Мое любимое Чудовище

Фрэд. Ник плакал. Его слезы, словно кипяток, прожигали рубашку, болью отзываясь в сердце. Больше всего хотелось, чтобы это прекратилось, чтобы слез никогда не было. И пусть сейчас виноват в них не я, но было все равно больно. Когда у трясущегося регистратора, которому однорукий альфа все же не удержался и одним ударом сломал нос, выяснили подробности сделки, заключенной между ним и Ником, я сам готов был растоптать эту мразь. А вот по отношению к Нику гнева не было - только страх, что не успеем, что случится непоправимое. Мы почти успели. Но он все равно получил сильнейшую встряску. Это может повредить и ему, и ребенку. Успокоив его хоть немного, я обратился к Рикардо – единственному, кого тут знал: - Скажи, мы ведь не обязаны здесь находиться? - Конечно, нет. Получив разрешение, первым делом вызвал скорую – не хочу рисковать, пусть Ника осмотрит врач. Правда, ожидать машину нам пришлось на улице за кольцом оцепления, куда нас проводил выделенный Рикардо молчаливый боец. Николас стыдливо кутался в найденное мной одеяло и, глядя на него сейчас, никто не сказал бы, что совсем недавно этот скромный парень работал в борделе. При этом он так вцепился мне в руку, словно боялся потеряться. Кажется, останутся синяки, но я не сопротивлялся. Это казалось правильным. Пусть я не супергерой и не обладатель накачанного торса, но я буду защищать своего омегу теми способами, которые мне доступны! И мне кажется, что Николас это чувствует, вот и держит меня так трогательно за руку, словно ребенок. Странная мы с ним парочка – полноватый, неинтересный ничем особенным альфа и красавец-омега, совершенно не уверенный в себе. Дикое на первый взгляд сочетание. Но тут из-за поворота появилась скорая. Я замахал руками, показывая, к кому подъехать. Врач был незнакомый, но о проблеме знал. Ника аккуратно подсадили в машину, я залез следом. Больше не оставлю его ни на минуту. Даже на работе буду держать постоянно включенный скайп. А то опять что-нибудь учудит – он у меня такой… В больнице увлекшиеся платным пациентом медики пытались обследовать заодно и меня, пришлось отказываться самым решительным образом. А вот отцепить от меня Ника оказалось практически непосильной задачей. Пара общих попыток окончилась полным провалом – у него тут же подскакивало давление, и серьезно учащался сердечный ритм. - Да что же это такое! – недовольно ворчал доктор. – Такое я, пожалуй, только один раз и видел – у одной истиной пары. Послушайте! А ведь это мысль! Он смотрел на нас с восторгом, как на экзотическую зверушку. - Нет, это вы послушайте! – возмутился я. – Все это из разряда бабкиных сказок – про предназначение, истинные пары и «умерли в один день». Нужно быть или маленьким, или глупеньким, чтобы верить в подобный бред! У Николаса просто сильнейший стресс. Этим все и объясняется. Врач с умным видом покивал, соглашаясь, но я прекрасно видел, что бредовые идеи не оставили его голову. Так нас с Ником дальше из кабинета в кабинет и перемещали. Где-то в одном из коридоров нам наперерез бросилась средних лет женщина, и я не сразу узнал в ней свою мать. - Фрэд! Что произошло? Почему ты в таком виде? Сначала продаешь хорошую квартиру, тратя деньги на своего мерзавца-супруга, а теперь – ввязался в кабацкую драку?! А вам, молодой человек, должно быть стыдно! Ребенок – еще не повод так себя вести, как последняя дешевая проститутка! Николас страшно побледнел, прикусил нижнюю губу, и я прекрасно почувствовал, как ему обидно, как он тут же соглашается с тем, что говорит моя мать. - Немедленно замолчи! – резче, чем собирался, потребовал я у нее. От непривычного тона и неприкрытой агрессии она отшатнулась и с крайним удивлением посмотрела на меня. - Фрэди! – протянула она неверяще, но тут откуда-то снова возник давешний врач. - Донна? Прошу вас успокоиться. Просто защита истинной пары у альф происходит непроизвольно, ваш сын – альфа, так что сами понимаете… - Истинная пара?! Этот оборванец и мой сын? Такое просто невозможно! При слове «оборванец» Нику стало стыдно, а я снова начал злиться на мать. И почему бы ей не высказать это все мне наедине? Зачем втягивать в неприятный разговор ожидающего дитя? - Скажите, Фрэд, что вы сейчас