пересохло? Но Артур с каким-то удивлением и интересом всматривается в его лицо, а потом вдруг цепко ухватывает за подбородок. - Ай да встреча! Вот уж не ожидал, что в общаге теперь полы проститутки моют! Альфа гадко улыбается, а Ник бледнеет так заметно, что это трудно списать просто на недосып. - Ребята, только гляньте – я нашел нашу вчерашнюю шлюшку. Что ж ты, красавчик, полы-то драишь? Зачем тебе эти копейки? Сколько за это платят? А хочешь, прямо сейчас заработать пару сотен? Пойдем в ближайший мужской сортир – отсосешь мне и ребятам – и деньги твои. Всего работы – минут на двадцать. Да у тебя очередь стоять будет! При таких-то талантах! Николас молчит, сжав побелевшие губы. Но тут мое терпение лопнуло, словно мыльный пузырь. Не думая о последствиях, я схватил швабру за свободный конец и со всей дури шарахнул Артура поперек спины. Древко с хрупом переломилось, а альфа взвыл дурным голосом, белки глаз у него налились кровью. - Бежим! – Ник вскочил, словно распрямившаяся пружина, схватил меня за руку и помчался вниз, к выходу из здания. Следом за нами раздавался топот тяжелых сапог. - Куда? – крикнул на бегу я. - Без разницы, главное оторваться! – коротко бросил он. Мы неслись изо всех сил, и вскоре удалось оторваться на несколько десятков шагов, свернуть в проходной двор, нырнуть в следующий, затем Ник юркнул в приоткрытую дверь какого-то подъезда, дернул меня за собой и придвинул стоявший неподалеку ящик, наполовину наполненный песком. - Тихо! – шепнул он, прижимаясь к стене и для верности зажимая мне рот рукой. Но я был так напуган, что в подобных указаниях не нуждался. Прижимаясь мокрой спиной к холодной подъездной стене, только и мог, что молиться богу, чтобы нас не нашли. Шаги за дверью приблизились, кто-то дернул за ручку и крикнул: - Тут заперто! И они убежали дальше. Я без сил сполз по стене, спрятав в ладони лицо. Теперь точно придется менять ВУЗ. Артур этого не простит. - Рэм, спасибо, - теплая ладонь Ника погладила меня по плечам. Он тяжело вздохнул. - Не надо было связываться со мной. Я тебе одни неприятности приношу. - Это не ты, Ник, - устало улыбнулся я. – Это жизнь такая и чертовы стереотипы. Но мы с тобой обязательно прорвемся. Просто будет чуть больше работы. Как ты думаешь, уже можно выбираться? - Можно, - вздохнул он. – Вот только нужно подумать, где мы переночуем. Боюсь, что спать в твоей комнате будет слишком глупо. Там он будет нас ждать в первую очередь. - Ничего! – оптимистично улыбнулся я. – Что-нибудь придумаем! … Вечером того же дня у меня состоялся неприятный разговор с ректором. Убеленный сединами, уважаемый профессор неторопливо мерил шагами кабинет. Наконец он остановился напротив меня, глянул цепко и остро, словно иглой уколол, и сказал, старательно взвешивая слова: - Мне доложили о ваших успехах в обучении, я даже запросил не только личное дело, но и отзывы от некоторых ваших преподавателей. Все они положительные. - Спасибо, - вежливо благодарю, чувствуя, как от волнения бешено стучит в груди сердце. - Многие отмечают вашу отзывчивость, Рэм, что совсем неплохо для выбранной профессии, - он делает вескую паузу, кажущуюся мне вечностью. – Но вот в жизни это случается очень мешает. Что за молодой человек проживает с вами в одной комнате? - Это Николас. Видите ли, ректор, он попал в сложную полосу жизни, ему больше негде искать помощи, вот я и решил хоть немного ему помочь. - Похвально, похвально, - говорит он с таким похоронным выражением на лице, что я начинаю сомневаться – не перепутал ли он слова. – Но противозаконно. Проживать в общежитии могут только студенты нашего университета. Разве вам не известно об этом? - Известно, ректор, - соглашаюсь я вынужденно. - Кроме того, - продолжает он. – Как мне сообщил другой студент, и его слова подтвердили еще несколько учеников, этот человек является омегой легкого поведения. Вы знали об этом? Он строго смотрит на меня поверх очков. - Скажите, уважаемый, а имя этого честного студента, так стремящегося к соблюдению правил, случайно не Артур? - Допустим, - соглашается ректор. - А вам не приходило в голову, откуда этому честнейшему студенту известно, чем раньше занимался Ник? Я специально выделяю голосом слово «раньше». Ректор не идиот и прекрасно все поймет. - Это не имеет значения. - Вот значит как! – восхищаюсь я. – Значит, Артуру по борделям шляться можно, а оступившемуся омеге помочь нельзя? Давайте гуманно выставим беременного на улицу? - Выбирайте выражения! – повышает голос ректор. – Так этот… еще и ожидает ребенка? И вы притащили его в наше общежитие? Какой позор! - Знаете, ректор! – мой голос звенит от гнева. – Если вы считаете помощь нуждающемуся в ней позором, то мне нечего делать в вашем ВУЗе. Я забираю документы! - В