Прыжок, полёт, падение

      Ледибаг притянула Маринетт за талию, словно собираясь вскинуть леску и унести её куда-нибудь в небеса. Он уже видел это когда-то, но не может вспомнить, когда именно… Только теперь он стоит рядом с ними, совсем близко, и вопреки опасениям, они никуда не исчезают.       Маринетт улыбается, глядя на него, почти касаясь кончиком носа щеки Ледибаг. И что-то в этом… Адриан смотрит на них, болезненно ярко ощущая присутствие обеих, чувствуя, как перехватывает дыхание.       Чувствуя, как погружается в глубину этих синих глаз, смотрящих одновременно прямо ему в душу. Загипнотизирован, захвачен. Тонет.       И он не против.       Зарывается лицом в её волосы, зацепив края ленты и распуская их, вдыхая пьянящий знакомый запах. Скользит ладонями вдоль позвоночника, прижимая её ближе… пальцы сжимают и тянут ткань пятнистого костюма, и она рассыпается, обнажая теплую светлую кожу. От ощущения прикосновения тело начинает гореть. Это то, чего он так хочет, что не дает ему покоя… Маринетт смеется ему в губы, потому что слышит его мысли, и звук её голоса резонирует внутри него, распаляя, одурманивая… Не оставляя ему шансов.       Поцелуй. Жадный, требовательный, наконец выпускающий это желание. Волна оглушающего тепла, прошедшая по телу, обещает наслаждение, но… она слишком сильная. Хрупкая структура сновидения дрогнула, смазалась. Он пытается уцепиться за образы, но они ускользают, и он просыпается окончательно — в одиночестве в собственной постели.       Мягкие лучи восходящего солнца заполняли комнату прохладными оттенками зарождения нового дня.       Сны о Ледибаг, как следствие его фантазий и неудовлетворённого желания, радовали его время от времени. Эти сны были яркими и почти всегда с эротичным окрасом, как сейчас… Только кажется, в этот раз примешалось немного Маринетт, и этот факт заставил его слабо улыбнуться.       Очевидная передозировка вчерашними новостями.       До будильника оставалось меньше получаса, его состояние не располагало ко сну, поэтому оставаться более в постели не было смысла.       К тому же, поднявшись до будильника, он мог позволить себе задержаться в душе чуть дольше обычного.       Адриан натянул через голову свитер и выглянул в окно — трава на лужайке перед домом сверкала изморозью в лучах восходящего солнца. Воздух казался кристальным, небо прочертили тонкие розовые полоски облаков, рассвет раскрасил фасады домов в теплые оранжевые тона.       За завтраком он спросил у горничной, принесшей ему тосты, не вернулась ли Натали. Та только пожала плечами и отрицательно покачала головой.       Рассеянно жуя свой завтрак, Адриан размышлял о том, куда могла подеваться Натали. Вместе с ней исчезло и его ежедневное расписание, регулировавшее его жизнь по часам. Отец почему-то никому не перепоручил на время её отсутствия эти задачи, и не сказать, что Адриан расстроился по этому поводу, просто… это было странно.       Вечером прошлого воскресенья Адриан, слегка прибалдевший от того, что за все выходные никто не ткнул ему в лицо список задач, решил попытать счастья и спросил у отца разрешение на поход в кино с Кагами. И получил его, практически сразу. Единственное, что сказал отец, это «Возьми с собой телохранителя».       Адриан поднёс ко рту стакан с соком и сделал несколько глотков. Плагг шевельнулся во внутреннем кармане рубашки под свитером, напомнив Адриану, что он сейчас не один в этой огромной пустой столовой. Надо бы прихватить экстра-порцию камамбера для Плагга, подумалось ему. Где-то в глубине души Адриан порадовался за своего волшебного друга — прекрасно, когда для полного счастья тебе достаточно простого куска сыра.       «Не простого, а выдержанного, ароматного, тающего во рту, и м-м-м…» елейный голос Квами прозвучал у него в воображении, и Адриан тряхнул головой, светлые пряди упали ему на глаза, а губы тронула улыбка.       Горилла уже ждал его у входной двери — хмурый и молчаливый, как обычно. Адриан подошел к шкафу, распахнул дверцы и оглядел содержимое. Пора было переходить на осеннюю куртку, первые заморозки хоть и были только ночными, все равно ясно говорили о том, что лето закончилось. С верхней полки он стянул свой голубой кашемировый шарф.       И тут его ждало неприятное открытие. В шарфе, прямо по центру у фигурной строчки, обнаружилась несколько небольших махристых дыр. Чертыхнувшись, Адриан поднес шарф ближе к глазам, рассматривая поврежденные петельки.       Ещё моли не хватало в этом доме.       