чувствуете? – серьезно спросил меня врач. От неожиданности я ответил первое, что пришло в голову: - Злость! - А еще? - Именно я? Врач самодовольно улыбнулся: - Значит, я прав, а вы ощущаете не только свои собственные эмоции, но и эмоциональный фон партнера! Ах, как это интересно! Такое редкое в наши дни явление! - Да о чем вы?! – в два голоса возмутились мы с матерью. - Об истинной паре, разумеется! Я чуть позднее передам вам медицинскую литературу по данному явлению. То, что вы должны знать, подчеркну карандашом. - Боже мой! – схватилась за сердце мама. – Так вы серьезно? И мой мальчик умрет в один день с этим… этим… - она с опаской посмотрела на бледного до синевы, прячущего взгляд Ника, и осторожно выдавила: - Этим молодым человеком. Врач ободряюще ей улыбнулся, а ворочавшаяся в моей груди злость схлынула, словно ее никогда и не было. Даже стало немного стыдно за свое поведение – наорал на маму! - Кстати, - радостно сообщил прозорливый лекарь, - сейчас мы собирались посмотреть на малыша, чтобы понять, правильно ли он развивается. Донна, не желаете увидеть внука? Мать поджала губы, что выражало у нее крайнюю степень неудовольствия, но все же сдержанно согласилась. В следующий кабинет мы вошли вместе. Все, что происходило с ребенком, отражалось на специальном экране. Это было похоже на черно-белое кино, вот только понять, что где находится, лично у меня никак не получалось, сколько я ни старался. Но вот врач покрутил какие-то настройки, и изображение приблизилось. Теперь я четко видел отражение маленького человеческого тельца, свернувшегося клубочком. - Ага! Отлично! Согласно возрасту. Угу. Запишите! Дальше последовала какая-то медицинская специфика, в которой я и вовсе ничего не понял. Тайком взглянул на мать – глаза у нее горели восторгом, она вплотную приблизилась к экрану и что-то силилась рассмотреть. - А вы не могли бы немного сместить угол? – обратилась она со странной просьбой к врачу. - Да, конечно! Сюда? - Спасибо! Я – права! - В чем? – не понял я странной радости, озарившей ее лицо, но следом раздалось удивленное оханье врача. - Да что случилось?! Я чувствовал странную тревогу. С одной стороны понятно было, что с малышом все хорошо, но с другой и мать, и врач вели себя как-то странно. - Это просто невероятно! Чудесный день! – воскликнул начавший раздражать меня доктор. – Да это же девочка! - Девочка? Какая девочка? – не понял я. - У вас с супругом ожидается ДЕВОЧКА! Он произнес это так, что я сразу и безоговорочно поверил. До этого мне приходилось слышать, что в среднем на две тысячи родов появляется одна девочка, но с каждым годом это число сокращается. Так неужели, такое редкое счастье посетит именно нас? Все, кто были в палате, кинулись к монитору – каждый желал убедиться, что это действительно так. О нас с Ником словно забыли. Я подмигнул ему, и он неуверенно улыбнулся мне в ответ. - Теперь понятно плохое самочувствие носителя! – торжественно объявил налюбовавшийся на маленькое живое чудо доктор. – Это естественно, поскольку существует хромосомная несовместимость… Дальше снова пошли всякие термины, но я уловил самое важное – все это легко исправляется какой-то специальной терапией. - Вы лучше давайте эту вашу терапию запускайте! – не выдержал я. – Потом свои сенсации обсудите! Что там нужно? Деньги? Сколько? - Да, действительно! Неужели мы не оплатим лечение супруга моего сына. Николас, дорогой, ты слишком бледный! Думаю, что на сегодня стоит закончить и дать мальчику отдохнуть! Я с удивлением посмотрел на маму, ведь менее получаса назад она просто оскорбляла Ника, считая его чем-то вроде бездомного бродяги, а теперь даже готова потратить деньги на его лечение! У Николаса тоже было очень удивленное лицо, но он только осторожно улыбнулся в ответ. Врач же поспешил с ней согласиться. Кажется, ему не терпелось разнести новости по всей больнице, чтобы все коллеги завидовали тому, что столь необычный случай ведет именно он. Но напоследок он пообещал сегодня же назначить лечение, уверив, что платить за него не потребуется. - Вам теперь ни за что касательно наблюдения, лечения, рождения ребенка платить не придется. В этом случае действует государственная программа поддержки, - тепло