Мое любимое Чудовище

Рикардо. Сегодня я поговорил с психологом. Он сказал, что ожидать быстрого прогресса не стоит, потому что психика человека очень тонкий инструмент. Бла-бла-бла… Моей психике тоже досталось немало, но я как-то справился без посторонней помощи. Но, конечно, все мы разные, и требовать того же от Рэма я не собирался. Тем более что он в эти дни ходил, словно в воду опущенный – очень уж сильно подействовал на него вид Николаса. Он считает, что его нужно от кого-то спасать, а по-моему, если моего бывшего и нужно спасать, то только от себя самого. Влипать в неприятности – похоже, его хобби. Я не буду вмешиваться. Все равно то, что у него есть сейчас, всяко лучше, чем бордель. Мне показалось, что сам Ник тоже так думает. Так что лучше я займусь делами моего Лучика. Что там было в моем плане под цифрой два? Сообщив Рэму, что мне нужно отлучиться по службе, отправляюсь в университет. Я все еще числюсь тут на службе, поэтому охранник только кивает, как старому знакомому. - Ректор у себя? - Не уезжал. Но в каком кабинете – черт его знает. Уже легче. Хоть ВУЗ и не маленький, но в нем конечное число помещений, а значит, рано или поздно я его отыщу. Для начала все же заглядываю к нему самому. Секретарши нет на месте, что уже странно, но дверь в кабинет ректора открыта, и я заглядываю – он, как ни странно, на месте – стоит вполоборота ко мне, в руках рюмочка с коньяком, которую он лихо опрокидывает внутрь. - Можно? – обозначаю свое присутствие. Ректор от неожиданности давится, кашляет, пряча за спиной свидетельство употребления спиртного в рабочее время, но, заметив меня, расслабляется. - А, это вы, Рикардо. Напугали. У нас тут новые веяния – борьба за здоровый образ жизни, - скривившись, с отвращением сообщил он, поставив пустую рюмку на полку и прикрыв ее книгами. – Если вы с заявлением на увольнение, то идите лучше сразу в кадры. Как вы догадываетесь, по вашему поводу мне уже позвонили, так что возражать я не собираюсь. - Не совсем. Я по вопросу своего супруга – Рэма Солейно. - А в чем проблема? Документы он забрал сам, ушел со скандалом. Его не устроили внутренние правила ВУЗа. - Знаю. Я думаю, что это было необдуманным решением, и прошу Вас восстановить его. С ректором разговор затянулся. Он приводил аргументы против, я – за, пока он не вызвал куратора Рэма, пожилого седого профессора. Только услышав мою просьбу, тот вцепился в нас с ректором с удивительной для его возраста энергией. В результате еще через полчаса ректор отдал распоряжение восстановить студента на факультете, а я получил строгий наказ – вернуть мальчику мозг на место, ибо он – талант - и обязан учиться. Вот с последним могут возникнуть трудности. Рэм временами бывает очень упрямым. Сейчас он был твердо убежден, что больше не имеет права быть врачом. Себя извел, меня достал. Ничего! Воля профессора – закон. В крайнем случае, натравлю седовласого фурия на своего рыжего упрямца. А сейчас вместе с Лучиком хочу кое-кого навестить. Должок за ними, ой, какой нехороший должок. - Рэм, солнышко, ты не хочешь прогуляться? Он вышел мне навстречу с какой-то книжкой в руках. - Ты сегодня быстро вернулся! Конечно, хочу! А куда пойдем? - Кто обещал мне помочь с выбором ковра? - Ой, как некрасиво – я совсем забыл! Конечно, помогу. Это не очень далеко отсюда. … Магазинчик действительно был рядом. Уже на подходе, метров за двадцать, я объяснил Рэму дислокацию. - Давай так – ты сейчас сам все выберешь и оплатишь. Вкус у тебя замечательный. А я тебя вон в том кафе подожду. Очень уж у меня глаза на пыль реагируют. - Ой, а вдруг тебе не понравится? – расстроился