Адриан расстроился. Вещи никогда не имели для него значения, потому что их было всегда в избытке, но этот шарф… Понятно, что он был особенным. Почему это проклятое насекомое решило пообедать именно им, именно значимым для него отцовским подарком?       Адриан поднял глаза на Гориллу, что-то обдумывая. Телохранитель невозмутимо смотрел на него в ответ.       — Не знаешь, отец уже встал? — спросил Адриан. Тот утвердительно кивнул.       Ничего такой повод заглянуть утром к отцу, сообщить о завёдшейся у них моли и испорченном шарфе? Это же его подарок. Еще можно спросить про Натали, плюс один пункт в список. Адриан сложил шарф в руках и направился к двери в отцовский кабинет.       Занес сжатый кулак, чтобы постучаться. Его сердце в волнении ускорилось. Примерно с такими же ощущениями служащие среднего звена стучатся в кабинет начальника.       Он постучался и нажал на ручку, аккуратно толкнув дверь вперед.       Его глаза несколько секунд привыкали к полумраку, царившему в этой большой комнате. Одна из тяжелых бархатных штор на две третьих закрывала окно, словно небрежно задернутая ровно на столько, чтобы загородить раздражающий рассвет.       — Отец? — окликнул Адриан, шаря взглядом по комнате. На мгновение он даже испугался, что отец заснул в кабинете и что его внезапный приход сейчас потревожит его.       Но тут он наконец увидел его — Габриэль стоял у одного из стеллажей, в наполовину расстёгнутой рубашке, с планшетом в руках. Его волосы были чуть спутаны, а на лице не было привычных очков, отчего выглядел он по-другому, каким-то беззащитным и более молодым.       — Адриан? — мужчин отложил планшет на полку: — Что-то случилось?       — Доброе утро. Прости, что потревожил… — Адриан сделал неуверенный шаг в комнату и прикрыл за собой дверь.       — Все в порядке. Ты что-то хотел?       Что он хотел? Непривычно неформальный вид отца смутил его, и на мгновение Адриан забыл все заготовленные фразы. Он посмотрел на свои руки и, опомнившись, сделал несколько шагов вперед:       — Шарф, что ты мне подарил, повредила моль, — произнёс он, протягивая отцу шарф. — Похоже, завелась в шкафу с теплой одеждой. Может, его можно как-то починить? Он мне нравится.       Габриэль нахмурился и взял протянутый ему шарф. Адриан наблюдал, как взгляд отца внимательно прошелся по изделию, изучающе, словно он видел его впервые.       — Хм, — Габриэль, конечно, не помнил, чтобы дарил Адриану какой-либо шарф, главным образом потому, что он этого никогда и не делал. Это входило в обязанности Натали, однако если бы вещь оказалась дешевкой, то все прояснилось бы в тот же момент. Но профессиональный взгляд сразу отметил высокое качество кашемира, тонкие пальцы прошлись по поврежденному участку, а потом по стежку, оценивая его замысловатость. Определенно ручная работа, причем тщательная и довольно своеобразная. Габриэль задумался, где Натали могла достать такою вещицу — кто из его специалистов способен на такое?.. кто заморочился настолько, чтобы петли стежка почти повторяли формой прописную букву «А». Он перевернул шарф, покрутил его со всех сторон, ища лейбл дома Агрест и не находя его.       — Оставь его мне, я передам кому-нибудь из своих специалистов, — наконец сказал он, отправляя шарф на спинку кресла.       — Надо бы вытравить моль из дома, пока она не перепортила всю одежду.       Габриэль криво усмехнулся.       — Само собой, Адриан, я распоряжусь.       — Натали легко бы справилась с этой задачей. Кстати, она скоро вернется?       Лицо Габриэля снова стало непроницаемым.       — Ты же её не уволил? — напрягшись, уточнил Адриан.       — Нет, Адриан, я её не уволил, — ответил Габриэль, чуть сощурившись. — Натали взяла небольшой отпуск, чтобы поправить здоровье. Она скоро вернется.       — Это хорошо, а то без неё как-то… пусто.       «Снова пусто в доме»       Габриэль молча кивнул, и этот кивок выражал не согласие, а давал понять, что разговор окончен. Адриан пожелал ему хорошего дня и покинул кабинет.       Интересно, что на самом деле происходит между его отцом и Натали? Помнится, отец пришёл в ярость от одного только его предположения о каких-то их близких отношениях… но Адриан же не слепой. В отличие от отца, он не считал, что это какое-то неуважение к памяти мамы. Ему нравилась Натали, потому что за всей её строгостью стояла не черствость, а организованность. Сколько раз она помогала ему найти общий язык с отцом, заступалась за него?       Одно Адриан знал наверняка — он будет очень расстроен, если Натали не вернётся в дом Агрестов.