улыбнулся он, уходя. Я чувствовал, как обрадовался Ник. Боже! Неужели я действительно чувствую его эмоции? Но тут снова все испортила мама. Она присела на краешек кровати и взяла Ника за руку. Он моментально напрягся и замкнулся, а чудесное ощущение чужих эмоций безвозвратно исчезло. Как ни удивительно, но лицо донны Флоренции было очень благожелательным, она тепло улыбалась. - Я думаю, что мы вправе потребовать от этого убогого места приличной палаты. Там обязательно должен быть климат-контроль, куллер, приличная душевая кабина, телевизор и… Что еще, Фрэди? – она посмотрела на меня. От удивления я просто не знал, что ей ответить, ведь совсем недавно, когда я оплатил довольно дорогие уколы, именно мать упрекала в пустых тратах, рассуждая о том, что дети это не болезнь и лечить там нечего. В разговор робко вмешался Ник. - Донна Флоренция, у меня хорошая палата, правда. Не стоит беспокоиться, мне ничего не нужно. Доктор, который осматривал малыша через специальный прибор, кашлянул, намекая, что нам лучше уйти из его кабинета. Мы вежливо извинились и тут же вышли в больничный коридор. Действительно, перед дверью нетерпеливо сидели уже трое пациентов, но увидев вместе с нами женщину, так и не решились выказать свое неудовольствие. Палата, в которую нас проводили, на мой взгляд, была очень приличная, но мама все же закатила грандиозный скандал, дошла чуть ли не до главврача, и Ника переместили в платную палату для ВИП-персон. Все это время он ужасно смущался, я успокаивал его, держа за руку и нашептывая на ухо, что мама вообще-то совсем неплохой человек, просто сейчас ей хочется сделать для него что-то хорошее, загладив все неурядицы. - Я понимаю, - шепнул он в ответ. – Только как-то непривычно. - Привыкай! – подмигнул я. – Мама есть мама, нам с тобой как-то придется с ней уживаться. Ник совсем приуныл, но кивнул, согласившись с этим утверждением. Радостно было одно – долго быть с нами сегодня донна Флоренция не могла – была записана в СПА-салон. Когда она ушла, сразу стало тише и как-то легче дышать. - Скажи, неужели все женщины такие? – с ужасом спросил Ник, но тут же спохватился, что речь все же идет о моей маме, и я вполне могу оскорбиться. Вид у него стал таким виноватым, что я поспешил уверить, что не обижен, напротив, прекрасно осведомлен, что характер донны далек от совершенства. - Что же касается женщин вообще, то не знаю, - развел я руками. – Сам понимаешь – сейчас они большая редкость. Говорят, что когда-то все было наоборот. А потом вирус, и мы получили вот такое общество. - Я читал, - серьезно кивнул Ник. – И о той теории, по которой выходит, что женщины в омег перерождаются. Глаза у него были красными, воспаленными, да и сам он выглядел уставшим. - Думаю, будет лучше, если ты отпустишь меня домой, а сам отдохнешь, - предложил я. Ник вздохнул и нехотя отпустил мою руку. - Иди! Только позвони перед сном. Я снова ощутил его эмоции – сожаление и смущение одновременно. - Конечно! На улице начался дождь. Все небо заволокло низкой сизоватой пеленой, даже на вид выглядевшей мокро. Я с наслаждением подставил небу лицо. Что делать? Взять такси, или пройтись под дождем, по лужам? Ужасно хотелось забыть про приличия, снять дорогие ботинки и идти босиком, по асфальту, наступая в прохладные ручейки, смешно щекочущие пальцы… Когда я в последний раз бродил босиком под дождем? Разве что в детстве… Тогда мама с подругой уехала в какой-то специализированный дамский пансионат, а я остался с папой на съемной даче за городом. Был яркий солнечный день, и вдруг прямо сквозь солнечные лучи посыпались серебристые нити дождя. Они звонко забарабанили по крыше, словно приглашая поиграть. Я умоляюще посмотрел на отца, а он улыбнулся и кивнул, разрешая. Тот солнечный дождь остался в моей памяти, как одно из самых ярких впечатлений детства. А, пожалуй, обновим память! Я снял ботинки, носки просто выкинул в ближайшую урну – не тащить же их с собой пять кварталов? И пусть этот дождик не был солнечным, но ощущения, которые он дарил, были какими-то удивительно яркими, настоящими, словно и впрямь мне удалось ненадолго вернуться в детство… Нужно будет обязательно вместе с Ником и малышкой прогуляться под летним дождем!