this is my fight

Пейзаж остаётся красочным несколько часов: бесконечные поля с посаженным рисом, которые обрабатывают люди, высокие деревья с почками, трель звонких птиц, не умолкающих ни на секунду, изредка проезжающие повозки с людьми да скудные дома. Лёгкий весенний ветер разносит ароматы созревающих плодов и цветков, позволяющие насладится красотой природы. Всё-таки весна прекрасна, её дыхание проникает в любого, а теплая рука заставляет расцветать всё нутро. Особенно привлекательна ранняя весна, когда через не сошедший снег проглядывается столь хрупкая жизнь, словно маленький птенец только что появившийся на свет. Араши поднимает голову под звон колокольчиков и всматривается в палящий диск солнца, жмурясь от яркости. Её глаза всегда остро реагируют на свет, принося боль, поэтому она старается спрятать чувствительную сетчатку под полами соломенной шляпы. Но ей нравится тепло солнца, его ласковые прикосновения к коже, будто заботливой руки матери, которая согревает своё дитя безграничной любовью. Девушка идёт вперёд, привычно опуская голову вниз, скрывая свое лицо за соломенной шляпой. Ещё издалека благодаря ветру она слышит стук копыт и хлипкость старенькой повозки. Поравнявшись с ней, старец немного тормозит быков: – Садитесь, я довезу. Вам же в город? – Да, северо-восток, – с этими словами девушка с элегантной легкости запрыгивает на повозку, устраиваясь рядом со старцем и оглядывая его беглым взглядом. Обычный старик, чьё лицо покрыто морщинами усталости, под тёмными глазами глубокие тени от недосыпа и чрезмерного физического труда, сухие руки покрыты вздувшимися венами и мозолями. Мужчина в возрасте потер свои седые усы в задумчивости, а потом поучительным и даже волнующимся тоном ответил: – Ох, не ходили бы вы по тем местам, говорят, там люди пропадают по ночам. Молодые пары убегают в лес, чтобы остаться вдали от глаз родителей, – он тяжело вздыхает будто правда переживает за чужих людей, которых, возможно, никогда и не встречал. – Эх, молодая кровь, – и поднимает голову к небу. – Не волнуйтесь, – коротко улыбается девушка и поправляет шляпу, позволяя старцу увидеть её лицо. Его глаза расширяются, когда при свете солнца ярко сверкают белоснежные ножны катаны и гарда в форме лилий. – Я та, кто решит эту проблему. Добрый старец окончательно проникается к незнакомке симпатией и, ускоряя быков, принимается делиться своим мирным течением жизни. Он рассказывает обо всем: о внуках, о его жене, которая тяжело заболела зимой и слегла в постель, о том, что он каждое утро ездит в город, чтобы продать овощи, книги и драгоценности для покупки дорогих лекарств. Изредкие кивки головой от слушательницы вполне устраивают дедушку, и тот ещё с большим энтузиазмом ведает о тяжёлой жизни вдали от цивилизации. Араши не любит говорить, потому что с самого детства она заковала в тяжелые кандалы свои голос и эмоции. Её отец был ужасным человеком и избивал всех сожителей за посторонний шум, это уже как привычка, как защитная реакция – не хочешь чувствовать тяжёлые удары мужчины по слабому телу, тогда молчи. В поместье Абэ учили, что женщина не должна много говорить, а только отвечать на заданные вопросы от мужчин. Для неё кивок головой и короткая улыбка выражают многое: согласие, облегчение, умиротворение, надежду, разочарование, принятие. Такая безэмоциональность многих ставит в тупик, поэтому девушка старается как можно реже контактировать с непонятным людьми, не зная, чего же те хотят от неё. В её судьбе произошло мало добрых событий, чтобы полноценно наслаждаться моментами жизни и ценить её, и только в минуты острой угрозы она может полностью испытывать весь спектр эмоций – присутствие смерти делает жизнь ярче. Старец делает остановку у ворот в город и долго махает вслед рукой. Это место, конечно, отличается от столицы, но было не таким уж и плохим. Аккуратные, ухоженные домики, выстроенные в ряд, широкие чистые улицы с магазинами и всеми возможными лавками с едой, где любой желающий может отведать вкуснейший удон. В целом – средний городок с такими же людьми, как и везде. Некоторые оборачиваются в её сторону из-за звенящей шляпы, но быстро теряют интерес, однако группа детей подбегают к ней и принимаются прыгать вокруг, напевая какую-то глупую считалочку, заставив её остановиться. Она мирно стоит на месте и ждёт, когда дети потеряют к ней интерес, но один сорванец подпрыгивает, хватает шляпу и рвется с места происшествия со всех ног. У Араши скрипят зубы от недовольства, она готова схватиться за катану и кинуться за