середине учебного года? Не делайте глупостей, Рэм. Вы сломаете себе судьбу из-за какого-то постороннего омеги. На вашем месте я бы не стал принимать скоропалительных решений. - Слава Богу, каждый из нас на своем месте! Ник может остаться? - Нет! - Всего хорошего! Меня трясло, даже губы дрожали от обиды и гнева. А ведь я искренне считал, что у нас в стране равноправие. И вот – убедитесь – и близко этого нет! - Они все готовы травить его только потому, что он омега, а, значит, годен только для постельных утех! – прошептал я неверяще. Но факты – упорная вещь. В учебной части предприняли еще одну попытку отговорить меня, и снова в ход пошли уже знакомые аргументы. Казалось, что они заучили их и теперь хором повторяют, чтобы и я запомнил, как следует и как не следует поступать. Но документы я все-таки забрал. Ничего – это не единственный университет, в котором есть медицинская кафедра. Поступил в один – поступлю и в другой. Но продавать себя ради карьеры, изменять тому, что я считаю правильным – не буду! Хуже было другое – в течение суток нам с Ником нужно было съехать из общежития. Вот только куда? Денег на съемную квартиру у нас нет. Тех, что принес Ник, не хватит. Да еще Антуан с супругом куда-то укатил! Впрочем, пока я не подал документы в другой ВУЗ, иного варианта не остается – нужно звонить Антуану и просить принять нас с Ником обоих. Представлять разговор с отчимом даже не хотелось. Он вроде и голоса никогда не повышал, но так говорил, что было легко почувствовать себя какашкой под плинтусом. Впрочем, ему придется меня выслушать и попытаться понять. Главное сейчас – как сообщить обо всем Нику? Но, как оказалось, добрые люди уже сделали все за меня. Когда я вошел в недолго бывшую нашей комнату, Николас уже аккуратно паковал немногочисленные вещи в сумку. Смотреть на меня он избегал. - Я перевожусь в другой ВУЗ, - стараясь, чтобы мой голос звучал оптимистично, сообщаю ему. В ответ напряженное молчание. - Думаю, сегодня позвоню Антуану, узнаю, может, он кому ключи оставлял, чтобы цветы поливали? Тогда возьмем ключи и переедем к нам. Начинаю помогать Нику, складывая одежду и подавая ему. Внезапно он, помедлив, откладывает мою футболку в сторону. Не отрываясь от сумки, тихо говорит: - Спасибо Рэм. Это была сильная попытка, и она слишком дорого тебе обошлась. Злоупотреблять твоими возможностями больше не буду. Дальше наши пути расходятся. - Вот еще! Да что ты там себе напридумывал? Или доброхоты гадостей наговорили? - Все нормально, Рэм. Просто так правильно – каждому свое. - Да тебе же идти некуда! - Ну, в некоторых вопросах я считай профи. Без работы не останусь. - Не смей! Слышишь? Даже думать не смей! Ты же мне обещал! Я хватаю его за плечо, заставляю повернуться ко мне. - Хорошо, - он смотрит спокойно и как-то обреченно. – Я забираю назад свое обещание. - А как же малыш? Думаешь, сможешь заниматься этим с ним? - Чем «этим»? – иронично улыбается он. – Ну же, Рэм, смелее – не стесняйся называть все своими именами. - Хорошо! – принимаю я вызов. – Проституция и ребенок – несовместимы! - А не будет никакого ребенка, Рэм. Не будет. Всего пятнадцать клиентов – и у меня будут деньги на прерывание. Если само не прервется. - Сколько? – сквозь зубы цежу я вопрос. - Что сколько? - Какой срок? - Месяца три-четыре, где-то так. - Нельзя уже, ты хоть это понимаешь? Нельзя прерывать! - Не волнуйся. Есть места, где за деньги все можно. У меня просто нет слов. Он ведь это все не серьезно? - Ты не такой, - тихо почти прошу я. - А какой, Рэм? Это ты – целеустремленный, честный и чистый. А я – другой. Вот и вся правда. Я пытаюсь лихорадочно найти хоть один повод, одну только зацепку, чтобы остановить его. Кажется, что это очень важно – вот именно сейчас никуда его не отпустить. Просить, стыдить – бессмысленно. Он уже что-то там для себя решил, уперся. Но вот, кажется, та самая мысль. - Хорошо, Ник. Да, ты другой. А я – вот такой. И я себе не прощу, если этот малыш не родится. Я прошу тебя родить его для меня. В обмен – крыша над головой, еда. Это, правда, все, что я могу предложить. Денег, извини, пока нет. Если появятся – отдам до копейки. Я начал работать над двумя проектами. Может, получится, тогда возьму пару премий. Ну, соглашайся! Тебе не придется вредить своему здоровью, не придется несколько месяцев заниматься… проституцией. Ник долго молчит, нервно кусая губы. Потом тихо спрашивает: - Это ты из-за меня? - Это я из-за себя. Я же объяснил. - Я тебе не верю, - почти шепчет он. - Знаешь, Ник, а мне все равно, - равнодушно пожимаю плечами. Он тяжело вздыхает. - Хорошо. Если уж тебе действительно не безразличен этот ребенок. - Вот и славно! – с облегчением вздыхаю я. До последнего не верилось, что у меня получится.