***

      Ещё до первого урока в школе Маринетт убедилась в том, что все свои внезапные «гениальные» идеи нужно сначала хорошенько обдумывать: все вокруг, знакомые и незнакомые, воодушевлённо поздравляли её с удачей встретить Ледибаг, слишком много глаз смотрело на неё, слишком часто имена «Маринетт» и «Ледибаг» звучали в одном предложении. Это напрягло. Она улыбалась в ответ, но спешила ретироваться куда-нибудь в тень при первой же возможности.       Алья появилась позже обычного, почти под самый звонок. Её глаза слипались, и даже очки не могли скрыть залегшие под ними тени. Она тяжело приземлилась на свое место, бросив сумку на парту перед собой, и тут же уронила на неё голову, зевнула и зажмурилась.       — Ты в порядке? — Маринетт попыталась сдержаться, чтобы не «отзеркалить» этот зевок — но рефлекс взял свое и она, прикрыв рот ладошкой, все же зевнула.       — Я не спала всю ночь, — призналась Алья, открывая глаза и медленно моргая. — Твоя встреча с Ледибаг натолкнула меня на одну мысль, и, черт возьми, почему я раньше об этом не подумала?.. Ладно, ты все скоро увидишь, — она выпрямила спину и похлопала по своей сумке. — Я говорила, что работала всю ночь?       — Ага, — Маринетт со смешком поправила Алье волосы, которые по невнимательности хозяйки только частично были выправлены из-под горлышка её гольфика. — И над чем ты работала? — осторожно поинтересовалась Маринетт.       — Узнаешь после занятий, на классном собрании, — загадочно сообщила Алья.       Улыбка Маринетт стала чуть напряжённой — ей всегда было немного не по себе, когда Алья с таинственным видом сообщала об очередной «мысли» касательно Ледибаг. А сегодня это ощущалось особенно остро. Алья поймала этот её говорящий взгляд и, интерпретировав его по-своему, устало положила голову подруге на плечо и примирительно произнесла:       — На самом деле у меня просто нет сил презентовать свой проект дважды… Так что придется всем вам подождать и услышать всё вместе с остальными.       — Так это целый проект? — подал голос Адриан, который все это время копался в телефоне, но, по-видимому, внимательно слушал.       — Я даже презентацию подготовила.       Маринетт не выдержала, и, чуть отстранившись, строго произнесла:       — Надеюсь ты не пытаешься разоблачить её личность, потому что…       — Не-а, нет, — перебила Алья. — Ничего такого. Наоборот, я собираюсь ей помочь.       Это отнюдь не уняло беспокойства Маринетт. Она ерзала на своем месте все занятия, а Алья преспокойно умудрилась даже вздремнуть на уроке французской литературы, отгородившись от глаз преподавателя раскрытым учебником. Ладно, думала Маринетт, нужно доверять Алье. Алья — последний человек, который хотел бы навредить Ледибаг. Или ей. Однако… навредить ведь можно и ненамеренно.       Наконец последнее занятие осталось в прошлом, и мадам Бюстье открыла классное собрание. По-видимому, Алья уже успела с ней поговорить по поводу своего выступления, потому что преподавательница сразу сделала Алье знак начинать.       Презентация Альи началась со вчерашних нашумевших фотографий и далее состояла из простых наглядных картинок, которым Алья всегда отдавала предпочтение.       — Как вы все знаете, вчера Маринетт от лица всех парижан выразила признательность нашим супергероям, — начала Алья хорошо поставленным голосом, в котором не было и следа сонливости или усталости. — Но как насчет того, чтобы не ограничиваться простой благодарностью? Почему мы молчим? Почему все мы бездействуем? Почти каждый из нас был жертвой Бражника, и каждый знает, каково это — потерять контроль над собой и творить ужасные вещи… — она опустила взгляд, по-видимому, припомнив свой личный опыт, довольно обширный: — Так вот. Бражник — не мифическое создание и не стихийное бедствие. Он — человек, из плоти и крови. А еще он — преступник. И как любой преступник, он должен ответить за свои действия. Суть моего проекта — «Парижане против Бражника» — в объединении обычных людей против этого человека.       — И как это будет происходить? — заинтересованно спросила мадам Бюстье.       — О, это комплекс мер, — подхватила Алья и вывела очередной слайд на экран. — Начнем с коллективного судебного иска и уголовного дела, которое уже сейчас легко наберет поддержку сотен пострадавших. Пусть Бражник знает, что когда Ледибаг прижмет его злодейский зад к стенке, это будет стенка тюремной камеры. А денежные компенсации пострадавшим оставят его без штанов, даже если он чертов миллионер.       Учительница сдержанно кашлянула, выразительным взглядом призывая Алью оставаться в рамках корректной лексики, к которой словосочетание «злодейский зад» явно не относилось. Класс тем временем одобрительно загудел. Алья сейчас была похожа на разжигающего восстание революционера, и судя по её виду — это доставляло ей удовольствие.       — На Ледиблоге я уже разместила всю необходимую информацию, а утром в полицейском участке мне подтвердили, что все это вполне осуществимо. Но это еще не всё…       Алья склонилась над ноутбуком, нетерпеливо заправив за ухо упавшую на глаза прядь, и щелкнула следующий слайд:       — Еще я открыла благотворительный счет, куда каждый может перечислить какую-то сумму — хоть самую маленькую — эти деньги пойдут на развитие проекта и вознаграждение людей, предоставивших любую полезную информацию о возможной личности Бражника. Я лично положила туда первые десять евро.       Алья обновила страницу Ледиблога, и все увидели, что баланс фонда возрос до ста шестидесяти евро. Алья издала восторженный возглас, кто-то на задних рядах захлопал в ладоши.       — А это вообще законно? — тихо хихикнула Маринетт. Тугой узелок тревоги у неё в груди постепенно распускался, и на его место приходило теплое чувство облегчения и… благодарности.       Плечи сидящего впереди Адриана дрогнули, словно он услышал её и отреагировал коротким смешком. Хотя, возможно, ей только так показалось, ведь он не оглянулся. Мари легко прикусила губу, возвращая свой взгляд на Алью.       Единственным человеком, не разделявшим всеобщее воодушевление, была Хлоя, и чем больше все они радовались, пока Алья доводила до их ушей все детали своего грандиозного замысла — тем мрачнее становилось выражение лица Буржуа. Будь в классе еще Лила, она бы составила Хлое компанию в холодном презрении всех этих борцов за справедливость. Но на удачу, Лила отсутствовала.       — Не много ли ты на себя берешь? — скептически бросила Хлоя, не в силах сдержаться. — Такие вещи должны быть согласованы с мэрией, разве не так, а разрешение ты пока не получила?       Это прозвучало как угроза, и, вероятно, так оно и было, потому что Хлоя в данный момент всем своим видом демонстрировала высокомерное превосходство.       — Не вижу причин, по которым Мэр Буржуа может быть против, Хлоя, — ответила за Алью мисс Бюстье. Голос её был мягким и звучал примирительно, но Алья среагировала по-другому:       — А ты у нас на стороне зла, защищаешь тирана? — Алья скрестила руки на груди, глядя на Хлою в упор. — И почему я не удивлена? Не зря Ледибаг больше не доверяет тебе талисман.       «О нет, только не это…» Маринетт метнула взгляд в Хлою, замершую на своём месте с каким-то странным выражением лица. «Ты попала в больное место, Алья, и это плохо, плохо…» И тут Хлоя заговорила:       — Забавно, как ты воображаешь себя верной помощницей Ледибаг. Просто везде тебе надо влезть.       — Мне есть что сказать, — в голосе Альи послышался металл.       — Хлоя, — попыталась вмешаться мадам Бюстье, но тут Хлоя вдруг резко поднялась с места, выдвинулась корпусом вперед, опершись ладонями на парту:       — А почему бы тебе в таком случае не рассказать, что и тебе Ледибаг давала талисман?!       Хлоя ткнула пальцем в Алью, и этот жест словно припечатал растерявшуюся Сезер к полу. Класс замер, и в наступившей полной тишине Хлоя чеканила каждое слово:       — Амулет Лисы. И знаешь, что самое классное? Ты больше его не получишь, никогда, потому что твоя личность раскрыта!       Алья пораженно молчала. Все молчали. Маринетт в ужасе смотрела на Хлою. Презентация явно шла не по плану.       — Ты лжешь, — Алья наконец отыскала свой голос. Единственный выход для нее сейчас — отрицать все. — Такого не было.       — О, ну конечно, — пренебрежительно фыркнула Хлоя. — Ты не помнишь, что тебя раскрыли, потому что в тот момент была одурманена. Бражник видел тебя, там, на площади. Он видел всех вас!       Войдя во вкус, Хлоя резко развернулась лицом к притихшему классу и ткнула пальцем в Кима:       — И ты был супергероем. И ты, Макс! Еще плюс два героя, или, скорее, минус два, — и она засмеялась совершенно фальшивым смехом, от которого у Адриана побежали мурашки по спине.       Макс замотал головой, жалобно протянув «Хлоя…» Но она повернулась к следующей жертве, и её уже было не остановить.       — И не пытайся спрятаться за Адриана, Нино, — ядовито продолжила она. — Ты тоже был в той компании! Только для чего, я так и не поняла.       Маринетт трясло. Она больше не могла смотреть на Хлою, она смотрела на свои руки, сжимающие тетрадь так, что корешок преломился. Сейчас Хлоя была похожа на стихийное бедствие, сметающее и крушащее мир вокруг.       — Замолчи, Хлоя, — холодный голос Адриана ударил по нервам, отлично отражая гнетущую суть ситуации, отлично подчеркивая, что Хлоя зашла слишком, слишком далеко. — Просто… замолчи.       — Да-а, Адриан, дорогой, твоя подружка — этот нелепый самурай в юбке — тоже может забыть о талисмане, так и передай ей, — сейчас в Хлое как будто заговорило нечто большее, по-настоящему уязвлённое. Она стиснула зубы и добавила: — Это просто в очередной раз подтверждает, что Ледибаг — безмозглая любительница посредственностей, и рано или поздно она потеряет свой талисман! Она потеряет их все!       Более не контролируя себя, Маринетт вскочила с места. Мгновение — и она стояла перед ней, невольно прервав тяжелый зрительный контакт между Адрианом и Хлоей.       — Ты… — Маринетт задыхалась, сжимая кулаки и прикладывая неимоверные усилия, чтобы не ударить Хлою. — Как ты… Как…       Кто-то позади Маринетт вдруг крепко обхватил её за предплечья, так вовремя блокируя уже поднимавшиеся руки. Её ноги коротко затормозили по полу, пока Адриан осторожно, но настойчиво оттягивал её на себя.       Мисс Бюстье окликала их по именам, стуча ладонью по своему столу, запоздало призывая к порядку, но её никто не слышал.       — А ты как всегда заикаешься, Дюпен-Чен, и это уже даже не прикольно, — голубые глаза Хлои описали усталую дугу по потолку. — Ты такое убожество, что даже не удостоилась быть в этом параде посредстве-а-а-а!       Хлою наконец прервали — Аликс позади неё достала из сумки бутылку с водой и выплеснула её той на голову. Хлоя взвизгнула, пытаясь увернуться, но Аликс, с хрустом сжимая пластиковую бутылку и со словами «Остынь, пчелка!», прицельно вылила на неё всё до последней капли.       Хлоя выбежала из класса, извергая проклятья в адрес своих одноклассников, ненавидя всех и каждого по отдельности. Сабрина не последовала за ней — даже «верная подруга» прибывала в состоянии легкого потрясения после этого варварского разоблачения.       Дверь за Хлоей с грохотом захлопнулась, и в классе воцарилась тишина.       Каждый пытался осмыслить произошедшее. Алья под очками вытирала слезы, Нино сидел, глядя пустыми глазами перед собой, и ритмично постукивал костяшками пальцев по поверхности парты. Адриан все так же держал Маринетт, стоя с ней в проходе между рядами.       — Пожалуйста, сядьте все на свои места, — дрожащим голосом произнесла Мисс Бюстье.       Маринетт чуть отодвинулась от Адриана, высвобождаясь из его рук. Она должна ему как минимум благодарность — ударить дочь мэра на глазах у всего класса, это обеспечить себе как минимум исключение из школы. Но сейчас она не могла говорить, сердце колотилось где-то в районе горла — только кивнула ему и села на своё место, уставившись невидящим взглядом перед собой.       А ведь Нуар предупреждал её еще до выходных — скинул сообщение, что, возможно, Хлоя будет помнить присутствие ребят на площади. Надо бы поговорить с ней, говорил он… но где там. Ей было не до Хлои.       Получите, распишитесь.