ним, но вовремя вспоминает, что это противоречит уставу. – Ото, малец, – разносится голос по улице, молодой мужчина с белоснежными волосами выхватывает крадённое из цепких рук ребёнка и поднимает высоко над головой, так чтобы он не смог достать, – нельзя красть, тем более у девушки, – он поучительно трясёт пальцем у его лица. Араши щурится, узнавая его, и терпеливо ждёт конца сцены. Если Сато Коичи-сан решает что-то исполнить или повыпендриваться, то его не остановит даже Ояката-сама. Ему нравится быть в центре внимания, даже если его зрители будут о́ни он не будет против. Абсолютно все в организации считали его немного странным, в том числе и Тенген-сан, который похож на него, испытывает к нему раздражение и соперничает за звание самого яркого Хашира. Но дело в том, что Хашира в принципе не назовёшь адекватными. Каждый немного двинутый на голову, ослепленный своими идеалами, их мировоззрение абсолютно отличается друг от друга, и как такие люди гармонично сосуществует никто не понимает. Когда Араши видит их, то здоровается и старается как можно быстрее покинуть их общество. Коичи о чём-то говорит с ребетнёй, пока Араши безэмоционально наблюдает за всем этим, гадая, когда же обратно получит предмет гардероба в свои руки. Шум хлопанья крыльев раздаётся совсем рядом, что-то небольшое по весу приземляется на правом плече. – Коичи и Араши, выполняйте задание вместе, вместе! Ояката-сама решил, что Араши понадобится помощь. Это ворон Коичи. Он немногословен в отличии от своего хозяина и, кажется, тоже недоволен его поведением, как и все в округе. Девушка вытаскивает из внутреннего кармана хаори - лакомство для птицы, которое предназначалось для другого. «Наверняка, он обидится, – думает брюнетка, пока кормит чужого ворона с руки». Тот в благодарность трётся клювом о щёку, слетает с плеча девушки, направившись к хозяину, и клюёт того за руку, как бы намекая, что тот потерял свою первоначальную цель. На всю улицу раздаётся оглушительный визг взрослого парня. – Да как ты смеешь! Я твой хозяин, почему ты такой жестокий?! – слёзно хныкает он, сжимая ладонь, кожа которой прокушена до крови. Блондин замахивается на птицу, но та с противным смехом взлетает в воздух и продолжает дразнить хозяина. – Я тебя зажарю на костре, демон! Под шум соломенная шляпа возвращена на макушку, и девушка спешит скрыться с оживленной улицы, теряясь в толпе и подавляя ауру, пока настойчивый Хашира не вспомнил о ней. Информация играет важную роль в борьбе против о́ни, с ее помощью можно выстроить верную стратегию с минимальным количеством жертв. Предупреждён - вооружён. Она вспоминает слова ворона о том, что в этом городе полегло немало Охотников и ещё больше обычных людей. Повезло, что старик оказался таким разговорчивым и значительно сузил круг поиска. Лес. Благодаря этому удастся сэкономить время, невольно Абэ рада этому – не надо пытаться интегрироваться в обществе. Спустя какое-то время она добирается до назначенного места. Лес не выглядит пугающим и рос вблизи города, совсем рядом, наверняка здесь проходят много народу. Он не огорожен, нет предупреждающей таблички об исчезновениях. Оглянувшись, Араши идёт по тропинке в глубинное царство хвои. Уже пройдя совсем немного, в глаза стали бросаться отличительные различия между тем, как он выглядит снаружи и что находится внутри. Ряд стройных, здоровых деревьев поскуднел, словно из них высосали всю жизнь. Серые солдаты без зелени, несмотря на теплую весну выступают в роли молчаливого зрителя. Ели и сосны были столь высоки, что куполом скрывали небо от глаз, будто тюрьма, что ревностно хранила узника от пленительной свободы. Ни луча света. Словно многовековая жизнь застыла в мертвенном ожидании чего-то ужасного. Араши вертит головой в разные стороны, не понимая в какой стороне находится, откуда пришла и где юг и север. Идентичные друг другу сухие ели, сосны и лиственные деревья. Ничем не отличающиеся друг от друга. И звука… его нет. Она будто находится в каком-то вакууме, ни свиста ветра, ни пение птиц, ни других признаков обитателей леса. Абсолютная пустошь. «Идеальнее места для охоты и не придумаешь, – думает Абэ. – Скорее всего они собирались бежать через лес, но сбивались с намеченного курса. Заблудиться здесь проще простого». Запах затхлости и разлагающихся тел щекочет ноздри и нервы. «Абсолютно ничего». Паниковать не в стиле Араши, её всегда учили думать с трезвой головой, оценивать ситуацию и поворачивать её в свою пользу, но, находясь среди увядших скелетов, ей стало не по себе. Нет какого-то