он. - Мне понравится. Давай! Я вручил ему кошелек с тысячей, разбитой по сотням, и направился в кафе. Оттуда посмотрел, как Рэм вошел в лавку. Витрина была уставлена скатанными в рулон образцами товара, и потому я перешел улицу, остановился перед ней, делая вид, что рассматриваю образцы. По моим расчетам вор работал в паре с хозяином лавчонки, а это значит, что красть будут уже после покупки. И точно, как только Лучик определился и оплатил ковер, практически на выходе, в дверях на него налетел невзрачный тип, он рассыпался в извинениях, помог поднять упавшую покупку и… тоненько, по-бабьи заскулил, когда моя рука сомкнулась на его запястье. - Что происходит, уважаемый?! – с недовольным видом бросился к нам хозяин магазина. - Стой, где стоял! – рявкнул я. – Военная полиция! Хозяин испуганно замер на месте, как вынутая на берег рыбина, закрывая и открывая рот, но не произнося ни звука. - Контрольная закупка. Выворачивай карманы, дружок. - На каком основании?! – слишком громко возмутился он. – Я только что вошел в магазин. При чем тут я и какая-то закупка?! - Карманы! Сжимаю запястье еще сильнее, пока карманник не бледнеет и не начинает опустошать многочисленные карманы. Кошельков находится аж три. Один из них – мой. - Ой! Это же наши деньги! – с удивлением восклицает Рэм, а пойманный с поличным жулик зло прищуривается. - Это мои деньги. Просто кошелек похожий. - И конечно, моя визитка во внутреннем кармане оказалась в нем совершенно случайно? – уточняю я. Но тут снова оживает хозяин магазина. - Послушайте, давайте как-нибудь решим все мирно. Это мой единственный племянник. Ну, сбился мальчик с пути, с кем не бывает? Давайте простим на первый раз. А этот ковер будет вашей компенсацией за неприятности. - Мелко плаваешь! – зло усмехаюсь в ответ. Конечно, пришить ему пособничество вряд ли получится – не достаточно доказательств. Но у меня есть план, как прекратить воровство в этой лавке. - Значит так! Я человек добрый. Ковер, как компенсация – принимается. Но я буду время от времени присылать сюда своего покупателя. У военной полиции много, очень много помещений без ковров. Может, ежемесячно. Может, раз в три месяца. Как видишь, мои покупатели могут быть совсем не похожими на военных. И если хоть раз кто-нибудь из них сообщит мне о потере денег… Я сделал многозначительную, наполненную угрозой паузу. Хозяин побледнел, племянник заметно приуныл. Я отпустил его руку, отвесив напоследок внушительного пинка под зад. Конечно, руки бы ему пообрывать, но Рэм у меня и так мальчик впечатлительный. Испугается еще. - Деньги за ковер! Не возражая, с вежливой улыбкой, торговец протянул мне обратно триста двадцать монет. - Имейте в виду! Я беру вас на заметку! Еще раз окидываю обоих тяжелым взглядом и покидаю душное помещение, первым выпуская на улицу Рэма. Ковер несу сам – еще чего не хватало – такие тяжести Лучику таскать. - Значит, нет у тебя никакой аллергии на пыль, - догадливо говорит он. – А почему ты мне не сказал? - Ты начал бы суетиться и мог все испортить. Это было не опасно – они не причинили бы тебе ни малейшего вреда. Там, где живут – не гадят. - Воровство – это тоже гадко! – убежденно сказал Рэм. - Для них это бизнес, Лучик. Им все равно, что у кого-то из-за этого горе. - Значит, Ник тогда деньги не потерял. - Нет. Я сразу эту схему просек, как только ты мне рассказал. Старо, как мир, но до сих пор работает. - Думаешь, они больше не будут? - Побоятся. Потом, может, снова попробуют. Но не скоро. - А Ник из-за них… - тихо с обидой шепчет Рэм. - Что Ник? – просто так, чтобы поддержать разговор, спрашиваю я, и он рассказывает. Чувствую, как