Мое любимое Чудовище

Николас. Пиццу я все же доделал. Пусть Фрэду будет приятно. Не хочется, чтобы на память обо мне у него остались только неприятности. Решение было принято, и пусть оно перечеркнет всю мою жизнь, что ж, зато я больше никому не причиню неприятностей. Так будет лучше, правильнее и честнее. Сначала я хотел оставить для Фрэда записку, и даже сел что-то излагать на бумаге, но потом понял, что получается полная ерунда, слишком пафосно. На всякий случай, уходя, выбросил весь этот романтический бред в мусоропровод. Двери закрывались простым защелкиванием замка, что очень порадовало – новых ключей у меня не было, и хотя я понимал, что в таких домах обычно не воруют, но оставлять открытой квартиру казалось неправильным. Повезло и внизу – охранник был занят разговором по мобильнику и не обратил на меня внимания. Вымогатель позвонил снова, как и обещал. Я ждал этого звонка. Толком не дав ему говорить, выдвинул свое предложение: - У Фрэда нет этих денег. Да, я знаю! Но вы правы – имя порядочной семьи стоит дорого. У меня есть к вам встречное предложение – вы уничтожаете записи и нигде не публикуете их в обмен на мою свободу. Не перебивайте! Она прилично стоит, думаю, о закрытых рабских аукционах вы прекрасно знаете, коли уж имеете видеозаписи из борделя. Вы выставите меня, получите свои деньги. Но при условии – когда родится ребенок, если родится, его подбросят под дверь моего мужа с сопроводительным письмом о том, что это за дитя. Это единственное условие. Больше – никаких ограничений. Он колебался недолго. Это было очень весомое предложение. В свое время я слышал об этих торгах, и мне даже называли суммы, за которые очень богатые люди готовы были приобретать рабов. Конечно, я не ребенок и не женщина, но хорошо обученный, с красивой внешностью постельный раб ценился очень высоко. Вымогатель не терял ничего. А я снимал все проблемы одним только договором. Встреча была назначена в парке. Там было довольно укромных уголков. Хорошо, что почти все деньги, что давал мне Фрэд перед больницей, остались целы. Я вышел на соседнюю улицу и там взял такси. Пользоваться душным и вечно переполненным общественным транспортом не хотелось. Водитель всю дорогу разглядывал меня в зеркало, а заметив, что я вижу его интерес, подмигнул. - К любовнику? – весело спросил он. Я промолчал, не желая вступать в дурацкий разговор. Вся оставшаяся дорога прошла в тишине. У входа в парк меня должны были ожидать. И действительно, стоило мне лишь на мгновение замереть и начать оглядываться, как ко мне подошел невзрачно одетый парень-бета в низко надвинутой кепке. - Ник? Дождавшись согласного кивка, он молча сошел с тропинки, направляясь куда-то в западную часть лесных посадок. Я последовал за ним. Минут через пять за очередными густыми кустами открылась маленькая поляна. Там был еще один человек, которого я узнал сразу. - Ты? – с возмущением и ненавистью вырвалось у меня. - И что? – улыбнулся Мик, один из работников борделя с рецепшена. – Разве это что-то меняет в самой ситуации? - Ты прав, ничего, - пришлось согласиться с ним. – Где записи? - Ишь, какой шустрый! Сначала поедем к нашему нотариусу, где подпишем кое-какой документик, а потом уж записи. Он особо выделил слова «нашему нотариусу», стало сразу понятно, что это был один из тех нечистоплотных юристов, которые за приличные деньги готовы были заниматься и вот такими – противозаконными делами. Мне было все равно. Я пожал плечами и согласился. Нотариальная контора находилась на первом этаже в помещении одного из крупнейших банков города. Естественно, на фасаде не было ни одной вывески. Это была частная лавочка, принимавшая только по предварительному звонку. Договор был уже составлен, и мне протянули одну из трех копий. В таких делах важна каждая мелочь. В прошлый раз я кое-чего по глупости не учел, теперь читал все – очень внимательно и вдумчиво. - Я прошу вас добавить один пункт, - дважды перечитав текст, попросил