ориентира, куда идти и как выбраться. А ещё… ощущение будто кто-то наблюдает. «Невозможно, сейчас же день, но вдруг.. из-за строения деревьев он может выходить под светом солнца». Настолько тихо, что она слышит как кровь шумит в ушах. Нечего улавливать кроме собственного дыхания. Брюнетка обнажает катану с зеленоватым свечением и втыкает ту в землю. – Дыхание Шторма. Восьмая ката: Затишье. Порывы воздуха устремляются от её тела, стремительно обнимая пространство вокруг себя и взымаясь вверх к макушкам елей и деревьев, а потом с силой возвращается к владельцу дыхания. Эта техника служит больше для обнаружения противников: с помощью потоков сильного ветра получается сканировать местность, запахи и шум. Все это возможно просканировать в радиусе мили, после накопленное возвращается к владельцу, атакуя его обоняние и слух. «Ничего не слышно, даже ауры нет, – девушка хмурит брови, убирая катану в ножны. – Чувствую лишь запах мертвечины, он одновременно далеко и близко». Звон колокольчиков фурин от каждого движения звучит особенно громко, словно приманивая демона к жертве. Всё сознание вопит бежать прочь от этого места, будто сейчас появится неожиданная атака. Адреналин устремляется по крови, приводя всё тело к действию. Кончики пальцев начинает покалывать от ощущений и эмоций словно она оказывается под сильнейшей волной цунами, погруженная с головой. Волоски на руке встают дыбом от чувства опасности, инстинкт самосохранения призывает взять оружие в руки и атаковать. Она ухмыляется в предвкушении, еле сдерживая дрожь по всему телу, которая требует броситься к неизвестному противнику. В ушах возникает писк от напряжения и ожидания. Всё тело становится похожим на струну, готовое к реакции, как оголенный нерв, даже звук собственного дыхания стал чуждым. – Араши, возвращайся! Возвращайся! Приказ от Хашира. Возвращайся, это приказ! Голос ворона звенит над головой, прогоняя накативший волной адреналин. Чувство опасности медленно оседает на языке горьким привкусом. Она обнаружила, что сжимает рукоять катаны до побеления костяшек. – Эй, покажи выход в город. Выкрикивает Араши птице и прыгает на ветку дерева, чтобы быстрее передвигаться и следить за ним с земли. Это было проблематично, она видит силуэт птицы на долю секунды, но это даёт понять, что она идёт в верном направлении. Разглядеть внешний мир нереально за клеткой из веток, которые были словно паучья паутина, что не давала и шанса выбраться на свободу. Этот лес стал могилой для тех бедолаг, кому не посчастливилось ступить на его территорию. – Почему ты убежала? – вопит Коичи, тыкая пальцем в Араши, которая вообще не понимает, что происходит. – Ты захотела забрать всю славу себе?! Да как тебе не стыдно, я старше тебя! – он кричит настолько громко, что после сипло кашляет, прочищая горло. Кашель продолжается довольно долго, такой сухой и сильный, что Абэ неловко замялась на месте, не зная, что делать и как помочь мужчине. Он опускается на колени, сжимая в руках форму Охотника на груди, продолжая истошно кашлять. Девушка оглядывается по сторонам, стараясь найти глазами того, кто поможет ему. Ворон паникует неподалеку, напуганный поведением Хашира. Она пытается помочь подняться Сато, жалобно вздыхая и озираясь по сторонам. Сато прекращает заливаться в густом кашле, и осматривает кровь, оставшуюся на ладони, которой прикрывал рот, и с помощью коллеги поднимается на ноги, тяжело дыша. – Хоть бы спросила, в порядке ли я? – недовольно высказывает своё мужчина со сбившимся дыханием. – Вы в порядке? – Так рад, что ты спросила! Не волнуйся, все в порядке. У Араши дёргается глаз – Коичи сияет. А потом он поворачивается к ней и всё с той же непринуждённой улыбкой спрашивает: – Ты кто такая? – Абэ Араши, второй ранг. – Э-э-э, Киното значит? Что ты здесь делаешь? – полудовольный тон. – Миссия. – А ты не из болтливых, да? – мило любопытствует Сато, по-птичьи наклоняя голову набок и сияя как медный таз. – Слышал, тут люди пропадают, ты пришла решить эту проблему? Так вот, хочу сказать, я прибыл сюда по той же причине, а делить славу ещё с кем-то я не намерен. Эта работа не для милых юных дев. Араши замирает, смотря в улыбающиеся лицо мужчины, на лицо падает тень недовольства и, убрав руки, она перестаёт поддерживать мужчину. Тот падает вниз, не ожидая столь подобного грязного хода и кричит в спину уходящей девушки: – Что это только что было?! Вернись немедленно! – Вы же сами сказали, чтобы я уходила, нет? – с невинным выражением лица проясняет ситуацию брюнетка. – Я не это имел ввиду!