начинаю злиться. Нет, мой бывший просто невыносим! И тут успел влипнуть в неприятности. Хорошо хоть Рэм не пострадал. - Не беспокойся, Артур, как мне рассказали, за свои заслуги сполна получил. - Это как? – у Лучика глаза загораются от интереса. Видимо, этот тип и его успел прилично достать. Вот только, я не уверен, что сейчас посвящать его в подробности хорошая идея. Я ужасно зол на свой несдержанный язык, думаю, как можно уйти от ответа, но тут раздается благословенный звонок телефона. Кто-то хочет услышать Рэма. - О! Ник, привет! – радостно восклицает он, но по мере разговора лицо его мрачнеет. - Какая больница? Ага! А палата? Мы сейчас, только ковер домой закинем! Он дает отбой и умоляюще смотрит на меня. - Николас в больнице. Что-то с ребенком, а он их объяснения не понимает и ужасно волнуется. Давай его навестим? - А ты, конечно, в этих терминах разбираешься? – ворчу я, но понимаю, что в больницу мы все-таки поедем. Вместе. Одного я его никуда, кроме занятий, не пущу. Забрасываем домой ковер и вызываем такси, потому что Рэм себе места не находит – волнуется. Да, хороший из него получится врач – небезразличный. Денег не жалко – все равно ковер получился бесплатным. И уже довольно скоро мы около надоевшего до зубовного скрежета здания. Ненавижу больницы – за особый запах, за отвратительную, обезличенную функциональность, за нездоровый пофигизм, когда морг находится на территории и все больные почему-то непременно знают, где он. Наверное, я просто провел в них слишком много времени. Да, похоже, посещать супруга на работе – не мое! Николас в палате интенсивной терапии. Рэма к нему пускают, а меня просят подождать – больше одного посетителя не положено. Впрочем, я особо не рвусь. Мне главное, чтобы успокоился и не нервничал Лучик. Вот только, почему-то отчаянно и тревожно ворочается внутри то самое чувство, которое у меня предвещает большие неприятности. Непонятно только, с чего бы это? В больничном коридоре тихо и пустынно, нет военный действий, нет рядом ненормальных маньяков, мечтающих за что-то отомстить, а ощущение большой задницы есть. Хочется закурить. Обычно я этим не балуюсь, только когда очень нервничаю, пытаюсь вот так отвлечься сигаретой. Глупая и вредная привычка. Придется от нее избавляться, ведь когда у нас с Рэмом будут дети, им это не пойдет на пользу. В какой-то газете я прочел, что курящий человек после того, как покурил, еще десять минут выдыхает из легких очень вредные и опасные, особенно для детей и ожидающих ребенка, вещества. Ради Лучика брошу. Вот прямо сейчас и начну – не пойду вниз курить. Решение принято – дороги назад нет. Рэм пропадает в палате почти час. Он там не один, а вместе с врачом. Наверное, нашли друг друга. Но вот выходит мой мальчик совершенно успокоенным. - Ничего страшного! – тут же сообщает мне он, словно это я волнующийся о здоровье Ника будущий папаша малыша. – Главное, все вовремя успели. Мы тут с коллегой посовещались и выработали стратегию лечения. - Ты сперва образование получи, коллега, - ворчу я. Рэм вздыхает. - Ты же знаешь, я ушел из универа, забрал документы. - На, держи, - я небрежно протягиваю ему приказ о восстановлении на факультете. Он быстро пробегает его глазами и с воплем радости виснет у меня на шее. - Рик, миленький! Как тебе удалось?! А все оказалось удивительно просто, даже вредоносного профессора не пришлось подключать. Мне кажется, или Рэм только и ждал, что кто-то умный и сильный просто примет решение на себя? Хм, а быстро рыжик приспособился! Против моей воли лицо расплывается в широкую довольную улыбку. Ведь это так приятно – быть кому-то нужным.