я. - Слушаю? - Мне должны показать фото ребенка на руках у Фрэда после его передачи. Хочу быть уверен, что малыш будет доставлен по адресу. Нотариус вопросительно взглянул на Мика. Он улыбнулся: - А ты подозрительный! Да нет проблем! Добавляйте. Через пять минут передо мной лежал новый договор. Я снова его перечитал и, убедившись, что мою просьбу учли, подписал. Было такое ощущение, словно я совершаю самоубийство. В желудке ворочалось что-то холодное и склизкое, было просто страшно. Теперь у меня совсем ничего не было. Думаю, что очень скоро не останется даже имени. Так что, наверное, это было верное чувство – я действительно умер. Нотариус деловито подшил документ в черную папку – очень символично! – и убрал ее в сейф, потеряв к нам всякий интерес. Мик тщательно припрятал свой вариант договора. Мне, естественно, никаких копий не полагалось. Третий экземпляр – будущему хозяину. - Ну, пойдем, товар! – улыбнулся он мне. - Постой! По договору ты обязан уничтожить записи. Я хочу, чтобы ты сделал это сейчас, при мне и свидетеле. Мик иронично присвистнул и кивнул нотариусу. Тот снова открыл сейф, но уже другой его отсек и достал целлофановый пакет. - Вот! Хочешь убедиться? - Хочу! Верить на слово – увольте! Это был диск, который можно просмотреть на любом компьютере. Нотариус молчаливо уступил свое рабочее место, и уже через пару минут я смог убедиться, что это действительно запись с моим участием. Мик стоял у меня за спиной. Когда на экране появились наугад выбранная часть видео, его горячая рука скользнула мне под футболку, чуть сжав грудь. - Молодые люди! Все остальное – не в моем кабинете! Строгий оклик нотариуса заставил его с неудовольствием отступить. В пакете было четыре диска. Проверять остальные? Я проверил. На всякий случай. Все это были копии первой записи. Я тут же разломил носители на мелкие части, но в кабинете нотариуса не рискнул оставить даже обломки. Выкинул на улице в какой-то мусорный бак. Мик никак не комментировал мои действия. Он лишь самодовольно насвистывал какой-то незнакомый мне мотив. - Куда мы теперь? – спросил я его. - Гуляем по этой улице. Нас подберут. Гулять пришлось минут двадцать. Потом около нас притормозило черное авто с очень сильно затемненными стеклами и крутыми номерами. Задние двери открылись, и Мик понятливо нырнул туда. Я сел вслед за ним, гадая, куда мы теперь отправимся. Внутри было прохладно, на салоне явно не экономили. Интересно, это уже собственность моего будущего хозяина, или сейчас мы едем на перевалочный пункт, и меня все же выставят на общие торги? Верным оказалось второе. Авто въехало на закрытую территорию, припарковалось в подземном гараже, из которого мы сразу же прошли в кабинет с надписью «дирекция». Там были двое – альфа и бета – мужчины, похоже, были отлично знакомы, потому что друг к другу обращались на «ты». У Мика взяли третий экземпляр договора, читать его начал бета. А альфа окинул меня быстрым профессиональным взглядом и скомандовал: - Раздевайся! Я оставил только нижнее белье, но он потребовал снять и его тоже. Не могу сказать, что стесняюсь собственной наготы, но когда тебя разглядывают, словно кусок мяса на витрине, ощущения далеки от приятных. Все время, пока он крутил меня, дергая в нужную сторону за руку, ужасно хотелось прикрыться, но я знал, на что подписывался. Наконец, он вынес свой вердикт: - Подойдет. Некоторые даже любят беременных, а этот ухоженный. Немного портят шрамы, но не критично. Сколько ты хочешь за него? - Семьдесят! – выпалил Мик, заставив их обоих рассмеяться. - Сорок пять – у него в договоре обременяющие условия, - заметил бета. - Но всего одно! - Сорок восемь. Это последняя цена. Я не торгую себе в убыток. - Ладно! От Мика мне достался злобный взгляд – еще бы, ведь он «потерял» на сделке целых две тысячи! Альфа что-то чиркнул на чистом листе бумаги, на котором потом поставил свою подпись и бета. - Бухгалтерия в этом же крыле этажом ниже. Потом тебя отвезут туда