***

Девушка и молодой мужчина сидят у маленького столика в небольшой комнате в отеле, снятой для того чтобы подготовиться к миссии. Хашира разваливается на полу полубоком, облокотившись на правый локоть, с другой же руки попивает сакэ, прихлебывая. – Ты жуть какая скучная! Сказала бы хоть что-то, а то сакэ в кислой кампании на вкус паршивое. – Задайте вектор беседы, – невозмутимо отвечает брюнетка. – Где тебя воспитывали, что такой ледышкой выросла? – задаёт вопрос недовольным тоном Сато с красными щеками от алкоголя. Араши молчит. Тот смотрит на неё коротким взглядом и тяжело вздыхает. С грохотом ставит чоко на столик, безмолвно приказывая налить спиртного ещё. – А знаешь, мне нравится твоя покорность, – злорадно хихикает он, когда девушка не ведет бровью и наливает ему напиток, не возмущаясь своеобразной роли служанки. – Абэ… о, я что-то слышал о них… бьюсь об заклад твоя мать была деспотичной, – и делает глоток. – Я убила свою мать, – холодно опровергает Араши теорию сэмпая. Коичи с громким звуком выплёвывает все сакэ от её ответа и вопит: – Ты совсем что ли ненормальная?! Как об этом можно говорить так спокойно?! – он чешет затылок, смущённый тем, что вообще завел разговор о матери и получилась такая неловкая ситуация. – Она превратилась в о́ни? Араши безэмоционально кивает и только мертвенно-бледные костяшки пальцев, сжатые в кулаки на коленях, выдают её. Девушку учили сдерживать боль, не показывать эмоции, и она хорошо впитала эти уроки своим телом. Она старалась отрешиться от прошлого и построить новую жизнь с новой семьёй, где такого не повторится, но её упорно не принимали, раз за разом напоминая о родословной. Коичи грустно опускает взгляд в татами, рассматривая прожилки пола, думая о своём, чоко с сакэ застывает у рта. Игривость и опьянение сходят с его лица, будто он снимает маску дурачка перед незнакомкой, обнажая душу. Он глядит на Араши с осознанием того, что должен как-то подбодрить ребёнка и напомнить ей, что в этом мире есть люди, которые любят её. Её мать наверняка не хотела причинять боль семье и в последние минуты жизни жалела о содеянном. Он был уверен. Сато прекрасно раскусил её, она безусловно была хороша в своей игре безжизненности, но глаза выдавали всю подноготную. Невероятно печальные, словно она уже в свои восемнадцать осознала всю жизнь и повидала все горести. Такие глаза не должны быть у ребенка. Сато хочет что-то сказать, но звук столкновения чего-то постороннего со стеклом, пугает его до чёртиков, всё сакэ оказалось пролито на татами и его форму. Араши резво вскакивает с насиженного и спешит к окну, с усилием открывая его. Из-за того, что она повернута спиной к нему он не видит, что происходит, но спустя секунды она поворачивается, держа на руках ворона организации. У Коичи дёргается глаз при виде этой картины: – Он просто врезался в стекло? Араши смущённо кивает, словно это она сейчас облажалась, а не глупая птица, которая просто не заметила стекла и влетела в него со всей скоростью. Ворон в отключке. Она присаживается на колени, кладя на них ворона, заботливо перебирая его перья и надеясь на его скорейшее пробуждение, а другой рукой из клюва вытаскивает небольшой кусок бумаги. Знакомый почерк старого друга заставляет щёки девушки чуть поалеть, серые глаза принялись вчитываться в строки хокку: «В гостях у вишнёвых цветов Я пробыл ни много ни мало - Двадцать счастливых дней». – Так у тебя есть жених? – раздаётся ехидный голос над ухом, бессвязность языка от алкоголя возвращается на место, делая его совершенно неузнаваемым с прошлым Коичи. Он хочет выхватить письмо из рук девушки, но ты быстро прячет его во внутренний карман формы. Коичи обиженно сопит, как ребёнок, у которого отобрали леденец. – А знаешь… мне кажется, что я знаком с этим почерком. Это кто-то из Охотников? Признавайся, – и игриво толкает коллегу локтем в бок. – Сато-сан, я думаю, Ваше действия совершенно некомпетентны в данной ситуации. Более того, Вы ставите под сомнение выполнение нашей миссии из-за распитие алкоголя. Такого поведение недопустимо для Хашира, возьмите себя в руки или мне придется доложить на Вас. По окончанию этих слов Араши поднимается с насиженного места и скрывается за створками сёдзи, оставляя ошалевшего Сато смотреть ей вслед с отвисшей челюстью. – Это что сейчас такое было?! – истерично орёт он, запоздало бросая вслед чоко. – Немедленно вернись! Наглая девчонка! Кому говорю?!