же, где взяли. Он ушел, не оглядываясь. Все это время мне не было дозволено одеться. Теперь же я решил, что могу это сделать, но был остановлен жестким приказом: - Не сметь! Это тряпье оставь для уборщика. Сейчас я проведу тебя на подготовку. Первый аукцион через пару часов, думаю, мы уже успеем тебя выставить. Так и пришлось идти вслед за бетой почти через все здание на первый этаж голым. Слава богу, что по дороге попался только тот самый уборщик, видимо вызванный в кабинет дирекции. Он меня не разглядывал, пропустил, прижавшись к стене и не поднимая взгляда от пола. В здании стояла идеальная тишина, словно в нем, кроме нас, не было никого живого. Впрочем, это впечатление оказалось ошибочным. Людей на первом этаже было достаточно. Просто звукоизоляция замечательная. Бета передал меня в руки какому-то человеку, одетому только в легкие полотняные штаны, а тот отправил сперва в бассейн, где в четыре руки мое тело оттирали жесткими мочалками, а волосы трижды промыли в различных составах, а потом крепкий бета, похоже массажист, втер в кожу масло с легким эффектом затемнения, отчего я казался соблазнительно загорелым. Надо отдать им должное – показать товар тут умели. Сам себя увидев в зеркале, удивился. - Наденешь вот это. Мне в руки бросили практически невесомый ворох полупрозрачной ткани, похожей на занавеску. Оказалось, что это такие укороченные бриджи, которые очень плотно облегают тело от талии, чуть пониже пупка, до середины бедер. С трудом втиснувшись в это «великолепие», я тут же почувствовал, что в них не только неудобно, но и жарко. - Сколько времени до мероприятия? – уточнил я у немногословного сотрудника. Он усмехнулся, но все же ответил: – Минут пятнадцать осталось. - В этом просто невыносимо! – пожаловался я. - А счастливых лиц от вас никто и не ожидает. - Так я не один? - Конечно, нет. Скоро увидишь. Минут через десять, за которые я успел прилично вспотеть, наконец-то пригласили перейти в другое помещение. Это все находилось на минус первом этаже. Где-то на глаза попался указатель в подземный гараж. Естественно – никто не захочет светиться, участвуя в таком-то мероприятии. Все действо происходило в довольно большом зале, центром которого являлась импровизированная невысокая сцена. Эта площадка была ярко освещена. Напротив, утопая в полумраке, находились «зрительские ложи», расположенные на некотором расстоянии друг от друга. Судя по легкому гомону, там были люди. Меня же проводили в полутьму за сценой. Там на скамейке уже сидели двое людей, одетых так же, как и я. Это были мужчины, правда, одного из них назвать так можно было только с большой натяжкой. Парнишка, явно несовершеннолетний, худенький и нескладный, с глазами на мокром месте. Он явно только что плакал. Мне тут же стало его жалко и, чтобы немного приободрить, я спросил: - Тебя как зовут? Он взглянул на меня и испуганно шарахнулся в сторону. Второй же молодой парень вяло ответил: - Ты его не дергай – он не отвечает. Только плачет все время. Вроде, его свои же родичи продали. Вот он умом маленько и тронулся. Я Динар. - Ник. - Будем знакомы. - А толку? Все равно сегодня разлетимся. Хорошо бы к извращенцу не попасть. Но тут на площадку вытащили мальчишку. Он отчаянно упирался, но силы были неравными. Крепкий охранник ухватил его за руку и замер в центре освещенного круга. - Лот первый, - провозгласил бесцветный мужской голос. Мальчишку расхваливали в первую очередь упирая на девственность, он смущался, вырывался, как назло подтверждая этим слова комментатора. Цены на него тут же взлетели до сотни, что было ровно в два раза больше суммы, полученной за мою продажу Миком. За ним настала моя очередь. Под светом софитов было очень неуютно. Но я вышел сам, и охранник не касался меня рукой, только сопровождая. - Лот номер два, молодой, умелый в постельных утехах омега. В начальной стадии ожидания ребенка, по ребенку отягчающие условия. Я с неприязнью слушал, как меня обсуждают. Легкое чувство брезгливости вызывало тошноту, сосредоточиться на происходящем от бьющего по глазам яркого света не получалось. - Шестьдесят восемь тысяч! Кто больше? - Мне кажется, что мы покупаем кота в мешке! Как оценить его умелость? Предлагаю тест! - лениво возмутился кто-то из зала. - Какой именно? - невозмутимо уточнил распорядитель. - Да любой! Пусть хоть минет кому-то сделает. А мы оценим - стоит ли он таких денег. Все же не девственник, к тому же - отягчение. Распорядитель отошел куда-то, но уже через минуту вернулся, сообщив: - Нет возражений. Рядом со мной на арену вышел один из охранников. Это был огроменный, похожий на медведя, альфа. Он выставил по центру стул, развернув его боком к "зрителям", сел и расстегнул ширинку форменных брюк, вывалив на всеобщее обозрение очень внушительных размеров "богатство". - Ты слышал? Начинай! - подтолкнул меня в спину распорядитель. Вариантов не было никаких. Я много раз делал это, но никогда вот так - публично. Почувствовал, как горят уши и щеки и услышал удивленный возглас из зала: - Да если он опытный, что краснеет, как ц..ка? Мне было уже все равно. Опустившись на колени и чувствуя, как врезается в мошонку неудобная ткань, я начинаю привычную работу. От охранника неприятно пахнет потом, от этого становится трудно дышать, но клиент уже возбудился, и я не останавливаюсь. Он начинает подаваться мне навстречу, постанывает, а из зала раздаются первые одобрительные выкрики, когда в зале резко вспыхивает верхний свет, раздается оглушительный грохот взрыва, срывающего с петель входную дверь, вбегают люди в до боли знакомой камуфлированной одежде. Все это невольно напоминает мне сцену с Рэмом и Артуром, с той только разницей, что я ничего клиенту не откусываю, а сам он вскакивает, путается в спустившихся до колен штанах и падает, громко матерясь. В зале раздается несколько выстрелов - это вступила в дело охрана небедных клиентов, но ее быстро "гасят". Уже через пять минут все под контролем военных. Я чувствую себя героем на съемках какого-то боевика - совершенно ошеломленный сижу в той же позе перед стулом, глядя, как пара военных в масках за шиворот волокут к стене моего все еще оголенного "клиента". Но тут от дверей вдруг раздается знакомый голос, который просто никак не мог тут звучать: - Николас! Да пропустите же меня! По центральному проходу, в раздражении оттолкнув кого-то из военных, бежал Фрэд. У него были совершенно шальные глаза, галстук сбился на спину, рукав пиджака надорвался и некрасиво топорщился нитками. Он подбежал ко мне и, схватив за руку, спросил: - Как ты? С тобой все хорошо? Они не причинили вреда? Как ты себя чувствуешь? Почему ты ушел? Вот зачем было делать глупости? Ну же! Не молчи! Я заметил, как сильно дрожат у него руки, и вдруг стало так унизительно и обидно, что я позорно разревелся, обняв его за шею и уткнувшись в мятую несвежую рубашку. Он гладил меня по спине и говорил что-то. Я не вслушивался в слова, довольно было уже того, что Фрэд здесь, он не отказался от меня, волновался, а я снова просто подставил его. - Я - мразь, - выдавил я сквозь всхлипы. - Не смей так даже думать! Я читал договор, слышишь? Мы поймали этого вымогателя и прочли твой договор! Ник, посмотри на меня, - попросил Фрэд. Я послушно выполнил эту просьбу. У моего альфы тоже подозрительно блестели глаза. - Запомни - никогда так больше не делай! Что бы ни случилось, с любой бедой - ко мне. Ну, если меня нет, Рэму своему позвони. Но никогда больше не смей считать, что деньги - самое важное. Мне важен ты сам. Иначе, я бы не менял квартиру, а просто развелся. Вы мне оба нужны - ты и малыш. - Зачем? - спросил я, чувствуя, как позорно дрожит голос. - Потому что я вас люблю. Понял? Он так требовательно на меня смотрел, словно сомневался в моей способности хоть что-то сейчас осознавать. - Понял, - ответил я, чувствуя, как губы расплываются в идиотской улыбке. - Мне никто еще так в любви не признавался, - тихо шепнул я ему на ухо.